Проклятие истинной гормональной метки

Сеттинг: Типичная Академия чего-то там Высокого и Светлого.

Глава 1. Массовое разжижение серого вещества

Утро началось с того, что Вселенная в очередной раз подтвердила: логика – это товар, доступный не всем.

Я сидела на лекции по Основам Эфирного Сопротивления и пыталась понять, почему у меня в конспекте нарисован хрен, а не схема плетения. Наверное, это была метафора моей будущей карьеры. Но тут открылась дверь, и в аудиторию вошло Оно.

Её звали Эланиэль. Или Анабель. Или Элеонора-Виктория-Лучезарная. Короче, та девица, у которой имен больше, чем извилин.

Она не просто вошла. Она явилась.

Солнечный луч, который до этого мирно освещал пыль на моей парте, внезапно совершил неестественный кульбит и ударил ей прямо в затылок, создавая нимб. Я прищурилась. В аудитории три окна, на улице пасмурно, но солнце решило: «К черту физику, сегодня я работаю осветителем у этой куклы».

– Ой, простите, я опоздала, я заблудилась в коридорах своей души… то есть академии, – прошептала она.

Голос был такой, будто у неё в горле застрял колокольчик и пачка сахара. Тошнотворно.

И тут начался массовый психоз. Профессор Гросс, мужик, который на прошлом занятии довел до слез парня за то, что тот дышал слишком громко, вдруг уронил мелок. Его лицо разгладилось, превратившись в маску восторженного идиота.

– Ничего страшного, дитя моё! – пропел он, хотя обычно он только лает. – Присаживайтесь на любое место. Хотите моё кресло? Хотите, я выгоню вон того первокурсника и отдам вам его почку?

Эланиэль (пусть будет Эла, мне лень выговаривать) скромно опустила ресницы. Длиной они были такие, что ими можно было подметать полы. Она пошла по рядам.

Запахло не старыми свитками и потом студентов, а гребаными альпийскими лугами вперемешку с ванильным десертом. Парни на первых рядах начали синхронно пускать слюни. Один даже выронил перо, и оно застряло у него в ноздре, но он этого даже не заметил – он созерцал Истину.

Она выбрала место рядом с Кайденом. Кайден – это наш местный «ледяной принц». Мрачный тип, который за три года обучения не сказал ни слова длиннее «отвали». Весь такой таинственный, с татуировками и взглядом серийного убийцы.

Эла «случайно» споткнулась об абсолютно ровный пол и рухнула прямо ему в руки.

Я затаила дыхание. Сейчас Кайден либо испепелит её на месте, либо просто выкинет в окно, потому что он ненавидит, когда нарушают его личное пространство.

Кайден поймал её. И вместо того, чтобы захлопнуть челюсть и продолжить игнорировать реальность, он… покраснел. Этот человек, который, по слухам, пытал демонов на завтрак, смотрел на неё так, будто она – последний стакан воды в пустыне.

– Ты не ушиблась, хрупкое создание? – выдавил он голосом, в котором прорезались нотки влюбленного лося.

Я не выдержала и громко кашлянула.

– Простите, – сказала я в тишине, – а мы будем обсуждать сопротивление эфира или продолжим коллективный сеанс лоботомии?

Весь класс обернулся на меня. В глазах Элы на секунду промелькнуло что-то очень острое и совсем не «святое», но через миг она снова стала овечкой.

– Ой, я, кажется, кому-то мешаю своим существованием… – всхлипнула она.

Кайден посмотрел на меня так, будто я только что пнула котенка на глазах у вдовы. Гросс выписал мне отработку в подземельях. А Эла села, взмахнула волосами (которые, клянусь, задели меня по лицу, и они пахнут химическим освежителем «Зимняя сказка»), и открыла пустую тетрадь.

За всю лекцию она не записала ни слова. Она рисовала на полях сердечки и смотрела в окно. В конце пары Гросс поставил ей «отлично» за «глубину молчания».

Я вышла из аудитории, мечтая о бутылке крепкого сидра и о том, чтобы этот луч солнца, который всё еще преследовал её в коридоре, наконец-то подпалил ей её идеальную макушку.

Это был вторник. Вторник в Академии Высшего Сияния всегда пах тушеной капустой и безысходностью, но сегодня к этому букету добавился едкий аромат ванили, от которого у меня начал дергаться левый глаз.

Я, Феня – для профессоров Фелиция, для друзей… а, ладно, у меня нет друзей, у меня есть только долги по артефакторике и хронический недосып, – сидела в самом дальнем углу столовой. Мой столик стоял за колонной, рядом с протекающей трубой отопления. Идеальное место. Отсюда открывался панорамный вид на театр абсурда, который здесь называли «социальной жизнью».

В центре зала, за столом, который каким-то чудом оказался залит светом из единственного чистого окна, сидела Эланиэль. На ней была стандартная форма, но почему-то на ней она сидела как платье от кутюр. Галстук был кокетливо расслаблен, верхняя пуговица расстегнута ровно на столько миллиметров, чтобы это выглядело «невинно, но маняще».

Она ковыряла вилкой овсянку. Овсянка в нашей столовой обычно напоминала строительный гипс, но под взглядом Элы она, кажется, начала превращаться в жемчужный пудинг.

– Ой, девочки, я такая обычная, – прозвенел её голос через весь зал. У Элы была удивительная способность: она шептала, но её слышали даже крысы в подвале. – Я вообще не понимаю, почему все на меня смотрят. Я же просто… ну, как все. Серая мышка.

Я подавилась компотом. Серая мышка? У этой «мышки» волосы отливали чистым серебром, а кожа сияла так, будто она с утра искупалась в измельченных алмазах. Если она – серая мышка, то я – кусок придорожной грязи, который случайно обрел сознание.

– Нет, Эла, ты что! Ты такая искренняя! – защебетали её «подруги» (две девицы с параллельного потока, у которых на лицах было написано временное отсутствие коры головного мозга). – Ты даже не пользуешься косметикой!

«Конечно не пользуется», – подумала я, вытирая компот с подбородка. – «Зачем тебе косметика, когда законы оптики работают на тебя на полставки?»

И тут началось. Глава вторая, сцена первая: Выход Элиты.

Двери столовой распахнулись так, будто их выбили ногой. В зал вошла Троица. Наследный принц Кайден (тот самый, с ледяным взглядом), его лучший друг Маркус (бабник с замашками садиста) и Лилит – местная королева стерв, у которой каблуки были острее, чем её юмор.

Лилит шла первой. Она была красива той нормальной, человеческой красотой, которая требует усилий, масок для лица и литров кофе. И, естественно, по закону жанра, её единственной задачей в этой вселенной было оттенять «неземную чистоту» Элы.

Лилит прошла мимо стола Эланиэль. Путь был широкий. Там мог бы проехать груженый обоз с углем. Но Лилит, словно ведомая невидимым магнитом сценария, задела бедром чашку Элы.

Бабах.

Чашка перевернулась. Капля овсянки упала на колено Элы. В столовой наступила такая тишина, что было слышно, как у повара на кухне упала надежда на светлое будущее.

– Ой! – пискнула Эла, картинно прижав ладони к щекам. Её глаза мгновенно наполнились слезами. Не красными, опухшими слезами, как у нормальных людей, а идеальными кристально чистыми каплями, которые застыли на ресницах, как роса на лепестках розы. – За что ты так со мной? Я же тебе ничего не сделала…

Я за столом тихонько охнула.

– Она просто задела чашку, Эла! – прошептала я в пустоту. – Это физика! Вектор движения, инерция, всё такое!

Лилит сложила руки на груди.

– Смотри, куда ставишь свои объедки, нищенка, – выплюнула она. Фраза была настолько шаблонной, что мне захотелось поставить Лилит «неуд» за отсутствие креативности. – В этой академии есть место для породистых магов, а не для… этого.

И тут включился тяжелый калибр. Кайден, который до этого стоял с лицом «я слишком крут для этого мира», шагнул вперед. Воздух вокруг него заметно похолодал. У меня даже пар изо рта пошел, хотя я сидела в десяти метрах.

– Лилит, извинись, – пророкотал он. Голос его был похож на хруст ломающегося льда.

– Что?! Кайден, ты защищаешь эту… замарашку? – Лилит округлила глаза.

– Она. Не. Замарашка. – Кайден подошел к Эле. Он не просто подошел, он навис над ней, как грозовая туча. – Она – самое чистое существо, которое я видел в этих прогнивших стенах.

Он достал из кармана шелковый платок (у кого в наше время есть шелковые платки в кармане брюк?!) и опустился на одно колено перед Элой. Прямо в овсянку. Прямо в эту грязь на полу.

– Позволь мне… – выдохнул он.

Эланиэль затрепетала.

– Нет-нет, принц, я не достойна… я просто обычная девушка, я сама вытру… – И начала размазывать пятно по колену так, чтобы оно стало еще заметнее.

Я прикрыла лицо рукой. Боже, это было невыносимо. Десятки студентов смотрели на это с открытыми ртами. Маркус, второй красавчик, тоже не остался в стороне. Он подошел с другой стороны и схватил Элу за руку.

– Ты дрожишь, – констатировал он с такой нежностью, будто она была раненым воробьем, а не девицей, которая пять минут назад сожрала две порции булок в одну каску. – Кто посмел тебя обидеть?

– Все нормально, правда… – Эла всхлипнула и «случайно» посмотрела Кайдену прямо в душу. – Я просто не привыкла к такому вниманию. В моей деревне все были проще…

«В твоей деревне, дорогая, тебя бы за такие фокусы отправили сено косить до заката», – подумала я, отламывая кусок черствого хлеба.

В этот момент Кайден резко обернулся к залу. Его глаза светились голубым пламенем.

– Слушайте все! – крикнул он. – Если кто-то еще хоть словом, хоть взглядом посмеет задеть Эланиэль, он будет иметь дело со мной. И с домом Северного Ветра.

По залу пронесся коллективный вздох. Девчонки из массовки начали обмениваться завистливыми взглядами. А Эла… о, Эла в этот момент совершила мастерский ход. Она встала, пошатнулась (ну конечно, у неё же внезапно «подломились ноги от волнения») и упала. Но не на пол. Боже упаси. Она упала аккурат в промежуток между Кайденом и Маркусом, так что им пришлось ловить её вдвоем.

Получился такой живой бутерброд из пафоса, тестостерона и ванильного сияния.

– Мне… мне душно… – прошептала она.

– Я вынесу тебя отсюда! – рыкнул Кайден.

– Нет, я! – возразил Маркус.

Лилит стояла в стороне, и мне её стало почти жалко. Она была единственным человеком в этом радиусе, у которого не отключился мозг, и именно за это её сейчас сделают главным изгоем академии. Она посмотрела на меня, я посмотрела на неё. В её глазах читалось: «Ты это видишь?». В моих: «Я вижу, но я хочу это развидеть».

Они торжественно потащили Элу к выходу. Принц нес её на руках, Маркус шел рядом, придерживая её за голову, а за ними тянулся шлейф из того самого солнечного луча, который, как верный пес, следовал за «серой мышкой» даже в тени коридоров.

Когда двери за ними захлопнулись, столовая начала медленно возвращаться к жизни.

– Твою мать, – громко сказала я в наступившей тишине.

На меня шикнули с соседнего стола.

– Как ты можешь, Феня! Это было так романтично! Ты видела, как он на неё посмотрел? Это же Истинная Пара!

– Это был приступ массовой истерии, – отрезала я, вставая и забирая свой поднос. – И если это «истинная пара», то я – верховный демон преисподней в отпуске.

Я шла к окну приема грязной посуды и думала об одном: если завтра Эла «случайно» найдет в библиотеке запретное заклинание, которое превращает всех в розовых пони, я даже не удивлюсь. Я просто заранее куплю себе седло.

На выходе я заметила на полу тот самый шелковый платок Кайдена. Он лежал в луже овсянки, всеми забытый. Я подняла его двумя пальцами. Дорогой, зараза. С вышивкой.

– Обычная она, как же, – пробормотала я, вытирая платком свои поношенные сапоги. – Обычные здесь только мы, Марта. А это – стихийное бедствие с фиалковыми глазами.

Я вышла в коридор, чувствуя, как где-то в недрах академии зреет очередной сюжетный поворот, от которого у меня наверняка снова пойдет кровь из глаз. Но одно я знала точно: если в следующей главе появится дракон, я первая запишусь в его команду. Лишь бы он сжег этот кукольный театр до основания.

Глава 2. Клише библиотеки и ванильной дружбы со злом.

После столовой в воздухе Академии Высшего Сияния отчетливо пахло не магией, а массовым помешательством. Я плелась по коридору, стараясь не наступать на те места, где еще минуту назад ступала нога нашей «святой коровы», потому что боялась, что они до сих пор излучают радиацию пафоса.

Следующим пунктом в расписании значилась Практическая Магия Истока. Вел её магистр Мортис – старик настолько сухой и желчный, что его, по слухам, боялась даже собственная тень. Мы все зашли в зал – огромное помещение с высокими сводами, где по стенам были расставлены тренировочные манекены из бронированного дуба.

Эланиэль, конечно же, сидела в первом ряду. Она уже успела где-то раздобыть новую тетрадку (старую-то «залили овсянкой злые завистницы»), и теперь сидела, подперев подбородок кулачком, и смотрела на магистра широко распахнутыми глазами. В этих глазах плескалась такая бездна наивности, что в ней можно было утопить целый полк кавалерии.

Я забилась на самый верхний ярус амфитеатра, за спину какого-то пухлого парня, который чипсами пытался заглушить стресс от недавнего зрелища в столовой.

– Сегодня, – проскрипел Мортис, постукивая костлявым пальцем по трибуне, – мы будем пробуждать Искру. Каждый из вас подойдет к манекену и попытается выдать хотя бы простейший ледяной болт. Задача – не разнести зал, а показать контроль. Контроль, ясно вам, стадо недоучек?

Стадо согласно промычало. Первым пошел Кайден. Он встал перед манекеном, эффектно повел плечом (на котором всё еще не хватало того самого шелкового платка, хе-хе) и выдал мощную струю синего пламени. Манекен обуглился, зал зааплодировал. Кайден небрежно кивнул и обернулся к Эле, ожидая одобрения. Та захлопала в ладоши так радостно, будто увидела фокус с исчезающим большим пальцем.

– А теперь… – Мортис заглянул в список и скривился, – Эланиэль. Прошу.

Тишина стала такой плотной, что её можно было резать ножом для хлеба. Эла встала. Она шла к манекену так, будто поднималась на эшафот, хотя по пути умудрялась картинно спотыкаться о воздух.

– Ой, магистр, я не уверена… – прошептала она, заламывая руки. – У меня дома получалось только зажигать свечки, и то, если папа помогал. Я ведь самая обычная, у меня нет великих предков. Я просто хочу быть полезной обществу…

– Просто направь энергию в ладонь, – буркнул Мортис. Он еще не знал, во что вляпался.

Я на всякий случай сползла со скамьи и села на пол, прикрыв голову сумкой. Интуиция Фени – это вам не дар пророчества, это чистый инстинкт выживания.

Эла вытянула вперед свою тонкую, белую, как фарфор, ручку. Она зажмурилась. Сильно-сильно. Губы её зашептали что-то вроде «пожалуйста, пусть получится хоть капелька».

И тут реальность треснула.

Сначала погасли все факелы в зале. Потом из-под пола донесся гул, от которого у меня заложило уши. Воздух в аудитории внезапно стал таким густым, что двигаться стало трудно. А из ладони «скромной мышки» вырвался не ледяной болт и даже не огненный шар. Из неё вырвался чертов столб ослепительно белого света, в котором крутились перья, искры и, кажется, призраки древних королей.

Этот столб не просто ударил в манекен. Он аннигилировал его на атомы. Но на этом не остановился. Свет прошил стену академии, ушел в небо, разогнав тучи в радиусе десяти километров, и где-то в стратосфере взорвался фейерверком в форме единорога.

В зале выбило все стекла. Профессор Мортис стоял с открытым ртом, его мантия дымилась, а борода была закручена в элегантные колечки от статического электричества.

Эланиэль открыла один глаз. Посмотрела на пустую стену, где раньше была кладка толщиной в два метра. Посмотрела на свои руки.

– Ой… – сказала она. – Я, кажется, что-то сломала? Простите, я не хотела! Я же говорю, я не справляюсь, я такая неуклюжая! Наверное, это просто ошибка, случайный выброс статики…

Я из-под скамьи издала звук, похожий на стон раненого тюленя. Случайный выброс? Она только что проделала в здании памятника архитектуры дыру размером с карету!

Мортис медленно опустился на колени.

– Искра Первородного Пламени… – прохрипел он. – Пророчество… Две тысячи лет мы ждали ту, кто придет и разрушит стены…

– Но я не хочу ничего разрушать! – Эла зашмыгала носом. – Я хочу печь пирожки и гладить котят! Заберите эту силу, я её не достойна! Я всего лишь простая девушка из глубинки!

Кайден уже был рядом. Он схватил её за плечи, и в его глазах я прочитала окончательный диагноз: фанатизм в терминальной стадии.

– Ты – наше спасение, Эла. Твоя скромность лишь подтверждает твое величие. Только великая душа может обладать такой мощью и при этом оставаться такой… чистой.

Маркус с другого бока уже пытался поцеловать ей руку, которая только что стерла материальный объект из бытия.

– Ты – богиня, сошедшая к нам. Позволь мне стать твоим мечом!

Я вылезла из-под скамейки, отряхнула с волос куски штукатурки и посмотрела на зияющую дыру в стене. Через неё было видно, как на горизонте пасутся коровы. Прямо сейчас у нас должен был быть урок по теории, но, судя по всему, вместо этого у нас будет праздник в честь «Возвращения Светлой Девы».

– Эй, Феня, – позвал меня тот самый пухлый парень с чипсами. – А чего ты не радуешься? Мы же свидетели великого момента!

Я посмотрела на него как на идиота.

– Радуюсь? Вася, – я знала, что его зовут как-то пафосно, но сейчас мне было плевать, – у нас в стене дыра. Завтра будет сквозняк. А через неделю эта «скромница» решит, что ей не достойна корона, и случайно взорвет королевский дворец, просто поправив прическу. Ты хоть понимаешь, что нам теперь в этом театре одного актера жить до выпуска?

– Ты просто завидуешь, – фыркнул он. – У тебя-то дар – только чайники подогревать.

– Я не завидую, – я поправила сумку и направилась к выходу, стараясь не наступить на обломки. – Я просто пытаюсь подсчитать, сколько нам накинут к оплате за обучение, чтобы восстановить эту стену. Потому что, поверь мне, Эла за это платить не будет. Она же «бедная сиротка». За неё заплатим мы – массовка.

Я вышла в коридор, где уже суетились преподаватели с лицами людей, увидевших второе пришествие. Эланиэль шла в центре толпы, прижимая к груди тетрадку и продолжая лепетать о том, какая она обычная и как ей неловко.

А я шла в библиотеку. Нужно было найти заклинание «Абсолютной звукоизоляции» и, если повезет, «Ментального щита от идиотизма». Потому что если я еще раз услышу её «Ой, я нечаянно», я рискую стать первым в истории академии темным властелином, который пойдет на преступление исключительно из чувства эстетического протеста.

– Обычная, значит? – пробурчала я, сворачивая в темный переход. – Ну-ну. Посмотрим, как ты будешь «обычно» выкручиваться, когда на твой свет слетятся все демоны из Нижних Миров. А они слетятся. И разгребать это дерьмо снова буду я, потому что у меня, видите ли, «дар невыдающийся», зато лопата всегда с собой.

В этот момент где-то за спиной раздался очередной грохот и восторженные крики. Кажется, она «случайно» оживила каменную горгулию у входа.

Вторник официально становился невыносимым.

Среда. День, когда мой мозг окончательно решил, что пора подавать в отставку. Я плелась в библиотеку, надеясь найти там хотя бы крупицу тишины и полное отсутствие световых шоу. Но, как говорится, хочешь рассмешить богов – просто надейся на нормальный день в одном здании с Эланиэль.

Библиотека Академии Высшего Сияния – это место, где книги хранят мудрость веков, пыль – историю династий, а библиотекарь, мадам Пинч, – способность убивать взглядом любого, кто чихнет громче разрешенного децибела. Я забилась в самый дальний угол Секции Скучных Трактатов об Осушении Болот. Там пахло старой кожей и забвением. Идеально.

Но не тут-то было.

Двери библиотеки распахнулись с таким звуком, будто в зал въехал парадный расчет кавалерии. Хотя вошла всего одна девушка. Ну, как «вошла». Заплыла. В ореоле из пылинок, которые внезапно начали танцевать в лучах заходящего солнца, выстраиваясь в геометрически правильные узоры вокруг её головы.

– Ой, тут так… пыльно, – прошептала Эланиэль.

Её шепот, естественно, разнесся эхом по всему огромному залу. Мадам Пинч, которая обычно выкидывает студентов за порог за звук шагов, вдруг… покраснела. Она сняла очки, пригладила волосы и выдала нечто, похожее на улыбку:

– О, милое дитя! Вам нужно что-то особенное? Может, чай? Или доступ в Запретную Секцию, куда не пускали даже ректора последние сто лет?

Я за своим стеллажом прикусила губу, чтобы не взвыть. Запретная Секция! Я три года выпрашивала допуск туда, чтобы просто посмотреть на чертежи водопровода 14-го века, а этой… этой «фиалке» предлагают его просто за то, что у неё ресницы длинные!

– Нет-нет, что вы! Я же просто обычная студентка, – Эла прижала к груди какую-то облезлую книжку. – Я просто хотела почитать что-нибудь… простое. Например, сказки. Я ведь совсем не умею читать на этих сложных языках, которыми вы тут все пользуетесь. Я такая… необразованная.

И тут включилось Бинго Клише №34: «Врожденная грамотность Древних».

Эла подошла к самому высокому стеллажу, на вершине которого лежала Книга Вечных Истин. На ней было три пудовых замка, слой пыли в палец толщиной и охранное заклинание, которое должно было превратить любого вора в кучку пепла.

– Какая странная книжка, – Эла протянула руку. – Она так… светится. Наверное, это просто детские картинки?

– Стой! – хотела крикнуть я, но мой голос застрял в горле.

Замки щелкнули. Сами. Без ключа. Без магии. Просто от того, что к ним прикоснулись пальчики, пахнущие ванилью. Охранное заклинание, вместо того чтобы испепелить нарушительницу, ласково лизнуло её ладонь и превратилось в маленькую золотистую бабочку, которая уселась Эле на нос.

– Ой, как мило! – Эла открыла книгу. – Ой, а тут такие смешные закорючки… Постойте, это же… «В начале времен, когда свет еще не знал тени…»

Она начала читать. Вслух. На языке Древних Титанов, который вымер пять тысяч лет назад и который лучшие лингвисты империи пытались расшифровать последние три века без особого успеха.

– Ты… ты понимаешь, что там написано?! – Мадам Пинч вцепилась в край стола, её челюсть медленно опускалась к полу.

– Я? Нет-нет! Я просто читаю то, что вижу! – Эла захлопала глазами. – Разве это не обычный шрифт? Мне кажется, это похоже на то, как у нас в деревне подписывали горшки с молоком. Я же говорю, я такая простая…

Я из-за стеллажа тихонько стукнулась лбом о корешок «Трактата об Осушении». Это не просто Мэри Сью. Это Мэри Сью в квадрате, с гарниром из роялей в кустах.

Тут в библиотеку, ведомые зовом пророчества (или просто нюхом на неприятности), ввалились Кайден и Маркус. Они застыли, увидев Элу с Книгой Вечных Истин.

– Боги… – выдохнул Кайден, падая на колено. Опять. Этот парень скоро сотрет себе чашечки в порошок. – Только Избранная могла открыть Замки Скорби.

– Я не Избранная! – вскрикнула Эла, и в её руках книга внезапно начала светиться так ярко, что буквы стали выпрыгивать со страниц и кружиться вокруг неё, впитываясь прямо в её кожу. – Перестаньте! Я этого не просила! Я хочу быть как все! Я хочу стирать носки и плакать над романами! Зачем мне знания о сотворении миров?!

– Потому что твоя душа – сосуд для Света! – Маркус подошел и нежно убрал прядь волос с её лица. – Ты даже не осознаешь своей красоты, и в этом твоя истинная сила.

Я не выдержала. Я вышла из-за стеллажа, потирая переносицу.

– Слушайте, «сосуды света» и их свита. А можно как-то… потише? Это всё-таки библиотека. И, Эла, дорогая, если ты «не понимаешь», что происходит, почему ты только что процитировала главу о низвержении Хаоса с правильным ударением в третьем слоге? В деревне на горшках с молоком тоже пишут про аннигиляцию вселенной?

Тишина. Кайден посмотрел на меня так, будто я была плесенью на его идеальных сапогах.