Коты Воители: Свет листопада

От резкого толчка его мощных лап сухие, покрытые ржавыми пятнами листья взметнулись вверх миниатюрным вихрем, закружились в воздухе золотисто-бурыми хлопьями и с шуршанием опали обратно на холодную землю.

Не снижая темпа, кот мощным прыжком нырнул в гущу полуоблетевших кустов. Ветви здесь уже почти полностью обнажились, ощетинившись голыми прутьями, что было верным, неоспоримым предзнаменованием неумолимо приближающегося ледяного царства Сезона Голых Деревьев.

Осторожно выглянув из-за плотной завесы пожелтевшей листвы, Прыткохвост бросил взгляд на открытый участок у самой кромки озерной глади. Там, сгорбившись и озабоченно озираясь по сторонам, крутились Пятнистая и Бархат — судя по сосредоточенным мордочкам, они тоже отчаянно пытались вынюхать хоть какую-то добычу, но, судя по их разочарованным позам, удача им тоже не улыбнулась.

— Послушай... А может, её здесь и вовсе не осталось? Вся живность либо погибла в том проклятом пожаре, либо окончательно сбежала на чужие земли — задумчиво протянул Прыткохвост, но, резко обернувшись на странный шелест позади, замер в изумлении.

Искорка тем временем совершенно потеряла всякое подобие серьезности: она весело и беззаботно перекатывалась прямо по ковру из сухих листьев, поднимая целые облака пыли, лесного мусора и шуршащих обрывков, забавно барахтаясь в них лапками, словно беззаботный котенок.

— Ты что вообще вытворяешь?! Совсем разум потеряла? — раздраженно бросил Прыткохвост, уставившись на неё как на умалишенную.

— Дай мне хоть немного покоя! Хочу просто насладиться моментом и полюбоваться первозданной красотой этого мира, пока мы тут одни, — с улыбкой отозвалась звездная воительница, подбрасывая лапой горсть сухих листьев.

Кот злобно прижал уши:

— Ну, после такого цирка можешь даже не удивляться, почему в округе нет ни единой живой души! Ты же своим шумом распугала всю дичь на несколько хвостов вокруг. Тебя, наверное, слышно даже на соседней территории, у меня в этом нет ни малейшего сомнения.

— Ой, да брось ты ворчать, зануда! Сам бы попробовал хоть раз расслабиться, — парировала Искорка, принимая сидячее положение и отряхивая призрачную шерстку.

— Я тебе не маленький котёнок, чтобы страдать подобной бессмысленной чушью и валяться в грязи ради забавы, — холодно отчеканил Прыткохвост.

Искорка на секунду замерла, её взгляд стал мягче, а в глазах промелькнула грустная тень:

— А ты... ты вообще хоть раз в жизни пытался побыть им? Хоть на миг отбросил бы свои вечные суровые мотивы, тяжелые думы и груз ответственности? Попробовал бы просто почувствовать себя по-настоящему нужным кому-нибудь... Представь: ты лежишь, беззаботно перекатываясь на теплой летней траве, пока над тобой плывут розовые облака заката. А потом возвращаешься в уютную детскую, где твоя мама ласково вылизывает тебя до чиста, и ты засыпаешь в абсолютном тепле, безопасности и покое... Разве это не великолепно?

Прыткохвост внутренне содрогнулся от этих слов, но показывать свою слабость не собирался. Он глубоко уколол себя мыслями о прошлом, но тут же подавил это наваждение, лишь тяжело фыркнув про себя, стараясь скрыть внезапно защемившую в груди пустоту.

— Хватит разводить сырость. Пошли дальше, у нас есть задача, — сухо бросил он, отворачиваясь.

— Ой, ладно-ладно, пошли, бука ты этакая... — вздохнула Искра, поднимаясь следом за ним.

Спустя еще одно томительное мгновение Прыткохвост решительно зашагал дальше, углубляясь в чащу выжженного леса, однако ни часы упорных поисков, ни тщательное обследование старых оврагов и корневищ не принесли абсолютно никаких результатов.

Создавалось жуткое впечатление, что вся живая дичь в этих краях либо безвозвратно погибла в огне недавнего пожара, либо в панике мигрировала далеко за пределы племенных границ, попросту не успев расселиться и занять пустующие территории после катастрофы.

Так, бесплодно проблуждав до самого вечера, они были вынуждены признать поражение — поиски не увенчались успехом, не принеся в лагерь ни единого клочка шерсти или пера. Резкий вечерний ветер с каждой минутой становился всё злее, ледяными порывами сдувая с ветвей остатки жухлой листвы и пробирая до самых костей.

Наконец, уставшие и разочарованные, Прыткохвост и неотступно следовавшая за ним Искорка повернули обратно, направляясь потемневшими тропами к родному лагерю.

— Никак не возьму в толк... Куда могла деться абсолютно вся дичь на милю вокруг? — в задумчивости пробормотал Прыткохвост, хмуро глядя под лапы.

— Да кто ж ее знает... Может, ушла на юг, а может, просто попряталась понадежнее. Но гадать на увядших листьях я точно не стану, — пожала плечами Искорка, легко семеня следом и оставляя за собой еле заметные искрящиеся следы.

Родной лагерь встретил их привычной, но оттого не менее унылой вечерней суетой. У входа на дозоре стояли Песчаник и Ящеролов, бдительно всматривавшаяся в сгущающиеся сумерки. Однако, заметив возвращающихся котов, они не стали устраивать допрос с пристрастием или задавать лишние вопросы – лишь молча, сдержанно кивнув, пропустили их внутрь, словно намеренно избегая лишних разговоров с ним.

Прыткохвост переступил границу лагеря, но его внимание тут же привлек оживленный говорок, доносившийся со стороны детской.

Тигрохвост, еще недавно бывший простым Полосатолапом, а теперь гордо носящий новое воинское имя, устроился прямо у входа в палатку королевы. Огромный, сильный полосатый кот на удивление бережно и ласково возился с крошечным котенком.

Маленькая Золинка неуклюже плюхнулась мягким животиком прямо на его массивную лапу и принялась задорно покусывать когтевую фалангу своими крошечными зубками. Ее глазки, хотя и приоткрылись после того мистического видения, все еще оставались затянуты мутноватой младенческой поволокой.

— Ой-ой-ой, полегче, хищница! Так ведь и лапы лишиться недолго, откусишь еще ненароком! — с мягкой, совершенно неожиданной для него игривостью протянул Тигрохвост, осторожно приподнимая лапу.

— Ха-ха! Смотри в оба, Тигрохвост, как бы она тебя самого по косточкам не разобрала! Эта малышка лапу в рот не клади любит погрызть всё, до чего дотянется, с теплой улыбкой произнесла Пыльная Буря, полулежа в уютном гнезде и с умилением наблюдая за этой сценкой.

Искорка, парящая рядом, восторженно всплеснула лапами:

— Обязательно погляди! Только посмотри, какая невероятная прелесть... Надо же, с какой заботой и нежностью он с ней возится, прямо душа радуется!

Прыткохвост мрачно уставился на эту картину, чувствуя, как внутри нарастает глухое раздражение:

— Ума не приложу, как этот выскочка умудряется везде успевать и всем нравиться…

— Ух, какая ладная девчушка! Вот увидишь, вырастет станет потрясающей, отважной воительницей нашего племени! — довольно заключил Тигрохвост, аккуратно подталкивая носом котенка к боку матери.

От этих слов Прыткохвоста словно ожгло изнутри. Его мгновенно сдуло всю уверенность, окатив с головы до ног тысячей колючих, леденящих осколков. Сердечный ритм пропустил удар.

Да быть такого не может! Это чудовищная ошибка... Это абсолютная ложь! Воинский путь не её предназначение, звезды уготовили ей совсем другую судьбу! — лихорадочно пронеслось в голове у Прыткохвоста.

Однако он тут же одернул себя, понимая, что вступать сейчас в открытую, яростную перепалку с новоиспеченным воителем — идея крайне сомнительная и глупая. Особенно учитывая то, как подозрительно и косо половина племени по-прежнему поглядывала на него самого, считая местного сумасшедшего ходячей угрозой.

— Я прекрасно знаю, о чем ты сейчас думаешь и какие мрачные мысли роятся в твоей бестолковой голове, — раздался над ухом звонкий голос Искорки.

Прыткохвост поморщился и с презрительным фырканьем бросил:

— Тебя, кажется, забыли спросить... Разве тебя в твоих звездных угодьях не учили элементарным вещам? Например тому, что копаться в чужих мыслях без спроса — это верх бестактности?

— Ой, да брось ты дуться... — примирительно махнула лапой звездная воительница. — Всё постепенно утрясется и пройдет со временем. В конце концов, посмотри на нее — она же еще совсем крошечный котенок! Никто в здравом уме не заставляет ее прямо сейчас брать в лапы оруженосное снаряжение и бежать на тренировку. Ей же всего-то... от силы около двух лун, не больше!

— Вот именно, ей всего две луны, и срок этот уже подошел... Но почему, скажи мне на милость, ее глаза до сих пор так и не открылись полностью? Почему они затянуты этой странной мутной пеленой? Меня это начинает серьезно тревожить, — сжав зубы, проговорил Прыткохвост.

— Возможно... да фиг его знает, если честно, — задумчиво протянула Искорка, слегка прижав уши. — Все котята развиваются по-разному. Но зато посмотри на нее: она абсолютно здоровая, крепкая и целая! Живая и невредимая, и слава нашему Звездному племени за это.

Прыткохвост лишь тяжело вздохнул, стараясь прогнать тяжелые предчувствия, и перевел взгляд на вечернее небо, где сквозь свинцовые тучи уже пробивались первые холодные, колючие искорки далеких звезд.

Сезон холодов неумолимо вступал в свои права, сменяя сырую осень ледяным дыханием севера.

Лес, еще помнящий зловещий жар недавнего пожара, теперь стыс под покровом ночи, скрывая в своих глубоких оврагах древние, опасные секреты. Эти тайны могли всплыть наружу в самый неожиданный момент, грозя разрушить хрупкое перемирие, с таким трудом достигнутое на пепелище.

ГЛАВА 2

Песчаник сделал стремительный выпад в сторону перепревшей листвы и, коротко щелкнув челюстями, прикусил крупную жирную белку. Добыча была надежно зажата в его пасти можно было смело считать, что этот трофей уже в безопасности.

Опытный воитель развернулся, намереваясь направиться обратно в лагерь, но перед этим окинул взглядом серую, затянутую дымкой поляну и громко позвал:

— Ну что, Ящеролов? Есть успехи, или ты просто так кусты мнешь?

— У меня? Да пока пусто... — донесся глухой голос из густых зарослей шиповника.

В следующее мгновение раздался сухой треск веток, резкий пружинистый прыжок – и Ящеролов бесшумно очутился прямо рядом с Песчаником, стряхивая с шерсти прилипшие сухие листья.

— Холода наступают слишком быстро... Земля промерзает насквозь. Вся нормальная дичь уходит в глубокие норы или мигрирует к южным границам, я так полагаю, — помрачнев, ответил Ящеролов, слегка понурив голову и прижав уши.

— Дела действительно хуже некуда... Но хотя бы наша скромная общая кучка с добычей немного пополнена этой белкой, — попытался ободрить товарища Песчаник, кивнув на свою ношу.

— Одной белкой сыт не будешь. Я не уверен, что этого крошечного запаса хватит хотя бы на пару дней для всего племени, — покачал головой Ящеролов.

— Ну и что ты предлагаешь взамен? Сидеть сложа лапы и ждать, пока голод постучится в каждую палатку? — раздраженно бросил Песчаник.

— Ловить рыбу! — с неожиданным энтузиазмом выпалил Ящеролов.

Песчаник остолбенел. Эта идея казалась ему дикой и абсурдной. Лесные коты всегда сторонились глубокой воды, считая ее чуждой стихией, полную непредсказуемых рисков и болезней.

— Ты рехнулся? Ловить рыбу здесь, в разгар холодов? — сомнительная затея. Риск подхватить тяжелую простуду или утонуть в ледяной воде слишком велик.

с недоверием посмотрел на него соплеменник.

— Ладно... Не хочешь как хочешь, я попробую сам. Делай что должен, а я пойду проверю удачу, — упрямо бросил Ящеролов.

— Но если вдруг сляжешь с кашлем, Искра тебе быстро усы задерет за то, что не отговорил! — проворчал Песчаник, хотя в глубине души его тоже грызло беспокойство за судьбу племени.

— Пошли со мной до берега, по крайней мере посмотрю, как ты собираешься барахтаться в ледяной жиже. — Ответил Ящеролов направляясь к озеру.

Оба кота направились к великому озеру, чья гладь в преддверии ночи казалась зловещей и мертвой. Лишь холодный ветер нагонял небольшие, свинцовые волны, которые с глухим плеском разбивались о прибрежные камни.

Ящеролов решительно вышел на самый урез воды и... замер, выжидающе вглядываясь в темную глубь.

— Ну и чего ты встал, как вкопанный памятник? Где твоя великая рыбалка? — скептически изогнул брови Песчаник.

— Погоди ты шуметь! Здесь слишком мелко, распугаешь всю добычу. Пошли вон к тому крутому обрыву, там вода значительно глубже и темнее, — шепотом скомандовал Ящеролов, отступая на шаг.

— Ты уверен, что это хорошая идея? Опасная затея, мягко говоря... А плавать-то вообще умеешь? Или думаешь, что у тебя девять жизней, как у предводителя? — не унимался Песчаник.

Ящеролов лишь презрительно хмыкнул, распушив усы:

— Опыт имеется. Не впервой лапы мочить.

Добравшись до нужного места, где темная вода уходила отвесной стеной в глубину, они остановились. Ящеролов припал к самой кромке илистой земли, напряг каждую мышцу и начал пристально всматриваться в толщу воды. Сквозь рябь просматривались темные силуэты – судя по всему, мелкая рыба ховилась у дна, но временами проплывали и экземпляры покрупнее.

Выбрав момент, когда крупная тень скользнула ближе к поверхности, Ящеролов молниеносно сорвался с места и со страшной силой юркнул прямо в ледяную воду, подняв тучу брызг, которые с головой окатили стоявшего на берегу Песчаника.

Спустя томительную, полную напряжения минуту, когда вода уже начала покрываться тонкой ледяной коркой по краям, Ящеролов мощным толчком вынырнул на поверхность.

В его зубах трепетала крупная, серебристая рыбина.

Цепляясь изо всех сил за скользкий край земли и помогая себе сильными задними лапами, он сделал финальный рывок и успешно выбросил себя и добычу на сухую траву.

— Ого... Священные Звёзды! Вот это настоящая рыбина! — ошеломленно выдохнул Песчаник, вытаращив глаза и разглядывая внушительный трофей. — Слушай... А откуда у тебя вообще такие навыки? Кто тебя научил так мастерски нырять за рыбой?

Ящеролов тяжело отдувался, отряхивая мокрую шерсть. Он слегка перехватил рыбу зубами, перекладывая удобнее, и презрительно сплюнул:

— Тьфу... Чешуя в пасть лезет, гадость какая. А учил меня в самом детстве отец, да и мать помогала. Они оба обожали нырять в воду... Говорили, что речные просторы дают больше свободы, чем сухие лесные тропы.

Песчаник молча покачал головой:

— Мгм... Довольно необычно для лесного кота. Похоже на какие-то сказки из прошлого.

— А ну-ка, теперь попробуй ты! — подзадорил его Ящеролов, подталкивая рыбу лапой.

— Ты окончательно с ума сошел? Я, может, и преданный воитель племени, но свою шкуру люблю гораздо больше, чем сомнительное удовольствие превратиться в сосульку, — возмущенно отступил назад Песчаник.

— Плавать-то хоть умеешь? Или только языком на суше работать мастак? — с вызовом бросил Ящеролов.

— Умею я плавать, умею! — с раздражением бросил Песчаник. — Но это не значит, что я собираюсь нырять в ледяную пучину ради пары чешуйчатых хвостов. Сама идея учиться профессионально ловить рыбу выглядит безумно.

— А что, по-твоему, скажет остальное племя? — с хитрой усмешкой протянул Ящеролов. — Может, нам вообще пора официально переименовать наше Племя Пылающей Звезды в какое-нибудь Речное? Будем спать на камнях и ловить форель лапами!

— Тьфу на тебя и на твою рыбу! Совсем голову от холода отморозил, шутник нашёлся, — сердито бросил Песчаник, резко разворачиваясь на месте и подхватывая свою белку. — Сиди тут со своими хвостатыми трофеями, а я пошел в тепло.

— Эй, погоди! Я же просто пошутил! — крикнул ему вдогонку Ящеролов. — Ты даже толком не попробовал закинуть лапу!

— Спасибо за предложение, но мне вполне хватит моей честной лесной белки, — бросил через плечо Песчаник, ускоряя шаг и полностью скрываясь в сгущающихся тенях вечернего леса.

— Ну ты и ворчун, Песчаник, слов нет! — бросил вслед удаляющемуся соплеменнику Ящеролов, подхватывая свою увесистую добычу.

Воин был насквозь промокшим. Ледяная вода озера впитывалась в подшерсток, и казалось, что он будет сохнуть до самой глубокой ночи, но Песчаник даже не обернулся, решительно шагая по сухим тропам лагеря.

Вскоре оба кота добрались до границ лагеря. На вечернем дозоре сегодня стояли Пеплохвостая и Бархат, который едва сдерживал зевоту, прикрывая пасть лапой.

— Смотри, Бархат! Кажется, Ящеролов приволок рыбу! — воскликнула Пеплохвостая, вытягивая шею.

Бархат лениво зевнул, окончательно проснувшись, и уставился на приближающихся воителей. Вид у Ящеролова был, откровенно говоря, жалкий: шерсть висела клочьями, из неё то и дело капала вода, оставляя темные следы на сухой земле, в то время как Песчаник выглядел вполне сухо и солидно.

— Ого... Ящеролов, я так понимаю, ты решил сегодня искупаться в озере? — ехидно спросил Бархат, поводя ушами.

— Зато посмотри, какая знатная рыбина! Одной такой хватит, чтобы накормить сразу несколько голодных котов, — отрезал Ящеролов, не обращая внимания на подколы.

Пеплохвостая с нескрываемым отвращением поморщилась:

— Фу... Ненавижу рыбу. Она всегда такая склизкая и водянистая, пахнет тиной. Мне куда больше по душе старая добрая лесная дичь…

— Как знаешь, — пожал плечами Ящеролов и, не желая продолжать спор, юркнул в узкий проход лагеря.

Внутри царила привычная вечерняя тишина. У полупустой кучи с дичью, о чем-то негромко переговариваясь, сидели Пепельнолапая и Камнегрыз. Песчаник подошел к ним и с легким стуком бросил свою белку на общую груду.

— Ого, это всё? — разочарованно протянул Камнегрыз, прищуриваясь.

— Да, — коротко ответил Песчаник. — Дичи в лесу почти не осталось, мы с Ящероловом обшарили все знакомые места.

— Плохи наши дела, если это всё, что удалось раздобыть за день, — пробормотал старик, пересчитывая добычу.

Спустя минуту подошел Ящеролов и аккуратно положил свой улов рядом с белкой. Пепельнолапая тут же выгнула спину, глядя на рыбу как на ядовитую змею:

— Опять рыба! Ящеролов, ты хоть понимаешь, что мы тебе не речные коты? Мы не собираемся питаться этим постоянно!

— Зато это хоть какая-то еда, а не пустой желудок. Потом еще спасибо мне скажете, когда мороз окончательно зажмет лес в тиски, — огрызнулся Ящеролов.

— Иди лучше сушись! От тебя же пар идет, всю палатку воинов провоняешь своей тиной! — шикнула Пепельнолапая.

Ящеролов лишь презрительно фыркнул, махнув хвостом, и направился к палатке воинов.

Там, на пороге, уютно устроился Тигрохвост, наблюдавший за ним с плохо скрываемой ухмылкой. Внутри палатки, свернувшись в плотный клубок, тихо посапывала Пятнистая.

— Оу... А что это у нас? Сезон Дождливых времён в отдельно взятой палатке воинов так и не закончился? — усмехнулся Тигрохвост, наблюдая, как с соплеменника стекает вода.

— Очень смешно, — пробурчал Ящеролов, чувствуя, как начинают дрожать мышцы от холода. — Мне жизненно необходимо высушиться!

— Так сушись, кто мешает? — беспечно бросил Тигрохвост.

Ящеролов начал лихорадочно вылизываться, но шерсть была такой мокрой, что процесс казался бесконечным.

— Иди лучше на камни, там посушись, — посоветовал Тигрохвост, принимаясь тщательно вылизывать кончик своего хвоста. — Они как раз прогрелись за день, самое то для таких любителей водных процедур.

— Мгм... Спасибо, блин, за совет, — буркнул Ящеролов и, не дожидаясь дальнейших насмешек, поплелся к нагретым валунам на краю лагеря.

В лагере снова воцарился покой. Жизнь текла своим чередом, и в этом затишье, под мерцающими звездами, казалось, что самые страшные времена действительно остались позади.

Ящеролов неспешно продвигался к гладким, еще хранящим дневное тепло валунам, которые возвышались у самой границы лагеря. Каждое его движение сопровождалось глухим шлепаньем мокрых лап по остывающей земле, а за ним тянулся темный, блестящий извилистый след из воды, капающей с перенасыщенного влагой подшерстка.

— Оу... Ящеролов, кажется, ты... ну, самую малость мокрый. Как будто в озеро с головой нырнул, — раздался сбоку ленивый, чуть насмешливый голос Прыткохвоста, который сидел неподалеку на сухом камне и методично приводил в порядок свою шкурку.

— Без тебя знаю, великий наблюдатель, — буркнул Ящеролов, не останавливаясь.

Добравшись наконец до заветных валунов, он с облегченным выдохом распластался на прогретой солнцем поверхности. Остатки дневного тепла медленно, но верно поднимались от камня, приятно согревая продрогшую за время водной охоты шкурку. Легкий вечерний ветерок гулял по поляне, взъерошивая мокрые пряди на спине Ящеролова и заставляя передергиваться от прохлады шерсть Прыткохвоста, но здесь, на каменной печке, было вполне сносно.

Прыткохвост еще немного посидел в тишине, наблюдая за тем, как соплеменник пытается превратиться в сухую кошачью лепешку, а затем поднялся на лапы, стряхнул пыль с хвоста и неторопливо направился вглубь лагеря.

Проходя мимо знакомой детской палатки, он едва успел сделать пару шагов, как произошло то, чего он совершенно не ожидал. Какая-то стремительная маленькая тень вылетела из полумрака гнезда, и острые молочные зубки мертвой хваткой вцепились прямо в его пушистый хвост. От неожиданности Прыткохвост резко зашипел, взметнув шерсть на загривке.

— Золинка! Немедленно отпусти хвост Прыткохвоста, сейчас же! — раздался встревоженный и уставший голос Пыльной Бури, которая тут же приподнялась в подстилке.

Малышка, услышав окрик матери, мгновенно разжала челюсти и чуть отпрянула назад, виновато прижав округлые ушки к макушке.

— Простите... я случайно, — тихо и сбивчиво произнесла она, поднимая голову.

Прыткохвост, поморщившись, резко обернулся, чтобы отчитать наглого котенка, но стоило ему заглянуть в глаза малышке, как слова застряли у него в горле. Он замер, чувствуя, как по спине пробежал холодок абсолютного изумления.

Погоди-ка... Я ничего не понимаю. Куда делась эта странная белесая плёнка? Она что, полностью исчезла? Неужели бельмо само по себе рассосалось? — лихорадочно пронеслось в его голове.

Приглядевшись еще внимательнее, он с шоком осознал: молочная пелена не просто пропала – она сошла окончательно, причем, судя по всему, Золинка сама недавно содрала или смахнула ее лапками. Теперь из темно-серьезного полумрака детской на него смотрели абсолютно чистые, пронзительно-светлые янтарные глаза, в которых не было ни единого следа слепоты. И смотрели они с необычной, почти дерзкой, лукавой ухмылкой.

— Настоящая маленькая кусачка... — ошеломленно пробормотал Прыткохвост, невольно отступая на полшага.

— Ох, да уж... Сама толком не пойму, что на нее сегодня нашло, какая-то бешенства муха укусила, — извиняющимся тоном произнесла Пыльная Буря, подтягивая котенка ближе к себе. — Иди сюда, Золинка, не приставай к взрослым. А то ты уже третьего кота за сегодня норовишь за хвост утащить!

— Мам, ну можно я еще чуточку поиграю? Пожалуйста-пожалуйста! — заныла Золинка, задорно виляя задней частью тела и вновь глядя на подергивающийся хвост Прыткохвоста.

Пыльная Буря подняла глаза на темнеющее вечернее небо, где уже вовсю разгорались первые сумерки, а затем снова перевела взгляд на неугомонную дочку:

— Ладно... Можешь еще немного погулять рядом с гнездом. Но только помни: как только я скажу идти в палатку чтобы ни единого спора, сразу возвращаешься к маме, поняла?

— Ладно-ладно, обещаю! — радостно пропищала Золинка и, не дожидаясь окончания фразы, с детским визгом снова молниеносно бросилась вперед, на этот раз вцепившись острыми кокотками прямо в переднюю лапу ошеломленного Прыткохвоста.

— Золинка! Я же сказала не кусать! — строго прикрикнула Пыльная Буря, сердито ударив хвостом о землю.

— Да я же совсем чуть-чуть, понарошку! — оправдывалась малышка, усердно пытаясь перехватить лапу поудобнее.

В этот момент её острый молочный зубок случайно процарапал кожу на запястье Прыткохвоста сильнее, чем планировалось. Кот от неожиданности и резкой боли рефлекторно дернул лапой назад так резко, что Золинка кубарем отлетела на пару сантиметров в сторону, не успев зацепиться за шерсть.

— Ау... — тихо процедил Прыткохвост, быстро облизывая выступившую царапину и стараясь изо всех сил скрыть охватившее его раздражение перед матерью котёнка.

— Вот видишь! Золинка, посмотри на себя! Ты же настоящую рану ему нанесла, бестолковка! — возмутилась Пыльная Буря, окончательно теряя терпение.