Первая раса. Не убоюсь зла

– Я понимаю, твоя рана очень глубокая и очень болезненная. Понимаю, как тебе тяжело, особенно когда этой ране не дают затянуться и периодически расковыривают. Но и ты пойми: всё зависит от твоего отношения к этому процессу. Если ты не будешь воспринимать вторжения в твою жизнь как попытку нанести новое увечье, то оно и не принесёт боли. Измени своё отношение к жизни. Поверь: всё, что с тобой происходит, нацелено не на то, чтобы тебя раздавить. А на то, чтобы сделать сильнее.

Эль внимательно слушал, глядя Лизе прямо в глаза. От этого взгляда женщине сделалось неловко, и она поёжилась.

– Лиза, – в голосе юноши появились хриплые нотки, – скажите. Не как врач, а как человек. Вы верите в Бога?

Доктор Хелмке растерялась. Она не ожидала, что подросток заговорит с ней об этом. О чём угодно – начиная проявлениями суицидальных мыслей, заканчивая сексуальными фантазиями. Но не о вере.

– Скажем так, – улыбнулась она. – Я верю в человека.

– Значит, в Бога вы не верите?

Лиза поджала губы, но не ответила. Парнишка всё прекрасно понял без слов.

– А если ваша вера в человека иссякнет, в кого тогда вы будете верить?

И на это женщина не нашлась, что ответить. Эль понятливо кивнул.

– Вы говорите, что всё происходящее направлено на то, чтобы сделать меня сильнее. А кем оно направлено? Человеком? Или в таком случае Богом? А если Бога нет, то кем тогда?

Теперь пришёл черёд доктора Хелмке вслушиваться в каждое слово сидящего на кушетке подростка.

– Вся наша жизнь – это просто набор рандомных событий, – Эль скрестил руки на груди, – и ни на что они не направлены. Это как игра в кости: кому-то везёт, и он уверенно продвигается к финишу, а кому-то достаются только единицы и двойки. Вот и всё. Поэтому в этом случае ваша теория о том, что всё направлено на мою прокачку, ошибочна.

– А сам-то ты, Теодор? Ты веришь в Бога?

Юноша побарабанил пальцами по предплечью.

– Нет, не верю.

Губы женщины тронула улыбка, но уже через секунду исчезла, будто её и не бывало. Потому что Эль закончил мысль:

– Он не оправдал моего доверия. Я ждал, что уж Он-то не отвернётся от меня, не оставит в беде. А вышло всё совсем наоборот.

– То есть, ты тоже не веришь, что Бог существует?

– Разве я это сказал? – вскинул брови Эль. – Я верю… нет, знаю, что он существует. Но вот в него самого, в его силы, в его, – он помедлил, подбирая слово, – милость – нет. Не верю.

Лиза вглядывалась в лицо подростка. Было в нём в этот миг что-то такое, что заставило врача взглянуть на него не как на юного пациента.

– Ты рассуждаешь о таких вещах, о которых люди в твоём возрасте даже не задумываются,– заметила она.

Эль грустно хмыкнул.

– Поверьте, я с радостью бы задумался о чём-нибудь другом. О чём принято думать парням в моём возрасте. Но как-то всё сводится к одному.

– Тебя не посещают суицидальные мысли?

– Ну что вы, конечно нет, – невесело рассмеялся Эль. – Они со мной живут.

– Ему необходимы друзья.

Женщина стояла у окна, наблюдая за вышедшим из подъезда Элем. Долговязый юноша в чёрной куртке шёл сутулясь, будто под тяжестью падающего снега.

– У него есть я.

– Ты не понимаешь, Винс, – Лиза обхватила себя руками. – Ему нужно общение с такими, как он. Сверстниками. Противоположным полом. Ты вспомни себя в его возрасте. Что тебе тогда хотелось?

Винни и вспоминать не нужно было. В шестнадцать лет ему подробно объяснили, что его жизнь ничего не стоит и может оборваться в любой момент непослушания, и общения со сверстниками как раз хотелось меньше всего.

– И что прикажешь мне делать? За шкирку водить его на танцульки? Или насильно заставлять знакомиться с девчонками?

Лиза задумчиво закусила ноготь большого пальца, сосредоточившись на удаляющейся фигуре Эля. Заговорила она лишь когда парнишка скрылся за углом дома.

– У моей подруги есть дочь, ей как раз четырнадцать. Я могла бы поговорить с ней…

– Вот здорово, – Винни встал с кресла, в котором всего пятнадцать минут назад сидел Эль. – Теперь ты из психотерапевта решила переквалифицироваться в сводню?

– Да ты что! – засмеялась Лиза. – Я просто могу попросить её сходить с нами в город, посидеть где-нибудь. Глядишь, и сдружатся.

– Тео будет не в восторге, – предупредил её Винни. – Будь уверена.

– Ничего, – Лиза подошла к нему, подставляясь под объятия. – Это для его же блага. Поворчит немного, а потом ещё «спасибо» скажет.

– Ты плохо знаешь моего племяша. Если ему что-то не понравится, он обязательно выкинет какой-нибудь фортель. Помяни моё слово.

***

Эль разглядывал девочку, сидящую напротив. Та смущённо улыбалась, опуская глаза. Салага цокнул языком и демонстративно откинулся на спинку стула.

«И чья же это идея?», ментально поинтересовался он у Винни.

«Никак не мог отказать женщине, – мушлам придирчиво ковырялся в тарелке. – Предупреждал же, что она начнёт бить…»

– А ты сам откуда?

– Чего? – переспросил Эль.

Девочка недовольно поджала губы: он что, её совсем не слушает?

– Откуда ты? – повторила она. – Мы вот два года назад переехали из Мюнхена.

Эль потянулся за стаканом воды. Благо, его спутница не усмотрела в этом желания потянуть время.

«Ты бы спросил у Ханны, что она хочет на десерт».

«Ханна – это её так зовут?»

«Не завидую твоей будущей подружке – ты тот ещё джентльмен. Даже не удосужился её имя запомнить», Винни исподлобья глянул на мальчишку, даже не пытаясь подавить улыбку: пусть Лиза думает, что он рад за племяша.

– Я из Англии, – вернулся к разговору Эль. «Даже не думай усомниться в моей чуткости». – Мы с дядей переехали в Германию пару лет назад.

– Никогда бы не сказала, – оживилась девочка. – Ты так чисто говоришь на немецком!

– С детства его учу. Мы часто переезжаем, и здесь мы обосновались совсем недавно… Ханна, – Эль потёр затылок, – что бы ты хотела к чаю?

Лиза едва заметно толкнула Винни локтем, улыбнулась, словно говоря: «Видишь? Я знала, что всё получится». Мушлам пожал плечами, но скептической улыбки с лица не убрал.

– Ну, – Ханна кокетливо пожала плечами, – мне очень нравится «Энгадин».

Эль было встал, но Лиза его опередила.

– Сиди-сиди, – поспешно вскочила она. – Мы с Винсем сходим. Да?

– Я вообще-то ем, – попытался протестовать Винни, но Лиза уже тянула его за собой.

– Вы общайтесь, – женщина улыбнулась обоим подросткам. – А мы скоро.

Эль проводил их взглядом. Убедившись, что Винни и Лиза отошли на достаточное расстояние, он наклонился к Ханне и быстро спросил:

– Как они тебя сюда затащили? Что тебе сказали?

Девочка растерялась и захлопала глазами, глядя на Эля как на умалишённого. Но тот уже схватил Ханну за руку, придвинулся ближе и заговорил:

– Тебе нужно уходить. Понимаешь, дело такое, – он обеспокоенно глянул на буфет, где старшие ждали заказа. – Лиза – очень хорошая, замечательная женщина. К ней вопросов никаких нет и быть не может.

По выражению лицу девочки стало понятно, что вопросы теперь всё же были.

– Но вот тот человек, который называется моим дядей, – продолжал Эль, – он мне не дядя вовсе. Это мой опекун. И поверь, он нехороший человек.

– Что ты такое говоришь? – пробормотала Ханна, отодвигаясь подальше.

– Он ищет таких вот девочек как ты. Думаешь, почему мы так часто переезжаем? Чтобы не нашли! Мной просто очень удобно прикрываться: сказал, что племянник хочет познакомиться, и дело в шляпе. Я, конечно, получаюсь пособником в этом деле. – Эль опустил голову, сжал губы. – Только мне нельзя иначе! Если откажусь ему помогать… он же меня убьёт!

– Убьёт?! – ужаснулась девочка, испугавшись явно не за Эля.

– Конечно! Ты знаешь, как он меня избивал? – голос парня дрогнул. – А я и сделать ничего не мог. Раз сбежал из дома, так… – он потёр рёбра там, где они всё ещё должны были болеть. – Всё бесполезно. И сказать никому не могу. Боюсь, что…

– Ты точно не врёшь?

Ханна предприняла последнюю попытку. Эль по-телячьи грустно глянул на неё и покачал головой.

– Они все тоже не верили. Ладно, – он откинулся назад. – Я предупредил, а там дальше… по крайней мере, совесть у меня чиста.

Эль говорил так искренне, и смотрел на неё так обеспокоенно, что девочка сдалась. Она бросила быстрый взгляд на буфет, как бы проверяя, сколько у неё есть времени на побег.

– А как же ты? – быстро спросила она.

– Мне-то не привыкать, – Эль заёрзал на месте. – Иди, я придумаю что-нибудь.

Ханна подхватила сумку, ещё раз пробежалась взглядом по кафе.

– Спасибо, – проговорила она, подавшись к Элю. – Я твой должник.

Девочка вскочила из-за стола. Голоса посетителей заглушили её поспешно удаляющиеся шаги. Эль фыркнул, подпёр голову рукой. «Наколоть меня вздумали?», пробормотал он, рассеянно болтая водой в стакане.

– Ханна! – послышался голос Лизы. – Ты куда?

«Прости, Ханна».

– …да всё совсем не так! Ханна, я бы никогда… Винсент очень хороший! – донеслись до него обрывки разговора.

– Хороший? Почему тогда его племянник говорит обратное?! Что он маньяк, педофил, избивает его…

Люди в кафе затихли, прислушиваясь к перепалке. Эль отвернулся, изо всех сил стараясь не расхохотаться.

«Это ты от моих побоев синий?», поинтересовался Винни: в его телепатическом голосе больше не было ни намёка на ехидство.

«Угу, – Эль сделал глоток, задним умом побаиваясь, что захлебнётся от приступа смеха. – Ты тот ещё садист. В хвост и гриву меня…»

– Это неправда! Просто у Тео некоторые проблемы со сверстниками, и я подумала, что ты можешь мне помочь…

– Проблемы? Он ещё и аутист?!

Эль зажал рот рукой и зажмурился, пытаясь сдержать рвущийся наружу хохот. Знала бы Ханна, что у него кожа такого цвета, наверное и вовсе молча сбежала бы как от чумного.

– Вовсе нет! У него просто эмоциональные перепады, понимаешь?

– То есть он псих? Вы позвали меня, чтобы я развлекала психа?! Вот почему он несёт такой бред! Ну, спасибо, Лиза! Огромное!

Хлопнула дверь.

– Меня как дерьмом облили, – пробормотала Лиза, глядя вслед Ханне. – Всё ведь было нормально! Что это за прикол такой?

– Это то, о чём я предупреждал, – пояснил Винни, стараясь не глядеть на буравящих их взглядами людей. – Если ему что-то не нравится, он из штанов выпрыгнет, чтобы тебя переиграть.

Лиза обернулась, нашла глазами Эля. Тот наконец справился с рвущимся наружу смехом, широко улыбнулся фрау доктору и поднял заздравный стакан воды.

***

– Я хочу опробовать с тобой ещё один тренинг, – доктор Лиза поставила на столик рядом с собой стакан воды, наполнила его почти до краёв. – Ты ведь знаешь, что большинство людей боится неизвестности…

– Смерти, – ввернул Эль. – Винс говорит, самый главный страх всего живого – смерть. А неизвестность подразумевает смерть.

Лиза многозначительно глянула на паренька, и тот пожал плечами. Воистину люди любят быть правыми.

– Я согласна с твоим дядей. Но согласись, когда у какого-то объекта или процесса есть имя, оно уже не так пугает.

– Ну не знаю, – снова пожал плечами Эль. – Моя… подруга боялась грома, и ей было всё равно, как это называется.

Доктор осушила сразу половину стакана. Интересно, он стал пуст или полон? Хотя какая, по сути, разница? Как ни посмотри на любое событие, всё равно найдётся тот, кто докопается до твоей точки зрения.

– Тео, такое свойственно детям, но мы с тобой взрослые люди, – с укором произнесла доктор Хелмке, с шумом ставя стакан на место. – Ты ведь понимаешь, что взрослые и дети мыслят немного иначе?

– Откуда вы знаете, что я говорил о ребёнке?

Лиза запнулась. Винсент просил не выдавать, что ей известно о маленькой девочке, подруге детства племянника. Она тряхнула головой, немного взъерошивая волосы, и как можно спокойнее ответила:

– Это же очевидно. Ты сказал: она боялась. Значит, сейчас не боится. Либо этот страх был проработан, либо она просто переросла. Я решила, что всё же второе. Страх грома не такая уж большая проблема.

Эль сжал губы и скривил рот. Выходит, шакал всё же не сдержался и выболтал. Вот и чего потом удивляться, что Тамагочи никому не доверяет?

– Согласись, ведь куда легче побороть свой страх, когда ты знаешь: странные скрипы по ночам издаёт не полтергейст, а трубы, по которым пускают воду. А страшные очертания за окном – всего лишь качающееся от ветра дерево.

«Или егеря пришли за твоей шкурой».

– Поэтому я хочу предложить тебе познакомиться со своим страхом. Что ты скажешь?

Эль сердито глянул на доктора Хелмке. Со своим страхом он очень хорошо знаком, куда ещё лучше?

– До сих пор ты говорил, что знаешь, как он звучит. Это голос в голове, верно? – Лиза придвинулась на край кресла. – Может, ты сможешь увидеть, как он выглядит?

– Голос-то?

– Попробуй облачить его в форму, – предложила доктор. – Подумай, как должен выглядеть обладатель этого голоса. Визуализируй его. Попробуем?

Эль вздохнул. Она ведь, наверное, когда-нибудь наиграется?

– Ну ладно, – не особо радостно ответил парнишка. – Давайте.

По указанию доктора Хелмке он удобнее устроился в пружинящем кресле, откинул голову на спинку. Прямо над головой его с потолка свисал блестящий мобиль. Солнечные лучи отражались от его металлических граней, пуская зайчиков по стенам. Малейшие колебания воздуха приводили его в движения, и он легонько вращался. Лиза только начала объяснять, как будет проходить сеанс гипноза, а Эль уже устал смотреть на подвеску и лениво моргал.

Когда доктор Хелмке начала процедуру, произнося фразы, заставляющие расслабиться и сконцентрироваться одновременно, парнишка буквально поймал себя на храпе. Было бы очень неловко.

У Винни выходит лучше. Мягче. Он смотрит тебе в глаза и буквально проникает под кожу, внушает свои мысли и заставляет искренне верить, что никто иной не мог бы вселить в тебя такие думы, лишь ты сам.

И всё же…

– Открой глаза, – голос Лизы донёсся до него как через плотную завесу. – Это то место, где живёт твой страх. Какое оно?

Чёрное. Есть какое-то обозначение абсолютной темноте? Мрак? Нет. Первородная Тьма. Да, именно. Тут пусто как в вакууме. Хотя нет, тут есть звуки. Похоже на… жужжание?

– Тебе страшно здесь?

Нет, вовсе нет. Я не боюсь этого места. Оно мне хорошо знакомо, хоть я и не помню, откуда. Вот только жужжание… Не пугает. Сбивает с толку. Я скорее боюсь последствий, чем его самого.

– Это ничего, – мягко произнесла доктор Лиза. – Не нужно бояться тьмы. Помнишь легенду о Святом Мартине?

Как можно не помнить. «Фонарик, фонарик, огненный мой шарик, свет во тьме яви, ярче звёзд свети».

– Внутри тебя есть свет, Тео. Разожги его поярче. Разгони Тьму, и ты увидишь: за ней не прячется ничего страшного.

Хорошо, как скажете. Не обжечься бы. Вы знали, что мухи боятся света? Я тоже не знал. Эти вот боятся. Стойте… нет, это не мухи. Хорошо подошло бы слово Ничто. Пустота. Только очень густая, вязкая. Как будто решившая стать чем-то.

«Я бы на твоём месте не стал этого делать. Ты ведь совсем не хочешь знать, чего на самом деле стоит бояться».

– И что же это, Тео?

Тяжело глотать, горло как будто перехватило. Подожди, я сделаю ярче…

«Ты играешь с огнём. Потом будешь громко плакать».

– Тео?..

Почему я больше не чувствую себя большим? Я снова маленький мальчик. Который держит в руке яркую звёздочку – свой внутренний Свет. Так должно быть?

«Конечно. Потому что в конце концов ты всего лишь мальчишка, маленький и ничтожный».

Моя звёздочка горит как фиал со светом Эарендиля7, загоняя тьму – не первородную, ту густую и жужжащую – в угол Пустоты. Тьма тягучей каплей опускается на пол – какой абсурд, у Пустоты нет границ. Что это за оранжевые огоньки?

– Облеки свой страх в конкретную форму, Тео, – велела Лиза настойчиво, веря, что методика сработает. – Как он выглядит? Вели ему! Как хозяин велит джинну в лампе! И дай ему имя!

«Ты ведь понимаешь, что назад дороги не будет?»

Приказываю тебе принять форму! Я – хозяин своего страха, и ты будешь слушаться меня!

«Слушаю и повинуюсь», отозвалась Тьма с усмешкой.

Эль широко распахнул глаза и как ужаленный подскочил с кушетки. Не успели Лиза даже охнуть, как тот вылетел из кабинета и метнулся в туалет. Женщина подождал немного, а затем всё же решила справиться, всё ли в порядке.

– Теодор, что ты… Пророк Всемогущий, что с тобой?

Эль склонился над раковиной, тяжело дыша, и с его мокрых волос ручьём текла вода. Доктор Хелмке коснулась его плеча, но парнишка тут же оттолкнул её руку.

– Тео, что случилось? Тебе плохо?

Тамагочи не ответил. Ничего не сказал он и Винни, пришедшему за незадачливым племянником. Лиза удалилась сделать чай, а мушлам опустился на корточки перед сидящим на диване Элем и щёлкнул пальцами перед самым его носом.

– Эй, салага, – настойчиво позвал он. – Лиза ушла. В чём дело?

– Это всё… новая методика, – пробормотал Эль, глядя прямо перед собой. – Увидел то, чего не нужно было видеть.

– Что ты увидел? – вопросик мушлам; парнишка не ответил, и тот снова щёлкнул. – Что ты увидел, Тамагочи?

Эль наконец-то взглянул прямо в глаза Винни. Ему не хотелось ментально передавать картинку момента, когда наконец-то появился обладатель голоса. Когда Тьма сформировалась в фигуру человека и шагнула ему навстречу. Когда он точно так же не мигая уставился в глаза самого себя.

«Так дай же мне имя», прошипела Тьма в голове, растягивая губы в широкой улыбке.

– Терранса, – на выдохе ответил Эль. – Я видел Терранса.

***

Уже два месяца Эль принимал антидепрессанты. Транквилизаторы делали его вялым, и от обычно светящегося радостного мальчика не осталось ни следа. Винни наблюдал за безразличным ко всему Тамагочи, и сердце сжималось от боли: как ни крути, это был его мальчик. Жалко лишь, что мушлам понял это так поздно. Он всеми силами пытался развлечь Эля, но паренёк лишь смотрел на него грустным телячьим взглядом и выдавливал жалкое подобие улыбки.

Примечания