Разреши нам быть счастливыми

Глава 1

Когда на пляж спустился высокий мужчина в чёрной кожаной куртке, я насторожилась и изо всех сил замолотила руками по воде, чтобы выйти на берег до того, как он успеет утащить мои вещи.

«Что ты тут забыл, мужик, – подумала я, – в такую-то рань?»

Море бурлило, как потревоженный улей, волны били в лицо, накрывали с головой, но я слишком долго прожила в приморском городке, чтобы не уметь плавать в шторм, потому, с лёгкостью поднырнув под одну из них, проплыла пару метров под водой. А когда я вынырнула, странный мужчина куда-то исчез, и мне хотелось верить: он не прихватил с собой моё барахло.

До кромки берега, усыпанного мелкой галькой, оставалось метров пять, когда я снова заметила незнакомца. Он не ушёл, уселся прямо на камни, на краешке пляжа, рядом с бетонной буной, сложив ноги по-турецки, и с отрешённым видом разглядывал бушующие волны – а может, и меня в них, как знать. С такого расстояния сложно было разобрать, куда именно он смотрел. Зато я смогла разглядеть его получше и понять: он моложе, чем я предполагала вначале. Лет двадцать пять, не больше, открытое лицо, гладко выбритые щёки, светлый ёжик волос.

«Кажется, симпатичный», – подумала я, и сердце забилось чаще.

Я перевернулась на спину и, широко работая руками, поплыла вдоль берега, украдкой посматривая на незнакомца. Плавала я красиво, училась этому несколько лет в спортшколе, и многие делали комплименты моему чистому уверенному стилю. К тому же сейчас, в начале ноября, девушка, купающаяся в волнах, должна была вызвать интерес, и, когда я вылезу на берег, парень непременно спросит меня о чём-нибудь, а значит, у меня появится шанс с ним познакомиться…

«Ты только что считала его ворюгой, а теперь решила с ним замутить?» – произнёс внутренний голос, и я усмехнулась.

Добравшись до противоположной буны, я перевернулась и поплыла кролем, то и дело поглядывая на парня, который по‑прежнему сидел на берегу и, как мне казалось, пристально смотрел на меня.

А ведь я знала, что сегодняшний день будет особенным. Проснулась ещё затемно от незнакомого томительного чувства в животе и подумала, что сегодня вечером непременно повстречаю свою судьбу. И вот, пожалуйста: стоило только выйти на улицу, как откуда ни возьмись появляется симпатичный блондин и пялится прямо на меня. Хотя на кого ещё ему тут глядеть? Туристический сезон давно закрылся, и в такую рань на пляже кроме меня не было ни души, если не считать жирных голубей и пары чаек.

За спиной раздался сухой раскат грома, я обернулась и вгляделась в горизонт, затянутый угрюмыми сизыми тучами. Ветер дул с воды, и гроза быстро приближалась к берегу. Я видела косые струи дождя, похожие на серую пелену, а потом в море ударила молния, и снова загрохотало.

«Нужно выходить, пока парень не испугался непогоды и не убежал», – подумала я и, снова повернувшись на спину, заработала руками и ногами. Теперь я плыла в его сторону, и он наверняка мог отлично меня разглядеть. Я порадовалась, что надела новый купальник с высокими плавками, которые выгодно подчёркивали длинные ноги и делали меня стройнее. Чуть изогнув шею, я попыталась взглянуть на незнакомца, но очередная волна накрыла меня. Солёная вода залилась в нос, в глаза. В первое мгновение я запаниковала, пошла ко дну и замолотила руками, как напуганный ребёнок, но быстро успокоилась. Перевернувшись на живот, я расслабила тело и позволила морю выдернуть меня на поверхность. Мой учитель плавания говорил: «Море не любит страха», – и я крепко запомнила его слова.

Когда я справилась с сердцебиением и снова смогла плыть, подняв голову над водой, то заметила, что незнакомец куда-то ушёл. Я в панике оглядела берег и сразу увидела его – он стоял у самой воды и с тревогой всматривался в бушующие волны. На сердце потеплело. Не ошиблась, и парень действительно всё это время глядел на меня, и может, когда я вылезу на берег, он заговорит со мной.

«Если не сглупишь, то сможешь позвать его вечером в «Богему», – подумала я, хотя понимала, что в общении с парнями я вовсе не такая смелая, как хотелось бы, и вряд ли мне хватит наглости пригласить куда-то этого красавчика.

Я опустила голову и поплыла баттерфляем, несмотря на то, что это был самый медленный стиль – всё же он выглядел максимально эффектно, а мне хотелось удивить незнакомца. Я была уверена: всё вышло как нельзя лучше, но, к моему разочарованию, стоило мне подплыть к берегу, как парень резко развернулся и пошёл прочь.

Мне хотелось крикнуть, чтобы он остановился, ведь я даже не успела толком его разглядеть! Но увы: парень ловко взлетел по лестнице и вскоре скрылся за высоким ограждением набережной.

Я выбралась на берег, и почти сразу пошёл дождь. Кое‑как обтерев себя полотенцем, я завернулась в него, схватила вещи и побежала домой, радуясь, что теперь путь от пляжа до подъезда занимал не больше пяти минут. В конце лета мама купила новую квартиру в высотном доме, отделённом от набережной лишь линией летних кафешек и узкой дорогой, по которой в несезон почти никто не ездил. Правда, сейчас, стоило мне только ступить на мостовую, как мимо меня, рыча двигателем, пронёсся бешеный мотоциклист. Я взвизгнула и отпрыгнула назад, больно стукнувшись пяткой о бордюрный камень.

– Смотри, куда едешь, придурок! – крикнула я ему вслед, но, разумеется, он даже головы не повернул.

Проводив его сердитым взглядом, я двинулась к подъезду. Оказавшись дома, я первым делом скинула мокрый купальник, швырнула его в стиральную машинку и залезла под горячий душ. С остервенением растирая колючей мочалкой заледеневшие ноги, я думала, что лезть в воду в ноябре было безумием, но, несмотря на холод, утреннее приключение доставило мне удовольствие. Жаль только, тот парень сбежал, а ведь могло выйти чудесное знакомство. Я улыбнулась, представив, как бы вытянулось лицо моей подруги Карины, если бы я явилась в клуб в компании высокого блондина в косухе.

– Мечтай больше, как же, – сказала я вслух, намыливая волосы шампунем. – Опять будешь одна тусить всю ночь, потому что ты парням даром не нужна.

От этих слов настроение сразу испортилось, и я притихла, задумавшись: что если я всю жизнь обречена провести в одиночестве? Ведь если до девятнадцати лет так и не смогла найти себе парня, то где гарантия, что у меня получится после? Впрочем, гарантию давали только в магазине, а мне нужно самой что-то делать…

Выбравшись из ванной и расчёсывая волосы перед большим зеркалом в прихожей, я думала, что мне стоило подойти к тому парню на пляже и заговорить, а не надеяться, что он проявит инициативу. Ведь все кругом только и твердили, какая я симпатичная, и блондин наверняка был бы рад такому знакомству.

Закончив причёсываться, я переоделась в тёплый домашний костюм и, забравшись с ногами на любимое плюшевое кресло, принялась проверять почту и соцсети в надежде найти там кучу поздравлений с днём рождения. Конечно же, они были, но в основном меня поздравляли магазины косметики и одежды, а также несколько подписчиц, с которыми мы изредка общались в сети. Ни мама, ни Карина так ничего и не написали. И если подруга, скорее всего, ещё спала, и мне не стоило ждать от неё сообщений в такой час, то мама уж точно могла бы написать мне хоть пару строчек. Я не видела мать со вчерашнего утра, когда она, зажав телефон между ухом и плечом, что-то печатала в ноутбуке и на моё «доброе утро» лишь рассеянно махнула рукой. Я надеялась поговорить с ней позже, когда она освободится, но, пока была в ванной, мать ушла на работу, оставив на столе пятитысячную купюру, придавленную солонкой, и записку.

«Купи кофе и молока, три упаковки йогуртов и чего‑нибудь себе на обед».

Покрутив листок в пальцах, я смяла его и отправила в мусорную корзину. В последнее время всё наше общение с матерью сводилось к таким вот коротким запискам, и я подозревала, что и сегодня, в мой день рождения, мало что изменится. Я понимала: это ради того, чтобы скорее выплатить кредит, ведь квартира на берегу стоила целое состояние, но всё равно ощущала горечь обиды. Я подумала было набрать матери, но потом поняла, что, скорее всего, ей будет не до меня, и, отложив телефон, направилась на кухню – после утреннего заплыва в ледяной воде у меня страшно разыгрался аппетит.

Правда, в холодильнике меня ждали лишь сиротливые йогурты и упаковка кофе в зёрнах. Даже в такой день мать не удосужилась приготовить мне самый захудалый завтрак. Хотя, наверное, она ушла ещё затемно, ведь когда я проснулась, лишь грязная чашка в мойке говорила о том, что она ночевала дома.

Я включила кофемашину и, пока она варила мне капучино, бесцельно листала ленту, а закончив завтрак, отправилась в свою комнату и засела за ноутбук в надежде, что именно сегодня получу ответ с сайта поиска пропавших родственников.

Каждый день рождения я вспоминала об отце и втайне мечтала, что он наконец объявится. Но этого никогда не случалось. Мама почти ничего не рассказывала о нём. Когда я была маленькая, она говорила, что папа умер. После, когда я подросла, призналась, что он жив, но бросил нас, как только я родилась, и нам не следовало искать его.

«Ты ему не нужна», – говорила она, и сердце моё сжималось от боли. Пару лет назад я попросила дать мне его адрес или телефон, но мама отказала.

Но я не могла смириться, хотела всё выяснить и стала искать в интернете. Это оказалось не так просто. Я ничего о нём не знала, лишь имя – Герман. Не самое обычное, но без фамилии оно ничего не могло дать. Мать категорически отказывалась говорить на эти темы, уверяя, что если я и найду его, то ничего кроме боли не испытаю.

Но я не верила, проводила собственные расследования. Пыталась схитрить – спрашивала не об отце, а о наших родственниках: бабушках, дедушках, – но всегда наталкивалась на глухую, непробиваемую стену. Странно, но, судя по всему, у нас вообще не было ни одного живого родственника. Словно кто-то стёр прошлое, как это бывало в американских фильмах, где герои скрывались по программе защиты свидетелей. Ничего не могло вывести меня на след. Но неделю назад совершенно случайно я наткнулась на одну вещь, которая, возможно, принадлежала отцу.

Иногда я брала у матери её украшения, и в тот вечер, собираясь в кафе с подругами, решила найти что-нибудь яркое к моему образу. В ящике комода, где мама хранила бижутерию, я увидела небольшой мешочек с тесёмками. Внутри лежал винтажный кулон из жёлтого металла на кожаном ремешке. Не совсем то, что я искала, но, без сомнения, интересная вещица. По форме кулон напоминал солнечный диск с расходящимися во все стороны лучами. Я не могла сказать, что украшение подходило к моему наряду, но меня непреодолимо потянуло к нему. Он словно заворожил меня. Не в силах выпустить кулон из рук, я продела голову в ремешок и повесила его на шею.

На мгновение мне почудилось, что он живой. В том месте, где металл касался моего тела, словно разгорался огонь. В испуге я сдёрнула кулон с шеи и отшвырнула в дальний угол комнаты. Он бесшумно упал на ковёр, и ничего больше не произошло, хотя я, кажется, ожидала чего-то особенного – волшебства или магии. Я ещё несколько минут стояла и смотрела на него, а потом аккуратно подняла с пола. В руке лежало обычное украшение, которое к тому же совсем не сочеталось с моей одеждой. Я уже собиралась убрать его обратно, но тут заметила, что на гладкой задней стороне была выгравирована надпись:

«Geliebten Hermann Herrisch. Heißblütiger Erbe. 1820 Jahr».

Моих познаний в немецком хватило, чтобы перевести это как: «Возлюбленному Герману Херишу. Кровному наследнику. 1820 год».

Я знала, моего отца звали Герман, и не могла поверить, что это совпадение. Разумеется, тем самым Германом Херишем, получившим кулон, он быть не мог – это случилось почти двести лет назад, но вполне мог оказаться наследником, названным в честь прародителя.

Решив поискать людей с таким именем, я ввела его данные в гугл. Сразу несколько сайтов предложило мне ссылки на московскую частную клинику восточной медицины с названием «Надель». Генеральным директором значился некий Герман Невилл. Но несмотря на одинаковые имена, я не была уверена, что этот человек имел хоть какое-то отношение к моему отцу. Тогда я ввела в строчку поисковой системы всю фразу с кулона. Меня ждал сюрприз: первая же ссылка открыла документ на немецком, где фигурировал некогда известный учёный Людвиг Фердинанд фон Хериш.

Я пробежала текст глазами и поняла, что в нём рассказывалось об отце того самого Германа Хериша, которому принадлежал мамин кулон. О Германе говорилось лишь, что родился он в 1820 году в Потсдаме и был единственным наследником значительного состояния. А также что в 1835 году его отец, внезапно бросив всё, уплыл с женой и сыном в Индию, тогда британскую колонию. О том, чем он там занимался, почти ничего не сказали, зато я прочла, что в 1838 Людвиг Фердинанд Фон Хериш с женой скончались от эпидемии холеры, оставив семнадцатилетнего Германа сиротой. Дальше следовал анализ работ Людвига и его вклада в историю, но не встречалось ни одного упоминания о его наследнике Германе.

Интернет не оправдал моих надежд: ни директор московской клиники «Надель», ни богатый наследник немецкого учёного, ныне, разумеется, покойный, не могли мне ничем помочь. Я напрасно тратила время. Но я всегда отличалась упорством. Чуть поразмыслив, я ввела в строку поисковика фразу: «Найти родного отца в Москве». И через некоторое время наткнулась на площадку, где предлагалось оставить заявку на поиск, указав все имеющиеся данные. Разработчики уверяли, что сделают всё абсолютно безвозмездно. Я не верила в бесплатный сыр, но подумала: терять мне нечего, – и заполнила анкету, указав свои данные и имя родственника – Герман Хериш. Нажала кнопку «Отправить», и через пару секунд на экране появилось сообщение: «Заявке присвоен статус “в работе”, в случае изменения статуса на вашу электронную почту придёт письмо с уведомлением».

Несколько дней я ждала, но ничего не приходило. Я почти забыла об этом сайте, уверившись окончательно, что ничего бесплатного в жизни не бывает. Но именно сегодня снова вспомнила. К моему разочарованию, мне так никто и не ответил. Я просмотрела другие письма, хлопнула крышкой ноутбука и пошла пить чай.

В час дня с моря пришёл сильный ливень. Налетел ураганный ветер, растрепав верхушки пальм, сметая первые опавшие листья, раскачивая провода. В открытые окна ворвались осенняя прохлада и резкий запах грозы. Я задёрнула плотные шторы и вернулась в постель, укрылась одеялом и уснула.

Меня разбудил звонок. Это была моя подруга Карина. Она рыдала в трубку, а я, ещё окончательно не проснувшись, не могла понять, что случилось.

– Лизка, он всё узнал, мне теперь конец! – Карина говорила шёпотом, но по голосу я поняла: подруга близка к истерике. – Он меня убьёт или отправит в Армению. Мне нужно бежать!

– Кто узнал, о чём?

– Отец. – Она замолчала. – Кто-то нас видел вместе.

– Карина, да объясни ты, я не понимаю, что он видел? – Я села и спустила ноги на пол.

– Меня и Артура. – Она громко всхлипнула.

С Кариной мы дружили с детства. Как и мне, ей недавно исполнилось девятнадцать, но, несмотря на это, строгий отец всё ещё считал её несмышлёным ребёнком и не разрешал встречаться с парнями. После окончания колледжа она устроилась работать в ресторан официанткой, где познакомилась с тридцатилетним Артуром, и у них закрутился бурный роман. Отец Карины никогда не одобрил бы этих отношения, потому она скрывала их, но, видно, тайнам пришёл конец.

– Блин, и что теперь будет?

– Не знаю, Лиз. Я ничего не знаю больше о будущем. – Она плакала уже в голос, и я попробовала её успокоить.

– Погоди, неужели, всё не так плохо? Артур же обещал жениться, разве твой отец не желает тебе счастья? Может, надо подождать немного, он успокоится и примет Артура? Ты где сама? Дома?

– Нет. – Она всхлипнула, замолчала, и я решила, что больше ничего не услышу, но она продолжила, окончательно перейдя на шёпот. – Я схватила сумку и убежала из дома, сейчас прячусь в подъезде пятиэтажки, на верхнем этаже, и здесь мне не нравится.

Она закашлялась, а после сказала то, от чего я похолодела:

– Всё плохо, я не думаю, что когда-нибудь вернусь домой. Отец меня избил. Он выламывал мне руки, называл шлюхой и грозился выдать замуж за своего друга в Армении, потому что такую порченую шалаву, как я, больше никто не возьмёт.

– Отец тебя избил?.. – Я не могла поверить её словам.

– Слушай, ты что, глухая?! – Она начала сердиться.

– Не ори, я всё поняла. Я сейчас приду к тебе, в каком ты доме?

– Не надо сюда идти, я уже позвонила Артуру, он меня заберёт через десять минут, – ответила она уже спокойно.

– Будешь теперь жить у него?

– Да, а что ещё делать? Домой я точно не вернусь.

– Тебе нужно что-то, одежда или деньги? – спросила я, понимая, что денег у меня не так много, но я могла бы попросить у матери.

– Нет, ничего не надо, спасибо, дорогая. Через час отец свалит на работу, и я смогу собрать все свои вещи, а он пускай дальше орёт, только уже не на меня.

– Чёрт, это всё так ужасно, Карин. – Я не знала, что сказать – у меня не было опыта в таких делах.

– Да уж. – Она немного помолчала. – Хотя нет худа без добра: Артур меня давно звал переехать к нему, а я всё никак не могла решиться. Пора уже стать взрослой.

– Слушай, ты же теперь не пойдёшь в клуб? – Осторожно спросила я. Пожалуй, это был не лучший вопрос в такой момент, но я ничего не могла с собой поделать

– С чего бы это? – спросила она с вызовом. – Хочешь от меня отделаться?

– Нет, ты чего, – я засмеялась, – я, наоборот, переживаю, как там буду без тебя.

– Не переживай, этот старый хрен не испортит нам праздник, не думай. Всё как запланировали: едем ночью в «Богему», отмечать твой день рождения, и ты не отвертишься. Лиза, всё, Артур приехал, звонит.

И она повесила трубку. Я ещё некоторое время сидела, не шевелясь, пытаясь переварить услышанное, а потом начала собираться.

Глава 2

Прямо перед закатом небо очистилось от туч, и я видела через стёкла лоджии, как заходящее солнце окрашивает море в невероятные цвета. Я подошла к окну, приоткрыла форточку и ощутила, как в комнату ворвался прохладный ветер с моря. Несколько минут я смотрела на догорающий ноябрьский день, раздумывая о том, что рассказала мне Карина. Может, не стоит мне так настойчиво искать своего отца? А вдруг он окажется таким же жестоким, как отец Карины, или кем-то похуже? Мне стоило поговорить с мамой и в этот раз добиться от неё правды. Но как сделать это, если она каждый раз уходила от разговоров? От этих мыслей мне стало невыносимо душно и тоскливо, и я, встряхнув плечами, отправилась к себе в комнату собираться в клуб.

Для сегодняшнего вечера я выбрала платье-карандаш цвета спелой клюквы с глубоким треугольным вырезом на груди и таким же откровенно глубоким разрезом на бедре. Мне хотелось произвести впечатление, чтобы все мужчины в клубе при моём появлении издали восторженные вздохи. Раньше я надевала это платье только на выпускной, и тогда оно произвело должный эффект на одноклассников – жаль только, ни один из них меня не привлекал. На ноги я надела туфли на высоченной острой металлической шпильке. В обычной жизни я не носила каблуков, но сегодня мне хотелось нарушать правила, к тому же я была уверена, что в такой обуви не останусь незамеченной. Волосы я убрала в высокий хвост, чтобы подчеркнуть длинную шею, которой чрезвычайно гордилась.