Муза

– Считаешь, кофейня в центре города подходит лучше?

Егор испытывал взглядом, пытаясь предугадать: хватит ли моей смелости ещё и на это. По сути, ему было всё равно где, но он был готов уступить.

– Я живу здесь недалеко. Не хочешь посмотреть?

– Я на жильё, а ты на бикини?

– Ты можешь быть без бикини, – улыбнулся он раскованно и широко. Мне бы сейчас в самый раз раскраснеться от смущения, но вместо этого потяжелел низ живота.

– Нет, – скомкано ответила я, понимая, что на развёрнутый ответ мыслей катастрофически не хватает.

Егор вздохнул с демонстративным сожалением.

– Жаль. Предложение звучало многообещающе.

– Не торопись жить. Всему своё время.

– Неужели наступит тот день, когда, стоя перед тёткой в ЗАГСе, ты скажешь мне «да»?

Я притворно ахнула.

– Твои фантазии зашли так далеко?

– В принципе, нет, но вы, девчонки, любите подобную мишуру.

– Можешь не напрягаться, своё «да» я уже сказала другому, – милостиво отпустила я воображаемый поводок, и Егор хмыкнул.

– Чёрт, по сюжету вроде я должен вздохнуть с облегчением, а на деле начинаю понимать, что такое ревность.

– По отношению ко мне тебе такие чувства не положены.

– Вот ещё! Буду я у тебя спрашивать. Саш?

– М-м?

– Тебе нравится?

– Что?

– То, что между нами происходит.

Я улыбнулась шире, хотя это, казалось, было уже невозможно.

– А что между нами происходит?

Егор «приласкал» меня взглядом исподлобья.

– Снова дразнишь?

– Наслаждаюсь. Мне льстит твой откровенный интерес.

– Ты думаешь, у меня несерьёзно?

Я безразлично пожала плечами.

– Понятия не имею. Меня порой удивляли подобные отношения. Те, в которых женщина на порядок старше. Иногда они выражают абсолютную гармонию, но чаще, в исключительном большинстве случаев, это какая-то выгода.

– Я похож на Альфонса? – Вздёрнулись вверх его брови.

– Нет. Но ведь и интерес не всегда материальный. Для кого-то это просто развлечение. Способ выделиться перед друзьями, либо желание сделать что-то назло родителям.

– Мне не пятнадцать.

– Очень надеюсь, что и уровень интеллектуального развития соответствует паспортному возрасту. Кстати, ты был прав, и у меня для тебя, действительно, есть подарок.

Егор перестал сверлить меня недовольным взглядом, так удивился. Подобрался даже, сел ровнее. А я склонилась и подхватила ручки фирменного пакета, до этого пристроенного у стола. Протянула ему. Он всё понял. По эмблеме, наверно. Фирменный магазин деловой мужской одежды.

– Галстук, что ли? – фыркнул Егор, извлекая из пакета скромную по размерам коробку. Я удовлетворительно кивнула.

– Галстук.

– Самый дурацкий подарок в моей жизни! – выделил Егор своё недовольство. Я не сдержалась и рассмеялась.

– В том и смысл подарков! Обычно получаешь то, что сам себе не покупаешь в силу разных причин. Правда, признаю, по задумке должен был получиться контраст с твоим мальчишеским образом, но сегодня ты выглядишь иначе. Джинсы, светлая футболка, пусть и спортивные, но туфли. Вчерашние кеды впечатлили меня больше.

– Ты для этого сегодня так вырядилась? Для контраста? – Я так и не поняла: обиделся или разозлился Егор. – Так вот имей в виду: мне есть с чем носить этот твой галстук. И запонки в гардеробе найдутся. А вот знаешь ли ты, как сама выглядела вчера – большой вопрос. Микрошорты и мокрый топ, через который выделялись возбуждённые соски. Очень по-взрослому! – Закончил он гневную тираду и всё же снял крышку с лаконичной чёрной коробки. – Да твою ж мать! – пробормотал на выдохе.

Это действительно был галстук. В тон уже оговоренного бикини. И Егор проглотил язык, осознавая это. Уверена, как человек с воображением, он уже представил, как густой бордовый цвет контрастирует с моей молочной кожей.

– Спасибо за то, что составил компанию. Терпеть не могу пить кофе в одиночестве, – проговорила я, удовлетворённая произведённым эффектом.

Егор сориентировался быстро. Встал за мной следом. Его ноздри снова раздулись от напряжения. На губах отразился невольный оскал.

– Предлагаю дружить, – заявила я и протянула ему ладонь для рукопожатия.

– Дружить? – презрительно фыркнул он. – Да ты шутишь! Глядя на тебя, я думаю вовсе не о дружбе, – сообщил мне Егор доверительным шёпотом.

Он присмотрелся ко мне с сомнением, окидывая с головы до ног вполне читаемым взглядом, от которого жар всё же бросился к моим щекам.

– А впрочем… – многозначительно потянул он, заставляя меня скрестить руки на груди в неудачной попытке закрыться.

– Наглец!

– Скажи ещё, что тебе это не нравится, – хмыкнул он, а я развернулась и ушла. Молча.

Егор нагнал меня сразу за дверью. Потянул за локоть и развернул к себе лицом. Прикосновение тут же исчезло. Большего он себе не позволил. Разве что обжёг порывистым дыханием.

Я отстранилась, делая шаг назад, оступилась, подворачивая каблук, и уткнулась спиной в припаркованное рядом авто. Оглянувшись и, оценив риски, чертыхнулась: дорогая иномарка предупредительно пиликнула сигнализацией. Егор придержал меня за плечи, помогая восстановить равновесие.

– Не люблю оставаться в долгу, – пояснил он, демонстрируя вычурную коробочку с говорящим лейблом. Мысленно я простонала. – Это тебе, – уточнил Егор, предлагая принять.

А я не торопилась. Понимала, что сейчас увижу. Те самые серьги, что мелькали в переписке. И что-то внутри перемкнуло. Его светлый образ померк, а внимание приобрело совсем иной оттенок.

– Ты меня с кем-то спутал.

Егор мой настрой распознал, но, видимо, уступать не захотел из принципа. Чтобы развеять сомнения, приоткрыл коробочку и серые камни заманчиво сверкнули, отражая лучи солнца.

– Это просто знак внимания, а ты смотришь, будто на моей ладони притаилась змея.

– Слишком дорогой «знак внимания».

– Ну, так и ты не дешёвка, – похабно ухмыльнулся он.

– Знаешь, вот, ты сейчас вроде комплимент сделал, а ладонь так и чешется отвесить тебе звонкую оплеуху!

Егор прыснул от смеха, в глазах затаилось веселье.

– Ну, попробуй. Так меня ещё точно никто не благодарил.

Я перехватила воздуха.

– Убери. Жест не оправдан.

– А ты не набивай себе цену! – не сдержался он.

Видимо, мои глаза округлились вполне угрожающе, потому что Егор тут же виновато кивнул и поторопился оправдаться:

– Я решаю, что можно, а что нельзя. И все эти безделушки для меня ничего не стоят. Но мне будет очень приятно, если эти серьги будут у тебя. Я настаиваю, – добавил он, понимая, что уступать я не намерена.

Егор давил морально, жара утомляла физически. Я снова оступилась. На этот раз чертыхнулась в голос и мстительно пнула колесо машины, что снова угрожающе пиликнула. Егор рассмеялся и деликатно придержал моё запястье.

– Не бойся, она не строптивая, – усмехнулся он, поглаживая спортивный автомобиль по гладкой крыше. – И все четыреста лошадок крутили педали вместе со мной, только бы успеть к тебе.

Размах я оценила. Свеженькую модель «Мазерати» тоже.

– М-м… – потянула я понятно к чему относящуюся догадку. – Кто-то родился с серебряной ложкой во рту.

– К чему мелочиться? – вызывающе прищёлкнул Егор языком. – Ложечка была золотой и наверняка инкрустирована драгоценными камнями. Хочешь покататься?

– А что, похоже, будто хочу?

– Непохоже, – невесело отозвался он. – Но я надеялся, что не откажешь.

– Вышла из того возраста, когда «не отказывают» парням с крутой тачкой.

– Не откажешь! – упрямо повторился Егор.

– Потому что у меня мягкий характер? – хмыкнула я, а Егор довольно кивнул.

– А ещё от тебя пахнет вкусно.

Подобное выражение сразу напомнило мне о бабушке, от которой вкусно пахнет сдобным тестом. Я расстроилась. Пожалуй, именно оттого мои плечи так жёстко вывернуло, призывая королевскую осанку. И даже разница в росте, а я была, несомненно, ниже, не помешала мне смотреть на Егора свысока. Он сдержал улыбку и уверенно шагнул ко мне.

– Липа и белая акация, – добавил он шёпотом, склонившись надо мной. – А ещё запах свежескошенной травы. Ты пахнешь как родная. Как давняя знакомая, с которой долго-долго не виделся, а теперь встретился и не хочется отпускать. Ты пахнешь как воспоминание. Приятное, пусть и немного размытое. Как жаркое лето. Как тёплый июньский ветер, запутавшийся в волосах. Как сладкий мёд. – Егор положил ладони на мои плечи и ненавязчиво прижался губами ко лбу. – Не злись на меня, Саш. Если я делаю глупости – не злись.

– Мне стоило влюбиться в тебя за одно лишь это признание. Ты просто невозможен, – раздосадовано пожаловалась я ему и легко подалась навстречу горячему телу.

Жалась к нему, словно не понимая, как выглядим со стороны, словно не боясь быть замеченной и пристыженной. Стояла так близко, что чувствовала размеренные удары сердца, уверенное дыхание, исходящее от него тепло и спокойствие.

– Что ты делаешь? – затуманено спросила, а Егор осторожно дёрнул плечами.

– Обнимаю тебя.

– Зачем? – Я задрала голову, чтобы поймать его взгляд, но уловила только торопливое движение кадыка.

– Мне нравится, – просто ответил он. – Тебе ведь тоже нравится, правда?

– Нравится, – прискорбно согласилась я, вроде как осознавая, что стоит возмутиться, отрекаясь от истины, встряхнуться, метнуть в него молнии взглядом.

Но вместо этого прижалась теснее и, не желая быть пойманной с поличным, осторожно втягивала в себя его запах. Тоже родной, и тоже знакомый.

Я отстранилась, с удивлением отмечая, что не так уж и крепко меня держат. Что тут сказать… Хотелось бы крепче. С тоской посмотрела на мою припаркованную невдалеке машину, с куда большим удовольствием скосила взгляд на авто Егора и наиграно вздохнула.

– Ну хорошо, я согласна прокатиться с тобой, – заявила так, будто мне не оставили выбора. Егор ничего не сказал по этому поводу, но точно улыбнулся. – И серьги! – напомнила я излишне эмоционально. – Ты ведь купил их для меня.

– Конечно, для тебя, – кивнул Егор, придавая мне то ли уверенности, то ли наглости.

– Значит, их буду носить я, а не одна из твоих вертихвосток! – заявила я безапелляционным тоном и сделала вид, что не почувствовала, как сердце ускорило ритм, когда предмет спора оказался уже в моих руках.

«Просто знак внимания» – проговорила себе как мантру и, стрельнув в Егора глазами, тут же рассталась со своими лаконичными пуссетами в виде таблетки с гравировкой.

– Мне идёт? – спросила только для того, чтобы почувствовать на себе его взгляд.

Егор не поскупился. Продемонстрировал мне и восторг, и огненные всполохи, и добрую долю довольства. Я удовлетворённо кивнула. Слова были излишни.

Мы ехали по Москве. Дорого, с шиком, с вычурным лоском. Рисково, с захватывающей дух скоростью, с порывами ветра в лобовое стекло. Он вёл машину уверенно. Он знал, что делает. Нагнав три круга по Садовому кольцу, Егор посмотрел на меня с задумчивостью и свернул на Старый Арбат.

Настроение было странное. Хотелось получать всё больше и больше. В том числе и свободы. Безграничной. Желая схватить её, я выдернула шпильки из волос, подставляя их порывам ветра. Сбросила пиджак. Блузка под ним была произведением искусства. Внешне я тут же перешла на новый уровень раскрепощения. Больше не походила на зануду из офиса. Это было откровение и флирт. Это была претензия на женщину-тайну, женщину-мечту. И, гуляя вдоль малюсеньких магазинчиков, мини-выставок, я с удовольствием вдыхала дух старины, наслоения эпохи, и той самой свободы, которая жила среди этих людей.

– А напишите мой портрет! – Обратилась я к первому же художнику-портретисту с углём в руках.

Обернулась на Егора, но он, казалось, не имел ничего против. Только наблюдал. Был даже не рядом, а держался чуть в стороне. Будто чувствовал, давал возможность уверенно окунуться в среду, которой я так долго себя лишала, а оттого теперь не могла надышаться этой атмосферой загадочности, какого-то таинства. Впрочем, оставаться в стороне после моих слов он не собирался. О чём-то переговорив с художником, тоже взялся за дело.

– Эй, ты хоть посмотри на меня, а то сейчас напишешь как ты любишь говорить «как чувствуешь», – одёрнула я его спустя время.

Но Егор сосредоточенно молчал, делая то резкие росчерки, то ведя плавный изгиб. Он так непривычно щурился и напряжённо поджимал губы. А ещё хмурил лоб, будучи чем-то недовольным.

Егор завершил работу чуть раньше забавного старика в классическом берете, но демонстрировать мне не стал, лишь загадочно улыбнулся. Не позволил взглянуть и на второй портрет. Расплатившись, затолкнул их в специальную сумку, которую, видимо, тоже выкупил у старика, взял меня за руку и больше не отпускал. Он молчал. Не нарушил волшебство момента.

А потом мы ели мороженое в парке Горького и, сидя на лавочке, долго любовались на воды на Патриарших. Тоже молча. Я вспоминала детство. Приходила сюда с отцом. Сердце томительно сжалось. Стало тошно и тоскливо оттого, как я распорядилась своей жизнью.

– Что-то случилось? – проронил Егор, будто почувствовав. А впрочем, он действительно чувствовал. Я отрицательно качнула головой. Но, пожалуй, сделала это излишне торопливо.

– Всё хорошо, – процедила сквозь зубы.

– Ладно, давай по-другому… Чего ты хочешь сейчас?

– Сейчас? – Я действительно задумалась и мечтательно улыбнулась, глядя куда-то сквозь время. – Хочу вина, тишины и живой музыки, – выдала я первое, что пришло на ум, при упоминании желаний, удовольствия, внимания к себе.

– Тогда поехали?

На протянутую ладонь я посмотрела с подозрением.

– Будешь спаивать меня в своей квартире неподалёку и играть на клавесине?

– Почему на клавесине?

– Это единственное, что тебя смутило в моём вопросе?

Егор натянуто вздохнул.

– В принципе идея не так плоха, только вот с клавесином, действительно, засада. Но если ты уважаешь джаз, то я мог бы показать тебе отличное место.

Джаз я любила. А ещё армянский дудук. Включала его запись, запершись в рабочем кабинете в половину десятого вечера, и ревела. Сама не понимала о чём. Сейчас реветь не хотелось точно, потому я всё же приняла приглашение.

Это оказалось чем-то средним между баром и рестораном. Искусственное освещение с мягким жёлтым теплом вокруг. Слишком мрачно на мой вкус, но удивительно атмосферно. Стены, шторы, обивка мебели с преобладанием цвета горького шоколада, кофе, золота. К вину подали фрукты и сырную тарелку. Кажется, седьмой номер. Но я предпочла наслаждаться кисловатым, чуть терпким вкусом белого вина. Любимого Шардоне. Даже интересно, он на свой вкус выбрал? Хотелось бы, чтобы на свой.

В голове наметился приятный шум. Хотелось прикрыть глаза и насладиться уединением. Наверно, так я и сделала, потому как однажды моргнув, вдруг опомнилась, что за столом не одна.

– Извини, – бегло улыбнулась Егору. – Думаю, с душевными метаниями мы разобрались. Давай уйдём отсюда.

– Хорошо, – покорно согласился он и попросил счёт. При этом не выглядел чем-то озабоченным или недовольным. Я совершенно некстати подумала о том, что муж бы вынес мне мозг за этот час своими наставлениями, личным мнением и сверкающими недовольством глазами.

Однако оказавшись на улице, я поняла, что прошёл вовсе не час. Заторможено осмотрелась по сторонам, пытаясь сориентироваться, а когда увидела, как Егор направился к водительской двери, окликнула его.

– С ума сошёл после вина за руль!

Но на моё замечание Егор лишь развёл руками.

– Поэтому тебе и не предлагаю.

– Хочешь сказать, что это я одна сейчас всадила целую бутылку?

– Хочу.

– А ты?

– А я боялся, что если посягну, то буду жестоко наказан, – иронично рассмеялся он.

– И что теперь? Я пьяная, а ты трезвый?

– Выходит так. Отвезти тебя домой? – заботливо уточнил он, а меня аж замутило от подобной мысли.

Вот именно сейчас держать ответ перед благоверным не хотелось совершенно, а он точно будет пенять на мою безответственность.

– Нет, домой я не хочу.

– Тогда ко мне?

– С ума сошёл?! – повторилась я с ещё большей паникой в голосе. – Я тут бутылку вина осушила в гордом одиночестве и не заметила. И теперь даже боюсь подумать, что могу сделать наедине с тобой в замкнутом пространстве! Видимо, приду в себя уже без трусов. – Грубо выразилась я, на что Егор только фыркнул.

– Поверь, когда я тобой займусь, ссылаться на невменяемость не прокатит.

– То есть ещё не занялся? И это у тебя так, разминка?

– Саша, расслабься, в мои планы не входит соблазнять тебя, – устало выдохнул он, и я почувствовала себя крайне неуютно и даже подумала: а не обидеться ли?.. – По крайней мере, не сегодня, – добавил Егор, и жить стало как-то веселее.

– Тогда поехали танцевать, что ли… – недоумённо пробормотала я, и опомниться не успела, как мы понеслись на шикарной тачке на другой конец Москвы, только для того, чтобы громкая музыка заглушила мои глупые и нелепые мысли.