Муза

Глава 5

Я пьяно качнулась и уже не так твёрдо, как минутой ранее, всё же вошла в подъезд. Домой не хотелось совершенно. Мелькнула шальная мысль немного пройтись, проветриться, отдышаться. Но на часах уже начало двенадцатого, и весь день я провела непонятно где. Максимально оттягивая неминуемое, я донельзя медленно плелась по лестнице. Между четвёртым и пятым этажом присела на ступени, чтобы передохнуть. Правда, надолго меня не хватило.

Со стоном обречённости я осторожно поднялась и даже расправила брюки на бёдрах. Отчего-то это касание отдалось во мне волной похотливого жара, и я воровато осмотрелась по сторонам, но подъезд был совершенно пуст. Последние два пролёта дались особенно нелегко, но до квартиры я всё же добралась. И сразу наткнулась на мрачный и осуждающий взгляд мужа. Едва ли он ждал меня прямо здесь, в проходе. Скорее, вышел, как только услышал звук отпираемых замков. Стало неуютно, и с какой-то необъяснимой тоской я посмотрела за своё плечо, туда, где остались мои сегодняшние впечатления, улыбки, не требующее пояснений молчание.

– Ты поздно, – резюмировал Витя, и я кивнула.

– Гуляла, – заявила излишне нагло. Излишне громко хлопнула дверью. Витя это уловил и скрестил руки на груди.

– Ну и как? – хмыкнул он. Я пожала плечами и сбросила с ног туфли. Они разлетелись в разные стороны.

– Удовлетворена, – вздёрнула я подбородок, давая понять, что обвинять меня сейчас не стоит. Муж заинтересованно вскинул брови.

– Ты выпила? – нахмурился он, а я недружелюбно фыркнула.

– Хорошее вино. Грех отказываться.

И на этом посмотрела в его глаза, слишком отчётливо понимая, что не чувствую своей вины. Ни! За! Что! И от этого понимания стало не по себе. Огненная волна пульсировала внизу живота, но тело требовало не мужа… не его…

– Я звонил тебе, – спрыгнул Витя со своей претензии прежде, чем она стала непозволительно острой.

– Ну, как видишь, меня не украли… – Я театрально раскинула руки и виновато склонила голову.

– Зря иронизируешь. Я беспокоился.

– Вполне допускаю такой вариант. Вить, скажи, а ты меня любишь?

Муж хмыкнул и окинул меня оценивающим взглядом.

– А ты меня?

Я неловко топталась у двери. Выбор места для выяснения отношений был откровенно странным. Но пройти в комнату не хотелось. Там бы я снова почувствовала угнетающую обыденность. Потому, так и не сойдя с места, лишь умилительно склонила голову набок.

– А что, без встречного признания любить меня уже невозможно, да?

– Ну, почему же? Я люблю тебя, просто…

– О! – Я вскинула указательный палец, чему-то несказанно обрадовавшись. – Ты заметил, что в подобных разговорах между нами всегда всплывает вот это «просто» или обязательное «но». А ведь я любила тебя просто так.

– А сейчас что же, не любишь?

– И сейчас люблю. Вот только для того, чтобы это осознать, мне приходится что-то прикидывать, сравнивать, оценивать риски… Всё ещё молодой, красивый, хотя многие в твоём возрасте уже плюют на эти мелочи. Ты перспективный, талантливый, уверенно идущий к цели. И всё это вроде бы важно. Так много… много условий. Твоё отношение к семейным ценностям, внимание к важным датам, хотя я практически уверена, что их в твой ежедневник записывает секретарша. Но разве это то самое «люблю», которое было в начале наших отношений?

– Ты привыкла всё усложнять.

– Прости, но я так и не научилась видеть вещи в одной плоскости. Для меня мир по-прежнему остаётся многогранным. Он имеет оттенки и полутона. А твои слова, не представляешь, но имеют вкус! Сейчас он горький.

Муж старательно улыбнулся и плавно двинулся в сторону комнаты сына – чтобы закрыть дверь. Я криво ухмыльнулась: можно подумать, он сейчас видит что-то, кроме своих видеоигр. Но при этом не стала мешать. Лишь наблюдала.

– Мне показалось или ты откровенно напрашиваешься на ссору? – Витя умело изогнул одну бровь и снисходительно склонил голову.

– Да, я напрашиваюсь, – я с готовностью кивнула и размяла немеющие от нарастающего напряжения губы.

– И я даже могу узнать причину?

– А она должна быть?

– Ну… тот факт, что у тебя в руках папка из туристического агентства от меня не укрылся.

Я с недоумением уставилась на яркий пластик в руках и отстранённо кивнула.

– Да, мы летим… – я множественно кивнула не озвученным словам, после чего напряжённо сглотнула. – Мы летим к морю. Надеюсь, ты уладил свои вопросы на работе?

Муж не посчитал нужным отвечать. Он деловито сдвинул брови.

– И куда, позволь узнать, мы летим?

– Филиппины. Остров Палаван, – отозвалась я, слыша свой голос словно через толстое стекло.

Муж изменился в лице. Я развела руками.

– Ты шутишь? – в запале ахнул он, не отдавая себе отчёт, как театрально выглядит.

– Я просила тебя отправиться со мной. А сейчас, увы…

– Саша, ты в своём уме?! Какие ещё Филиппины?! – взревел он, но моя всё ещё недостаточно свежая голова отказывалась реагировать.

– А почему ты на меня кричишь? – удивилась я, а муж к тому времени вскинул взгляд к потолку.

– Сколько… сколько ты заплатила? – ужаснулся он.

Озвучивать сумму было сродни самоубийству, и я ожидаемо смолчала.

– Вылет состоится, как только получим визу, так что предоплата сто процентов. Можешь даже не надеяться соскочить.

– Дай… дай я прочту договор! – протянул он руку, а я совершенно по-детски спрятала папку за спину. Да и к тому же, нужного договора там пока не было.

– Завтра прочтёшь. Уже поздно.

Но мужа понесло, и сдерживаться он был не намерен.

– И… и что это в твоих руках?! – нервно вскрикнул он, тыча в меня пальцем. – Ты опять таскалась по Арбату?!

И, признаться, только в этот момент я вспомнила, что в руках у меня внушительный тёмный чехол для эскизов. И вот тут-то он меня и задел. Настолько, что я готова была по-кошачьи выгнуть спину и с остервенением вгрызаться в его пульсирующее кровью горло. Да, я была к этому готова. Но, зная мужа, осознавала, что чем холоднее и беспристрастнее будет моё лицо, тем мучительнее он будет корчиться от собственного промаха. Поэтому я сверкнула глазами, презрительно скривила губы и на выдохе хмыкнула.

– Завидуешь, что кто-то ублажает меня на порядок круче тебя самого? Да, ты прав, поистине мощный оргазм я испытываю только в полной тишине, в одиночестве, проводя кончиками пальцев по исчерченной грифелем бумаге, – выдала я налегке и, осторожно пристроив «пополнение» у дальней стенки гардеробного шкафа, направилась в ванную.

Супруг, нагнетая, поплёлся следом.

– Витя, слушай, уже очень поздно и я действительно устала, – пожаловалась я мужу, и мы застыли. Я – глядя в зеркало ванной комнаты, он – стоя чуть позади, в отчаянной попытке поймать в зеркальном отражении мой взгляд.

Осознание того, что это со мной сегодня тоже было, я вдруг смутилась. Скорее, оттого, что рано или поздно придётся объясняться ещё и с Гараниным. И эти его взгляды, недвусмысленные намёки, это откровенное желание… он не из тех, кто прощает глупышек, рискнувших плюнуть в обнажённую признанием душу. И пока я размышляла на эту тему, моё смущение муж принял на свой счёт. Приблизился, огладил голые плечи, прижался губами к шее. Я старательно обмывала ладони прохладной водой.

– Прости, я перегибаю. Ревную тебя безумно и боюсь потерять, – как всегда признался он, а у меня в кои-то веки не появилось желание его успокоить.

– Не дави на меня, – прошептала я и невольно повела плечом, сбрасывая его прикосновение.

Мужу это не понравилось. Он демонстративно обвёл языком зубы за нижней губой и напряжённо вздохнул. Взгляд заострился, зацепившись за украшение в мочке уха.

– А это ещё что? – ревностно буркнул он и напрягся всем телом. Вероятно, оценивая мою новую «игрушку».

Витя знал толк в украшениях, хоть и придерживался версии, что баловать женщин чревато. И именно оттого, что он видел сейчас не серьги, а визуализировал ценник на них, мучительная пауза затягивалась. Для верности он даже подцепил украшение в моём ушке и прищурился, пытаясь… что? Распознать подделку? Серьёзно?! Я болезненно поморщилась и ушла от его прикосновения.

– Саша? – подчёркнуто холодно Витя напомнил мне о своём присутствии. Я изобразила невозмутимость.

– Что?

– Сколько это стоит?

– Нисколько, – уверенно вскинув голову, я тряхнула пышной шевелюрой. – Это подарок.

Щека мужа нервно дёрнулась.

– И кто это у нас такой щедрый?

– Красивый, загорелый, наглый. Никого не напоминает? – фыркнула я, злясь на мужа за то, что он подобные подарки необходимостью не считал.

Витя пригвоздил меня взглядом, а я продолжила полоскать ладони в холодной воде. Когда напряжение достигло своей кульминации, я всё же отвела взгляд и прикусила губу: ситуация требовала срочного исправления. Я бросилась в импровизацию:

– И про годовщину, которая пришлась на середину прошлой недели ты тоже, я так понимаю, не помнишь? – криво улыбнулась я своему глупому поступку: фактически скрыла преступление под личиной затаившейся обиды. – Кстати, я подарила тебе часы. Кажется, ты был так напряжён и занят, что не заметил фирменную коробку до сих пор, – добавила я и демонстративно прошла в спальню, где в его прикроватной тумбе так и дожидался хозяина отнюдь не дешёвый подарок. – Вот.

Муж с недоумением на лице перехватил с моей всё ещё влажной ладони футляр со скромным бантом и, раскрыв его, шумно вздохнул. Ведь эти часы стоили как три пары серег, и деньги на них я откладывала почти полгода, чтобы семейный бюджет не особо страдал.

Витя смущённо улыбнулся, обнял меня, приникнув губами ко лбу, и запустил пальцы в волосы, окончательно взбивая их в пышную шапку.

– Саша, у нас годовщина в эту пятницу, – прошептал он, спускаясь губами к виску. – И именно на пятницу заказан столик в твоём любимом ресторане, цветы и… нет, пожалуй, я пока не скажу, что ещё тебя ждёт, – мягко улыбнулся он и всё же приник в поцелуе к уголку моего рта. – Ты всё перепутала. – Пожурил, смеясь.

– Правда? – сыграла я идеальную растерянность и замедленно кивнула, вроде как соглашаясь. В той же прострации села на кровать и уравновешенно вздохнула.

– Только не говори, что ты успела так плохо подумать обо мне.

– Увы, успела…

– И, признайся, исключительно из своего каприза наговорила этих глупостей про острова, да?

На этом я уклончиво кивнула и вскинула на мужа предельно твёрдый и безмерно упрямый взгляд. Сложила руки на коленях, демонстративно поджала губы.

– Нет. Мы всё же полетим на Палаван.

Витя не придумал ничего лучше, нежели обнять меня со спины. Вероятно, чтобы мне было невозможно разглядеть выражения его лица.

– Саша? Ну… Ну, Саша… Милая моя, хорошая, – потянул он нараспев, устроив подбородок на моём плече и уткнувшись носом в шею. – Ты же знаешь, как я отношусь ко всем этим курортам, – сплетал он наши пальцы, старательно сжимая их в замок. – Ты же знаешь, что я не выношу длительные перелёты и…

– Я уже всё решила. Будет жаль, если твоя путёвка пропадёт.

– Это каприз, да? Или… или нет, подожди… ведь ещё вчера об этом и речи не было. Ещё вчера ты была вполне согласна на среднестатистический курорт в наших широтах и… Ну, конечно! Какой-нибудь ушлый менеджер просто развёл тебя на деньги! – Довольный своими дедуктивными способностями, муж едва не аплодировал такому логичному финалу.

Я поднялась с кровати и с отрешённым видом принялась стягивать с себя одежду.

– Нет, Вить, просто за все те годы, которые мы были вместе, ты так и не удосужился спросить, о чём же я на самом деле мечтаю.

Муж сделал вид, что эти слова не прозвучали. Причём, как всегда умудрился провернуть подобный фокус, глядя мне прямо в глаза.

– Я уверен, всё это ещё можно переиграть. Ты права, сегодня уже поздно, а вот завтра… завтра я сам наведаюсь в эту конторку и разнесу там всё к чёртовой матери!

Совершенно довольный собой, Витя развалился на кровати, закинув руки за голову. А мне так противно стало, что даже спорить не хотелось. Вот только… если сейчас промолчать, то завтра можно будет даже головы не поднимать. Потому что бесполезно. Витя успеет расправить крылья хищной птицы, которой он, по сути, и являлся, а жалкой колибри вроде меня останется лишь успокаивать бессмысленно трепыхающееся сердечко.

– Витя, ты меня слышишь? Раз в десять лет я заслужила тот отдых, который хочу. А не тот, который так удобен тебе! – отчеканила я свой жалкий текст, и муж нахмурился, оценивая какие-то только одному ему известные риски.

Для кризис-менеджера это очень важно: тонко чувствовать грань, за которой может стать поздно. И он её почувствовал. Мягко улыбнулся. Присел на кровати и протянул руки в мою сторону, предлагая примкнуть к нему. К такому уютному, тёплому, родному. Но я отрицательно покачала головой. Вот именно сейчас было бы лишним окунаться в негу и подкупающую заботу. Витя прикусил губу изнутри и умоляюще посмотрел на меня.

– Ну, почему нет, Саш? Почему нет, если мы с тобой вдвоём очень хорошо понимаем, что вся ситуация не стоит выеденного яйца? Ссориться? Из-за чего? Из-за того, что я не хочу, а ты хочешь? Неужели нельзя найти компромисс? Это такой хитрый ход? Дать мне под дых этим вот заявлением про Филиппины, чтобы я без сомнений согласился на Александрию в Египте? Помнишь, ты говорила, что хотела бы там побывать снова? Так, ход удался. Я согласен. Я даже согласен все две недели провести в изнуряющих автобусных экскурсиях по Европе, как ты предлагала в прошлом году. Что? – прищурился он, оценивая мою реакцию. – Снова не то? Может, Доминиканская республика? – Предложил соблазнительным тоном. – Карибское море, экзотика, но… более цивилизованная, что ли, более адаптированная для европейского туриста. Зачем эти крайности?

– Потому что мне это нужно, – мягко и уступчиво попыталась объяснить я и вот тогда-то и поняла, что этой мягкостью дала маху. В глазах мужа сверкнул алчный блеск скорой победы, а на губах расцвела торжествующая улыбка. Хищник готов был не то, что растерзать крохотное сердце. Он готов был проглотить колибри целиком и на лету, как жалкое насекомое.

– Саша, всё хорошо, – примирительно улыбнулся муж, прижимаясь ко мне всем телом. – Ну, хорошо ведь. Каюсь: грешен. Я не уделял тебе достаточно внимания. Но я исправлюсь. Обещаю. И я уже взял отпуск. В офисе все только облизнулись тому, какая у меня замечательная супруга. Тому, что взвалила этот труд на себя и решила всё! Буквально всё! Даже ставки сделали, что с отдыха мы обязательно привезём себе дочку. С такими же очаровательными серыми глазами, как у тебя, и с моей харизмой. И я бы очень не хотел вместе с дочерью привезти ещё какую-нибудь неизвестную тропическую болезнь.

– Что ты такое говоришь? – нахмурилась я, давая себе отчёт в том, что весь этот словесный бред лишь шанс нащупать во мне слабину и давить на неё, давить, давить!

– Ладно, хорошо, давай возьмём передышку. Ты примешь душ, успокоишься, я обещаю ответственно штудировать мировую паутину в поисках всевозможных плюсов для отдыха… где, ты сказала?

– Уверена, ты запомнил, – бросила я и направилась в ванную, накинув на плечи лёгкий халат.

Я не стала следовать совету мужа и становиться под душ. Наполнила ванную тёплой водой и плеснула в неё ароматной пены, чтобы насладиться своеобразной свободой, отключить сознание, закрыться от происходящего за дверью.

В какой-то момент даже показалось, что мне удалось расслабиться. Губы попали под власть плавающей улыбки, а глаза непроизвольно закрылись. Я повела мягкой мочалкой по подбородку, шее. Повинуясь пока ещё неявному инстинкту, спустила её ниже, к груди. Лёгкое, практически невесомое касание вокруг соска сорвало с губ неожиданный стон, и я даже успела испугаться. Но, удостоверившись, что дверь ванной заперта на замок, уже более расковано и целенаправленно завершила начатое, и стон стал более явным, уверенным, требовательным. И… я позволила себе забыться. Позволила себе впустить в голову фантазию, маленькое и рискованное приключение. Я представила себе то, от чего отказалась в реальной жизни. Хотелось верить, что это не моя рука с деликатной настойчивостью путешествует вдоль живота всё ниже и ниже, что это не мои пальцы задевают чувствительные места, что не мои ногти царапают распалённую желанием кожу.

Телефон моргнул, оповещая о пришедшем сообщении. Я не хотела смотреть. Я не думала отвлекаться, но дурацкая привычка держать всё под контролем заставила приподняться и прочесть послание. Не ослабляя нажима на низ живота, не отпуская туманную чувственность. «Тоже думаешь обо мне?» – как наяву в голове прозвучал его хриплый голос, и я вздрогнула. Оргазм пришёл неожиданно, и я едва не выронила телефон в воду. Выругалась вслух и стиснула зубы, пережидая короткие сладостные спазмы, пульсацию крови внутри, и оглушающий гул в ушах.

Окончательно успокоившись, собравшись с мыслями и, наконец-то, выпустив телефон из ослабленных пальцев, я коротко рассмеялась своей глупости. Это могло выглядеть как угодно. Уродливо, позорно, безнравственно. Но ни одна женщина никогда не станет отрицать, как же это чертовски приятно, когда тебя добиваются.

С желанием затаиться в своём маленьком мирке пришлось безжалостно расстаться. В конце концов, когда я боялась трудностей? Другое дело, что сегодняшние мои сомнения не позволяют определиться точно, нужны ли эти метаморфозы. Нужны ли эти приключения, эти решительные шаги в эпицентр грозного торнадо. Где меня не просто закружит, а вполне может снести голову. И это не сравнение. Это реальная гильотина, которая кружит здесь же, в опасной близости.

И не успела я мысленно застонать от накатившей духоты квартиры, как нервный вопль мужа заставил застонать вслух.

– Саша, ты с ума сошла?! Какие Филиппины? Там же сезон дождей! Пересадка, а если не повезёт, то и две! Ты хочешь вернуться вдовой?!

Ну и что я могла ответить ему на это? Разве что виновато «поводить носком сандалий» перед собой. Но боль от собственной нереализованности особенно сильно засвербела внутри, и я улыбнулась сквозь зубы.

– А я хочу этого, – ядовито процедила я. – Я хочу попасть в тропики в сезон дождей! Я хочу смотреть, как эти крупные, будто живые капли разбиваются о водную гладь и становятся её частью. Я хочу чувствовать этот перенасыщенный влагой воздух и хочу быть распластанной под тяжестью небытия. И я искусствовед, чёрт возьми, а не сухарь с экономического! Я не могу задушить этого в себе! Не могу отказаться от необходимости чувствовать! Мне нужны эмоции, впечатления, страсть, а ты… – Я болезненно поморщилась. – Ты можешь на солнышке позагорать в перерывах между буйствами стихии. – Закончила я свою гневную тираду и, торопливо переодевшись в платье-халат, выскочила из квартиры.

Не было сухих рыданий. Не было истеричных вскриков. И не было иллюзий, будто кто-то пытается меня догнать. Витя, как всегда, предпочёл дать мне время, чтобы перебеситься.

Это периодически случалось. Мои срывы. В такие дни всё проходило по одной бессменной схеме. Я пила вино, гуляла по бульвару художников, возвращалась домой с наспех завершёнными портретами и эскизами.

Мне нравилось видеть себя такой… разной… такой свободной, как на этих холстах. Мне нравилось, что посторонние люди угадывали во мне то, что отказывался замечать муж. Это будто шаг в безоблачное детство, как шаг в поросшее вековыми дубами прошлое.

То самое прошлое, когда я гуляла по улицам не в чопорных деловых костюмах, а в лёгких платьицах, сарафанах, в легкомысленных юбочках и возбуждающих фантазию блузах. То прошлое, в котором я чётко знала своё предназначение. И этим предназначением было раскрывать новые таланты, первой видеть прекрасное. Этим предназначением было стать воздушной феей и милой крёстной многим юным дарованиям. А также мне бы довелось раскрыть многие и многие тайны давно ушедших шедевров, культовых личностей. Возможно, даже создать собственную мастерскую.

Я никуда не ушла. Так и топталась в пыльном дворе, пытаясь отдышаться. Вышагивала от дерева к дереву. От скамьи к скамье. Склонялась, чтобы вдохнуть аромат ночной лилии. Удивительно, но он разительно отличался от запаха, что цветок источал в знойный день.

Опомнилась я, только когда в глубине двора заурчал своей мощью и непокорностью мотор дорогой тачки. Тут же, ослепляя, вспыхнули фары. А глупое сердце пустилось вскачь. Опомнившись, я даже сумела напряжённо улыбнуться, мол, что за бред, откуда ему здесь оказаться?.. Удалось сделать шаг назад и почти отвернуться. Но когда мотор недовольно взревел, и машина сорвалась с места, чтобы застыть ровно перед моими ногами… вот тогда улыбок больше не осталось. Только обволакивающий жар, губительная пустыня на губах и болезненная резь в глазах, которые так старательно цеплялись за гневный взгляд, спрятанный за белым светом фар.