Всё, как ты захочешь

– Дождь, – не вдаваясь в подробности, ответила я и двинулась к выходу.

Лиза нагнала меня по дороге.

– Сейчас ко мне поедем, – повисла на моём плече, – потом к тебе заскочим, чтобы и ты переоделась.

– В самом деле? Можно? У кого вообще праздник, подруга? Кто должен быть на высоте? – Я невежливо стряхнула её локоть и ускорила шаг. – Давай сначала ко мне. Так по дороге будет, да и собираюсь я быстрее. А тебя вечно нужно в рамки ставить, чтобы не распускалась. И давай активнее, – я посмотрела на пасмурное небо, которое вот-вот грозилось возобновить потоки воды, – боюсь, как бы старания все насмарку не пошли. Смотри, как затягивает.

– На машине нам не страшен ни дождь, ни снег! – оптимистично ответила Лиза и согнула мой указательный палец, который так и застыл, указывая на набежавшие тучи.

Уже в квартире Лизы я поняла, что приняла абсолютно правильное решение, переодевшись первой: мы уже битый час не могли выбрать платье, которое, как она обещала, давно висит в шкафу. Разглаженное и надушенное. К слову сказать, именно в таком виде оно и висело… среди десятка аналогичных изделий. Поэтому выход затягивался.

– Лиз, нас все ждут, – который раз за вечер пропыхтела я, устав листать модные журналы, пить кофе и, условно говоря, ковырять в носу.

– Да кому там ждать?! Мы звёзды вечера, – выглянула она и наткнулась на удивлённо приподнятые брови. – Ну ты. И я с тобой вместе. – Поправила козе хвост, но была уже в платье, что значительно утихомирило рвущееся наружу раздражение.

– Шесть человек приглашены, если ты забыла.

– Да… вот если бы ты шесть мужиков пригласила, я бы ещё поняла, а так… Валера мой, твой Антон и четыре бесприданницы. Оно тебе надо? Верка, того и гляди, на шее Антоши повиснет. А ты всё с рук спускаешь!

– Я считаю, что если он меня любит, то…

– Ой, только не нужно вот этой лирики. Любит, не любит, – как обычно принялась кривляться Лиза, поправляя и без того идеальный макияж. – Любовь – это, конечно, хорошо, но ничто так не разряжает обстановку, как жаркий секс с утра.

– Лиза!

– А что я такого сказала? Нет, вы посмотрите на неё! Словно и сама не знаешь, что им всем надо. Свадьба, свадьба, кольца, кольца! А потом налево при первом удачном стечении обстоятельств. А наша задача таких обстоятельств не допустить! – наставническим тоном проговаривала она, тыкая в меня кисточкой от блеска для губ. – И чем чаще мы будем напоминать своим мужчинам, какие замечательные девушки им достались, тем быстрее они это запомнят. Как рефлекс у собаки Павлова. Понимаешь?

– Поехали уже, а, собака… Павлова.

Я наконец поднялась с кресла, расправила подол коротенького платьица и первой вышла. Из подъезда мы уже бежали вприпрыжку, потому как дождь всё же начался, а до машины нужно было ещё добраться. В итоге опоздали минут на двадцать, ссылаясь на пробки, которых в нашем городе не так и часто увидишь. Что очень даже удивительно, учитывая развитую инфраструктуру, растущие потребности граждан и масштаб нашего старинного города. Ребята уже собрались за столиком и бурно обсуждали меню. В общем, появились мы в самый подходящий момент.

– Ну, привет, моя красавица, – слащаво улыбнулся Антон, хоть и знал, что я такого обращения не люблю. – Всё в порядке? – шепнул на ухо, поласкав щёку губами, помог присесть.

– Да, всё хорошо. Надеюсь, недолго ждали.

– Всю жизнь. – Он со значением посмотрел в мои глаза, пока я не отвернулась, словно предчувствуя неладное. – Но сегодня минут десять, – быстро исправился, понимая, что на нас уже смотрят.

Торжественные речи подруг и даже Лизы можно опустить, потому как они очень похожи и в пожеланиях, и в глупых улыбках, которые их сопровождали, а вот Антон подозрительно отмалчивался, и для себя я поняла, что это либо очень хорошо, либо очень плохо. Мы несколько раз выходили на танцпол, как в медленных композициях, так и для того, чтобы заставить кровь бежать по венам быстрее, но нехорошее предчувствие не отпускало. Да ещё и дождь не успокаивался, о чём свидетельствовали приходящие в клуб гости, на счастливых лицах которых нет-нет, да и мелькнёт капелька недовольства и капелька свежих осадков.

Вернувшись за стол в очередной раз, отметила на нём явные изменения. И дело здесь было отнюдь не в чистых тарелках. Что-то странное было в лицах присутствующих, также не понравилась бутылка дорогого шампанского, которое при мне никто не заказывал… и Антон. Да, очень уж странно он засуетился вокруг. Не плюхнулся в глубину уютного дивана, как любил делать обычно, а остался стоять. И меня придержал за руку, не давая присесть.

– Минуточку внимания, – глупо улыбнулся он, у меня, что ли, внимания просил? Все и так молчали.

Я поджала губы, задержала дыхание, а на сцене заиграла мелодия, которую на американский мотив Антон называл «нашей». Очаровательная ресторанная певица брала высокие и низкие ноты, а все в зале почему-то пялились на нас. Но я надеялась, что всё это только кажется. Тщетно. Допев, она широко улыбнулась и, не дожидаясь заслуженных аплодисментов, так же посмотрела в нашу сторону.

– Сегодня один мой хороший друг решился на самое важное в своей жизни признание. Он запредельно волнуется, поэтому очень просил вашей поддержки. Антон, тебе слово. – Кивнула в нашу сторону, и он встал на одно колено, бережно придерживая мою ладошку, которую до этого сильно и весьма собственнически сжимал. Я даже на шаг отступила, чтобы не мешать ему делать такое важное признание. Ненавижу показухи, а романтиком мой парень не был никогда, но сейчас, меж тем, сверкал глазами и широкой улыбкой.

– Галя, я давно понял, что ты именно та женщина, которую хотел бы видеть рядом с собой каждый день, каждое утро и, надеюсь, каждую ночь, – вдохновенно начал он под всеобщие «ахи» и «вздохи». Кто-то из особо бесцеремонных даже присвистнул, подбадривая, потому как его речь в абсолютной тишине не услышать было просто невозможно. – Ты самая красивая, самая желанная, самая дорогая. Ты настоящая, чем подкупила с первой же встречи. И я буду благодарен, если ты согласишься скрасить мою жизнь своей улыбкой, своей теплотой, которой мне так не хватает, если тебя нет рядом. Будь моей женой.

А потом, как по заказу, в его руке оказалась красивая квадратная коробочка, открыв которую, я смогла увидеть не менее красивое кольцо. Антон меж тем продолжал стоять, припав на одно колено, с придыханием наслаждался моей наигранно счастливой реакцией, фальшивой нерешительностью и тем, как непослушные губы едва слышно произнесли «да». Всё как по сценарию излюбленной комедии. Затем последовал обязательный в таких случаях поцелуй двух любящих людей, громкие овации и поздравления как друзей, так и случайных свидетелей душещипательной сцены. А когда я присела за стол, мне уже не хотелось ничего.

– Детка, не обижайся, мне кажется, получилось красиво, – абсолютно не смущаясь своего поступка, улыбался Антон, поцеловал кончики моих пальчиков, которые я тут же из его захвата вытянула.

– Не нужно было всего этого, – пояснила мягко, не желая обидеть его и как-то продемонстрировать недовольство.

Только все и так поняли, что не рада такому вниманию. Непонятно было лишь то, почему я не радуюсь самому предложению. Ведь о таком можно было только мечтать.

Красавец с правильным настроем на жизнь, хорошей наследственностью и уважаемой в городе семьёй давно считался завидным женихом. И когда, казалось бы, весь мир у моих ног, сердце почему-то бьётся часто-часто, не желая замедлить ритм. Антон довольно улыбался, откинувшись на спинку широкого дивана, и подмигивал мне, поймав неосторожный взгляд. Лиза же подвинулась поближе.

– Вот это мужик! Вот это уважаю! – возбуждённо говорила она мне на ухо. – Надо же! А я всё машина… машина. Вот он. Настоящий поступок!

– Так говоришь, словно он не предложение мне сделал, а вошёл в клетку с тигром.

– Кто знает, насколько ты у нас дикая, кошечка… – неоднозначно потянула Лизка и выгнулась наподобие пушистой проказницы. – Мра-ур… – мурлыкнула и тут же залилась смехом.

Праздник продолжался, музыка не стихала. Антон, кинув на меня несколько неоднозначных взглядов, приблизился и пригласил на танец. Естественно, я согласилась – сказать мне было что.

– Не дуйся! – первым делом выдохнул он в мои волосы, прижимаясь в танце всем телом, блуждая тёплыми губами по лицу. – Знаю, ты всегда говорила, что не любишь этого пафоса и громких слов, но моя мама убеждена, что в душе все девушки остаются маленькими принцессами и жаждут красивых поступков. Как тебе такой аргумент?

– Аргумент, может, и правильный, но не для меня.

– Глупости, – улыбнулся Антон, отстраняясь лицом, чтобы увидеть мою ответную улыбку. И она появилась незамедлительно. – Ну вот видишь, всё не так страшно, как казалось ещё минуту назад. Всё хорошо. Да?

– Да, – кивнула я, скорее, чтобы его успокоить, не высказанное мнение можно было оставить при себе.

– Ты самая красивая и самая замечательная из всех девушек, с которыми я был знаком. Я действительно хочу, чтобы ты стала моей женой. Я так хочу, – выделил он специально. – И сделал это не потому, что моя мама называет тебя удачной партией. Не потому, что отец видит в тебе будущую мать своих внуков, правда. Я хочу быть с тобой, а всё остальное – лишняя суета. Ты будешь моей женой?

Я удивлённо уставилась на него, а Антон нахмурился.

– Я же сказала «да», – пояснила с примирительной улыбкой, которая его ничуть не смягчила.

– Ты растерялась тогда и сказала это для толпы. Для меня скажи, прошу.

Я растерянно смолкла.

– Ты будешь моей женой?

Антон спросил достаточно громко и чётко, настолько мощная энергетика исходила от этих слов, что я на секунду растерялась, словно попала на несколько лет назад, где от меня требовали этого ответа, и по телу от таких воспоминаний прошлась волна дрожи.

– Да, – ответила, отмахнувшись от всего лишнего, и попыталась спрятаться, уткнувшись лицом в широкое плечо.

– Да… – Эхом услышала его голос и почувствовала улыбку, которая тронула губы, мешая поцелую. Мимолётному, лёгкому, воздушному.

Наконец-то получилось расслабиться, и я отдалась во власть танца, во власть мелодии, во власть надёжных мужских рук, которые уверенно вели в этом танце. Которые так же уверенно поведут меня по жизни.

А уж когда вернулись за стол и музыка стала более приглушённой, сложно было отделаться от суетливых насущных вопросов.

– А когда это важное событие?..

– Вы дату уже назначили?..

– А какое будет платье? Я бы посоветовала тебе свадьбу в стиле «Хебби-шик»…

– Ни в коем случае не заказывайте лимузин, на нём потом у памятников не развернуться…

– Ресторан нужно бронировать заранее…

Вопросы и советы сыпались с разных сторон, Антон не успевал отбиваться, я так и вовсе молчала. Была сейчас в другом месте, наверно, даже в другом измерении. Знала, что завтра должен состояться другой разговор, который я планировала оттянуть ещё на пару лет как минимум.

– Галь, не грусти, – пьяно улыбнулась мне Лиза и толкнула в бок острым локотком. Пришлось улыбнуться в ответ, а губы прикрыть бокалом с шампанским, чтобы не было видно, как они тут же кривятся. – Станешь ты скоро гражданкой… мм… как у Антоши фамилия?

– Ковалёв.

– Ну, – цокнула она языком, – фамилию мужа сейчас брать не обязательно. Так вот, выйдешь ты замуж, а там и Валера мой зашевелится. Глядишь, в следующем году спиногрызиков нянчить будем. И вообще, жизнь, как мне кажется, налаживается. Эх, жалко, ты из издательства уйдёшь, мы бы там с тобой таких дел наворотили…

– Каких ещё дел? И почему это я уйду?

– Ну как же, – удивилась она и нахмурилась, видимо переживая пузырьковый взрыв в своей голове, – наверняка Антошин папа возьмёт тебя к себе.

– Ага, в металлургическом бизнесе страх как ценятся филологи русского языка с красным дипломом.

– Твоя правда. – Она подняла бокал, предлагая чокнуться, а меня долго и просить не нужно, тут же ответила. – Одно дело, если бы ты английский изучала… – Потянула мечтательно и на несколько секунд задумалась. – Да, нужно учить иностранный. Пригодится в жизни. Мало ли, я ещё замуж за иностранца выйти могу. – Надула губы, прикидывая в уме, а сможет ли.

– С гражданством определилась? – хохотнула я, понимая, что подруга зависла.

– Да ну, глупости ты говоришь, зачем это мне?! Лучше наших, русских мужиков, поди, и нет никого. Глянь, сколько счастливых лиц вокруг. – Широким жестом руки, в которой так и держался бокал, Лиза уверенно окинула весь зал. – Сколько позитива, сколько бесшабашности. Ну, в какой такой загранице ты увидишь столько же позитива, а? Нет, буду и дальше Валерика своего окручивать. Глянь, какой замечательный он у меня.

Лиза с блаженной улыбкой уставилась на жениха, а я глянула на Антона. Всем хорош. Красивый внешне, не дурак, уважает меня как женщину и как личность. За два года отношений я даже и вспомнить не могу, чтобы мы по пустяку какому-то ссорились. До него у меня был парень, вот там явно тротиловый эквивалент зашкаливал. Даже Лизка боялась подходить к нему, когда тот не в духе, а с Антоном мне легко и как-то естественно. Наверно, так и должно быть. Чтобы не искрило…

Взгляд плавно прошёлся по другим гостям клуба. За столиком в углу сидела компания во главе с высоким бородачом. Интересный тип, хоть и опасный. Он громко смеётся, а доказывая правоту, басит так, что и музыку перекрикивает. Справа потягивают лёгкие коктейли две молоденькие студентки. Студентками я их считаю оттого, что денег нет, иначе с чего бы им эти коктейли крутить в руках вот уже второй час подряд? Они уверенно смотрят и иногда оглядываются по сторонам, видимо, желая познакомиться, но подходящих партнёров пока не нашли. Сразу за девушками мило улыбается друг другу супружеская пара. Мужчина аккуратно придерживает даму за ладонь, едва теребя пальцы, периодически поглаживая кольцо на безымянном правой руки. Мой взгляд тут же вернулся к Антону. Вот не представляю я его так же сидящим со мной вечером, нежно придерживающим за руки. Чего-то мне в нём не хватает. Стабильности? Возможно. Порой он мне напоминает яркий флюгер, который готов повернуться в ту сторону, в которую его направляет своенравный ветер. Но когда этот флюгер кружится, теряя ориентиры, наступает время для того, чтобы найти точку опоры. На данный момент именно такой опорой себя чувствую я. Он зацепился за меня, пытаясь удержаться, и моей мощи хватает на это, но иногда я готова и сама сорваться, чтобы не быть опорой, чтобы сомой можно было парить. Взгляд невольно опустился к кольцу. Красивое, гладкое, с россыпью белых камней. Я где-то читала, а может, слышала, что обручальное кольцо должно быть идеально гладким, такой же гладкой будет и твоя жизнь. А это кольцо в камнях, в ухабах, не видимых глазу, и жизнь будет такая же…

Чтобы сбить грусть, потянула ещё пару глотков вина, взгляд снова принялся блуждать по залу в поисках чего-то особенного, за что можно зацепиться. Я посмотрела за спину Антона, который сейчас так увлёкся доказыванием очередной своей безумной идеи, что совершенно этого не замечает. Там, за его спиной, клуб погружался в полумрак, который не так-то просто разглядеть с моего места, но который позволяет сидящим там наслаждаться происходящим вокруг без преград. За столом двое мужчин. Их фигуры чётко вырисовываются из общей расползающейся темноты. Один из них сидит полубоком, другой в этот момент может так же свободно разглядывать меня, как и я его. Мне видно недостаточно, чтобы оценить. Мыс идеально начищенного ботинка направлен в мою сторону. Брюки. Это точно брюки, такая редкость среди молодёжи. Правая рука свободно лежит, демонстрируя кипенно-белый манжет рубашки, застёгнутый на красивую запонку со странным камнем. Сейчас он кажется мне чёрным, но я практически уверена, что при свете дня это будет что-то уникальное, неповторимое.

Мне нравится рассматривать людей, но вследствие определённого уровня воспитанности делать это я могу не так часто. Особенно удачно получается забыться после нескольких бокалов вина. И этот мужчина, лицо которого я не вижу, безусловно, притягивает. Он повернулся, делая свою позицию более располагающую к рассматриванию, словно специально подставляется под мой взгляд, но не даёт больше, чем хочет. Сейчас я могу видеть его грудь с расстёгнутым воротом сорочки, из-под которого виднеется массивная цепь из белого металла. На шее, словно поцелуй художника, лепестки неведомой татуировки. Чёрт, даже в животе теплее стало от происходящего! Ещё немного ближе, и я могу увидеть острый кадык, который двигается в такт глоткам или словам… Это заводит сильнее. Я не заметила, как начала улыбаться. Абсолютно бессовестно, бесстыдно, порочно. И… руку даю на отсечение: он заметил мой интерес, именно поэтому меня бросает то в жар, то в холод, именно поэтому я не могу оторвать от него своего взгляда.

– И чего он на тебя так смотрит? – сквозь пелену своих мыслей услышала я напряжённый шёпот подруги. Почувствовав, что я оживилась, Лиза и сама осмелела: – Эй, она уже занята.

Крикнула так, что в ту сторону повернулись все наши друзья, но, не разглядев ничего подозрительного, отвернулись, Лиза при этом махала моей рукой, на которой отчётливо выделялось кольцо. Я же пыталась отобрать у Лизы свою руку. Мужчина за столом улыбнулся, повернулся к свету, и теперь можно было отметить его тяжёлый подбородок и улыбку. Красивую. Не смогла сдержаться и улыбнулась в ответ, только потом про Лизу вспомнила и шикнула на неё.

– Да ну, перестань. Тебе теперь нечего стесняться, ты практически замужняя дама. Это я сожительствую…? – Посмотрела на меня пьяными глазами и тут же возмутилась: – Ну нет. Это же невозможно! Смотрит и смотрит!

Она вновь выругалась на таинственного незнакомца, а мне снова захотелось почувствовать какую-то определённую власть над ним. Словно мы две части одной очень маленькой тайны. Притянула к себе бокал, поднесла его к губам, но выпить уже не смогла. Потому что я увидела его глаза. Я разглядела его лицо. И всё внутри похолодело, настолько отчётливо я ощущала этот взгляд на себе.

Забыла, как дышать, забыла, как моргать, да я даже не была уверена, что моё сердце билось в это мгновение. Оно словно остановилось, чтобы вспомнить, как нужно биться в его присутствии.

– Мне нужно выйти, – прошептала непослушными губами и тут же вскочила с места, не давая ответа на встревоженный взгляд Антона.

Метнулась в туалет, словно могла там спрятаться, несколько раз сжала и разжала кулаки, пытаясь успокоиться, но паника нарастала. Нужно было сбить жар, огонь, стихию, которая поглощала меня изнутри, и, открыв кран с холодной водой на полную мощь, я несколько раз брызнула её себе в лицо. Согнулась, ощущая леденящий холод, а разогнуться боялась, почему-то показалось, что как только увижу в зеркале своё отражение, ОН будет стоять за моей спиной, и стало страшно. Нереально страшно. Как в фильме ужасов. Я уверяла себя, что смелая, что этого нет, просто не может быть, не сегодня, не сейчас… И резко разогнулась, только глаза не смогла открыть сразу же. Прикусив до боли нижнюю губу, посмотрела в зеркало, ровно в то место, где ожидала увидеть его… только за моей спиной никого не было. Белый, аккуратно уложенный кафель. И больше ничего. Я даже рассмеялась, так глупо себя почувствовала. Мокрой рукой стёрла с губ остатки помады, пытаясь отдышаться. Покачала головой, сетуя на нервы, которые с чего-то вдруг расшатались. Бумажным полотенцем промокнула лицо, убирая остатки влаги, вместе с ней с лица исчез и идеальный макияж, оставляя после себя неприятную бледность, которая выглядела едва приличнее того же кафеля. Устало оттолкнулась от бортика умывальника и вышла в зал, где было темно, душно, дымно.

Со стороны уборных комнат того столика видно не было, поэтому я шла достаточно смело. Но по мере приближения уверенности в моих ногах оставалось всё меньше, а шея так и вытягивалась, пытаясь вновь увидеть то, чего, как я надеялась, нет. Был плод моего пьяного воображения. Вполне нормально, что мне всё это показалось. Вся эта ситуация… предложение руки и сердца, признание Антона способствовало. Только разглядеть я так ничего и не смогла, Антон подскочил, встречая меня, тут же обнял, усаживая на место, присел рядом, придерживая за плечи.

– Всё хорошо? – вглядывался он в мои глаза. – Ты так резко убежала…

– Нормально, – отстранённо отвечала я, пытаясь разглядеть то, что ускользало. – Просто стало душно.

– Это Галя репетирует роль беременной дамы, – успокоил его кто-то из девчонок.

– Тоже правильно, – поддержала Лиза. – Семья – это дети. Галь, а ты бы скольких хотела?

– Я бы не отказался от двоих. – Антон притянул меня ближе, пристраивая на своём плече, а из такого положения было видно одно плечо моего незнакомца. – Только не сейчас. Сейчас нужно со своим делом определиться.

– А ты ещё не определился?

– Отец хочет, чтобы я вместе с ним работал, только это не моё. Да и не интересно вести дело, которое тебе преподносят на блюдечке. Мне хочется чего-то своего.

– Так ты не просто веди, – вклинился в разговор Валера, – ты приумножай и прославляй. Сей великое, могучее, вечное.

– Отец предлагал мне один вариант, правда, в соседнем городе. Молодая и перспективная команда менеджеров. Торговля меня прельщает больше.

– А что Галя думает по этому поводу? А, Галь?

– Я думаю, что Антону виднее. Тем более, заниматься любимым делом полезно для здоровья. Нервная система остаётся в полном порядке. Разве ты об этом не слышал? – Я погладила любимого по плечу, тут же в придачу получила благодарственную, поддерживающую настроение улыбку.

– Видишь, она понимает меня с полуслова. – Он пригладил мои волосы, приткнулся губами ко лбу, а я видела, как напряжённо сжался кулак незнакомца за дальним столиком. Не могла себя заставить отвести взгляд.

Антон снова отвлёкся, и чтобы было удобно спорить с Валерой по поводу «быть» или «не быть» семейному бизнесу, снова отсел на противоположный диван, мимоходом уточнив, не против ли я. А я была против! Я словно защиту потеряла… И от холода поёжилась, ощущая такое знакомое мне одиночество. Отвернулась. Заставила себя. Не должна смотреть. Не имею права! Попыталась поймать давно упущенную нить разговора, и когда мне это практически удалось, Лиза снова приткнулась ближе.

– Галь, он снова смотрит. – С какой-то неприятной паникой в голосе произнесла она и повернулась ко мне лицом. – Может, это какой-то твой знакомый, Галь?

– Нет.

– Сколько ему? Лет сорок, наверное. Ты не разглядела? Интересный такой, я бы с ним замутила.

– С чего ты взяла, что я на него смотрела? – раздражённо возмутилась я и схватилась за первый попавшийся бокал, чтобы занять руки.

– Может, с того, что ты на него действительно смотрела? Галь, посмотри на него ещё раз. Он явно ждёт этого.

Нервно усмехнувшись, я со звоном поставила бокал на стол, рискуя расколоть его ножку, поджала губы и повернулась, чтобы встретиться с ним лицом к лицу. А вся моя уверенность рассеялась, как утренний туман. Красиво сказано, но неприятно бьёт по нервам. Это был Он. Мужчина, которого я видела всего три раза. И каждый раз после этого моя жизнь менялась, преображалась, а в душе зарождалась надежда. Сейчас её там нет… А он есть. Я узнала его в ту же секунду. Вероятно, он узнал меня раньше, примерно в тот момент, когда Антон делал предложение, и это окончательно растоптало иллюзию.

Он увидел мою растерянность, он с воздухом втянул запах моей паники, хотел подавить одним лишь взглядом, и это получалось. Я молчала. Молчала и смотрела, а он демонстративно наклонился вперёд, упираясь локтями в широко расставленные колени, ладони свободно свисали между ног, и выглядело это жутко и устрашающе. Взглядом приказывая подойти, мучил меня. Я не хотела туда, и он тоже это понимал, оттого и усмехался одним уголком губ. Так, что холодок бежал по спине.

– Галь, ты знаешь его? – слишком громко прошептала Лиза, и услышал Антон.

Услышал, проследил за взглядом и повернулся в ту сторону. Непонимающе уставился на меня:

– Ты его знаешь, Галь? Что случилось?

В этот момент за дальним столиком я отметила резкое движение. Всего одно. Он словно хотел встать, чтобы подойти к нам, чтобы вырвать меня отсюда. Забрать себе. Я уже понимала это и не знала, как объяснить Антону… Лизе, Валере…

– Да, я его знаю, – удалось выдавить из себя и перевести взгляд на Лизу, даже попытка улыбнуться увенчалась успехом. Я неловко поднялась, оправила платье и сделала шаг вперёд. – Старый знакомый. Я подойду, – проронила на ходу, медленно, но верно приближаясь к намеченной цели.

Каждое движение словно вижу со стороны, как негнущиеся колени делают шаг за шагом, как на лице проявляется робкая виноватая улыбка. Эмоции не подвластны мне. И я иду. Но ощущаю не страх. Скорее, какую-то нереальность происходящего, точно и не со мной.

А ОН по мере моего приближения медленно расслабляется, выдыхает, откидывается на спинку дивана, поэтому, когда я остановилась, стоя практически вплотную, оказался в весьма вальяжной позе, демонстрируя превосходство.