Сага об Антилохе. Летопись золотых веков 2

Честное мужское благородное: если и вступать в интим с песчаной, то только имея гидрант с водой, подключённый напрямую к горлу. Никогда в жизни я столько не пил. И момент, в котором я опасался обоссаться, был краток, как первый оргазм растерявшейся песчаной. Настолько краток, что та, прижав меня к кровати чуть ключицу с ногами не переломав, с испугом отпустила, а потом, с радостью осознала: это ещё не всё, продолжила.

На шестом или восьмом часу, понимая – всё, не вывожу, я прошу её остановиться. Уже полчаса, как пластом на кровати я, а она сверху. Её волосы на моём лице перекрывают весь вид, а сам я только и чувствую её движения на члене, то, как её пальцы упираются в мой пресс, а груди сосочками острыми царапают кожу. Не помогло ничто, включая просьбы – трахала она меня как в последний раз. И в момент очередного оргазма, рухнув на меня, фигурой своей, что в разы больше меня и тяжелее, привалив, я услышал спасительный голос из-за пределов шатра:

– Капитан, всё в порядке?

Ощущая пульсацию вагины, всё так же сжимавшей мой член, благодарю господа за то, что послал ко мне эту миролюбивую и не такую уж и голодную до секса Тайгрис, что по отношению к этой песчаной – девственница целомудренная.

Королева, чуть приподняв голову, глядя мне в глаза, разулыбалась своими белыми зубками. Её жирные от пота волосы закрывали моё тело, прятали её грудь. И даже когда она решила меня поцеловать, волосы её оказались в нашем рту. Поцелуй выдался коротким, выплёвывая их, она хихикала. Слезая с меня, внезапно сделала то, что я не мог ожидать от королевы. Рукой своей сильной прихватив мой член, она склонила голову, поцеловала головку, а затем, той же рукой, отпустив, шлёпнула меня по лобку, произнеся:

– Я в восторге. Впустить!

Шагая в шатре голой, полностью проигнорировав зашедшую Тайгрис, королева подходит к своему ларцу, достаёт из него камни и, будучи так же голой, садится в позу лотоса, принявшись медитировать.

– Ебать… а что с тобой случилось?! – запищала как кошка, которой на хвост наступили, Тайгрис. Она схватила рядом стоящее маленькое зеркальце, показала мне. Блять… С каждым новым актом, сексом, часом, проведённым с песчаной, она неспроста казалась мне моложе и красивее. Если та омолодилась, напиталась жидкостью, то я… Ох, блять, как ебучий чернослив, сжался, скукожился, ещё не до конца, но на лице такие мешки под глазами, такие морщины, будто внезапно мне перевалило за пятьдесят. Суккубы сосут член, а эта, похоже, из меня всю жидкость вытянула, а с ней и ментальную энергию, обратив ту в собственную молодость.

– Капитан, что случилось? – повторила испуганная Тайгрис, положив руку себе на пояс, на меч.

– Что случилось, что случилось… Пизда с хуем разлучилась. Дай сюда. – Сорвав с её пояса бурдюк, под насмешливое хмыканье песчаной, делаю несколько глотков и ощущаю что-то не то. – Тайгрис, чё это за хуйня?

– Вода, – ответила тигрица.

– Я вижу, что вода. С каких пор ты носишь с собой воду?

Та, что сидела в лотосе, словно наколдовав, тут же швырнула мне наполненный лёгким алкоголем кожаный сосуд. Пьётся как сладкий сок, легко, без терпкости, до опьянения, наполняя не только желудок, но и тело жидкостью. Это что-то необычное, что-то из волшебных мекстур, от которых даже дракон внутри стал чувствовать себя спокойнее. С трудом оторвавшись, пошатнулся в кровати, едва лбом не уйдя вперёд, в ковры.

– Ты чего… – придержала меня за плечо Тайгрис.

– Словами не передать, перетрудился… от заката до рассвета.

Тайгрис взялась за волосы:

– И в хвост и в гриву, до рассвета?.. Так это из-за неё ты такой скукоженный?

Кое-как встав на ноги, допиваю бурдюк с вином, а там литра четыре было.

– Не знаю, как у тебя с тем песчаным, но советую, Тайгрис, брать с собой литр клиторного масла, если думаешь соблазнить…

– Не-не-не… – осознав посыл моей мысли, всё так же придерживает воительница. – Я тебя подожду. Там никакого масла… А чё за клиторное масло, где купить можно? – Обтирает меня полотенцем, смахивая с груди песок, невзначай спрашивает тигрица. Ну а мне не до тупых шуток и вопросов. Будто реально в пустыне побывал. Только что литра четыре вина всадил, а сам – как песок. Вот что такое «любовь пустыни».

Пытаясь привести меня в чувства, одеть, Тайгрис напоминает, кто я и в каком ранге. Капитан с капитаном. Подопечные как со стороны песчаной, которые тупо как рабы, и с моей, которые тупо какие ревнивые, и, со слов тигрицы, очень на меня злые. Слава богу, бабы, пившие всю ночь за чужой счёт, знали: мы все из грязи и скоро вновь отправимся в грязь. То, что их сегодня поили и кормили по первому числу – распоряжение песчаной королевы. Но это не мешало им ревновать. Однако с нашими детскими, личными проблемами возникла новая. Отряд старых друзей, который мы ожидали в помощь от «Засухи», отказался выступать – несколькими днями ранее их сильно пощипали Корни. Капитан той группы прислал извинение, а с ним рекомендацию и другую свору. На смену пришли молодые S-ки – «Роящий меч Фарнуара». Чсвешные дибилойды, к тому же только-только ставшие S-ками. Не прошло и трёх месяцев, как они в здешнем регионе приобрели это звание, не без помощи младшей внебрачной дочери короля, состоявшей в отряде в роли образованного счетовода, казначея и местами организатора. Король имел очень много сыновей и дочерей из основных ветвей, а эта сама выбрала свой путь, знала, что ничего не светит, и, выказывая свою заботу об основных ветвях, наивно подалась в авантюристки, где её быстро протащили по рангам. Все вокруг чуть ли не кричали: она и близко не А-ранга. И в то же время никто не мог проверить, ведь знакомые из S-класса всецело и полностью заступались за неё всем своим числом. Ебать дочь королевской крови – ахуенное достижение для безродной черни, как этот факт ни поверни.

«Засухе» и этим, боже упаси запомнить название – «Роящему мечу Фарнуара» – предстояло работать вместе. С «Чёрным шипом» и «Авангардом Коми», а также ещё с двумя командами, которые только проходили проверку. При одном знакомстве с «Роящими», узнав, что мы А-шки, на нас спихнули лошадей, вещи, палатки, все рутинные занятия, включая готовку. После чего капитан сей группы, фаворит дочери, попытался пожать руку королеве песчаных. И она пожала, но с таким видом, взглядом, в котором думалось: «Тебя здесь ебнуть или потом». Со щедрой души песчаная отпустила, заметила мой взгляд и в этот раз улыбнулась по-другому – очень и очень коварно, с мыслью: «Сам помрёт». Блять, наличие жёстких типов в отряде – кайф. А эти-то на кой хер нам? Как они проверку прошли и проходили ли? Смотрю на наших, на песчаных, «Шип», «Авангард» – там такая лютая команда, такие жёсткие ребятки, что на фоне их именно мы – балласт. А эти… слащавые, мяконькие, как прыщ на личике смазливого дегенерата, что всюду сунет свой нос. Хлебнём мы из-за них дермеца. И, коль на то пошло, коль эти ребята не оправдают возложенных на них обязательств, у меня рука не дрогнет, если доверия не оправдают, если подставят моих – самолично зарежу.

Мы пересеклись с их капитаном взглядом. Он улыбался, я улыбался, приклонив почтительно голову. Напыщенный хмырь даже не отреагировал, а я запомнил. Уверен, перед миссией у меня найдётся время опозориться или же опозорить другого. Настолько сильно мне не понравилась эта рожа.

– Ты чё, грустишь, Антилох?! Аль не веришь в меня, героя запада? Придётся поверить, тебе со мной до геройского подвига по пути! – Задрав палец кверху, кричал мелкий, худоватый, с едва проступившей козлиной бородкой пацан. И я поддержал его, поднял кувшин, заставив команду поступить так же. В душе огонь, а в глазах – другое. И понять я пока не могу, что именно. Мы выпили за его здравие, вспомнили поход, что состоится вскоре. Кстати, поход, откуда живыми люди ещё не возвращались. Миссия о разбое приобретала всё более и более неблагоприятные тона, обрастая новыми красками, подпунктами, прописанными малым шрифтом, о которых не знали даже ребята из «Засухи».

«Будь готов…» – из-под ложечки шептал Уроборос, предупреждая о предательстве.

Я готов. Бухая за столом, между делом на всякий случай сожрал камень земли, упрочнявший как устойчивость, так и прочность тела. Пьянство среди друзей – одно, а с этими, непонятными – другое. Опасения мои переглядками распространились по команде, готовя всех к худшему сценарию. Если даже змей очнулся, подал голос, значит жареным не пахнет, а шмон идёт на всю округу.

Перед выходом, на удивление, ничего не произошло. Тихо-мирно песчаная королева, озаботившись моим здоровьем, во злобу Эрлине и Кае провела по магазинам, с барского плеча закупилась зачарованной одеждой. За свой счёт одела меня по своему вкусу, издеваясь над моими бабами, прилюдно заявив: «Снимешь и отдашь, когда я тебе прикажу». Готов поклясться, Тайгрис зубами впилась в ворот своей куртки, бубня что-то вроде: «Да как я сама до этого не додумалась!»

Три ночи, пробираясь сквозь дебри мимо леса, мы шли как одна команда. Рыбачили в ручьях на привале, добывая еду, разоряли гнёзда птиц с той же целью, попутно собирая грибы. Мы шли тропой не протоптанной, дорогой не намеченной, на конце которой – сундук, в сундуке – утка, в утке – яйцо, а в нём – игла… Как-то я пошутил в этом ключе, и мой собеседник, тот беззаботный, пафосный, весь из себя павлин нарядный герой, внезапно сменил цвет своего камуфляжа. Он посмеялся днём, а ночью меня разбудила Кая.

– Вставай, тебя хотят убить.

Ситуация бодрящая. Быстро выбрался из-под плаща, спустя секунду увидел под плащом воссозданную копию симпатичного себя. А чё, даже ничё так…

– Не строй… – За капюшон куртки утянула меня Кая, и уже спустя минуты на четвереньках, крадясь как собака, к нам брели слуги ебучего «Фарнуара». Его правая рука, подняв клинок, пронзила кукле грудь, затем другой – удар в голову. Хотя, как по мне, всё, что нужно, уже сделано. Они, как безумные, не получая моего сопротивления, шинковали покрывало, тело, чередой неточных, но сильных ударов. Как хорошо, что Кая предупредила не одного меня, а доверенных – королеву Засухи и наших.

– Это кукла?! – поднялись двое убийц, и тут уж, не дождавшись решения их тупорылого лидера, пришлось вмешаться нам.

– Тому, кто первым сознается, я позволю умереть, сохранив при себе яйца, – вышла вперёд из сумрака Кая. Предатели воинственно повскакивали, но, как только появился весь наш отряд, а с ним и пустынная, очень злая, буквально пышущая жаром королева, настрой их заметно поутих.

– Вы не слышали вопроса? – воскликнула песчаная. – У кого из вас хватит решимости умереть мужчиной?!

– Пошла на хуй, продажная шлюха! – крикнул один из убийц, а после разбил под собой дымовую бомбу.

Неразбериха – то, что преследовали наши враги, не последовала. Ублюдки, едва ставшие S-ками, слишком много на себя взяли. Решили, что с этим дибилойдом-капитаном, которого я приметил сразу после знакомства, смогут нас убрать – сами стали трофеем. Спалившихся уродов вроде них, бомжеватых групп, типов, что глядят на тебя издали как пираньи на мясную конфету, ещё поискать надо. Этот отряд сразу показался опасным. Опасения мои разделили другие. И умная «Засуха» оказалась куда умнее всех наших заумных идей. Меня спасли ранее.

– Умри! – шинковал куклу мечом вражеской команды. Этот сказочный долбаёб решил самолично отмениться на моём теле, по чужому приказу разобраться со мной. Сказочный долбаёб… Я не сдержался, рукой ударив себя в лоб, осознал, насколько сильно переоценивал умственные способности людей, добиравшихся до S-ранга. Мы вышли из тени Каи в полуметре от него, от иллюзии, до ужаса напугав засранца с его выродками. Сидевший на полене распиздяй, заметив меня, стоящим в другом месте, не сразу понял, что произошло. Потом, когда осенило, попытался вытащить меч из куклы, встать, дав мне возможность сотворить желаемое. Обычной веткой, напитанной магией холода, которой шевелил в костре угли, втащил ему по ебалу. Укреплённая, доведённая до прочности стали, которой я отражал тренировочные удары клинка Алисии, я вьебав ей и вырубив на глушняк дегенарата. Успех…

С каким же смехом я слушал признания этого лжегероя и его защитницы. Дочь столь знатной особы – даже S-ки не в праве казнить. Её связали, увели в сторонку, оставив вынесение вердикта на участь «Засухи». Смешно: никто не кричал так же громко, как предатель, схваченный с поличным, кричащий, что его предали, обманули, что все враги, а он околдован. Никто не кричит так громко, как ублюдок, схваченный с поличным, знавший, какая участь его ждёт. Сегодня даже Кая осталась в стороне. Она знала, и нас уверила: пустынный народ, моя прекрасная королева, позаботится об «несчастном» и уцелевших из его отряда. Дочку уведут А-шки в тыл, к папеньке на родину, с приговором смертельным. А если решат предать и выйти против нас или короля – умрут вместе с ней. С той мыслью мы ушли дальше, а палачи пустынные в привычном стиле остались делать то, что привыкли. Как бы ни кричали от боли, от ужала, благодаря техникам, которыми владели люди песка, изо рта человеческого, из его лёгких при определённых усилиях не вырвется и звука. Именно таким, зверским, бесчеловечно жестоким образом, в котором мстила моим врагам, песчаная королева выразила свои ко мне симпатии. И я ответил на них улыбкой, поклоном, а после обещанием обязательно отработать «её доброту».