Мистер Фермер. В объятиях тьмы!
- -
- 100%
- +
– Понимаю. Многие умрут, и в этом будет твоя вина тоже. Матвеем, не думай, что выкрутишься, что наша смерть тебя не затронет. Ведь самое страшное случится поздней, когда через два-три года из твоих лесов придёт новый выводок рыкунов. К тому времени я и мои воины погибнем, а сам ты, лишившись наших клыков, останешься один против их всех. – Смеясь со смерти, своей и близких, пытался шантажировать меня своими безумными речами волколак.
Вот же… дела у хищников шли хуже чем я думал. Свирепый, как лидер, был в отчаянии. Надеясь на мои силы и чудо, он хотел спасти себя моими руками. Забавно, даже очень.
– Соглашайся, я ведь знаю, ты слишком мягок, чтоб позволить детям, пусть и своего бывшего врага, гибнуть за просто так. Многие из моих жителей после прихода Смерти просят о переговорах с тобой, с богами, стоящими за твоей спиной. Хороший шанс покрасоваться, не так ли? Давай Матвеем, помолись перед ними, попроси о нашей защите.
– Сделай я это, ты, Свирепый Рык, склонишь перед мной голову, станешь на клоне, будешь моим слугой?
Волколак оскалился и выругался. Ха-ха-ха, ещё бы, скорее день поменяется местами с ночью, чем этот гордый ушлёпок встанет перед кем-то на колени.
– Вот тебе и ответ.
Сейчас нигде не безопасно. У гор тёмные силы, в тылу стаи рыкунов. Хищники – моя первая линия обороны на пути движения угрозы с запада, потому они должны оставаться там, провести разведку боем, а после рассказать, чем-таким выдающимся обладает наш враг. Дом то я им построю, а вот крепость… изначально я не собирался помогать, возводить им оборонительные сооружения. Думал, что когда-нибудь сам приду и добью их построенную на крови общину. Но, раз уж на то пошло, схему строительства простого частокола можно и объяснить. Да и принцип действия ворот тоже не особо сложный, думаю, сами смогут состряпать, если постараются.
– Свирепый, дом для тебя мы построим, когда просохнет почва. – От моих слов волколак вновь выругался, ударил кулаками по столу, он был очень не доволен. – Успокойся и послушай. Я помогу вам защитить ваших детей, расскажу пару тайн в создании укреплений, только для этого мне будет нужен кто-то поумнее тебя. Уж извини, не думаю, что ты всё запомнишь и поймёшь. – Волколак обиделся ещё сильнее, уткнувшись лапами в ляжки, словно желая атаковать, вздыбив шерсть, приподнялся и… тут же, как только за спиной моей шелохнулась Зуриэль, раздражённо прорычал.
– Ладно, будет тебе кто-то поумней.
Через пол часа вместе со Свирепым прибыл ещё один гость. Старый лис, в чьём лице, манере общения и повадках виделась мне одна очень знакомая, нахальная натура. Я быстро расписал старику, где лучше искать подходящее место, какая должна быть почва, насколько глубоко копать и какой высоты деревья лучше валить. Дядька языком попусту не трепал, схватывая всё на лету, вопросы задавал только по делу, изредка во время переговоров косо поглядывая мне за спину.
– Дом, как и обещано, я Свирепому построю сам, остальное теперь зависит только от вас. – Когда мы закончили, я взглянул на стоящего позади лиса волколака, по его задумчивому, слегка туповатому звериному лицу легко догадался, тот ничегошеньки из мною сказанного не понял.
– С… спасибо. – Ох и сложно дались старику эти слова. Взгляд его вновь проходит сквозь меня. Куда он там всё пялится, на Зуриэль что ли? – На счёт пленников, мы с вождём обсуждали это, и за подаренные знания мы возьмём еды, как за половину от веса всех пленников.
– Что?! – Ожидая этого момента, уткнув руки в бока, сердито выплюнул я. – Как за одного, максимум, или вы успели позабыть, насколько значимое даёт преимущество стена?
Волколак, стоявший позади лиса, недовольно клацнул зубами.
– Грабёж! Хотя бы за троих. – Пытается урвать своё Свирепый, вынуждает меня повысить цену до двух. На них, двух тушках, торг собственно и закончился, ни грамма лишнего козлам в хищных обличьях не уступил. Сейчас для нас даже это, столь незначительное количество еды, казалось суммой едва ли подъёмной. Придётся идти в теплицы, опустошать запасы дозревающих овощей.
Чёртова весна преподнесла ряд неприятных сюрпризов. Картошки почти нет. Мяса не ели мы и сами дня четыре, оно попросту закончилось. Коров бить жалко, пик-пик тоже, из-за дождей группы Озёрного не посещали нас двое суток. Винить их за, то что рыбный запас иссяк нельзя. Он ведь у нас был, до форс-мажора. Из-за внезапной оттепели наш неприкосновенный запас, отложенный именно для обмена и прочего, завонял, протух. Я сам об этом узнал только вчера, сам не подумал что такое может произойти, и ответственность, пусть и частично, так же лежала на мне. К тому же, если быть честным с самим собой, я ведь в любой момент мог отправить отряд в Озёрный. Узнал я о ЧП вечером, сам решил подождать наступления дня, сам оттянул отправку, а по утру, благодаря стараниям Семечко и вкусно приготовленному завтраку Муррки, благополучно забыл что должен был сделать. Эх… а ведь мне сегодня хотелось устроить местным праздник в честь прихода весны, хотелось показать, что самая нищая, бедная и голодная пора в году не такая уж для нас проблема. Показал блять… рыба испортилась, жрать скоро будет нечего, ещё и эти бля, зубастые так не вовремя припёрлись.
– Вы позволите поговорить с ней?
Странный вопрос от лиса заставил обернуться. Выглядывая из-за могучей спины Зуриэль, прячась от гостей, стояла Пом. Вела себя она не как взрослая женщина-воительница, а как какой-то ребёнок. Выходит это её родственник, а похожи блин, дядя… нет, отец что ли?
Едва лиса услышала этот вопрос, как лицо её хищно наморщилось, она зашипела, показав свои звериные зубы. Видать, не хочет поговорить с папочкой.
– В другой раз. – Считаясь с пожеланиями своей лисы, рукой указал гостям на дверь. Волколак, под пристальным взглядом Зуриэль, тот час вышел. Его сегодня по факту обокрали, он понимал это, потому и прибывал в дурном расположении духа. Старик в свою очередь, медля, топчась на месте, едва заметно приклонил перед дочерью голову. Губы его изогнулись, произнесли одно тихое слово, после чего он так же покинул дом.
Жалости к нему я не испытывал. Да и откуда ей взяться, после того, как он сам лично отвернулся от дочери.
Закончив с переговорами, даю пару дежурных заданий по передаче еды хищникам, отправке отряда инквизиции в Озёрный за едой, а так же о подготовке площадки в центре поселения. Дадим нашим выр-выр пару часов на отдых. Умоем их, накормим, приоденем, а после прилюдно, перед всей деревней, заставим рассказать всё то, что они пережили за эту зиму. Народ любит сухую, грубую правду, пусть выдры расскажут её. Свобода, право делать, что хочешь, пусть выжившие расскажут, какой ценой достались им эти привилегии. После чего я разноцветными красками со спецэффектами, приукрасками и оговорками, разрисую их двухцветный мир. Превращу их страхи в надежду, заставлю верить в меня, мои способности и богов, стоящих за моей спиной.
Глава 3
Вечер пропаганды безопасной, спокойной жизни в деревне завершился историей кузнеца и гарпий. Жути от выр-выр все, включая меня, вдоволь наслушались. Дровишек в костёр всеобщего страха и сопереживания подкинул Додо, в деталях рассказав, как лишь чудом уцелел при встрече с той, кого хищники прозвали Смертью. Трупы, страдания, опять трупы… мне даже фантазировать и приукрашать ничего не нужно, все и так напуганы. Более того, из истории уцелевших выдр я так же подчеркнул кое-что интересное, новое. Возможно, это всего-навсего их фантазия, воспалённое страхом сознание, что после пережитого рисовало никогда не существовавшие в реалиях образы… Выдры тоже видели нечто похожее на «Смерть». После пленения, когда гоблины гнали пленниц на запад, в глубины своих земель, выр-выр видели странную, тёмную материю кружившую над рекой и телами животных, убитых неподалёку. Одновременно, в двух местах, одно и тоже существо, похожие друг на друга явления. В совпадения я не верил, здесь имело место быть либо ошибка, либо факт стремительно плодящейся нечисти. Если первое, то хорошо, если второе, то хотелось бы знать причину, почему или из-за чего её становится всё больше.
Наступившая ночь, а так же моя личная усталость, требовали взять передышку, получше обмозговать всё услышанное и на утро с новыми силами допросить выдр. Я хотел понять, почему они раньше ничего об этом не рассказывали.
Хоть погодой и правила весна, ночка выдалась по-зимнему прохладной. Печные стояки коптили небо, но особого тепла я не ощущал. Приходилось греться по старинке, прижимая к себе Муррку и Пом.
Не обременённые тяжёлыми мыслями, размышлениями о безопасности, беззаботные красотки всегда засыпали в разы быстрее меня. Позволяя моим пошлым мыслям и рукам делать с ними всё, что только вздумается.
Вот и в этот раз я, грея ладошки об их упругие попки, таращился в потолок, мечтал, размышлял, вспоминал, так до тех пор, пока из состояния полудрема меня не вывел яркий, неуместный для ночи свет.
Пролупив глаза, почувствовав, что из-за страха сонливость как рукой сняло, огляделся. Вокруг всё оставалось таким же мрачным, неприветливым. Тёмные стены, потолок, мебель, всё как и раньше, лишь только мои девушки, поменяв положение, грели меня своими спинками, отвернулись каждая в свою сторону. За окном вновь полыхнуло. Что-то здесь не так… Дверь в комнату мою казалась приоткрытой, чувство, что помимо нас троих в комнате есть кто-то ещё, подогревало чувство страха. Завывающий за окном ветер грубым порывом ударил по стеклу, средь скрипящих стен и крыши мне послышался чей-то голос. Мягкий, приятный, знакомый с самого детства. Внутри всё сжалось, прикусив губу до боли, пытаюсь понять, сплю ли я или вновь, по неведомым причинам, оказался в другом измерении.
– Матвейка…
Голос стал чётче, по подбородку моему тонкой струйкой потекла кровь. Я прокусил губу, чувствовал боль, и, не спал… не спал и слышал её.
– Сынок, – звала меня мать – я здесь…
Сердце обливалось болью, как же давно я в последний раз слышал этот голос, как хотел бы увидеть говорившую, обнять, поверить в то, что чудеса реальны, и что она так же, по случайному стечению обстоятельств, вместе с отцом очутилась здесь…
– Муррка… Пом… – Сев, пытаюсь растолкать девчат, но те, словно оцепенев, застыли, будто время в их мире и реальности остановилось. Очередная вспышка света за окном, на пару секунд осветила комнату. Мне стало страшно. – Зуриэль! – Я попытался повысить голос, крикнуть, но тело непослушно издало лишь какой-то писк. Казалось, происходящее вокруг – один большой, очень реалистичный сон. Даже ангел, вечно находящаяся в моём доме или рядом с ним, не явилась на мой зов.
– Милый, я так скучаю…
Сил моих нет больше это терпеть. Собрав смелость в кулак, выбираюсь из кровати, делаю первый шаг навстречу голосу и тому свету, что по мере моего приближения становится только ярче. Словно на дворе белый день, из окна своего я вижу петляющую до врат дорожку, сторожки, башни, а за ними, на небольшой возвышенности, у кромки лесной храм. Храм объятый светом…
– Сынок, это я… – Внизу, у дома моего, стоит она, улыбчивая, доброжелательная, с длинной, аккуратно сплетённой и переброшенной через плечо косой. Молодая, и такая красивая.
– Мама…
По щелчку чьих-то невидимых пальцев пейзаж сменяется, мягкий свет, исходящий от предметов, становится пожирающим всё и вся, кроваво красным, пламенным. Мир окрашивается в два цвета, чёрный и красный. Дома, стены, башни и даже храм, всё объято огнём, повсюду кровь, трупы, и у дома моего, вместо красивой и молодой женщины, стоит оно, чудовище. Живой мертвец, без кожи, глаз, с обсмаленными волосами, истерзанной и обгоревшей плотью. Труп, он тянет свои обрубки вместо рук к моему окну.
– Спаси меня, Матвей, спаси меня! – Словно деревня моя превратилась в чистилище, повсюду, из земли стали подниматься перевернутые кресты, и люди на них распятые, ещё живые, молили о помощи, о спасении. Крики, стоны, слова горящей внизу матери сливаются в один шокирующий и сводящий с ума гул.
– Помоги, спаси нас… почему ты жив, а мы мертвы! – Трупы у окна моего стали собираться, ступая один на одного, по кровавой каше лезть вверх, крича и требуя спасения. Я хотел отвернуться, закрыть глаза, но не мог. Огромный, звериный глаз, в который превратилась полная луна, завладел моим телом, заставлял смотреть, наблюдать за тем, как мучаются, страдают другие.
Люди… они горели заживо, разваливались на куски, они умирали и вставали вновь, и самым страшным в этом было видеть её, мою любимую, дорогую маму, чьё разорванное, обожженное тело поднималось всё выше, и выше, прямо к моему окну.
– Хватит, прекратите… – Из прокушенной губы, носа и теперь, казалось, ещё и глаз, текло что-то тёплое, моё сознание и тело переставало подчиняться мне, я был в панике, видел, как трупы, как нечто потустороннее, взглядом своих чёрных, вырванных глаз, становится всё ближе, лбом своим упираясь в стекло и размазывая кровь.
– Хватит… – Ноги мои тряслись, всё сжалось, тряслось. – Уходи… это сон… сон.
– Открой… – просила мать, – Открой и помоги нам… – требовал от моего тела голос, и оно, послушно сжав кулаки, готовилось разбить ту тонкую, отделявшую меня от потустороннего мира преграду.
Дверь в комнату мою резко распахнулась, глухой удар, спину обожгло огнём, и жар этот болью во всем теле и мозгу разогнал галлюцинации, развеял мир иллюзий, в который я был погружён. Моргнув, я очутился в собственной кровати, а сверху надо мной с разинутой пастью, с четырьмя рядами острых зубов, зависла демоническая тварь.
Вспышка света срывает голову с плеч существа. Бесплодной тенью оно отступает, оказывается на потолке, затем, уворачиваясь от ещё одного клинка наполненного светом, отскакивает на пол и в следующий прыжок разбивает окно, вырываясь наружу.
– Я же сказала тебе не открывать дверей! – Кричит на меня Эсфея, в момент, когда ворвавшаяся вместе с ней Зуриэль, растворившись в воздухе, бросается в погоню за демоном.
От крика богини и звона бьющегося стекла подрываются Пом с Мурркой. Как и я, они спали, ничего не слышали, не ощущали. Лица их выглядели до жути напуганными, по щекам текли слёзы, возможно, мы все вместе смотрели один общий, ночной кошмар.
– Зачем ты открыл?! – Взяв меня за грудки, с остервенением в глазах рявкнула Эсфея.
– Я ничего не открывал… – Пытаясь развидеть те изуродованные, молящие о помощи лица, ответил я.
На улице поднялся крик, послышались звуки боя. Не поверив мне, вслед за Зуриэль в окно выскочила и Эсфея. Подходить к окну, смотреть что-там, оказалось гораздо страшнее, чем одеться, взяться за оружие и выйти через открытые двери. В спешке, вместе с растерянными, ничего непонимающими стражниками на первом этаже, вцепившись в копьё, всегда ждавшее меня у выхода из дома, по следам из разрушений, новообразовавшихся в земле воронок, двигался на звук боя, вслед за углубляющимися в поселение Зуриэль и Эсфеей. Демоническая дрянь, спасая свою шкуру, бежала к хозяйке, к сосуду, в теле которого намеревалась избежать наказания.
Когда я добрался до общаги эльфов, она уже была окружена инквизицией и поднявшимся вслед за ними ополчением. Все знали, Зуриэль на моей стороне и на стороне нашего поселения, а потому любой, в ком она видела угрозу, автоматически для воинов моих становился потенциальным врагом.
На пути ангела вооруженный клинком у входа в дом стоял Тасс Меллэр. Из окна и дверей в сторону воинов моих глядели жала острых как бритва эльфийских стрел.
– Матвеем, это какой-то бред, эта женщина обвиняет нас в демонопоклонничестве. Я требую немедленно убрать солдат и объясниться!
К эльфу меня не подпустили и близко, ещё на подходе к общаге меня встретил, а после отвёл в сторонку Разноглазый, кролли, что являлся лучшим из бойцов в отряде инквизиции. После, к охране моей персоны присоединились Мудагар и Кобо.
– Матвеем, оно внутри, спряталось под крышей. – Блистая в ночи золотыми глазами, видя нечисть сквозь препятствия, прокричала Зуриэль. – Я упустила её, не заметила, как оно, слившись с вашей энергией, просочилось в дом. Позвольте мне исправить свою ошибку, разрешите уничтожить зло.
Хоть мы и говорили о демоне, Меллэр слова об уничтожении воспринял на свой счёт. Подсознательно эльф чувствовал, знал, что с его дочерью что-то не в порядке. Но всё равно не мог позволить кому-то ей навредить. Тасс заботливый отец и, как любой хороший отец, жизнь свою готов был положить за своего ребёнка.
– Нужно изгнать демона не навредив эльфийке, справишься, Зуриэль? – на мой вопрос ангел не ответила.
– Она не сможет. – Сделала шаг вперёд Эсфея. Клинок эльфа тут же блеснул в ночи, он рубил быстро, настолько, что если бы не искры, я бы даже не заметил удара. Кончиком мизинца, поднятой левой руки, Эсфея блокирует удар в области шеи. Эльф растерян, руки его, как и клинок, трясутся от перенапряжения. – Эй… смертный, я вообще-то помочь тебе хочу.
От слов и действий Меллэра кто-то из эльфов, поддавшись панике, пускает стрелу, вслед за которой, ориентируясь на знакомый звук сорвавшейся тетивы, стреляют остальные. Идиоты… Зависнув в воздухе, стрелы осыпаются на землю, ни одна из них не достигла наших воинов. Эсфея, она окрепла за месяц, стала сильнее и уже могла возводить защитные барьеры, коим, в моменте и воспользовалась.
– С меня хватит… – Подняв руки, при помощи какого-то заклятия Эсфея вырывает из общежития сразу с два десятка бойцов, подняв их в воздухе – обезоруживает, и… явно сдерживаясь, чтобы не навредить, передаёт в руки наших солдат. – Приведи её. – Требует от Ангела божество, и уже через минуту, шипящая, скалящаяся и гавкающая словно собака, эльфийка стоит на коленях перед Древней. Глаза златовласой девушки то голубые, то красные, лицо, словно пытаясь уместить в себе две совершенно разные личности, постоянно меняется.
– Я нашёл вас… нашёл и убью, ха-ха-ха… просто подождите, господин будет доволен мной. Он будет очень доволен! – Твердила первая личность. – Папа, они делают мне больно, помоги! – Молила о помощи вторая.
– Отпустите её, она ни в чём не виновата! – Лёжа в грязи, с двумя парнями кролли на спине, кричал в сторону Зуриэль Меллэр. Но ангел, вечно добрая и заботливая, даже ухом не повела. Точно так же на мольбы и просьбы о милости реагировали другие воины, в которых только что стреляли. Все видели как меняется эльфийка, все слышали её угрозы и потому могли желать ей лишь того же.
– Хранители рощи, вы привели в дом Матвеев демона. – Проговорила Эсфея. – Я долго, терпеливо ждала, верила в то, что вы сами решите свои проблемы, но, после сегодняшнего инцидента, терпению моему пришёл конец. Более я не позволю злу крепнуть у меня под боком.
Из рук Зуриэль Эсфея перенимает двуручный меч, видя который, демон, схваченный ангелом, начинает биться в конвульсиях, пытаться вырваться из тела девчушки, но ангельская хватка продолжает сдерживать его внутри сосуда.
– Папа… папочка помоги, они убьют меня, они меня убьют! – кричал демон, и неравнодушный отец, не понимая происходящего, вырываясь, рыдая, зубами впиваясь в землю, пытался доползти, прикрыть дитя, над чьей головой был занесён клинок. Я хотел того вразумить, сказать, что девочке ничто не угрожает, но вставший у меня на пути Разноглазый не позволил подойти к богам ближе, чем на десять шагов.
Двуручный клинок, созданный из души Эсфеи, ударом острия выбивает из тела эльфийки демонический силуэт. Девочка падает в грязь, а тварь, обретя форму, в которой застрял клинок, шипя, вереща, копируя тоненький голосок эльфийки, всё продолжает звать на помощь ошарашенного, лишившегося голоса Меллэра.
Все очевидцы, при виде демона с красными глазами и огромным ртом, охнули. Сука… издали, он казался ещё более безобразным, уродливым и страшным чем в близи. Если бы не маленькие размеры тела и красные глаза, я бы мог назвать эту тварь ебучим Веномом этого мира!
Растекаясь от полученных ран, тварь руками и ногами своими пытается ухватиться за клинок, теряя пальцы на всех конечностях вереща от боли старается оттолкнуть себя, высвободиться. Бесполезно. Эсфея, поворотом клинка, застрявшего в вечно изменяющемся теле, заставляет тварь кричать ещё громче.
– Зуриэль, это ведь твой первый демон? Отличная возможность попрактиковаться в уничтожении ядра. – Проговорила Древняя.
– Как скажете госпожа, я готова…
Что произошло дальше, я так и не понял. Ни вспышек, ни звуков боя. Зуриэль просто подняла руку, и в следующий миг тварь развеялась, а меж пальцев ангела очутилось два камня, чем-то напоминавшие драгоценные алмазы: красный и синий. Эсфея, переняв камни, с любопытством разглядывает их, а после, оскалившись, сжимает в кулаке, превращая их в пыль. Лишь когда всё было кончено, и эльфа допустили к его живой, а, самое главное, целой и невредимой дочери, Разноглазый пустил меня к богине. Лицо ангела и Древней выражало обеспокоенность. Что-то подсказывало, визит этого демона – лишь начало. начало очень долгой и неприятной для меня истории.
– Что или кто это был? – Мой вопрос Эсфея проигнорировала.
– Фантом. – Ответил ангел.
– Кто? – Переспросил я.
– Тип прислужника, в нашем случае, тёмного. – Ответила Зуриэль, – Кто такой фантом не так уж и важно. Главное в этом вопросе, кто создал его, и на сколько силён тот кто им управлял.
* * *Трон эльфийского правителя был залит кровью. У ступеней и на них лежали изрезанные, порубленные тела женщин, рядом с ними тела таких же несчастных, обманутых, убитых во время оргии, беспечных солдат.
Облитый кровью с ног до головы демон, тяжело дыша, рукой своей держался за голову. Он так увлёкся плотскими утехами, на столько сильно погряз в разврате и убийствах, что позабыл о главном. Он упустил момент, когда в теле посланной к богам эльфийки, достигнув пика возможной силы, созрело помещенное в женщину демоническое семя. Эльфийка выполнила свою роль, выносила фантома, но этого оказалось недостаточно.
– Не хватает… ха-ха-ха… мне всё ещё не хватает крови? – Глядя на десятки трупов, разбросанных по тронной, демон поднял один из мечей, а после с размаху проткнул им свой живот. Испытывая наслаждение от боли, монстр в эльфийском обличии наносит по себе ещё несколько ударов. Глядя на раны, ощущая как жизнь покидает ещё живой сосуд, демон улыбается, смеётся. – Мне нужно больше страданий, больше крови, больше смертей…
– Помогите! – Во всё горло, словно его убивают и рвут на куски десятки предателей, заверещал эльфийский король.
Глава 4
– И, всё-таки, я считаю, что нельзя было вот так просто спускать им всё с рук!
Гневные слова Пом, переживавшей больше других за здоровье Муррки, ничего не значили. На общем собрании совет старейшин всех семей деревни, рассмотрел произошедший с эльфами инцидент. Так как никто не погиб, не получил ран, а сама деревня осталось почти что в целостности и сохранности, Тасс Меллэру и его родичам, с моей помощью, произошедшее спустили с рук, призвав эльфа трудом своим и своих собратьев возместить нам нанесённый физический и моральный ущерб.
Платой за его ошибку(и то, что я чуть не умер), стало несколько эльфийских секретов. Первой, самой дорогой и важной тайной, стал секрет создания эластичной, пропитанной маной эльфийской брони. Её Меллэр передал Додо в качестве извинение за сокрытие проблемы, и покушение на меня его дочерью. Второй секрет, менее важный, стал ответом на один из интересующих меня больше всего вопросов. В качестве моральной компенсации я получил рецепт и способы производства бумаги из тростника. Бумага существенно облегчит мои умственные труды, записывать и хранить данные станет в разы легче. Всю информацию о количестве затрачиваемой и производимой еды можно будет увидеть на одной большой странице, росчерком уголька или ещё чего-нибудь, записать новую информацию и забыть. Просто и быстро, а не как сейчас. Палено найди, дощечек настругай, а они громоздкие, неудобные, так ещё и слово ведь вырезать нужно, да так, чтоб сам потом понять мог. Одним словом – гемор.
Кинув шнурок по талии Зуриэль, делаю меточку, после прошу её напрячься, укрепить кожу, приняв вид такой, в каком она обычно вступает в бой. Ангел исполняет мой приказ, в усилении увеличивается не только её объём тела, но и даже рост. Беру ещё один шнурок, провожу тот же замер, ангел стала больше примерно на двадцать процентов.
– Так… ладно, теперь грудь… – Данные замеры требовались кузнецу для создания одежды и брони. Визит демона заставил нас с Эсфеей более тщательно обдумать стратегию обороны и защиты наших собственных жизней. Тьма, она пронизывала весь этот мир и легко могла заразить своей скверной светлую душу. От тяжёлых ран и смерти Зуриэль отделяли лишь её боевые способности, на голову превосходящие всех предыдущих врагов. Её умение делать кожу толстой, непробиваемой примитивными видами оружия смертных, являлось неоспоримым бонусом, который в миг улетучится, если напротив ангела встанет кто-то равный ей по силе. Иными словами, выйди Зуриэль с голой жопой против демона в доспехах, что так же умеет останавливать время, простая царапина при падении, парировании атаки или даже удара о какой-то предмет, может привести её к гибели. Именно по этому, нашего лучшего воина арьергарда, мы и собирались прикрыть секретной, созданной по эльфийским секретам и зачарованной лично Эсфеей бронёй.