Разящие огни грехов

Глава 1

Преступление

Уроженец Ленинграда Павел Косых, худенький кареглазый чернобровый паренёк, всегда хотел быть подводником. И несмотря на старания родителей-музыкантов направить сына в консерваторию, от мечты не отступился. Откуда взялась такая фантазия, он догадывался. С детства запоем читал книги Жюля Верна, вперемешку с рассказами о субмаринах и аквалангистах. Смотрел передачу «Вокруг света», воображая себя покорителем сумрачных глубин. В школе учился отлично, чтобы поступить в Военно-морское училище подводного плавания имени Ленинского комсомола. Но медкомиссию не прошёл и с горя подал документы в университет на юридический факультет.

Учился с интересом, а когда призвали на годичные сборы, вспомнил о мальчишеских грёзах и попросился в Военно-морской флот. Одел чёрную форму лейтенанта, да так и остался в ней, только подал рапорт, чтобы перевели поближе к субмаринам.

Но старания родителей не прошли даром, и Павел полюбил классическую музыку, даже сам немого музицировал во время учёбы на фортепьяно, собирал коллекцию любимых пластинок.

В итоге оказался стройный молодой офицер на службе в прокуратуре военного гарнизона Видяево под Мурманском. Населения меньше семи тысяч, а военнослужащих и того меньше. За год освоился с белыми ночами летом и лютыми колючими ветрами зимой, получил очередное звание старшего лейтенанта. Но как молодого сотрудника, прокурор продолжал ставить его на дежурство в большие праздники.

Так, День подводника 19 марта 1993 года Косых справлял в своём кабинете военной комендатуры, лёжа на продавленном кожаном диванчике под затёртой шинелью. Слушал за окном звуки весёлого гулянья, праздничного салюта и органный концерт Баха. Под зарева многочисленных сигнальных ракет, освещавших стены и потолок небольшого помещения, размышлял о своей судьбе.

По всеобщему мнению местных жителей, прибыл он в поселок подводников не в самые лучшие времена для страны. Топлива не хватало, и лодки всё чаще оставались прикованными к причалам. Их корпуса ветшали, покрывались ржавчиной и плесенью. Часто случались аварии на городских сетях и коммуникациях – дома оставались без света и отопления даже зимой. Граждане приносили в квартиры самодельные буржуйки – трубы выводили в форточки.

С продуктами тоже была проблема. Только спиртное завозили регулярно, отчего доблестные моряки, вынужденные бездельничать, начали спиваться прямо на берегу. Семьи распадались.

Разгул криминала не обошёл и это маленькое поселение. Стали случаться кражи, изредка – грабежи и разбои.

На душе Косых было грустно, классическая музыка утешала.

Утром следующего дня, выслушав его доклад о спокойном дежурстве, военный прокурор иронически усмехнулся:

– Небось выспался, Павел Иванович? А город-то гулял, так что иди, пожинай плоды праздника! Позвони дежурному на гауптвахту, чтобы они забрали из отдела милиции убийцу-насильника. Оперативники уголовного розыска задержали и уже раскололи. Он явку с повинной написал. Так что всю работу за тебя сделали, не забудь им бутылку коньяка поставить.

– Есть! – с лёгкой досадой отозвался Косых, вытянулся по стойке «смирно» и чуть не отдал честь, вовремя вспомнив, что фуражки на нём нет.

Особо тяжкие преступления против личности здесь были пока в большой редкости, и он готовился приложить все свои знания и небольшой имеющийся опыт в изобличении преступника.

Через час подозреваемый был в кабинете Косых. Им оказался штурман подводной лодки капитан-лейтенант Семён Петрович Сомов. Лет на десять старше Павла, коренастый качок с толстыми ногами колесом. На голове рыжие короткие всклокоченные волосы с начинающейся проплешиной, под носом гусарские усы-стрелочки, а на щеках розовый детский румянец. Выглядел непрезентабельно: разорванный у ворота тельник приоткрывал часть татуировки на груди в виде тупого носа подводной лодки. Мятые тренировочные с вытянутыми коленями и затёртые старые шлёпки на ногах.

Левый глаз офицера заплывал фиолетовым синяком. Парень дрожал от холода, обнимая себя руками, зубы клацали, и он сжимал их, изредка вздрагивая головой.

– Кто это вас? – отпустив конвой, поинтересовался Косых, сидя за столом, открывая переданную из милиции папку с материалами.

– Ударился о перископ, – пробубнил Сомов, холодно блеснув голубизной здорового глаза. Слегка коснулся пальцами опухоли, – до свадьбы заживёт.

– Ещё не женат? – усмехнулся следователь.

– Почему же… женат. Дочке десять лет.

– О какой же свадьбе идет речь? – ехидно заметил Косых.

– О дочкиной, – произнес Сомов и резко отвернулся к окну, в здоровом глазу на секунду появился влажный блеск. – Можно сесть? А то всё тело болит.

– Может, сначала к врачу? – настороженно спросил Павел. Он знал, что уголовный розыск частенько перегибает на допросах.

– Потерплю. – Сомов понял вопрос как разрешение и, прижав левую ладонь к правому боку, осторожно потёр, устроился на стуле напротив.

Павел глядел на задержанного офицера. Внимательно рассматривал его лицо, одежду, манеры, вслушиваясь в интонации голоса, стараясь проникнуть в душу подводника, ожидая, что вот-вот почувствует ненависть к этому жестокому убийце. Но праведное возмущение не приходило, испытывал только искреннюю неуместную жалость. Отчего наступало разочарование, что не может использовать свой командный зычный голос, требовательные жесты и агрессивные позы, помогающие изобличению, чему учили на кафедре психологии.

Сомов увидел на столе графин и попросил воды. Пил жадно, без остановки осушил пару стаканов. Затем снова тёр правый бок, попросил:

– Сигареткой не угостите?

– Не курю, – сообщил Косых, – так что терпите, а лучше бросайте.

– С такой службой бросишь, – огорчённо вздохнул Семён.

Павел решил прочитать явку с повинной в надежде внутренне настроить рабочую обстановку и углубился в текст. На бумаге всё выглядело наивно и просто: Сомов напился в Доме офицеров, пошёл домой, зайдя в парадную, встретил молодую соседку с верхнего этажа, решил её изнасиловать. Чтобы сокрыть следы преступления – задушил.

Как-то все это показалось Косых искусственным, точно в дешёвом детективе. Он снова посмотрел на преступника, его накаченное крепкое тело. Постарался представить, как легко оно преодолевает сопротивление бедной девушки; покрытые венами мускулистые руки широкими ладонями закрывают её рот, сжимают горло; возбужденные голубые глаза наблюдают последние минуты жертвы.

Всё это не складывалось в гармоничную единую картину, и он решил разобраться самостоятельно с самого начала. Отложил явку и внимательно посмотрел в лицо подозреваемому.

Румянец сошел со щёк подводника, оно стало бледным и настороженным. Неожиданно он поднял взгляд на следователя и твёрдо, спокойно произнес:

– Всё, что там написано, – ложь!

Косых напрягся от неожиданности:

– Зачем же вы её писали?

– Попробуй не напиши, – усмехнулся Сомов, мягко похлопав ладошкой по телу, там, где тёр, – думал – убьют. Опер отмороженный громила попался! Кулачище – во! Да я не в обиде. Понимаю их. Такое с девушкой совершить! Только я здесь ни при чём.

Неожиданно в коридоре послышался шум и женские возмущённые крики. Павел быстро встал и подошёл двери, распахнул её настежь. В кабинет ворвалась молодая растрёпанная женщина в расстёгнутом пальто, её удерживал мичман, мягко уговаривая:

– Не положено, дамочка, здесь следствие идёт! Не положено…

– А голого человека морозить положено? – возмущалась нарушительница. В руках у неё был старый потёртый бушлат, и она бросила его в кабинет на пол. – Убить хотите героя-подводника? В море не утонул, так давайте здесь его простудим, чтобы до суда не дожил? Я же с ним была! Почему меня никто не допрашивает? Милиция меня не застала внизу – я звонить ходила! А то бы двоих арестовали?..

Мичману всё же удалось вытащить её в коридор и захлопнуть дверь. Но возмущённые женские крики не прекращались:

– Как вам не стыдно! Схватили первого попавшегося и на него всё валите! Он же офицер…

– Разберёмся, разберёмся… – увещевал мужской голос, – идёмте, дамочка…

Через пару минут шум и крики затихли.

Косых поднял бушлат, проверил карманы и протянул его задержанному:

– Одевайте. Это кто была?

– Жена, – нахмурился Сомов, просовывая руки в рукава и застёгиваясь на все пуговицы.

– Где ваша тёплая одежда?

– На экспертизу забрали.

– А… ну да, – вспомнил Павел, – садитесь, будем продолжать. – Он достал из стола протокол допроса, переписал из «явки» анкетные данные, посмотрел на подводника. – Рассказывайте всё по порядку, Семён Петрович. Кстати, где вы родились?

– В Ленинграде, – отозвался Сомов.

Косых почувствовал, как что-то близкое ударило в грудь, наполнило душу ностальгическим родством и трепетным ожиданием. Но виду не подал. Вспомнил своих родителей, которых видел только в отпуске прошлым летом. Те жили в центре города. Вместе ходили гулять по Невскому проспекту до Зимнего дворца на Стрелку Васильевского острова. Ездили на машине купаться в Сестрорецк, в Рощино рыбу ловили. Подумал, что скоро снова их увидит. Стряхнул марево воспоминаний:

– Начните со вчерашнего вечера!

Сомов перестал дрожать, казалось, что после визита жены даже повеселел:

– Праздник был, вы же знаете! Все подводники гуляли, в клубе собрались. Поздравления от начальства, вручения наград. А потом веселье началось. Столы накрыли, музыка, танцы.

– Вы с женой были? – прервал Косых.

– Конечно! В такой день! – улыбнулся Сомов. – Недавно только с дальнего похода вернулся.

– Во сколько праздник закончился?

– Я не знаю, ребята ещё оставались, мы домой пошли. У нас же дочка одна ждала дома.

– Так сколько было время?

– Может, час или два!

– С женой пришли домой, а дальше?

– До квартиры не дошли, увидели девушку на лестнице!

Косых заглянул в «Явку с повинной»:

– Здесь вы пишите, что вернулись с женой домой, а потом поссорились, снова ушли один, хотели продолжить веселиться.

Сомов нахмурился, недовольно засопел:

– Что мне сказали, то я и написал, – демонстративно погладил ладонью свой бок.

– Ну предположим. Кто видел, как вы возвращались вдвоём?

Сомов пожал плечами:

– Все видели. Мы ещё через площадь шли, там фейерверки запускали, командир мой был и его жена. Наш судовой кок нас видел!

Косых записал установочные данные свидетелей, затем внимательно посмотрел на подводника, стараясь уловить малейшее сомнение или неточность:

– Когда к парадной подходили, никого не видели?

– Нет.

– Что дальше?

– Зашли с женой. Свет тусклый. Вижу, кто-то на лестнице лежит. Вроде девушка. Шубка расстёгнута и под ней одежда разорвана. Я пошевелил её, думал, пьяная. От неё сильно воняло алкоголем.

– Вы её узнали?

– Конечно! Людка Петрова с пятого этажа, работала официанткой в кафе. Она над нами жила. Молоденькая разведёнка. Симпатичная девушка, мужиков постоянно к себе водила.

– С чего вы взяли?

– Ну, мужа нет, а сверху постоянно кровать елозит по полу, музыка и даже стоны слышны, частенько ссоры с утра. Изоляция ни к чёрту. Да и видели не раз, как ухажёры к ней на этаж мимо нас идут, некоторых она сама приводила. Все соседи по подъезду это знали. Жена говорила – даже милицию как-то вызывали, когда её поклонники решили между собой счёты свести, мебель крушили. Я тогда в автономке был.

Павел заметил, как разговорился задержанный, точно тема эта была ему знакома не понаслышке. Отметил себе в блокнот прояснить данный момент у милиции. Затем снова поднял взгляд на задержанного офицера:

– Дальше рассказывайте, что было?

Сомов пожал плечами:

– Жена побежала домой на четвёртый этаж в «скорую» звонить. А я попытался в чувство девушку привезти – нас же учили на флоте. Проверил пульс. Ранений и крови не увидел. Стал делать массаж сердца, искусственное дыхание. Вроде задышала. В этот момент на первом этаже дверь открылась, и соседи выглянули, увидели меня. Я им говорю – помогите девушку затащить в квартиру! Вместе и занесли. Потом приехали врачи, они же милицию вызвали. Ну, меня и забрали сразу.

– А жена? – поинтересовался Косых.

– Я её не видел больше. Наверно, когда спустилась, узнала, что меня увезли в ментовку.

Косых подробно записал показания в протокол, переспрашивая и уточняя некоторые моменты. Затем спросил:

– Ну а что в милиции?

– Там сказали, что девушку задушили и, возможно, изнасиловали. Моему рассказу не поверили. Потребовали, чтобы я признавался, в карцер посадили. Вещи забрали, к доктору возили, чтобы образцы сдал. Приходили с резиновыми палками. – Сомов расстегнул телогрейку и задрал тельник, показывая на боку чёрные полосы. – Пришлось писать явку под диктовку, обещали отпустить, подписку дать о невыезде.

Косых покачал головой, снова предложил:

– Может, в травму?

Сомов махнул рукой:

– Надеюсь, вы найдёте убийцу.

– Найдем, – кивнул Косых, он начал писать протокол и через некоторое время дал подводнику расписаться. Вызвал из коридора мичмана, отправил Сомова обратно на гауптвахту.

В тот же день Павел допросил жену и всех немногочисленных свидетелей, указанных Сомовым. Те подтвердили всё, что он рассказывал. Правда, командир подводной лодки засомневался во времени, поскольку ему казалось, что видел штурмана с женой часом раньше. Но мог ошибаться. Все были пьяные и весёлые – на время не смотрели.

Начальник уголовного розыска сообщил, что бушлат и образцы Сомова отправлены в Мурманск на экспертизу, обещали сделать в ближайшее время.

Соседи с первого этажа, где произошло убийство, подтвердили, что услышали на площадке шум, решили выглянуть, увидели парня, склонившегося над девушкой. Подумали, что парочка забавляется на лестнице, но это оказался Сомов, он позвал на помощь. Перенесли девушку к себе и стали вызывать «скорую». Затем приехала милиция. Знали Сомова и его жену больше десяти лет, как только заселились в этот дом, характеризовали их положительно.

Через день в военную прокуратуру заехал начальник уголовного розыска Александр Михайлов. Маленький щупленький майор с болезненным старческим лицом и папкой под мышкой. Был одет в толстый чёрный пуховик, походил на гигантский мяч на тоненьких ножках. Прошёл в кабинет Косых и без приглашения уселся в кресло напротив:

– Что скажешь, старлей? – поинтересовался он. – Карточку на раскрытие по убийству с изнасилованием отправил в информационный центр? Нас не забыл вписать? – резко закашлялся, закрыл рот маленькой морщинистой ладонью.

– Не отправил, – хмуро сообщил Косых. – Вы зачем парня избили?

– Мы? – громко удивился майор. Откинулся на спинку, заболтал короткими ножками, расстегнул куртку, расправил узкие плечи. Но затем резко изменил интонацию, заговорил неожиданно глубоким и сильным голосом: – Да говорил я этому обормоту оперу своему – хитрить надо, обманывать, ловить на противоречиях! Он же дебил, мастер спорта по качалке, устроился к нам недавно. Чему его могли выучить за два месяца в центре подготовки?

Косых покачал головой:

– А ты на что?

– Я на что… – Майор снова закашлялся, погрустнел. – С больнички не вылажу! Тубик схватил где-то, комиссию прохожу. Наверно, уволят.

Семён понимающе вздохнул:

– Скажи спасибо, что Сомов отказался травмы фиксировать, а то бы вас обоих с мастером спорта в КПЗ закрыли.

– Мне уже не страшно, – усмехнулся майор. – Да ты не гони! У нас половина ментов так работает!

– Вот и плохо, а вы, начальники, их не учите…

– Да некого учить! – эмоционально прервал Михайлов, лицо его сморщилось сильнее. – В прошлом месяце один в Мурманск перевелся, двое уволились, уехали на Большую землю. С кем работать? Называется начальник уголовного розыска! У меня в подчинении два головореза! Я уйду – тогда попляшете здесь!

– Вы свидетелей опрашивали? – спокойно поинтересовался Косых.

– Каких свидетелей? – возмутился майор. Открыл папку и вынул из неё несколько документов, положил на стол. – Вот результаты исследований. Сперма из убитой Петровой первой группы, такой же, как и кровь Сомова. Микрочастицы с его бушлата совпадают с одеждой убитой. Что ещё надо? Какие свидетели?

– Следствие должно быть объективным, – спокойно возразил Косых. – У меня тоже первая группа крови. А микрочастицы Сомов подхватил, когда пытался девушку в чувство привести, а потом затаскивал в квартиру на первом этаже. – Неожиданно ощутил возмущение: – Почему вы не опросили жену Сомова? Они же вдвоём девушку нашли!

– Чего её опрашивать? Она же театральный окончила в Питере! Актриса! Врёт всё сволочь! Мужа своего спасает, стерва. А он точно убийца!

– Ну откуда такая уверенность?

Михайлов встал со стула, уперев кулаки в стол, приблизил своё лицо к следователю. Зашептал с ненавистью:

– Я их по запаху чувствую! Пятнадцать лет в мурманском убойном отделе проработал, потом здесь. Как начинаю допрашивать, они трупным запахом смердят. Точно это не он убил, а его убили. Мертвецом начинают жить, тухлятиной! Понимаешь?

Косых оторопел, по спине прошёл холодок. Он прижался к спинке кресла и с ужасом смотрел в перекошенное почерневшее лицо майора. Видел, как многочисленные ранние морщины, точно червяки, извиваются под загорелой обветренной кожей.

– Вот так! – продолжал Михайлов. – Не посадишь его – всю жизнь будешь об этом жалеть, во сне будет сниться девушка, наяву будешь вспоминать! Уж я это знаю, проходил!

Майор выпрямился, забрал со своего кресла папку и вышел из кабинета.

Глава 2

Дружба

Чрез три дня Сомова выпустили с гауптвахты под подписку о невыезде. Он вернулся к своим служебным обязанностям и как бы пропал с поля зрения Косых. Но Павел о нём не забывал. Срок ведения уголовного дела два месяца, и он продолжал ответственно расследовать все обстоятельства убийства девушки. Проверял её связи из числа мужчин, которые приходили к ней в гости, ухажеров, пытающихся завладеть её вниманием в кафе, и случайных знакомых, оказавшихся рядом с девушкой в праздник. Даже одного задержал на трое суток, который когда-то кричал на весь подъезд, угрожая Людмилу убить, после того как она не пустила его в квартиру.

С постановлением о приостановке уголовного дела по факту изнасилования и убийства Петровой, Косых явился к военному прокурору точно в срок.

– Ты уверен, что сделал всё возможное, чтобы найти убийцу? – спросил тот. – Вопрос с ДНК решил?

– В деле справка имеется. Начальник уголовного розыска Михайлов пробы с биологическим материалом направил в Москву сразу после осмотра девушки и задержания Сомова.

Прокурор тяжело вздохнул:

– Хорошая задумка это ДНК, жаль, что только начинают с ней работать. До сих пор не разработали методичку. Приятель из Мурманска говорил, что тоже отсылали пару раз в Москву, но всё без ответа. Пусть хотя бы сохранили биологию!

Косых согласно кивал, понимая разочарование начальника.

После утверждения постановления военным прокурором приостановленное уголовное дело было возвращено в городскую прокуратуру. Уголовный розыск завел оперативно-поисковое дело и продолжил проводить негласные мероприятия по установлению преступника и сбору доказательств.

Александра Михайлова комиссовали, а через полгода он умер в больнице от туберкулёза, пришёл новый молодой начальник.

А в апреле следующего года случилось скандальное происшествие, всколыхнувшее всё население Видяево.

Матрос-контрактник Дмитрий Стрелков служил при особом отделе на Береговой базе. Во время несения службы завладел оружием, стал стрелять по своим сослуживцам и офицерам.

Следствие пришло к выводу, что обиделся он на приятеля, который пригласил отметить свадьбу. Так напились и горланили, что попали в комендатуру. После чего и затаил злобу – задумал месть.

Сначала расстрелял своих корешей. Просто вывел из кубрика и прошил очередью из автомата. Потом захватил машину и поехал домой к жене объяснить, почему так вышло, но гарнизон уже был поднят по тревоге. Отстреливаясь, Дима сумел убить ещё несколько человек, а других ранить. Добрался только до стоянки кораблей и спустился в трюм. Взяв заложников, стал требовать спиртного, закуски и собеседника.

Всё было выполнено даже с излишком, поскольку особист капитан-лейтенант Гена Кашин, начальник Стрелкова, добавил в ликер через пробку снотворное, а потом и побеседовал, слушал откровения, полусонного связал. В ярости хотел застрелить, даже пистолет приставлял к его голове, но не смог.

В расследовании этого дело Косых принял самое непосредственное участие, поскольку приехала комиссия из Мурманска во главе с заместителем военного прокурора области.

И надо же было такому случиться – во время проведения следственного мероприятия «Проверки показаний на месте» под руководством Павла Стрелков выпрыгнул из машины и сбежал, скрылся среди прибрежных шхер. Искали несколько дней безрезультатно.

Прокуратура была в шоке, силовики «стояли на ушах». Такой прокол едва не дошёл до Москвы. Начались срочные поиски. Подключили личный состав военного гарнизона. Задействовали соседние воинские части и вертолёты.

Тут-то и проявил себя геройски штурман подлодки Семён Сомов, которого уголовный розыск продолжал отрабатывать на причастность к убийству с изнасилованием Людмилы Петровой. Совершенно случайно встретил он Стрелкова на побережье среди камней, узнал. А затем выследил и самостоятельно легко обезвредил преступника, поскольку был тот уже измождён и обессилен.

Награды подводник не получил, но благодарность Военной прокуратуры не знала границ.

– Видите, какой герой! – восхищался Косых своим бывшим подследственным, стоя на ковре у начальника. – А мы его хотели в тюрьму.

– Считай, что ты его спас, – хмуро отнекивался военный прокурор Видяево, – а теперь он тебя! Я материальную помощь выписал на твоё имя, положи в конверт и сходи, поблагодари! Подводникам зарплаты задерживают, пусть порадуется.

– Есть! – радостно отозвался Косых и направился в бухгалтерию за деньгами, а на следующий день вечером после службы уже звонил в дверь капитан-лейтенанта.

Сомов оказался дома вдвоём с дочкой. Они как раз накрывали на стол. Увидев на пороге следователя Военной прокуратуры, Семён замер и побледнел. Взгляд стал настороженным.

– Расслабься, – улыбнулся Косых. – Начальство тебе премию выписало за поимку Стрелкова! – протянул конверт с деньгами.

На лице Сомова расползлась белозубая счастливая улыбка, голубые глаза засияли, появился румянец, он осторожно взял конверт, ощущая пальцами его толщину:

– Проходите! – засмущался. – Только мы не готовились. Вот ужинаем с дочкой, чем Бог послал, жена в отпуск уехала.

Из комнаты вышла светловолосая девочка-подросток, в ярком платье и красочном фартуке, отрывисто поздоровалась: