Мы остаёмся жить

После этих слов в зале послышались недовольные возгласы. Но я, как ни в чём не бывало, продолжал.

Несмотря на военной положение, введённое в стране после Свержения, экспорт товара на Терру не прекращается. Бесчисленные самоуправляемые корабли поставляют Земле собственность Марса, которую присваивает себе корпорация, продавая её и выплачивая свои давние долги. Так продолжалось десятилетия, но теперь, корпорация больше не имеет доступ к этим ресурсам. На Земле львиная доля экономики многих стран прямо зависит от этих ресурсов. Население планеты достигло тринадцати миллиардов человек и без посторонней помощи примерно десять процентов от этого числа будут голодать. Многие здесь уже и забыли о том, что такое голод – это слово стало скорее воспринимать как термин из справочников по диетологии, чем как катастрофа или бедствие. Марсу же знакомо это слово. Слишком многое корпорация присваивала себе. Теперь, мы контролем над производством будут заниматься не земные, а марсианские специалисты. Это вовсе не значит, что Марс прекращает сотрудничество с Землёй – наоборот, наши отношения только более уплотнятся, поскольку это будут отношения государства с государством, народа с народом, а не одной компании с целой планетой. Так же, корпорация до этого не давала другим компаниям открывать свои предприятия и зарабатывать на Марсе. Отныне, этому пришел конец. Мы направлены на открытые экономические отношения с любой земной компанией. Любой, вкладывающий средства в бизнес на Марсе будет освобождаться от налогов на первые три года. Так же, мы готовы рассматривать соглашения о межпланетных экономических отношений между одноотраслевыми предприятиями Земли и Марса. Обе наши планеты могут вступить в новые эры процветания и перестать пополнять кошельки членов Марсианской корпорации, пополняя кошельки новых предпринимателей и простых граждан обеих планет. Подробности можно прочесть в блоге «Марсианская мечта», где выложена полная программа на будущие десять лет развития политических и экономических отношений между Марсом и народами Земли. Единственным требованием, которое Марс считает уместным предъявить каждой компании, каждому государству, пожелавшему иметь с нами дело, является следующие: уважение и соблюдение наших границ, наших прав, наших законов и нашей суверенности.

Такую речь я произнёс в Европарламенте, обращаясь ко всему миру. Прошло три месяца, как я был на этой планете и я уже словил ритм, по которому всё здесь крутится и вертится, и без чего ничто в этой игре предпринять было невозможно. Всему этому я был обязан движению красный друзей, работавшему с паранормальной эффективностью. Честно признаться, даже за три тысячи лет мне не приходилось выступать перед собранием настолько влиятельных людей, каждую секунду осознавая, что от моих слов зависит не только моя судьба, но и будущее целой планеты. Конечно, я был не единственным. До меня доходили новости о своих соотечественниках, успешно добравшихся до стран, в которых должны были толкать свои речи; а в некоторых они даже умудрились добиться определённого успеха и статуса, поэтому их призывы помочь Марсу слушали с открытыми ртами. Мне, при всей своей удаче, повезло меньше и закончив с выступлением я заметил, что не особо заинтересовал им собравшихся здесь сильных мира сего. Поэтому, я напряжённо ждал, когда последуют вопросы, надеясь хоть с их помощью добиться большего, чем сумел за несколько минут своей славы.

– Скажите, а какую должность вы занимали на Марсе? – наконец, последовал вопрос из зала.

– Я был и остаюсь министром обороны. Правда, дома мне успешно нашли замену. Здесь я служу Марсу куда эффективнее, – мне отчаянно хотелось верить в это, но намного важнее было убедить в этом своих слушателей.

– Нет, вы не поняли вопроса. Я спросил какую должность вы реально занимали до известных событий. Пока что, Марс не признан за государство, а потому и реальным министром вы, при всём уважении, быть не можете.

– До революции я был директором Еленской библиотеки, самой большой на планете.

– И от библиотекаря вы по карьерной лестнице доросли до министра обороны?! Правда ли, что Марс действительно такая «земля возможностей» как о ней говорят и что следует из ваших слов?

– Жизнь на Красной планете сильно отличается от земной. У нас прежде всего ценятся личные качества человека – те ценности, которые свойственны для свободных государств и которые мы не имели во времена рабской диктатуры. Марсиане были очень похожи на древних египтян, возводящих пирамиды для своих фараонов. Но теперь талантливый человек на Марсе может достичь таких высот, которых заслужил.

– Хорошо. Ответите ещё на пару вопросов?

– Для этого я сегодня здесь.

– Я так понял, целью вашего присутствия на Земле является вербовка земных миллиардеров в союзники Марса, если позволите так выразиться. Я прав?

Нет, конечно же он был не прав. У Марка наверняка бы нашлось с дюжину дипломатов, которые могли бы вещать с этой сцены в десять раз лучше и убедительнее меня, а я бы в это время корпел бы над бумажной работой в своём новом офисе в Елене. Нет, я был бы полезнее на Марсе. Но Марк сам мне всё объяснил – мне следует какое-то время побыть на Земле. Роль дипломата – всего лишь прикрытие, которое должно было создать защитный барьер между голубыми активистами и моим основным заданием, о котором знали только я и Марк; и Артур, который сам обо всём догадался. Но обязанности представителя Марса забирали практически всё моё время: встречи, выступление, а затем просиживания взаперти, под тысячью глаз лучших телохранителей в Европе, подготавливаясь к новым встречам и выступлениям. Но я ответил:

– Нет, вы ошибаетесь. Я – дипломат Марса, а не вербовщик. Наша планета находится за сотни миллионов километров, но о событиях, происходящих здесь, нам достоверно известно. Моя миссия состоит в том, чтобы показать людям, которые не могут найти себе место на этой планете, что на Марсе для них будут открыты все возможности. Убедить бизнесменов, что за Красной планетой – будущее и что сейчас лучшее время, чтобы инвестировать в выгодное предприятие. И показать Марсианской корпорации, что её время подошло к концу. И Земля, и Марс – для нас наступает новое время, где больше не будет место доминированию кланов и достичь высот сможет лишь тот, кто быстрее остальных увидит, каким потенциалом обладает Марс.

– Но ни одна страна, кроме Чада, Либерии, Марокко, Судана и Эфиопии, не признала вас как государство. По сути, ваш статус остаётся неопределённым, что заставляет сравнивать вас с простыми бунтовщиками. К тому же, ваши действия стали причиной повешения цен практически на все товары и привели к потери сотен миллиардов долларов, честно заработанных Марсианской корпорацией. Согласно закону, вы должны возместить все убытки. Насколько нам известно, самопровозглашенная республика Марс не в состоянии выплатить и десятой части этой суммы. Я ничего не упустил?

– Насчёт убытков, которые понесла корпорация – думаю, это будет достаточным возмещением того ущерба, который она причиняла марсианскому народу на протяжении всей истории существования колоний. На месте корпорации, я бы заявил о своём банкротстве и не требовал от нас того, что ей не принадлежит. Насчёт нашей платёжеспособности, то вы обладаете ложными сведениями. Мы бы не стали предлагать сотрудничество земным компаниям, если бы сами не были в разы состоятельнее их самих. Нашей целью является приумножить общее богатство обеих сторон.

С моей стороны, это было откровенной ложью. Наши банки банкроты. Ситуация критические и спасти нас может лишь чудо. Именно на него все мы и надеемся.

– А что вы скажите на то, что Марсианская корпорация вполне может вернуть свои убытки с помощью силы?

– В случае попытки военной интервенции со стороны корпорации или какой-либо из земных стран, Марс будет защищать свои границы и своих граждан. Мы не хотим этой войны. Но хочу так же напомнить, что Красная планета была названа в честь древнегреческого бога сражений и воинов. Мы вовсе не так беззащитны, какими многие ошибочно нас считают.

– Вы захватили власть с помощью эффекта неожиданности, а так же разворованных полицейских арсеналов. До сих пор. Марс считался нейтральной зоной, на которой не было ни одного военного объекта. Так же на поверхности планеты до сих пор не было никакого военного конфликта, а следовательно и оружия, способного хотя бы приблизиться по мощи с современным арсеналом, доступ к которому имеет корпорация. Не кажется ли вам, что вы должны быть благодарны совету директоров за то, что вас до сих пор терпят, позволяют бесчинствовать на разграбленных станциях и пытаются остановить лишь путём убеждения? Тысячи жизней могут оказаться в опасности из-за вашей самоуверенности.

– Я не уполномочен открыто говорить об имеющимся у нас в наличие арсенале оружия. Но чтобы удовлетворить ваше любопытство, я готов заявить: каждый, кто покинет орбиту Земли с целью причинить вред гражданам республики Марс или посягнуть на нашу независимость – вернётся домой в гробу, сделанном из марсианского железа, если их тела нам удастся выловить из горы космического мусора, в который превратятся их корабли.

После этих моих слов зал чуть не вскипел. Чтобы хоть немного сгладить сложившуюся обстановку, я продолжил, не смотря на крики, из-за которых мои слова были еле слышны.

– Но я так же выражаю надежду на то, что все конфликты и недоразумения между нами будут улажены. Хорошие экономические отношения с соседями – всегда стояли в приоритете у развитых государств и именно их мы предлагаем нашим земным союзникам. Пока что, мы остаёмся единственной известной разумной формой жизни во вселенной и мы не должны вести войны, которые приведут нашу цивилизацию к краху. С тех пор, как наш вид приручил огонь, освоение Марса и строительство городов за пределами Земли – было величайшим достижением, о котором многие наши предки могли только мечтать. Теперь, пришло время для новых трудных шагов – мы должны сотрудничать. Друг без друга – мы не мы. Только от вас самих зависит, сделаете ли вы шаг вперёд к процветанию или же шаг назад, в сторону войны и хаоса.

Мне давно следовало бы придержать язык. Говорить так откровенно с этой стаей голодных волков было пока слишком рано.

– Господин министр, если это всё, то думаю, вам будет лучше на этом и закончить, – донёсся голос телохранителя.

О, мне было много ещё чего сказать. Но лучше не девать волю чувствам – я и так был слишком откровенен. Нужно не выпускать из виду пистолет – думаю, после такого выступления он придётся как раз кстати. Теперь, когда меня покажут во всех интернет-каналах новостей и напишут во всех блогах, цитируя мою речь – могу только представить, сколько людей будут охотиться за моей головой. А я ведь, по сути, даже не приступал к своему главному заданию – тому, ради чего я здесь.

Провожали меня хорошо вооружённые люди с тяжёлым снаряжением. Видимо, они будут оставаться со мной до конца. Ни сведут с меня и глаза. Это пугает ещё сильнее, чем угроза теракта.

Мы прошли в чёрный бронированный фургон, стоящий у заднего входа и вернулись в мои скромные апартаменты, готовиться к новым встречам, выступлениям и вопросам. Я стал опасаться, что все мои усилия окажутся впустую. Скорее всего, настоящие разговоры настанет время вести уже после того, как на Марс попытаются напасть. Если только мы все выживем к тому времени.

А солнце здесь было таким огромным. И луна на небе – такая одинокая. В одном средних размеров городе на Терре поместится всё население Марса. Мы для них – песчинка и не относятся к нам всерьёз. Но на Красной планете живут точно такие же люди, как и здесь. Единственная разница, возможно, состоит в том, что на Марсе каждому приходится сражаться за свою жизнь. Это делает нас одним целым; мы становимся только сильнее. На Терре люди почти забыли, что это значит. Возможно, это ещё одна причина разногласий – они считают нас другими.

В бронированной квартире, с двадцатью бронированными видеокамерами и десятком бронированных охранников – я должен был чувствовать себя в безопасности, но при этом всегда быть готовым ко всему. Я сходил с ума в этой вечной клетке, в которую меня посадили и из которой я каждый день должен вещать о счастливом будущем. К тому же, я вовсе не чувствовал себя в полной безопасности – бомбы, падения самолётов или захват здания целой армией убийц – когда дело доходит до устранения проблем любыми средствами, терраны никогда не экономят на этом средств. Поэтому, я и встал у окна, наплевав на все правила и на снайперов. Никому ведь неизвестно, что мне – действительно на всё это плевать. И всё-таки, того, что должно было произойти вскоре, даже я не мог предвидеть.

Я увидел, как охрана пытается задержать водителя, остановившегося у дома, в котором меня держали как в тюрьме. А он протягивает им какую-то пластиковую карточку с картинкой, которая есть у них всех. Думаю, излишне говорить, что весь пластик производится на Марсе. Охранникам приходится отвлечься на изучения пропуска ко мне у незнакомца. Пока я смотрел на это, меня внезапно накрыла волна мягких чувств, которые я не испытывал уже много лет. Я уже думал, что они и забыл о моём существовании. Всё будет хорошо – прозвучало у меня в голове, пока внизу происходило нечто странное; мы справимся с любыми трудностями, а наша жизнь обязательно принесёт сладкие плоды; всё образует и станет таким, каким должно быть и все наши надежды и стремления – воплотятся в жизнь. Я помню, как нечто подобное испытывал, когда мой корабль покидал Землю и устремлялся к Марсу чуть ли не век тому назад. Ах, этот лёгкий пьяный ветерок, который каждый раз обманывает меня.

Стоило мне только вспомнить об этом, как всё вокруг моментально исчезло: и комната, и охранники, и даже странный водитель внизу. Остался только я, наполненный тоской и усталостью. Или же просто усталостью – даже без тоски. Всё равно. Именно такие чувства постоянно, по мнению многих, должны испытывать бессмертные; или же испытывали, если бы существовали. Дэжавю и мечта об избавлении от памяти. На самом деле, в мире бесконечное множество того, к чему даже я не успел прикоснуться. А хотел ли? Нет. Меня интересует лишь одна вещь, которая неизвестна ни одному живому существу: возможно ли избавиться от бессмертия? Когда-то, возможно, я знал ответ. И за три тысячи лет, это оказалось единственной действительно важной вещью, которую я забыл.

Неожиданно, в дверь четыре раза нетерпеливо постучали. Все мои чувства моментально заострились, а рука автоматически потянулась к месту, где лежал пистолет. В комнату вошел человек; и первым, что он увидел – это дуло моего пистолета, направленное прямо на него. Но мне пришлось его опустить, как только я разглядел улыбчивое лицо пришельца. Я должен был уже забыть его – и у меня это почти получилось. И вот, оно снова передо мной. Что ему нужно от меня – этому дьяволу?

– Ну, привет, – помахал мне рукой тот, в котором я многое упустил, – говорил же, что мы ещё встретимся. Надеюсь, ты меня ещё не забыл.

– Что ты здесь делаешь? – только и выдавил из себя я, подумывая над тем, что не помешало бы вернуть пистолет в угрожающую позицию.

Мой бывший водитель, всё это время выдавший себя не за того, кто он есть на самом деле, изобразил хмурое выражение лица.

– Почему сразу так грубо?! Я всего лишь зашел вернуть тебе то, что, как я считаю, принадлежит тебе.

– Мне?!

Никакой личной собственности у меня на Земле не было вот уже сотню лет. И прилетая сюда, с собой ничего своего я не брал.

Он достал из кармана свёрток и положил его на стол.

– Я оставлю это здесь, – снова улыбнулся он, – а ты посмотри, что в нём.

– Хорошо. Но как-нибудь попозже – сейчас у меня не то настроение.

– Раскрой его сейчас. Поверь, тебе стоит увидеть то, что в нём. Бояться, что я подложил туда бомбу – самое глупое, что только могло прийти тебе на ум. Мы ведь оба знаем, что так просто тебя не убить.

– Да кто ты вообще такой?!

– Ты меня не узнаёшь? Я – твой брат по несчастью, который всегда был с тобой. Взгляни и всё поймёшь сам.

Я снова поднял пистолет, но всё же подошел к столу и взял оттуда свёрток с чем-то тяжёлым. Развернув его, я чуть не выронил оружие – к счастью, я умею контролировать свои чувства, особенно шок. Это рукоять, это лезвие, залитое этой кровью. Как оно сохранилось спустя столько лет?! В музеях, все предметы того времени напоминают скорее пыль; но этим кинжалом ещё вполне можно было убить. У меня в голове возникли мысли на языке, который ни одному человеку так и не удалось расшифровать – на этрусском.

Передо мной стоял ещё один бессмертный – и я знал, где уже его видел. Неудивительно, что он прошел всю охрану. И только человек с таким же проклятием как и у меня мог назвать кинжал, который убили Гелиона чуть ли не три тысячи лет назад, моим.

Хоть я и всегда гордился своим умением сохранять хладнокровие в любой ситуации, тогда я и вправду потерял дар речи.

– Наконец-то, ты встретился с убийцей, – сказал он, – снова. Я знаю: и тебе, и мне есть о чём поговорить. Но люди, которые сейчас ворвутся сюда – вряд ли дадут нам поговорить в тишине и с глазу на глаз.

Внезапно, весь свет погас и завопили сирены. Я посмотрел на бессмертного, стоящего напротив меня – единственного своего брата и главного врага во все времена, на всех планетах и измерениях. А он всего лишь улыбался.

– А теперь, – едва слышно прошептал он, – будет весело.