- -
- 100%
- +
Зеркальный дом
Этот дом на углу улицы давно обходили стороной. Говорили, что он появился будто из ниоткуда: ещё вчера на пустыре лежал мокрый гравий, а сегодня уже высились стены, облицованные зеркальными панелями. Дом быстро завоевал дурную славу: прохожие замечали, как в стёклах мелькают чужие лица, а по ночам из окон лился не электрический свет, а холодное мерцание, будто внутри шевелилась сама темнота.
Но Алёна не знала об этих слухах. Она брела по пустынной улице, не замечая ничего вокруг — день выдался тяжёлым, мысли путались, а ноги сами несли её домой. Вечерние сумерки сгущались, асфальт блестел после дождя, и резкий порыв ветра закрутил перед девушкой вихрь из жёлтых листьев.
Боковым зрением Алёна уловила лёгкое движение в зеркалах дома. На секунду ей показалось, что в отражении мелькнула не её собственная тень, а что-то чужое, вытянутое, с длинными тонкими пальцами. Девушка тряхнула головой, решив, что это просто игра света, накинула капюшон и прибавила шаг.
Внезапно совсем близко пронеслась птица, её крылья рассекли воздух с резким звуком. По коже пробежал ледяной холодок. Алёна на миг остановилась, и её взгляд снова притянули зеркала. Теперь в них уже не просто мелькали тени — они жили своей жизнью, искривлялись, сплетались и расплетались, будто танцевали под неслышную музыку. Послышался шёпот, тихий, но настойчивый: «Не отрывай взгляда… Смотри… Смотри…»
Сердце Алёны забилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Ноги словно налились свинцом. В ужасе подчиняясь этому шёпоту, она следила, как тени дрожат, сливаются, уплотняются, обретают очертания. Огромная тень вытягивалась, отращивала руки, ноги, голову. Зеркальная поверхность покрылась мелкой рябью, словно вода перед бурей.
Тень прогнулась вперёд и шагнула из зеркала прямо в лужу, разбрызгав воду. В этот момент резкий крик птицы прорвался сквозь туман страха, вернул Алёну к реальности, и она сорвалась с места, побежала, не разбирая дороги.
Послышался лёгкий, звенящий звук — будто кто-то рассыпал осколки стекла. Тень полностью вышла из зеркал и метнулась за девушкой. Из-за туч выглянула полная луна, залив улицу холодным светом. Алёна бежала, а тень скользила по стенам домов, преломляясь в лунном свете, и там, где она касалась стен, появлялись новые зеркала — тонкие, острые, как лезвия.
Раздались крики ужаса из приоткрытых окон. Алёна оглянулась и увидела, как тень прыгнула и накрыла её целиком.
Мир погас, а потом вспыхнул снова — но уже в других красках. Алёна оказалась в сумрачном месте, где густой туман стелился по земле, а из него резко проступали голые, скрюченные ветки, похожие на когтистые пальцы.
Неожиданно ветки закачались, и с них спрыгнул… не человек и не зверь. Существо напоминало человека, но было им лишь наполовину. На голове у него была копна из пожухлой соломы и сухих осенних листьев, красные глаза-пуговки не моргали, нос казался нарисованным, а огромный рот был зашит грубой нитью. Руки и ноги под серым плащом выглядели почти по-человечески, если бы не длинные изогнутые когти.
«Страшила», — пронеслось в голове у Алёны, и она сама удивилась, как спокойно прозвучала эта мысль, будто прозвище придавало существу границы, делало его чуть менее пугающим.
Существо подошло ближе и громогласно заявило:
- Вкусняшка!
При этом зашитый рот даже не дрогнул.
- Мы старались, — прозвенели вокруг тоненькие голоса, похожие на звон хрустальных колокольчиков.
Алёна не выдержала и закричала:
- Где я? Это сон?
- Не кричи, тебя никто не услышит, — спокойно ответил Страшила. — Тени живут в вашем мире и добывают нам пищу и новых членов общества.
- Пищу?! — переспросила Алёна, чувствуя, как внутри всё сжимается.
- Страх, ужас, уныние — всё это питает наш мир.
- А в кого превращаются похищенные люди? — дрожа, спросила Алёна.
- Превращение надо заслужить.
- Как? — машинально спросила она, хотя уже не хотела знать ответа.
- А ты интересный экземпляр, - монстр по кругу обошел Алену. Она и без того маленького роста сжалась до предела. Высокие скулы свело, а губы тряслись. Его невидимый взгляд прожег ее насквозь. Казалось, он принюхивался своим кривым нарисованным носом.
Неожиданно туман рассеялся, и над серым, безжизненным ландшафтом взошла местная луна. Алёна увидела унылые деревья, чьи корни цеплялись за странных существ, похожих на огромных каменных черепах. Эти существа медленно ползли, таща за собой деревья, создавая жуткий, живой узор.
- Знакомься, — махнул рукой Страшила. — Твои бывшие соплеменники. Выбирай, какая форма жизни тебе ближе.
- Их тени остались на Земле? — заикаясь, спросила Алёна.
- Твоя тень тоже там, — с ухмылкой ответил монстр.
Алёна оглянулась, пытаясь найти свою тень, но её не было.
- Зачем вам всё это? — устало спросила она.
- Скучно стало, — равнодушно отмахнулся Страшила.
- А ты? Откуда ты?
- Из снов.
- Как так?
- Я тоже был человеком, увлекался осознанным сном, менял реальность, как хотел, пока не встретил его.
- Кого?
- Хранителя снов. Он предложил мне создать свой мир и спросил, как бы я хотел выглядеть внешне. Я прикололся и показал ему.
- Ужас!
- Затем он спросил, как должен выглядеть мир и его жители, - продолжил Страшила.
- Тоже прикололся?
- Конечно, я же не думал, что он серьезно!
- Оказалось куда серьезней, - с горечью произнесла Алена.
Постепенно страх уступал место злости. Алёна вдруг поняла, что перед ней не всесильное чудовище, а просто заигравшийся подросток, которому стало не по себе от того, что он натворил.
Страшила резко обернулся, видно, услышал что-то неслышимое, и Алена заметила его тень.
- А ваша тень осталась с вами, - констатировала она.
Монстр повернулся к девушке.
- Конечно, я же здесь главный.
- Хранитель в наказание заточил вас здесь, но почему страдают другие люди? Они чем провинились?
- Просто им не повезло.
- Как мне.
- Знаешь, я оставлю тебе человеческую форму.
- И на том спасибо.
- Будешь моей помощницей.
- Что я должна делать? – перестав дрожать, спросила Алена.
- Мне все это надоело, хочу другой мир.
- А этот куда? – удивленно спросила Алена.
- Отдам тебе.
- Мне? И что я с ним буду делать?
- Будешь его Хранителем.
- Хранителем вот этих камней и кривых деревьев?! – скривилась Алена.
- А ты хотела бы, чтобы здесь светило солнце на голубом небе, пели птички, зеленела трава, - с усмешкой проговорил Страшила.
- Цветы.
- Что цветы? – не понял Страшила.
- Чтобы цвели цветы и жили счастливые люди, - добавила Алена.
- Утопия, - сказал Страшила.
- А это не утопия? – зло спросила Алена. – Приколист чертов!
- Ну-ну! – погрозил Страшила пальцем с длинным когтем. Потом он как-то сник. – Самому тошно.
- Значит, все это действительно сон. Твой сон? – спросила Алена.
Страшила утвердительно махнул своей жуткой головой.
- А нельзя ли попросить Хранителя снов прекратить все это, - предложила Алена.
- Нет.
- А что по-настоящему происходит с людьми, попавшими сюда? – спросила Алена.
– Летаргический сон.
- Сколько тебе лет? По-человечески?
- Было пятнадцать, а сколько прошло с тех пор, не знаю. Здесь другое время, - устало ответил монстр.
- Я так и думала. Заигрался ты мальчик! Это, что же получается?! Мое тело лежит на мокром, холодном асфальте в летаргическом сне, а я здесь твои байки слушаю?
Алена внимательнее огляделась вокруг и заметила поваленные деревья.
- Это что? – с ужасом спросила она.
- Умерли, - холодно ответил монстр.
- Ты настоящий монстр, да еще трусливый гаденыш! Хочешь снять с себя ответственность за погубленные жизни и переложить ее на меня?!
- Не хочешь, превращу в камень или вон, в дерево, - возмутился Страшила.
- Мне очень жаль, но твоей душе не будет покоя, - с горечью произнесла Алена.
Повисло тягостное молчание. Алена вздохнула. Страх отступил, и заработало рациональное мышление.
- Должен же быть какой-то выход, - задумалась девушка.
- Нет его, - отстраненно фыркнул Страшила.
- Ошибаешься, безвыходных ситуаций не бывает.
Она полезла в карман куртки и нащупала там горсть тыквенных семечек. В памяти вспыхнул вечер у подруги: Ирка, сияя от восторга, показывала свою тыкву страшилку, а Алёна скептически улыбалась, но подруга всё равно насыпала ей семечки «от нечисти». Тогда Алёна лишь махнула рукой, не веря ни в приметы, ни в чудеса. А теперь эти семечки оказались единственным якорем в чужом, враждебном мире.
Алёна вытащила одну семечку и положила в рот. Хрустнула шелуха, и в тот же миг голоса в голове стали тише, будто отступили. Страшила уставился на неё немигающими глазами.
- Останься с нами… — прошептали голоса, но уже без прежней силы.
А потом Алёна провалилась в тёмную яму и очнулась на мокром, холодном асфальте.
Она лежала, дрожа от холода, ноги затекли и плохо слушались. С трудом поднявшись, Алёна огляделась. Рядом, слегка подрагивая, стояла тень из мира Страшилы — но теперь она казалась не такой огромной и страшной.
Алёна достала ещё одну семечку, положила в рот, пожевала. И вдруг почувствовала, как по телу разливается тепло, а в груди просыпается странная уверенность. Она бросила ещё одну семечку — и тень, взвизгнув, отскочила.
- Прекрати! Не подходи! — зашипело в голове. — Уходи! Мы тебя отпускаем!
- Нет уж, — крикнула Алёна, и собственный голос прозвучал твёрдо, почти дерзко. — Я не бросаю нерешённые проблемы!
Тень метнулась прочь, скользя по стенам, оставляя за собой звон разбивающихся зеркал.
Алёна побежала за тенью, разбрасывая по пути шелуху от семечек. В голове мелькнула фраза отца: «Если гонишь зверя, гони до конца». И она гнала, чувствуя, как страх тает, уступая место решимости.
Вскоре она добежала до зеркального дома. Тень скользнула внутрь, и стены дома ощетинились острыми осколками, преломляя лунный свет в тысячи холодных лучей.
- Не дури! Уходи! — прозвучал голос Страшилы, в нём слышалась не угроза, а усталость.
- Я смогу тебя вытащить? — спросила Алёна, вспомнив того мальчишку, который просто хотел поиграть. — Что мне для тебя сделать?
- Ты знаешь.
Дом будто съёжился, осколки опали, как сухие листья. Алёна подошла к зеркальной стене и уверенно протянула руку. Её тень коснулась поверхности, и в этот момент дом начал сжиматься, корчась, будто от боли, пока не исчез совсем.
В тот же миг по городу прокатилась волна пробуждения: люди открывали глаза, стряхивая с себя тяжесть летаргического сна. В голове у Алёны прозвучало тихое: «Спасибо».
Её накрыло чувство победы — не над монстром, а над собственным страхом, который питал этот мир.
- Ирка! — крикнула Алёна в пустоту улицы, и голос её звенел от радости. — Я куплю тебе огромную тыкву, и мы вместе сделаем самую крутую пугалку!
Алёна стояла посреди улицы, и мокрый асфальт под ногами будто шептал ей: «Всё кончилось». Но она знала — не всё. Просто первая битва была выиграна.
Ветер, который ещё недавно нёс с собой холод чужого мира, теперь пахнул дождём и мокрым асфальтом — обычным, земным, настоящим.
Алёна разжала кулак — в ладони осталось несколько семечек.
- Получилось… — прошептала она, и голос прозвучал непривычно тихо после всей этой бури.
Но тут из темноты переулка донёсся тихий, скрипучий звук, похожий на смешок. Алёна резко обернулась. Из тени выступила фигура — не тень, не монстр, а вполне реальный человек в потрёпанном сером плаще. Только глаза у него были всё те же: красные, немигающие. Это был Страшила. Только теперь он выглядел не грозным повелителем теней, а усталым мальчишкой, который слишком долго играл в запретные игры.
- Ты думаешь, это конец? — спросил он, и в его голосе не было угрозы — только горькая усталость. — Этот дом — лишь один вход. Есть и другие.
- Значит, будем закрывать и другие, — твёрдо сказала Алёна, крепче сжимая семечки.
Человек-мотылек
Военный городок вырос посреди густого леса, будто незваный гость, нарушивший вековую тишину. Серые бетонные строения занимали огромную территорию, и даже живописные окрестности не могли сгладить их угрюмую строгость. Лишь несколько новеньких пятиэтажек, раскрашенных в тёплые оттенки жёлтого, терракотового и голубого, вносили в пейзаж нотку уюта. В них поселился офицерский состав — семьи, которым обещали «временное, но комфортное» жильё. А наёмные рабочие ютились в тесных бараках на окраине, где ветер гудел в щелях, а по утрам воздух пах сырой древесиной и дымом.
Каждое утро автобусы с тусклыми жёлтыми огнями забирали рабочих и увозили к подножию невысокой, но неприступной на вид горы. Там, окружённая бетонным забором с колючей проволокой и вышками охраны, располагалась рабочая зона — объект повышенной секретности. Местные жители из соседних посёлков шептались между собой: одни клялись, что там ракетная шахта, другие уверяли, что это вход в секретную подземную лабораторию, третьи и вовсе вспоминали легенды про «метро-2» и «советскую Зону 51».
Анна искренне радовалась своей квартире в новенькой пятиэтажке. Здесь было светло, тепло и пахло свежей краской — а это, как ей казалось, пахло надеждой. Совсем недавно она познакомилась с соседкой Катей, и теперь вечера они коротали вместе: заваривали чай, доставали из шкафа коробку конфет и болтали обо всём на свете.
— Как ты думаешь, там действительно ракетная шахта? — спросила как-то Анна, нервно поправляя светлую чёлку.
Катя, уже допивавшая вторую чашку, хитро прищурилась. Её карие глаза сузились, а пальцы потянулись к очередной конфете.
— Может, шахта. А может, что-то куда более странное, — протянула она загадочно.
— Ага, метро-2, подземная лаборатория или Зона 51, — усмехнулась Анна, стараясь скрыть тревогу за иронией.
Катя вдруг наклонилась ближе, понизив голос почти до шёпота:
— Ты ничего странного не замечала за своим Степаном?
Анна замерла, чашка застыла на полпути к губам.
— Да нет… вроде ничего, — ответила она, но в голосе прозвучала неуверенность.
— А мой Олег… бывает, уставится в одну точку и смотрит, будто сквозь стены. И молчит. Долго так.
— Устают они, — пожала плечами Анна, но сама почувствовала, как внутри шевельнулось беспокойство. — Служба у них тяжёлая.
Тем временем под горой разворачивались события, о которых девушки могли только догадываться. Подземные работы шли по древней сети коридоров, чьи стены оказались неестественно гладкими и отполированными до зеркального блеска — будто их не вырубали в скале, а отливали из какого-то неизвестного материала.
Переполох начался внезапно: одна из зеркальных стен просто исчезла, словно её стёрли ластиком, открыв проход — портал в другой мир. Туман клубился на границе, и сквозь него проглядывал знакомый, и в то же время чужой лес. Живность заглядывала сквозь завесу, пугливо поводя ушами, будто сама не понимала, как оказалась у порога чужого мира.
Рабочих эвакуировали в считанные минуты, а в городок приехали серьёзные люди в строгих костюмах и с холодными взглядами. Портал спешно сковали титановой защитой, а коридоры заполонила научная аппаратура: датчики, спектрометры, камеры с инфракрасным зрением.
Первым в портал отправили робота. Он бодро шагнул сквозь пелену и уверенно двинулся по опавшим осенним листьям. Наблюдатели видели его на экранах: вот он прошёл несколько метров, вот скрылся в чаще… и связь оборвалась. Попытка за попыткой — результат был один и тот же. Тогда учёные и военные сошлись на одном: нужны люди, способные адаптироваться, чувствовать опасность, принимать решения. Стали готовить сталкеров.
Степан и Олег стояли перед порталом в полной экипировке. Олег — крепкий, широкоплечий, с тяжёлым взглядом, привыкший полагаться на силу и опыт. Степан — худощавый, с интеллигентными манерами, больше доверяющий логике и цифрам. Между мирами висела тонкая пелена, похожая на дрожащее стекло. Глубоко вздохнув, они шагнули вперёд.
Оказавшись по ту сторону, Степан огляделся, нахмурился, достал планшет и вывел на экране короткую фразу: «Мы на Земле. Около нашей горы».
Учёные в бункере не поверили своим глазам. Серьёзные люди отдали приказы, и вскоре предгорье было оцеплено военными. Степан и Олег сняли защитные маски — и лучше бы они этого не делали. Воздух по ту сторону портала оказался не таким, каким должен быть: в нём чувствовалось что-то чужое, живое, будто сам кислород был пропитан иной энергией. Почти сразу их тела начали меняться: кожа темнела, черты искажались, а в глазах появлялся странный, нечеловеческий блеск.
***
Анна и Катя стояли на балконе поздним вечером. Луна висела над лесом, огромная и холодная, а редкие облака скользили по её лику, словно тени чьих-то мыслей. Девушки смотрели в сторону Зоны, где мерцали огни прожекторов и мелькали фигуры в защитной форме.
— Говорят, там что-то нашли, — тихо проговорила Анна, кутаясь в тёплый свитер.
— Не зря же понаехали эти «очкарики» с аппаратурой! — выдохнула Катя, но в её голосе уже не было прежней бравады.
— Мне тревожно, — шепнула Анна. Катя молча обняла её за плечи.
Внезапно из леса донёсся крик — не звериный, не человеческий, а такой, от которого кровь стыла в жилах. Он рвал тишину, будто разрывал саму ткань ночи. Огромная тень метнулась между деревьями, заслонив на мгновение лунный свет.
— Что это?! — вскрикнула Анна.
Не успели они опомниться, как мимо балкона, едва не задев перила, пронеслось нечто большое, тёмное, с крыльями, похожими на рваные лоскуты ночи.
— Человек‑мотылёк?! — завизжала Катя, отпрянув назад.
Над домом завис вертолёт, его лопасти резали воздух, как ножи. Девушки с криками бросились в квартиру, захлопнув за собой дверь.
Охота на монстров длилась недолго. Вскоре несколько существ, в которых с трудом угадывались прежние люди, были пойманы и помещены в специальные клетки. Учёные рискнули использовать сам портал: они провели серию экспериментов, пытаясь «откатить» изменения, вернуть человеческую форму. К всеобщему удивлению, это сработало. Энергетический импульс портала словно стёр чужеродную трансформацию, и Олег со Степаном вновь стали собой — усталыми, измученными, но узнаваемыми.
После долгой реабилитации друзья вернулись на службу, хотя теперь их взгляды стали чуть тяжелее, а сны — полны странных образов. Иногда им казалось, что они слышат шёпот ветра, который звучит как чужой язык, или видят в отражении стекла мелькание теней, которых не должно быть.
Но городок не спешил забывать случившееся. Охотники по-прежнему находили на снегу странные следы — не звериные и не человеческие: широкие, с глубокими бороздами, будто кто-то тяжёлый волочил за собой крылья. Редкие ночные прохожие клялись, что видели огромного мотылька, бесшумно порхавшего в лунном свете, его крылья ловили свет, как шёлк, и казались почти прозрачными.
Вопрос был не в том, вернутся ли монстры, а в том, насколько глубоко чужая реальность успела проникнуть в привычную жизнь.
Солнечный дракон
Солнечная активность дошла до пика. Огненные протуберанцы вздымались, словно когти исполинского зверя, и выбрасывали в пространство потоки плазмы — яростные, ослепительные, похожие на реки жидкого золота. Электромагнитные волны, будто удары гигантского барабана, одна за другой обрушивались на Землю. Магнитный пояс стонал под натиском, сдерживая ярость космоса, но силы его были на исходе: в ауре планеты появлялись тонкие трещины, через которые просачивалась губительная энергия.
Больше всего досталось космическим станциям на Марсе и Венере: их наземная часть была сметена в одно мгновение, будто кто‑то стёр небрежный штрих с холста. Обломки кружились в вихрях раскалённого ветра, а тишина, наступившая после удара, казалась особенно зловещей.
Учёные ломали головы над проблемой, сидя в полутёмных лабораториях, где экраны мерцали тревожными графиками. Они давно наблюдали за странным поведением Солнца, но теперь все теории рассыпались в прах. Сколько аппаратов сварилось в бушующей печи Солнечной системы… И всё же один из них успел передать странные звуки, исходящие из нутра звезды. Это был не шум плазмы и не треск магнитных бурь — это был храп. Тяжёлый, ритмичный, будто кто‑то огромный спал и вот‑вот должен был проснуться.
Тысячи умов бились над разгадкой загадочного храпа, искали физические объяснения, математические модели, квантовые аномалии. И только небольшая кучка жрецов воздавала в храмах хвалебные молебны Стражу Солнца Какцептаплю — могучему древнему дракону, чьё имя шептали лишь в самые тёмные часы, когда надежда почти угасала.
Какцептапль выполнил свою часть Великой программы. Он перевёл божественные мысли в частицы Бога — процесс, требовавший немыслимой концентрации и силы. Это был трудный этап: каждая частица рождалась в муках творения, звеня, как натянутая струна. Дальше стало легче: частицы Бога легко трансформировались в более тяжёлые материальные образования, из которых он слепил Солнце и планеты, словно скульптор, ваяющий миры из света.
Внутри Солнца он разместил врата, открывающие путь в вечность, — тонкий шов между реальностями, который мог распахнуться лишь по воле Стража. После трудов праведных Какцептапль передал эстафету творчества брату, Хранителю Земли Керцапсу, а сам заснул около врат, утомлённый величием содеянного.
Миллионы солнечных эльфов охраняли его сон: их крылья мерцали, как языки пламени, а взгляды были устремлены в бесконечность. Другие сущности занялись Землёй, принимая активное участие в создании всего сущего на планете, в том числе и человека — капризного, упрямого, но удивительно стойкого творения.
Керцапс, в отличие от брата, никогда не спал. Он, словно наседка, высиживал мир, следил за равновесием, ловил малейшие колебания энергий. Когда его подопечные научились расщеплять ядро и стали угрожать друг другу ядерными бомбами, работы прибавилось в разы. «Маленькие детки — маленькие проблемы, а большие — уже караул!» — ворчал он, бегая от одной катастрофы к другой, высунув язык от усталости. Доставалось и помощникам: эгрегоры не успевали гасить пламя агрессии, их силы таяли, как лёд в жерле вулкана. Чтобы всех угомонить, пришлось пожертвовать целым континентом — он ушёл под воду за одну ночь, унося с собой города и легенды.
Прошли века. Человечество выросло из коротких штанишек и создало четыре империи, чьи флаги реяли над морями и пустынями. Жажда наживы постепенно уступила место жажде знаний, и развитие пошло семимильными шагами. Керцапс даже позволил себе ненадолго почивать на лаврах, наблюдая, как его подопечные строят мосты между звёздами.
Глубоко под землёй, в древних апартаментах дракона, солнечная Сущность зависла над спящим ящером. Огненные зайчики забегали по каменным стенам, отбрасывая причудливые тени.
— Он просыпается, — доложила Сущность, её голос звучал, как шёпот ветра в раскалённом воздухе.
— Как не вовремя, — скривился Керцапс, его чешуя тускло мерцала в полумраке.
— Понимаю, — вздохнула Сущность.
— У человечества ещё есть резерв! — воскликнул Керцапс.
— Ему видней, — возразила Сущность. — Ты выполнил своё задание и должен радоваться. Человечество ждёт другая реальность, а тебя — новое творение.
Солнечный призрак исчез, оставив после себя лишь лёгкое мерцание. Керцапс задумался, его когти впивались в каменный пол. Через некоторое время появилось призрачное образование — эгрегор Самани. Призрак трансформировался в человека: светловолосый и голубоглазый великан склонился перед драконом, его фигура излучала спокойную силу.
— Что скажешь? — оживился Керцапс.
— Опыты прошли успешно, — сказал Самани, его голос был твёрд, как сталь.
— Отлично! — выдохнул ящер, но в его глазах читалась тревога.
Какцептапль шевельнулся. Его сон заканчивался, и пространство вокруг него дрожало от напряжения. Врата приоткрылись, выпуская волну древней энергии, которая прокатилась по Солнечной системе, заставляя планеты на мгновение замедлить свой бег. Огромный протуберанец оторвался от Солнца и помчался в сторону Земли, похожий на пылающую стрелу, нацеленную в сердце мира.
А с Марса стартовала ракета, несущая частицы магического сна — последнюю надежду учёных. Солнечные эльфы встретили её на подлёте и взорвали, рассыпав содержимое в пустоте. Но частицы всё же попали на Солнце, проникая сквозь огненную завесу, словно крошечные искры, ищущие свой дом.
Какцептапль, не успев проснуться, погрузился в следующий мир грёз. Врата закрылись с глухим звуком, похожим на удар колокола. Но Стражу Солнца снился уже другой сон: по Земле бегали динозавры, сотрясая землю тяжёлыми шагами, а в пещерах прятались первые люди, дрожа от холода и страха перед неизвестностью.