Котенок, создавший бессмертие

Теперь уже доктор наук, Семен, в силу многих обстоятельств, жил вместе с родителями. Разумеется, те изо всех сил пытались создать условия для работы своему ученому сыну, отдали в его полное распоряжение самую большую комнату, где Семен устроил вполне приличный (для начинающего ученого) кабинет.

Пока писалась диссертация, Семену было очень удобно: он мог не заботиться о завтраках, обедах и ужинах, его никто не беспокоил, родители старались оградить его от своего присутствия, но это, конечно же, удавалось не всегда.

А тут ещё заметил Семен за собой такую особенность: он не просто читал материалы, не просто что-то записывал-выписывал, а, казалось бы, раздваивался. «Первый» Семен активно занимался диссертацией, но был и «второй» Семен, который не писал диссертацию, но генерировал идеи, проекты, предположения, высказывал догадки. И вот эта «вторая часть» постоянно требовала для памяти записать возникшую идею, чтобы потом, когда-нибудь, попробовать толкнуть её в жизнь. И если «первый», писавший научную работу, воспринимал текущую жизнь как неизбежность, то «второй» сосредотачивался настолько, что забывал о существовании реального мира, который только и стремиться оторвать человека от любимого дела. Это было не раздвоение личности, это был такой тип личности, где часть её заглядывала далеко вперед, а вторая выполняла обычную рутинную работу. Семену пришлось завести специальную толстую тетрадь, чтобы записывать свои идеи, мысли и предположения. В этом смысле он был очень похож на одного из давних ученых, который тоже очень рано стал доктором наук. Но, об этом — чуть позже.

Более всего понимала своего сына мама, Вероника Сергеевна. Мамы вообще лучше понимают своих детей. Папы ведут себя более отстраненно. Но не это важно. У хорошей мамы и папа будет хорошим и понимающим. И поэтому, когда Семен, вернувшись с заседания ученого совета, рассказал родителям, которые ждали его с нетерпением, что стал не просто кандидатом, каких множество после защиты диссертации, а доктором наук, Вероника Сергеевна пристально посмотрела на папу, Аркадия Павловича, а тот лишь согласно склонил голову.

Родители давно пришли к решению о покупке квартиры для Семена, потому что понимали, что сыну для работы нужны условия, свобода и простор. Но они вовсе не думали, что их мальчик вдруг станет доктором наук. Планы надо было менять в сторону расширения запросов к жилью.

Понятно, что купить квартиру — это не котенку чихнуть. Прежде всего, в голове каждого покупателя уже вырисовывается некий идеальный вариант, а потом приходится сравнивать то, что предлагается, с тем, что хотелось бы. Правильней и проще, наверно, объяснить свой идеальный вариант сведущему и понимающему человеку, чтобы уж он на основе собственного опыта и знания ситуации подобрал нечто приемлемое.

Сначала Аркадий Павлович обратился к вездесущему интернету, но быстро запутался. Нет, так не пойдет. Все предложенные варианты почему-то были столь притягательны, что прямо-таки просились вселиться именно в них. Но так быть не могло. Здесь нужны были специальные познания, умение вычленить главное и не забыть о второстепенных деталях, которые, на поверку, могут испортить самое лучшее, на первый взгляд, впечатление. Закрыв интернет-ресурсы, Аркадий Павлович вместе с Вероникой Сергеевной решил отправиться за советом к старейшине рода Увадовых. Сергей Федорович, приходившийся дедом Аркадию, прожил не только долгую, по любым меркам, жизнь, но и обладал по сю пору гибким, четким умом и мог подсказать верное решение.

Именно Сергей Федорович и нашел для внука и невестки молодого, но очень активного, а главное, вполне адекватного, человека, сына своего секретаря. Молодой человек принципиально занимался квартирным вопросом, был в курсе всех котировок и поддерживал взаимовыгодное сотрудничество со многими такими же молодыми людьми и риэлторскими конторами. Кроме того, академик Увадов предупредил внука, чтобы тот не экономил, а приобрел действительно приличное по всем параметрам жилье: деньги у одинокого академика водились, а Семен был его любимым внуком, точнее, правнуком.

Семен не сразу понял, что родители что-то затевают, но видел, как они таинственно переглядываются и по вечерам куда-то часто исчезают, чтобы вернуться немного расстроенными. Видимо, не всё складывалось удачно, но вопросов сын не задавал, потому что сразу увлекся новой работой.

После защиты диссертации академик Родин, руководитель лаборатории, в состав которой входил и Семен, поставил ему тему по вирусным папилломам человека. Ничего особенного в этом не было. Это даже не было проблемой высокого полета. Косметическая хирургия достигла значительных высот в исправлении этого чисто внешнего недостатка. Но Родин считал, что надо выяснить некоторые механизмы развития этой болезни, чтобы потом перейти к более важной проблеме опухолей кожи вообще.

Семен погрузился в эту работу с головой, но произошла маленькая странность: работа, начавшаяся как бы над решением локальной проблемы, захватила Семена так, что он начал постепенно переходить от частного к общему. Возникшая в диссертационном зале неясная мысль переросла в идею найти средство не только от бородавок, но и вообще от всех опухолей разом. И если научная работа в лаборатории шла по заранее заданному плану, то дома толстая тетрадь «идей» начала пухнуть на глазах. Записи, предположения, расчеты, формулы начали появляться почти лавинообразно. Многое отметалось как нежизнеспособное, идеалистическое, но кое-что оставалось, требовало проверки. А ведь все это — время. И Семен ушел в работу «по самые уши».

Конечно, одному ему было бы трудно. Но лучший друг, мастер на все руки, а также привлеченные им энтузиасты технического прогресса включились в работу над материальным и программным обеспечением задуманного молодым ученым. Таким образом, были созданы программы моделирования молекул вещества любого класса и стойкости. Юра (так звали мастера на все руки) изобрел (или воссоздал, тут уж ничего неизвестно) компактный прибор, способный под программным управлением производить синтез новых веществ.

О своей «индивидуальной работе» Семен никому пока не говорил, боясь провала задуманного, только Сергею Федоровичу намекнул, что занимается важным делом.

Поиски идеальной квартиры несколько затягивались. Вероника Сергеевна очень хотела, чтобы сын не отдалялся, был, как модно стало говорить, «в шаговой доступности», — естественное желание для матери. Сначала смотрели новые квартиры, но всегда что-то неуловимо не устраивало, и приходилось отказываться от предложенного. Но всё, в том числе и поиски, обязательно чем-нибудь да заканчивается.

Аркадий Павлович и Вероника Сергеевна выехали смотреть предложенную квартиру в уже обжитом доме. Она находилась недалеко от их жилища и располагалась на втором этаже. Войдя за активным молодым человеком в квартиру, Увадовы попали в длинную прихожую, по правой стороне располагались двери в кухню и двустворчатые в большую комнату. Прямо находились ванная и санузел, а перед ними открывались двери: направо в маленькую комнату и налево в комнату побольше, оборудованную большой лоджией. Расположение дома, внутренний ремонт квартиры и размещение жилых помещений родителям Семена понравились. Но…

При любом раскладе необходимо было, чтобы это жилище понравилось самому́ будущему хозяину. Устроит ли оно Семена? Это пока было неизвестно. Какими бы близкими не были люди, однако у каждого глубоко внутри, есть свое, сугубо индивидуальное ви́дение окружающего мира, отличное от чьего бы то ни было мнения. Конечно, можно просто сказать: «Мы купили тебе квартиру», — а дареному коню в зубы не смотрят. Но это будет не то. Нельзя навязывать многие вещи человеку, который этого не переносит. Нет, Семен был неприхотлив в еде, в одежде, но квартира — это совсем другое. В жилище вселяешься на долгие годы обычно, кроме, естественно, тех «перелетных птиц», которые бороздят города и веси, нигде не останавливаясь надолго. Но большинство людей предпочитает все-таки оседлый образ жизни, они привыкают к своему жилищу, они обихаживают его и устраивают в нем всё так, как им хочется, как им нравится, иногда, — как принято, но все же по-своему. И тогда, постепенно, жилище начинает приобретать название «Дом».

Поэтому, вернувшись домой, родители срочно призвали Семена на семейный совет. Разговор начала мама.

— Сема, это очень важно. Мы с папой решили купить тебе квартиру.

— Хотите меня отселить, — заулыбался сын.

— Нет, не отселить, — вмешался папа, — а поместить в лучшие условия для твоей работы. Тем более, что то, что мы нашли, находится недалеко отсюда. Ведь тебе уже некуда поставить свои приборы, а там — простор.

— Но это же очень дорого, — возразил Семен.

— Не дороже, как говорится, денег, — снова вмешалась мама. — Но, главное, чтобы она тебе подходила. А для этого ты должен оторваться от работы и поехать с нами.

— Может быть, завтра, — неуверенно произнес сын, занятый мыслями о новой идее пришедшей ему в голову и одновременно понимающий, что для родителей квартирный вопрос очень важен.

— Человек ждет, — заметил папа, — мы пообещали, что скоро вернемся. Извини, пожалуйста.

— Тогда поехали, — просто сказал Семен.

Квартира понравилась. Уже войдя в прихожую, будущий хозяин невольно начал прикидывать, что и куда определить. Он больше не сопротивлялся, родители сияли. Сиял, по-своему, и активный молодой человек, нашедший квартиру таким хорошим людям.

Но вдруг сияние Вероники Сергеевны сменилось прикусом нижней губы и сжатыми кулачками: она что-то вспомнила. И тут же озвучила это.

— Я совсем забыла. Ведь первым в ещё пустую квартиру должен войти кот. Надо искать кота или котенка — это обязательно.

— Можно взять напрокат, — произнес Аркадий Павлович, но мама приняла решение.

— Нет, — заявила она, — это должен быть свой кот. — Иван Николаевич, — обратилась она к активному молодому человеку, — пожалуйста, оформите поскорее все документы, мы готовы расплатиться немедленно.

— Будет сделано, — на старинный лад ответил активный молодой человек и сразу начал звонить по телефону.

Увадовы покинули будущую квартиру сына.

Мама Семена прекрасно знала приятную женщину, Галину Антоновну Безуварову, жившую в соседнем доме и слывшую заядлой кошатницей. Было также известно, что Галина Антоновна принимает самое деятельное участие в судьбе брошенных животных, не имеющих собственного дома, работая в свободное время в специальном приюте для бродячих котов и собак. Причем там, в этом приюте, собирались не совсем бродячие собаки и кошки, нет, — часто туда попадали брошенные животные, которых просто вышвыривали на улицу: то при переезде в другой город, то наигравшиеся дети забывали напрочь своих бывших любимцев, то при трагических исходах человеческой жизни, то еще по множеству других, существенных для людей, причин. От этого, по мнению работников спецприюта, «брошенкам» было не легче, ведь они не могли понять в принципе, что легкая, сытая, теплая жизнь закончилась навсегда, что они теперь одиноки, хозяин не приласкает, не добавит в кормушку еды, а в поилку воды. Безусловно, животные, в силу заложенных инстинктов, выживали и без участия людей, но все-таки это был город, а не чащи лесные и не равнины травянистые, к которым и приспособлены были все инстинкты. Так повелось испокон веков, что человеческое жилье сопровождают одомашненные собаки и коты, и люди к ним привыкают, забывая о том, что, возможно, и домашние питомцы тоже привыкают к определенным людям, узнают их за версту, шибко бегут, встречая с поля, из огорода, из леса, что они тоже, в своем роде, скучают и грустят, пусть не в человеческом смысле, об уехавших или ушедших навсегда хозяевах.

Так вот, к Галине Антоновне и обратились родители Семена, желая привлечь котенка для первого входа в жилище, купленное для сына. И сказали, что им нужен котенок, грубо говоря, одноразового пользования для традиционного входа в новое помещение. Но Галина Антоновна, при всей своей мягкой натуре на это ответила резковато:

— Нет, так поступить я не могу. Езжайте в деревню, там всегда есть лишние котята, возьмете, привезете, запустите в дом, а потом можете вышвыривать на улицу. Лучше, конечно, сдать потом в приют, место там всегда найдется. Да и я буду себя лучше чувствовать, что не соприкоснулась с таким действом.

Вероника Сергеевна даже смутилась от такого предположения.

— Нет-нет. Что вы, Галина Антоновна, вы неправильно нас поняли. Просто котенок поживет немного в квартире Семена, а потом мы заберем его к себе. Как можно выгнать на улицу, это уму непостижимо, нет! Семен, скорее всего, и даже, точно, не будет иметь никакого времени для ухода за животным. Он ученый, вот стал доктором наук, а ученые — они все рассеянные, о себе позаботиться не умеют, что уж говорить о живом существе. Так что у питомца будет свой дом, мы его обижать не будем.

— Извините, я вас не так поняла, — смягчилась душа заядлой кошатницы. — А для дома у меня есть замечательный котенок, просто умница, все понимает. Мне его под новый год принесла соседская девочка, он лежал в снегу, и дети его подобрали, но глаза у него еще не открывались, а у меня Маура как раз кормила котят. Приняла и его. Пойдемте, я покажу вам это чудо!

— А можем мы сразу его забрать? — заявил Андрей Павлович, смущенно стоя позади жены с плетеной корзинкой в левой руке. — Мы и корзину захватили.

— Вполне можете, — сказала Безуварова, — он совершенно не капризен и не злобен, я бы даже сказала, что он весьма воспитан, он все-все понимает. Знаете, — она несколько замялась, — ему даже лоток не нужен, только приоткрытая дверь в туалет, — он пользуется унитазом.

— Как?! — воскликнули гости.

— Будет жить у вас, сами все увидите. И воду сливает за собой.

Галина Антоновна открыла входную дверь и впустила гостей, потом вошла сама. В прихожей на коврике сидела крупная, почти белая с рыжевато-коричневым хвостом кошка, видимо, ожидая хозяйку и внимательно посматривала на вошедших. На голове кошки из темных шерстинок складывалось подобие черной короны. Пристальный взгляд даже несколько смутил гостей.

— Какая строгая, — молвила Вероника Сергеевна, на что Галина Антоновна заметила:

— Строгая она в меру, но вот недоверчивая ужасно. Принимает только меня и то с неким ощущением, что и от хозяйки ждет подвоха. Скорее это связано с каким-то событием в её кошачьей жизни. Но этого я точно не знаю.

Меж тем Маура, увидев, что хозяйка занята, встала на четыре лапы и покинула неторопливо с видимой кошачьей грацией прихожую, оставив людей разбираться со своими делами.

Известно, что кошки очень любопытны, что и губит их порой, но в прихожую, прищурив глаза, вошел другой обитатель квартиры: серо-белый котенок, осторожно и мягко ступая, появился перед глазами вошедших, не выказывая боязни. Серая шерсть не была подобна дыму от костра, а имела явную насыщенную синеватость и облекала животное неким подобием комбинезона с рукавами и высоким воротником, что оставлял свободными от сине-серого одеяния мордочку котенка, его грудь и лапы от пола и до колена. При хорошем воображении можно было решить, что хозяин дома встречал гостей, облачившись в темный фрак, белую манишку, и белые же гольфы и перчатки.

— Иди ко мне, — позвала Галина Антоновна.

Кошан одним мощным прыжком почти сразу очутился у ног хозяйки и, приветствуя, боднул ее головой. Женщина наклонилась и погладила питомца по голове. Тут-то гости и заметили своеобразные ушки: маленькие, загнутые вперед, весьма примечательные. На удивленный вопрос посетителей хозяйка пояснила, что это такая порода.

Присев на корточки, Галина Антоновна начала самый настоящий разговор с котенком, объясняя ему ситуацию, словно действительно верила, что он её поймет.

— Вот что, малыш. У тебя теперь будет свой дом. Эти люди хотят взять тебя к себе, чтобы ты первым вошел в новую квартиру их сына. У него ты побудешь недолго, потом они заберут тебя к себе, и у них ты будешь жить. Я уже им рассказала, какой ты сообразительный, так что не подведи меня.

Котик слушал хозяйку молча, не отрывая от нее взгляда, словно действительно понимая, и не отвлекался на вылизывание лапы или умывание.

Безуварова взяла корзинку из рук Андрея Павловича, поставила ее на пол и предложила продолжавшему стоять на четырех лапах котенку:

— Залезай в эту корзину, в ней тебя понесут по улице. И веди себя хорошо.

Голос женщины неощутимо дрогнул, все-таки предстояло расставание, а она уже привыкла к маленькому созданию. Котенок подошел к корзинке, обнюхал края ее и без всякого волнения запрыгнул в середину, чем удивил не только гостей, но и саму прежнюю хозяйку: она лишний раз имела возможность убедиться, что маленький питомец весьма сообразителен.

Андрей Павлович поднял корзину, Вероника Сергеевна традиционно высыпала в руку Галины Антоновны «серебро и медь» в уплату за питомца, и в это время откуда-то из глубин квартиры раздался короткий «мяв» Мауры, на что котенок отозвался писком. У женщин внезапно на глазах заблестели слезы: они поняли (или придумали себе), что это приемные мать и сын попрощались друг с другом.

Посетители вышли на улицу. Теперь им предстояло пройти два квартала, чтобы, поднявшись на второй этаж, очутиться перед дверью новой квартиры, где их должен был ждать Семен. Котенок, не проявляя интереса к окружающему, свернулся клубком на дне корзины и, закрыв глаза, усиленно сопел, изображая глубокий сон.

Семен стоял на лестничной площадке, когда родители поднялись на второй этаж. Вероника Сергеевна сразу сказала:

— Так, мы с питомцем, посмотри, какой красавчик. Тебе, Сёма, надо дать ему имя, потом открыть ему дверь и предложить пройти в комнаты. А уж потом можно и нам входить.

Семен взял корзину из рук отца и посмотрел на спящего котенка.

— Как же тебя назвать? А? Я помню только одно имя кота из мультфильма — Марты́н. Нет, не пойдет. Тебе больше подходит Ма́ртин.

Котенок услыхав, видимо, звук нового голоса, открыл глаза, нарочито зевнул и уселся в корзинке. Семен поставил переноску на пол и присел перед котенком на корточки, как давеча сделала Галина Антоновна.

— Теперь ты некоторое время будешь жить в этом доме, мы должны не мешать друг другу, — продолжил Семен, машинально взглянув в прищуренные глаза будущего питомца, и ему показалось (конечно, показалось, ибо иного и быть не могло), что взгляд узких кошачьих зрачков выражал неподдельную иронию. Но, поскольку, повторимся, этого не могло быть по определению, человек завершил свою мысль.

— Мартин — это полное имя, а по-домашнему ты будешь… Марти, совсем коротко Март или даже Мар. Запомни хорошенько. А теперь твое дело: войти в эту квартиру первым и обойти все комнаты, как и положено настоящему коту на новом месте.

И Семен открыл входную дверь. Он, было, наклонился, чтобы взять котика на руки, но тот уже прыгнул к са́мому порогу и, не торопясь, степенно вошел в помещение.

Люди выждали минут пять и, посчитав это время вполне достаточным, тоже вошли в квартиру. Мартина не было видно, квартира была трехкомнатной, и он, скорее всего, изучал последовательно все помещения.

Вероника Сергеевна сразу засуетилась, памятуя о том, что в квартире уже будет проживать живое существо, которому необходимо создать определенные условия, не для комфорта его, естественно, а дабы избегнуть разного рода неприятных последствий от животного, которому еще необходимо (так думают все люди) привыкнуть к новому месту.

Сначала женщина заглянула в туалет и застала там Мартина: он внимательно рассматривал устройство сливного бачка. Появление мамы Семена отвлекло его от этого занятия. Между тем, Вероника Сергеевна раскрыла свою хозяйственную сумку и вынула оттуда кошачий лоток и упаковку наполнителя для оного. Установив лоток на свободном месте, женщина наполнила его мелкими крошками вещества, обладающего высоким задерживающим эффектом как для влаги, так и неприятных запахов, и обратилась к животному.

— Видишь, вот здесь будет твой туалет. Подойди и запомни.

Котенок действительно подошел и, обнюхав лоток со всех сторон, громко фыркнул. Женщина позвала его за собой теперь на кухню, где в одном из углов расстелила специальную кошачью подстилку утепленного вида, также извлеченную из большой сумки. Похлопав по подстилке и сказав вслух, что это постель, Вероника Сергеевна завершила свои деяния, разместив невдалеке от лежанки кормушку, заполнив ее едой, а рядом и поилку, налив туда воды из бутылки, оказавшейся в той же самой сумке.

— Ну вот, — сказала хозяйка, — на первое время должно хватить.

И вышла из кухни.

Мартин внимательно (как это могут делать кошки) следил за действиями человека и последовательно обнюхал подстилку, еду и воду, но есть и пить не стал, а проследовал к людям, которые, уже не обращая на кота внимания, обсуждали завтрашний день, когда привезут вещи из магазина, появятся грузчики, чтобы расставить мебель, и уборщицы, чтобы навести окончательный порядок в комнатах. Планировалось, что следить за всем процессом придется родителям, поскольку Семен будет занят в лаборатории, где наметил проведение очередного эксперимента. Поэтому сейчас сын показывал, где у него что будет и как все разместить, а родители впитывали информацию. Такова участь родителей: прислушиваться к мнению взрослых детей.

Собственно, на этом первичное посещение новой квартиры можно было заканчивать: места грядущей мебели ориентировочно определились, комнату с лоджией Семен избрал в качестве кабинета, противоположную комнату, меньших размеров, — как, предварительно, лабораторию, а самую большую, как жилую и гостевую. Пока, решил хозяин, сойдет и так.