Котенок, создавший бессмертие

Появление в жизни Семена Мартина никак не сказалось на его деятельности. Правда, теперь приходилось как минимум два раза в день отвлекаться, чтобы накормить нежданного питомца. Но особого внимания котенок не требовал. Поев, он уходил в определенный ему уголок и смеживал глаза. Он не носился по комнатам, сметая все на своем пути, совсем не подавал голос, словно понимая, что человек погружен в занятия, требующие сосредоточенности. Мартин был вообще малозаметен. И, честно говоря, Семену было вовсе не до того, чтобы следить за поведением животного и соотносить это поведение с другими животными того же типа, иначе бы он задумался, ибо такое «тихое» существование отнюдь не присуще домашним кошкам.

Родившаяся в голове ученого идея заключалась в том, чтобы создать препарат, способный «разбудить» самую древнюю и самую устойчивую геномную структуру, как их «обозвал» сам Семен — «наблюдатели за контролёрами сторожевых генов». Именно эта структура являлась хранителем всех изменений организма от момента появления его первой клетки. Но она самостоятельно работала только в самом начале развития живого существа, а потом разом передавала свои функции сторожевым генам и контролёрам сторожевых генов, умывая, таким образом, руки от непосредственного воздействия на развивающийся организм. Это была как бы резервная копия, включив которую, можно было заставить организм избавляться от ненужных «накоплений» на жизненном пути в сотни раз быстрее и эффективнее, чем это происходило под влиянием иммунной системы.

Основная задача состояла в том, чтобы «пробуждающий» эффект проявлялся почти моментально, насколько это определение возможно для живой органической системы. Далее, необходимо было получить такое вещество, которое имея активное воздействие на генотип, не воспринималось бы защитными механизмами биологической системы как нечто не своё, чужеродное. Оно должно было оставаться внутри организма, не изменяясь и не причиняя никакого вреда. И, в тоже время, по восстановлении нормального состояния внутренней среды препарат должен был приостановить свою работу до следующего срыва в защитных системах биологического существа.

Постепенно в мозгу Семена начало формироваться представление о молекуле такого препарата. Человек начал настолько погружаться в свои мысли, в свою идею, что не мог более общаться с объективным миром, он не мог отвлекаться ни на что иное, кроме создания великой молекулы. Ученый взял положенный ему отпуск и засел дома. Подспудно понимая, что он взвалил на себя непосильную работу, Семен никому не сказал о своей задумке, ибо крах великого замысла мог привести к ужасающим последствиям для самого мыслителя из-за реакции на таковой провал со стороны окружающего мира.

Единственное, о чем не забывал Семен в эти дни: кормить и поить Мартина, — о себе он такого сказать не мог. Процесс минимального ухода за животным был, пожалуй, одинокой связующей нитью человека с реальным миром. Кроме того, пришлось несколько раз отвлекаться и уезжать в институтскую лабораторию, поскольку некоторые эксперименты не были совсем закончены. Да, и ещё, в семь часов вечера (он завел будильник на это время) ученый вставал из-за стола, одевался и уходил гулять часов до девяти, ибо понимал, что его теперешнее состояние подобно сумасшествию существа, одержимого навязчивой идеей. Надо сказать, что если бы не было этих ежевечерних прогулок, то и дальнейшее развитие всей истории могло пойти совсем иным путем.

Однажды ночью Семен проснулся от ощущения ошеломляющего сна, в котором он разговаривал с созданной им молекулой. Он ясно представлял, какой она должна быть. На часах показывалось три часа ночи, сердце колотилось, словно ему пришлось пробежать одним махом десять километров, кожа покрылась липкой испариной. Но это не помешало ученому тут же засесть за компьютер и до утра набрасывать заметки о своем удивительном сне.

Завершив эту часть работы, человек почувствовал величайшую, неодолимую усталость, будто в одиночку разгрузил ночью железнодорожный состав с углем. Проглотив некий бутерброд и запив его теплым чаем, ученый добрался до постели и мгновенно вырубился. Причем сон его продолжился с того самого места, на котором был прерван внезапным ночным пробуждением.

В это самое время из своего закутка появился Мартин. Он абсолютно бесшумно, как умеют только кошки, пробежал по коридору и взглянул осторожно, но очень пристально на спящего человека и, на секунду замерев, побежал в большую комнату, где Семен не выключил компьютер. Котенок запрыгнул на стол, развернул окно с заметками ученого, включил прокрутку и внимательно уставился на экран, сощурив глаза. Прочитав записи, Мартин вернулся к себе и сделал вид, что уснул: ему надо было все хорошенько продумать.

Первое чувство, посетившее Семена после пробуждения, было вовсе не желание продолжить работу. Оно было другим, заставившим вспомнить о том, что человек — это всего лишь биологический объект. Семен ощутил невыразимый голод. Он припомнил, что три недели вел себя не совсем адекватно, забывая о необходимости принимать пищу. Но теперь, когда составление молекулы приблизилось к своему завершению, природная сущность его напомнила о себе. Наскоро одевшись, человек направился в ближайшее кафе, где и решил основательно подкрепиться. Если бы Вероника Сергеевна увидела такую гору продуктов перед сыном, она бы, невзирая на докторскую степень последнего, прочитала долгую лекцию о соблюдении принципов питания, о здоровье, в общем, все то, о чем матери говорят своим детям, когда замечают, что те не следят за собой в плане режима жизни. Но Семена родители не видели уже три недели, потому что он категорически настоял, чтобы его в течение этого отпуска ничем не отвлекали. Родители даже не слышали голоса сына по телефону, ибо звонить он им запретил, а передача телефонных сообщений не занимала много времени. Поэтому мамы рядом не случилось, и сын спокойно умял то, что оказалось перед ним на столике.

Непосредственно после еды проявилось её качество, которое известно почти всем людям: Семена начало клонить в сон. Человеческий организм ведь не обманешь, сколько не стимулируй его мозговой деятельностью. Семен решил пройтись, чтобы прервать нарастающее чувство сонливости. Сейчас он никуда не торопился, потому что уже был уверен в правильности своих расчетов, его молекула так и сверкала перед глазами. Оставалось только внести программу синтеза в компьютер, доделать по ходу кое-какие детали и можно приступать к апробации на живых объектах.

Проходя мимо дерева, стоявшего под его окном, Семен краем глаза засек метнувшуюся к зеленому красавцу серую тень, тут же скрывшуюся среди ветвей, — и его как молнией ударило: он вспомнил, что совершенно забыл покормить сегодня Марти, бедный котенок, скорее всего, умирает с голоду. Человек поспешил в свое обиталище, ругая себя непривычными словами.

Однако, когда Семен с кормом в руках появился перед закутком Марти, кот как ни в чем не бывало тщательно умывался. Он не выказывал никаких признаков волнения и не слишком отреагировал на покаянную фразу Семена.

— Прости, друг, совсем забыл покормить тебя утром, не обижайся, ладно.

Кот внимательно посмотрел на человека, но к корму не кинулся, потому что уже не только позавтракал, но и пообедал… своими силами. А обижаться на что-либо он вовсе не собирался. Его представления о реальной жизни и так называемые эмоции во многом отличались от человеческих, но Семен пока что этого не знал.