- -
- 100%
- +
– Алёнушка, возьми, пожалуйста, трубку. Это, наверное, отец. Скажи, что сейчас подойду.
Почему ему показалось, что звонок междугородний, почему попросил её ответить!? Просто какой-то злой рок преследовал его.
Когда он вышел из ванны, Алена уже положила трубку и сидела в полном оцепенении. Она не сказала, кто звонил, и что услышала в трубке, но, нахмурившись, молчала. До самого дома была неразговорчива, а когда прощались, твёрдо сказала:
– Заходить к родителям не надо. Отпала в этом надобность.
– Но почему?
– Ты это знаешь лучше меня. И оставим беспочвенные разборки.
– С кем ты говорила? Что тебе сказали?
– А ты не догадываешься? Странно, ты всегда казался более сообразительным. Впрочем, мне пора, – и она вошла в подъезд, попросив не провожать далее.
Утром он позвонил ей, но телефон не отвечал. Он звонил весь день, но всё было безрезультатно. А между тем, тот день был последним днём отпуска.
Вечером Андрей позвонил соседке. Он уже был уверен, что всё случившееся её рук дело.
– Что ты сказала вчера Алёне?
– О, значит, её Алёной зовут. Ничего лишнего, только посвятила её в то, что было между нами.
– Зачем? Ведь между нами ничего не было.
– Но если б не она, могло быть. Ведь так?
– Вовсе нет.
– Вот как? А может, я тебя полюбила. Может, меня ревность заела, может, обидно стало.
Андрей не стал продолжать этот беспочвенный разговор. А наутро он уехал к месту службы.
Несколько раз он пытался дозвониться Алёне из дальнего своего гарнизона. Но когда дозвонился, она положила трубку, едва услышав его голос. Через некоторое время он написал ей подробное письмо, в котором рассказал всё без утайки. Рассказал, что действительно встречался с этой своей соседкой, но прекратил встречи после их с Алёной знакомства, что приглашение на выпускной было самым безобидным. Расстались они сразу после вечера и более не встречались.
Ответа не было. А вскоре, дозвонившись её подруге, Андрей узнал, что Алёна вышла замуж.
От воспоминаний Андрея оторвал отец, который вошёл домой со словами:
– Ну, будущий генерал, рассказывай, как твои дела? Когда будем обмывать лампасы?
– До этого ещё долго. Я ведь даже не полковник, хотя, если поставят на дивизию, звание полковника дадут сразу. Завтра или после завтра всё решится. Приказано ждать вызова в военный отдел ЦэКа.
– А сегодня где был? – поинтересовался отец.
– Не поверишь, – оживлённо отозвался сын. – Сегодня был на беседе у генерал-полковника Григория Александровича Рославлева. Ты помнишь его?
– Рославлев? Генерал-полковник Рославлев? – повторил отец, – Это что же, отец Алёны? – наконец, сообразил он. – Но почему генерал-полковник? Он же был…
– Я тоже не так давно был лейтенантом. Вот так. Я даже глазам своим не поверил, когда в кабинет вошёл.
– А он узнал тебя?
– Узнал. Очень хорошо поговорили. Тебе велел кланяться. Спрашивал, над чем сейчас работаешь.
– А как дочка его поживает? Ты хоть поинтересовался?
– Поинтересовался, – невесело сказал Андрей. – Всё у неё в полном порядке. Сын растёт. Счастлива.
Андрей прибавил и то, чего на самом деле не слышал от Рославлева, но то, что, как ему казалось, было на самом деле. Отец проговорил:
– Зря, зря ты тогда с нею порвал. Славная девушка. И родители её к тебе хорошо относились. Ну, да теперь не поправишь.
– Я не рвал, – возразил Андрей. – Так вышло.
– Не пригласил бы на выпускной вечер эту свою, – отец сделал паузу и прибавил: – Даже имя её вспоминать не хочется. Не пригласил бы и как знать, во чтобы вылились ваши отношения. Сейчас бы мог у тебя сын расти. А то болтаешься один, – и он, махнув рукой, замолчал.
– Мне Рославлев сказал, что раньше холостяка и рассматривать на такую должность не стали. Это сейчас всё кувырком.
– Ну а ты? Есть хоть кто-то на примете или всё с одной ветки на другую прыгаешь?
Отец не стеснялся в выражениях, и Андрей привык к этому. Вероятно, отцу, как писателю, постоянно удерживающему себя во время работы над произведениями в строгих рамках, хотелось иногда расслабиться и позволить какие-то вольности.
– Познакомился я недавно со студенткой. Она у мамы училась.
– Мама, значит, познакомила?
– Нет, я случайно, на празднике в лагере студентов её увидел, – и Андрей коротко рассказал, как и что было.
– Она из Калинина? Из какой семьи?
– Из Старицы она. Родители – врачи районной больницы.
– Эк, куда занесло. Ну, это точно штучки Арбузова.
Отец недолюбливал мужа своей первой жены.
– Он совершенно не причём. Я же говорю, что случайно познакомился, но девушка очень хорошая, неиспорченная девушка.
– Что тебя в Тмутаракань тянет? Не будет счастья, если возьмешь жену не из своего круга. Ну, посуди сам: ты сын писателя, да и мама у тебя человек высокообразованный. А тут – врачи районной больницы.
– Они что, не люди?
– Дело не в этом. Люди, конечно, люди, и, скорее всего, замечательные люди, но не твоего они круга. Ты вспомни, кто твой дед. Он же четырежды доктор наук, причём все докторские свои до революции защитил. И сейчас его в родном городе помнят. Он и в Москве преподавал в солидных учебных заведениях и в военных академиях лекции читал. Ты же знаешь, кто у него учился – люди, известные на весь мир.
– Ну и что? Я-то, как ты знаешь, не доктор и не профессор, а обыкновенный общевойсковой командир, а для общевойскового командира лучше жены, чем врач или педагог, не бывает, – заявил Андрей, возражая отцу вовсе не потому, что так уж хотел жениться на Людмиле, а просто отстаивая по привычке свою самостоятельность.
– Постой, постой, – вдруг оживился отец. – Меня тут недавно пригласил в гости один генерал, который был главным консультантом, когда снимали мой фильм. Дочь у него, я тебе скажу, красавица. И образована, и начитана, и умеет беседу поддержать. О тебе, кстати, говорили. Даже решили, что, как в Москве будешь, обязательно вас с ней познакомим.
– Не хочу я ни с кем знакомиться, – заявил Андрей. – И потом опять же, генерал… Разве генерал такого уж высокого круга? Сам знаешь, какие бывают генералы, особенно из общевойсковых.
– Этот нечета тем, коих имеешь в виду. Он служит в Военном отдела ЦэКа. Эрудиция его поражает. Ты знаешь, что трудно с людьми схожусь и не люблю подолгу разговаривать с дураками. А с этим мы проговорили чуть не до рассвета. Хорошо хоть выходной был впереди, и не пришлось ему на службу идти, не выспавшись. Татьяна тоже долго с нами сидела, и, скажу тебе, интересно мне было послушать её суждения по многим вопросам. Она, кстати, преподаёт в военной академии историю.
– Сколько ж ей лет? – насмешливо спросил Андрей.
– Немного, совсем немного, думаю двадцать три, максимум двадцать четыре.
– И в академии?
– Она преподаёт тем слушателям, которые не офицерами в академию поступают, то есть вчерашним школьникам и суворовцам.
– Понятно, – равнодушно отозвался Андрей.
С ним происходило то же самое, что и всегда. Да, встречался с женщинами, да, были у него пассии, но стоило подумать о том, что с какой-то из них нужно связать жизнь, сразу же включался тормоз. И тут же он вспоминал об Алёне Рославлевой, мысленно сравнивая с нею претенденток, которые, конечно, проигрывали во многом, если не во всём.
Но отец был неумолим. Он покопался в записной книжке, нашёл нужный номер, проговорив:
– Вот, генерал Овчаров.
А через минуту он уже разговаривал с генералом, которого называл Сергеем Фёдоровичем. Для виду он коснулся каких-то отвлечённых тем, а потом, как бы между прочим, заметил, что сын сейчас в Москве по делам службы.
Ответ его удивил, но не настолько, чтобы заострить внимание.
– Я знаю, – сказал генерал, – знаю, что в Москве. Ну, что ж, попробуем побывать в роли сватов. Приезжайте, жду.
Конечно, удобнее было бы пригласить генерала к себе в гости, так сказать, с ответным визитом, но жена писателя Световитова уехала в санаторий, а потому приготовиться к визиту было сложно, да и неудобно дочери Овчарова ехать самой знакомиться.
Андрей согласился пойти в гости, подумав, что можно взглянуть на очередную претендентку – будет лишняя знакомая. И вновь он вспомнил об Алёне и, вспоминая о ней, даже не подозревал, что и она в этот час думает о нём.
Действительно, в тот же самый вечерний час генерал-полковник Рославлев дома, за чаем, рассказывал жене и дочери о встрече с Андреем Световитовым, о том, в какого бравого командира полка превратился тот курсант, что когда-то ухаживал за Алёной. Он расхваливал Андрея, потому что было за что расхваливать, он расхваливал и потому, что хотел определить отношение дочери к этому доброму молодому человеку, который и прежде нравился ему, а сейчас особенно приятно поразил.
Алёна слушала молча, слегка хмурилась. У неё не сложилась судьба. Развелась она почти тотчас же после свадьбы и осталась одна с ребёнком. Оставалась одна, потому, что также как Андрей сравнивал с нею своих знакомых женщин, так и она сравнивала с ним знакомых своих мужчин.
– Он, конечно же, женат и счастлив, – неожиданно сказала Алёна.
– Нет, не женат, – ответил отец.
– Что так? Разведён?
– Вообще женат не был. Он ведь успел в горячей точке побывать, причём дважды, затем академию окончил и пять лет командовал полком в ГэСэВэГэ.
– При чём здесь всё это? – спросила Алёна.
– Я поинтересовался. И знаешь, что услышал в ответ?
– Очень интересно, – с лёгкой иронией отозвалась Алёна.
– Мол, вы, Григорий Александрович, сами можете догадаться, почему не женат. Однолюб он оказывается, – с тёплой усмешкой заключил Рославлев.
– А обо мне спрашивал? – поинтересовалась Алёна.
– Представь себе, спрашивал.
– И что ты сказал?
– То, что есть на самом деле. Сказал, что у тебя всё в полном порядке, что растишь сына, в котором души не чаешь. О разводе не стал упоминать. Зачем, в самом деле?
– Правильно, – кивнула Алёна, считая, однако, что это совсем даже не правильно.
Она встала и вышла в свою комнату. Рославлев переглянулся с женой, и та молвила:
– Жалеет она, что так вот с Андреем вышло. Жалеет, а виду не подаёт. Он же вскоре после той их размолвки письмо ей прислал, в котором сумел убедить в своей невиновности. Но было уже поздно.
– Ты знаешь, вот побыл он у меня в кабинете, поговорил я с ним, и как-то на душе теплее стало. Чем-то повеяло далёким и близким, даже родным. Помнишь, как радовались мы их отношениям, помнишь, как он приходил в увольнение чаще к нам, чем к себе домой, даже ночевать оставался, если задерживался допоздна. У меня мелькнула мысль пригласить его в гости, но не знал, как Алёна расценит.
– Правильно сделал, что не пригласил. Только бы душу ей разбередил. Не каждый может решиться жениться на женщине с ребёнком. Это ведь какая ответственность!
– Может, ты и права, – сказал Рославлев и включил телевизор, потому что начиналась программа «Время».
Андрей же, поговорив с отцом, отыскал в старой записной книжечке телефон Алёниной подруги и решил позвонить ей, чтобы просто поговорить, вспомнить былое. Это он так себя обманывал. На самом деле хотелось хоть что-то услышать об Алёне. Но телефон не отвечал, потому что после разговора с родителями Алёна позвонила своей подружке, и они встретились в ближайшем кафе, чтобы просто поговорить об Андрее.
– Надо же, столько лет прошло, – говорила подружка. – И он до сих пор не женат? И помнит тебя?
– Получается, что так. А, может, просто сказал, чтоб отцу приятное сделать.
– Непохоже. Если б женат был, тогда другое дело. Но ведь действительно холост. А хочешь, я ему сейчас позвоню? – предложила подружка.
– Для чего?
– А так просто. Узнаю, как поживает.
– Может, не надо, – неуверенно проговорила Алёна.
Но её подруга была решительной. Она вышла в фойе к телефону автомату. Нынешнему молодому поколению представить себе трудно, как могло обходиться старшее поколение без мобильной связи. Нынче и выходить никуда не нужно. Достаточно достать сотовый телефон и набрать нужный номер, не выходя из-за столика. Алёниной же подружке пришлось несколько раз бегать к телефону-автомату, и всё напрасно – телефон Световитова был плотно занят.
– Отец его подолгу говорит, – всякий раз повторяла Алёна, словно оправдывая Андрея, до которого было невозможно дозвониться.
Но на этот раз телефон занимал сам Андрей. Обзвонив всех своих друзей и знакомых, набрав ещё несколько раз номер телефона Алёниной подруги, он вдруг вспомнил о Наташе, однокурснице своей сестры, что жила двумя этажами ниже, и пригласил её в кафе «Палангу», что было прямо в доме. Там он просидел с ней до позднего вечера, а когда поднимались в лифте, чтобы разойтись по домам, Наташа сказала, что родители её на даче и она в квартире одна. Он оценил прозрачный намёк, по существу приглашение в гости. Но ответил:
– В другой раз. Может быть, даже завтра. Просто утром мне нужно быть готовым к серьёзной встрече в ЦэКа.
Наташа немножко обиделась, но сказала:
– Завтра, так завтра. Ловлю на слове.
– Мы с отцом вечером приглашены на чашку чая к одному генералу, а потом я сразу к тебе.
Когда вернулся домой, отец поинтересовался:
– Где пропадал, мой генерал? – и, узнав, что Андрей встречался с Наташей, заметил: – Вот тебе и ещё одна невеста – из хорошей семьи, с хорошим образованием. Она, как раз из нашего круга.
– А как же быть с завтрашними смотринами?
– Они не отменяются.
– В толк не возьму, зачем я в Москву приехал, должность высокую получать или невесту искать?
– Одно другому не только не мешает, но и взаимосвязано. Тебе же говорили, что на такой должности нужно быть всё-таки женатым.
В гости они были приглашены вечером, но ещё утром раздался телефонный звонок, которого ждал Световитов. Не без душевного трепета подходил он к зданию на Старой Площади. Вот и нужный подъезд. Он открыл массивную дверь и оказался в просторном вестибюле. Справа от входа – пропускной пункт, но никаких пропусков. Его предупредили, что для входа в ЦэКа достаточно предъявить партийный билет – мол, каждый член КПСС имеет право зайти в свой ЦэКа. Правда, у прапорщика в фуражке с синим околышем, был список тех обладателей партбилетов, которых необходимо пропустить в здание.
Световитова проводили в нужный кабинет, а точнее, в комнату секретаря. Тот доложил и тут же сказал:
– Проходите, пожалуйста, Андрей Фёдорович.
В кабинете находились генерал-лейтенант и два человека в штатском. Когда Световитов доложил о прибытии, каждый из присутствующих поздоровался с ним, и каждый назвался, но запомнить все имена и фамилии было, конечно, сложно. Разговор получился непринуждённым и откровенным. У Андрея создалось впечатление, что говорившие с ним ничего особенного выяснить не хотели, но как-то так само собой получилось, что выяснили всё возможное и невозможное.
– Ну что же, – сказал в заключении генерал-лейтенант. – Все вопросы решены. В ближайшее время вы получите назначение на должность командира соединения в Северо-Кавказский военный округ.
Каково же было удивление, когда Световитов, войдя вечером в квартиру отцовского знакомого, узнал в хозяине квартиры, пригласившем их в гости, того самого генерал-лейтенанта, с которым утром беседовал в Военном отделе ЦэКа. Теперь он, наконец, запомнил, что это – Овчаров Сергей Фёдорович. Ну а тот обратился к гостям без церемоний и Андрея назвал по имени, на «ты», ибо здесь Андрей уже не был без пяти минут командиром соединения, а перешёл в разряд сына хорошего знакомого, ну а сыновья и есть сыновья – рано их в дружеской обстановке величать по имени и отчеству.
После обычных в таких случаях приветствий, пригласили в гостиную, обставленную строго и даже чуточку старомодно. Стол был уже накрыт, и хозяйка рассадила всех так, что пустым оставалось лишь место возле Андрея.
– Танечка, Танюша, ужинать, – выйдя в коридор, громко сказала хозяйка.
Андрей сидел спиной к двери, оборачиваться посчитал неудобным и увидел Татьяну, когда она уже обходила вокруг стола. Он моментально встал, и, опередив её, отодвинул стул и тут же чуточку двинул его вперёд, помогая удобно устроиться.
– Спасибо, – сказала Татьяна и с интересом посмотрела на Андрея.
Она быстро разгадала планы родителей, но возражать против знакомства не стала, потому что тогда надо было, объяснив причину своего нежелания знакомиться с кем бы то ни было, рассказать об увлечении Теремриным. Их усадили так, что в случае необходимости, они могли и не участвовать в общем разговоре. Но общий разговор оказался интересен всем, да и не хотелось поначалу ни Андрею, ни Татьяне уединяться. У каждого на то были свои причины. Андрей нет-нет да подумывал об Алёне, а Татьяна – о Теремрине. Но в то же время и он, и она понимали бессмысленность этих своих мыслей и нереальность каких-либо надежд. Правда, если Татьяна в таких догадках была права, то Андрей не подозревал, что глубоко ошибается. Не зная правды, он решил, что давно уже пора забыть Алёну и подумать о своём будущем, о своей семье. С удовольствием наблюдая за общением отца с родителями Татьяны, всё более убеждался, что это люди одних взглядов, одного мировоззрения, одного воспитания, словом, одного круга. И пусть не на основе собственного опыта, а в результате нравоучений отца, но он пришёл к выводу, что совместимость родителей играет в семейном счастье детей заметную, если не решающую роль.
Они с Татьяной некоторое время прислушивались к разговорам. Отец рассказывал, что начинает большой роман о войне, в котором надеется сказать, если и не всю правду, ибо всю правду не знает, наверное, никто, то, во всяком случае, максимально приблизиться к освещению истины. Коснулся в разговоре самого болезненного вопроса – внезапного нападения фашистской Германии, которое, как принято писать, прозевали. Андрею стало интересно, но он, заметив, что Татьяна скучает, посчитал необходимым отвлечься от разговора, чтобы попробовать развлечь её, решив, что ещё найдёт время взять у отца и прочитать заинтересовавшие его главы.
– Вы, как я слышал, преподаёте в военной академии? – спросил он у Татьяны.
– Преподаю, – односложно ответила она.
– И как воспринимают слушатели столь юную преподавательницу? Ведь вы, по существу, их ровесница.
– Всё зависит от того, как себя поставишь в отношениях с людьми. Видимо, у меня это получается. Панибратства и всяких там шуточек не люблю и не допускаю.
Это прозвучало, как очень тонкий намёк на то, что не нужно слишком надеяться на какие-то отношения.
– Я приветствую такой стиль поведения, – сказал Андрей.
– Вы служите в Калинине? – неожиданно спросила Татьяна.
– В Калинине.
– Там командовал дивизией муж моей сестры.
– Стрихнин? – удивлённо переспросил Световитов.
– Он самый. Ну и как он вам?
Световитов пожал плечами. Не хотелось ворошить старое и критиковать бывшего командира.
– Или он вам пришёлся по душе? – спросила Татьяна.
– Этого я не сказал, да и не могу сказать. Скорее напротив.
– Слава Богу, – заметила Татьяна, несколько потеплев. – Он ведь от имени отца перевод этот себе пробивал, а отец и понятия о том не имел. Едва ли не последним узнал. Скверный человек, нечестный человек.
– Это я заметил. Если б не боевой мой комбат Дмитрий Николаевич Теремрин, худо бы мне пришлось в дивизии. Стрихнин меня сразу невзлюбил.
– Как вы сказали? Теремрин?
– Вы его знаете?
– Нет, – спохватившись, привела в норму свой тон Татьяна и сказала с нарочитым безразличием. – Книги его читала. Волнующие книги.
– А я, признаться, не читал. Да и не виделись мы с тех пор, как его «там» ранило. Героический комбат. Хотел встретиться с ним, поговорить, но сегодня узнал, что он в командировку уехал, в Пятигорск.
Услышав о командировке Теремрина, Татьяна вдруг с интересом посмотрела на Андрея. Был он очень недурён собою, высок, статен, волосы русые, взгляд добрый и внимательный – открытый взгляд.
– А вы когда уезжаете в Калинин?
– Видимо, завтра. Ну а к новому месту службы, в Краснодарский край, когда прикажут. Одна осталась проблема, – с улыбкой прибавил он к сказанному: – Рекомендуют вот не затягивать с женитьбой, всё же командиром дивизии назначают.
– Кто ж мешает? Невест, небось у вас, хоть пруд пруди? – предположила Татьяна.
– В том то и дело, что даже на махонькую запруду не найдётся.
– Ну, уж. Не верится что-то.
– Когда было этим заниматься? То горячая точка, то академия, то служба в группе войск. Да и не встретил пока такую, с которой бы хотелось судьбу связать, – сказал он и пристально, изучающее посмотрел Татьяну, размышляя: «А что, если подумать? Чем не жена?».
Он вспомнил скромную и наивную Людмилу, вспомнил домик в Старице, где когда-то рос сам, где выросла она. Всё это казалось теперь очень далёким, нереальным, даже скучным. «Отец, как всегда, прав, – подумал он, – Жена должна быть отнюдь не провинциалкой, иначе сам в провинциалы превратишься и погрязнешь в рюшечках, да сервантах со слониками». Впрочем, он совсем ещё не знал, какова на самом деле Людмила и можно ли вот так сразу сбрасывать её со счёта. Просто Татьяна начинала нравиться всё больше и больше, особенно тем, что не спешила идти на контакт, держала себя скромно, но с достоинством. Ну а что касается её интеллектуальных способностей, то проверять их Световитов побаивался. Он давно уже оторвался от светской Московской жизни, и хотя был начитан и следил за новостями культуры, за новинками литературы, мог легко оказаться в роли провинциала. Потому и не пытался соперничать с Татьяной в целом ряде вопросов, неоспоримое преимущество в которых даёт именно жизнь в столице, а не скитание по гарнизонам.
Татьяна была привлекательна, даже, на взгляд Световитова, красива. Фигура стройная, словно точёная, волосы каштановые, глаза карие. Юбку носила короткую, яркая блузочка манила мелькающей за отворотами известной неизвестностью. Судя по первому впечатлению, и в общении она была приятна – почти не ёрничала, хотя и стараясь оставаться независимой. Наверное, могла сказать резкость, если кто-то попытался бы эту независимость нарушить. Он постарался представить Татьяну в роли своей жены, но представил не её, а Алёну. Отмахнулся от нелепого в эти минуты видения, но подумал, что иметь такую жену, как Татьяна, страшновато. Хватит ли сил удержать возле себя эту юную светскую львицу?
Собственно, он вполне понимал, что его желания и его решения здесь мало. Захочет ли эта юная львица стать его женой? Особого интереса она к нему пока не проявляла, хотя, возможно, просто неловко было проявлять.
Отец не выпил ни грамма, потому что приехали они на машине. Андрей же за всё время выпил не более двух рюмок. Тем не менее, просидели они с в гостях до полуночи.
– Ну, пора и честь знать, – сказал, наконец, отец. – В гостях хорошо, но и дома иногда бывать надо.
Провожать их вышли всей семьей, чтобы перед сном подышать воздухом. Машина стояла во дворе, а потому, немного прогулявшись по Кутузовскому проспекту, затихавшему в этот час, они прошли через калитку в железном заборе и свернули в арку. Дворик был чистым и аккуратным, берёзки приветствовали сочной августовской зеленью, лишь кое где тронутой дыханием осени.
Вечер выдался тёплым, и Овчаровы не спешили домой, решив подышать воздухом и продолжить разговор с отцом Андрея. Писатель Световитов был интересным собеседником, он много знал, легко рассуждал на самые различные темы.
Андрей на протяжении всего разговора наблюдал за Татьяной. Она нравилась ему всё больше, правда, всё больше и пугала. Одета была несколько даже вызывающе. Сверхкороткая юбка дразнила воображение, поскольку демонстрировала ноги до самых завораживающих пределов.
«Что ж, Алёну уже не вернуть. Не отбивать же её у мужа? Тем более, она и думать-то обо мне забыла. С Людмилой вопрос сложный, всё-таки она действительно провинциалка. А Татьяна – вот она. И всё при ней. Хоть сейчас делай предложение».
Отец предложил продолжить интересный разговор и пригласил Овчаровых назавтра в гости. Андрей напомнил:
– Мне, наверное, завтра в дивизию нужно будет ехать.
– Послезавтра и поедешь, – поправил его генерал, который прекрасно знал, как сделать так, чтобы молодой человек задержался ещё на денёк ради дела.
Ну а дело было серьёзное. Нельзя же право, допустить, чтоб человека назначали на должность командира дивизии холостым. И ничего дурного не было в том, что Сергей Фёдорович хотел дать шанс получше присмотреться друг к другу и этому приглянувшемуся ему молодому человеку, и своей дочери, которая тоже всё никак не могла встретить достойного спутника жизни.
– Ну что же, Андрей, – сказал Овчаров, когда они остановились возле сверкающей писательской иномарки, – Ждут тебя великие дела. Сейчас обкатаем на линейной дивизии, а там и поближе к столице перебросим. Кое у кого уже появилось в отношении тебя такое мнение. Не буду предвосхищать события, но хорошие, твёрдые, а главное верно ориентированные командиры сейчас будут цениться особенно. Времена грядут непростые.