Основной аргумент контрразведки

Беспрецедентная операция Главного управления государственной безопасности (ГУГБ) НКГБ СССР по прослушиванию рабочего кабинета главы американской дипломатической миссии в Москве стала классикой шпионажа.

Сталин узнавал о принятых решениях раньше президента США.

«Жучок» уникальной конструкции, закодированный как «Златоуст», 8 лет подтачивал геральдический символ американской свободы – герб, пережив четверых Чрезвычайных и Полномочных послов США в Москве.

«Ласточки»[1] весны не принесли

16 ноября 1933 года были установлены дипломатические отношения между СССР и США, и с тех пор советские контрразведчики не прекращали попыток тайно проникнуть в американское посольство в Москве. Натиск усиливался с приближением Второй мировой войны.

В 1938 году очаровательным «ласточкам» – агентессам 2-го отдела Главного управления государственной безопасности (ГУГБ) НКГБ СССР, в основном, из балерин Большого театра, удалось наладить интимно-деловые отношения с рядом американских дипломатов. Одновременно морские пехотинцы из охраны здания посольства постоянно, без физических для себя увечий, «подрывались» на секс-бомбах – привлекательных преподавательницах русского языка.

В ходе массированных ударов по сердцам американцев, падких до дармовой «клубнички», «садовникам» из НКГБ стало известно, что наиболее охраняемой зоной в посольстве является верхний этаж, доступ на который строжайше контролировался. Там размещались кабинеты политического отдела госдепа, военных разведчиков, шифровальщиков, сотрудников отдела собственной безопасности и, наконец, рабочий кабинет посла.

Попытки НКГБ проникнуть в спецзону американского посольства с целью установки там подслушивающих устройств приобрели маниакальный характер вслед за информацией, поступившей в сентябре 1941 года от агента 5-го отдела Главного управления госбезопасности НКГБ СССР «Старшина»[2]. Согласно полученным от него данным, американский военно-воздушный атташе в Москве являлся германским агентом. Он передавал немцам разведывательные сведения, получаемые им от своих связей в Москве, и в первую очередь от американских граждан, работавших в советской военной промышленности.

…Как бы ни была оперативно значима информация, поступавшая из кабинетов нижних этажей посольства США, Сталин по возвращении с Тегеранской конференции поставил перед Берией задачу во что бы то ни стало проникнуть в рабочий кабинет посла – Аверелла Гарримана, – так как все секретные совещания, на которых принимались наиболее важные для советской стороны вопросы, проводились именно там.

От «клубнички» к «жучкам»

17 декабря 1943 года Берия доложил Сталину, что микрофон уникальной конструкции создан и успешно прошел испытания. Дело по его внедрению застопорилось из-за неприступности этажа, где располагался кабинет посла. Даже организованный там с помощью «ласточек» пожар не способствовал проникновению туда наших контрразведчиков под видом пожарных. Охрана была непреклонна: «Пусть всё сгорит, но вход на этаж посторонним именем президента Соединенных Штатов запрещен!»

Сталин, выслушав Берию, напомнил собеседнику, что «нет таких крепостей, которые не могли бы взять большевики». И в свойственной ему фамильярно-снисходительной манере неожиданно спросил:

– Лаврентий, ты что-нибудь слыхал о Троянском коне?

Под Троянским конем Сталин подразумевал – и Берия это мгновенно понял – изготовление подслушивающего устройства, закамуфлированного под какой-нибудь предмет, который, будучи вручен Гарриману, остался бы в его кабинете.

– Вот что, Лаврентий, – добавил вождь, – иди и посоветуйся с Молотовым. Он хорошо знает пристрастия и слабости Гарримана. А через три дня доложишь мне план действий.

…Молотов, выслушав Берию, посоветовал ему обратиться к личному переводчику Сталина – Валентину Бережкову, прекрасно осведомленному о вкусах и увлечениях американского посла.

…Бережков, он же агент «Михайлов» 3-го отдела Главного управления государственной безопасности НКГБ СССР, сообщил Берии, что последним увлечением американского посла являются изделия из дерева, поэтому вся его арбатская резиденция «Спассо-хаус» напичкана деревянными поделками, изготовленными старыми русскими мастерами из ценных и реликтовых пород деревьев. Даже фотографию своей жены, установленную на рабочем столе кабинета в посольстве, Гарриман обрамил богатым багетом из черного дерева, который приобрел в антикварном магазине.

На этом Берия прервал беседу. Он почувствовал, что судьба, наконец, смилостивилась над ним, и он сможет доложить вождю план действий по внедрению микрофона в кабинет посла ранее чем истекут назначенные ему три дня!

Следуя вдруг осенившему его озарению, Берия вызвал к себе директора Всесоюзного общества культурных связей с заграницей (ВОКС) Василия Кеменёва.

…Через час в приемную наркома были доставлены два десятка сувениров из дерева, кости и кожи. Особо выделялись щит скифского воина из черной ольхи, полутораметровые бивни мамонта, телефонный аппарат «Эрикссон» из слоновой кости, подаренный Николаю II шведским королем Густавом VI, а также метровой высоты корзина для бумаг, сделанная из предколенья слоновой ноги. Отлично выдубленная, она выглядела настолько натурально, что возникало желание поискать взглядом самого слона.

Осмотрев экспонаты, Берия вызвал для консультации академиков Акселя Берга и Абрама Иоффе, – кураторов работ по созданию подслушивающего устройства, а также создателя электронных музыкальных инструментов Льва Термена[3]. Именно под его руководством группа высочайшей квалификации технарей Оперативно-технического управления НКВД изготовила и провела испытание уникального микрофона под кодовым названием «Златоуст».

«Златоуст»

Мировая практика создания и использования аппаратов, «снимавших» чужие государственные секреты, ничего подобного не знала.

Это было пассивное подслушивающее устройство: ни элементов питания, ни тока – ровным счетом ничего, что могло быть обнаружено с помощью имевшихся на вооружении специалистов мира того времени технических средств.

Устройство, похожее на головастика с маленьким хвостом, приводилось в действие источником излучения микроволнового сигнала, который заставлял рецепторы головастика резонировать. Голос человека влиял на характер резонансных колебаний устройства, позволяя осуществлять перехват слов.

Прием, расшифровка и запись на магнитную ленту возвращающихся колебаний осуществлялся другим уникальным устройством, расположенным на одной линии с передающим генератором. Чтобы передающиеся и принимаемые импульсы не накладывались, вся геометрическая фигура должна была иметь форму равнобедренного треугольника.

Микрофон мог действовать сколь угодно долго. Микроволновые импульсы подавались головастику чрезвычайно энергоемким генератором с расстояния до 300 метров.

Генератор и аккумулятор микроволн были установлены на верхних этажах жилых зданий слева и справа напротив здания американской дипломатической миссии.

Жильцов, разумеется, выселили. Освободившиеся коммунальные квартиры заняли сотрудники Оперативно-технического управления, обслуживающие приемо-передающую аппаратуру. В целях зашифровки на балконах, выходящих на американское посольство, по-прежнему вывешивалось для просушки белье, и женщины (сержанты госбезопасности) по воскресеньям вытряхивали коврики и одеяла, в прямом смысле пуская пыль в глаза американцам, ответственным за безопасность дипломатической миссии США в Москве.

Следует отметить, что ни руководители-разработчики, ни изготовители микрофона не знали, против кого будет работать «Златоуст». Им было лишь известно, что работать он будет на государственную безопасность СССР.

Муки принятия решения

Вызванным специалистам предстояло дать заключение, возможно ли вставить «Златоуст» в один из находившихся в кабинете наркома экспонатов.

Через минуту все трое в один голос заявили, что вмонтировать их детище в выставленные сувениры невозможно, потому что конструктивные особенности микрофона требуют, чтобы сувенир был приспособлен к нему, а не наоборот. Предложили провести монтирование микрофона одновременно с изготовлением подарка. По их мнению, этот вариант исключал бы наличие микроскопических следов на поверхности сувенира-камуфляжа и, как следствие, обнаружение микрофона.

Напоследок Термен добавил, что «Златоуст» будет функционировать эффективно при двух условиях: если его оболочку выполнить из дерева, а сама конструкция либо будет свисать с потолка, либо будет прикреплена к стене.

…Встреча с научными мужами для Берии проблему не закрыла. Он по-прежнему терзался мыслью, чем же одарить Гарримана, что не только было бы принято им как подарок, но и впоследствии осталось бы в его кабинете.

Нарком неотрывно смотрел на щит скифского воина. Его форма и размер ему что-то напоминали. Но что именно?! Вдруг его осенило. Ну, конечно же! Подарок по форме и размеру будет таким же, а досок из реликтовых и ценных пород деревьев в мастерской ВОКС – хоть отбавляй!

Не в силах сдержать восторг от сделанного открытия, Берия закружил по кабинету, танцуя лезгинку. А-с-с-а!

«Щит, бивни, слоновья нога-корзина будут вручены Гарриману в качестве прикормки, чтобы приучить его к получению подарков. Подарков-пустышек. А когда это войдет для него в привычку, мы вручим ему подарок с “гарпуном”!»

На радостях Берия кулаком врезал по кнопке вызова дежурного офицера.

На финишной прямой

4–11 февраля 1945 года в Ялте проходила Крымская конференция Большой Тройки – Сталина, Рузвельта и Черчилля, – на которой принимались судьбоносные для послевоенной Европы решения. Тогда же решалась и судьба Берии, – быть ли ему маршалом. Такова была воля вождя. Маршальский жезл уже натер мозоль меж лопаток наркома, но Сталин был непреклонен:

«Микрофон – в кабинете посла, маршальские эполеты – на твоих плечах, Лаврентий!»

…Акт вручения «Златоуста» американскому послу требовалось обставить соответствующими декорациями. Для этого на 9 февраля назначили открытие пионерской здравницы Артек, празднование двадцатилетия его основания, и вручение лагерю ордена Трудового Красного Знамени.

Накануне, 8 февраля, нарком иностранных дел Молотов в присутствии председателя Совнаркома Сталина вручил Франклину Рузвельту и Уинстону Черчиллю приглашение от прибывших в Артек детей посетить их в день открытия лагеря. Желание пионеров видеть на своем празднике премьера и президента стран-союзниц было выражением их глубокой благодарности за помощь, оказанную детям СССР в годы войны.

Расчет Малой Тройки – Сталина, Молотова, Берии – строился на том, что ни Рузвельт, ни Черчилль при всём их возможном желании не смогут взять развлекательный тайм-аут во время и без того затянувшейся Крымской конференции. И хотя Ялту и Артек разделяли всего 18 километров, в годы войны требовалось около двух (!) часов, чтобы преодолеть это расстояние по разбомбленному шоссе.

Знали крючкотворцы из Малой Тройки также и то, что ни сэр Энтони Иден, ни Эдвард Стеттиниус – министры иностранных дел Великобритании и США – также не смогут оставить своих шефов хотя бы на время поездки в Артек.

Следующими по рангу кандидатами на поездку к детворе могли быть только посол США в Москве Аверелл Гарриман и его коллега из Великобритании – сэр Арчибальд Джон Кларк Керр. Последние были лишены возможности перепоручить выполнение миссии кому-либо из своих заместителей, так как указание навестить русских детей получили лично от Рузвельта и Черчилля.

…Сталин в очередной раз доказал, что является непревзойденным режиссером-постановщиком политических спектаклей со шпионскими мизансценами. В Ялте он сыграл еще одну победную партию (нет-нет, речь идет не о результатах Крымской конференции – они всем известны), в которой он манипулировал президентом Соединенных Штатов и премьер-министром Великобритании, как проходными фигурами.

«Троянский конь» в американском стане

Кортеж машин с иностранными гостями, возглавляемый громадным черным «хорьхом» Лаврентия Берии, въехал на территорию Артека и медленно двинулся к дружине «Сталинские соколята», где должна была состояться встреча послов с пионерами. Было много музыки, улыбок и, несмотря на зиму, букетов свежесрезанных роз, доставленных военным самолетом из Сухуми.

Охрану осуществляли два батальона офицеров НКВД, переодетых пионервожатыми.

Под конец торжественной встречи Аверелл Гарриман передал пионерам подарок правительства Соединенных Штатов – чек на десять тысяч долларов. Сэр Арчибальд Керр – на 5 тысяч фунтов стерлингов. В это время оркестр грянул американский гимн «Звездное знамя», и хор настоящих пионеров запел его на английском языке.

Гарримана прошибла слеза. В тот же миг четверо пионеров внесли огромный, сверкающий лаком, деревянный герб Соединенных Штатов Америки. Под бурные аплодисменты директор Артека вручил послу паспорт-сертификат герба, подписанный Всесоюзным старостой Михаилом Ивановичем Калининым.

Валентин Бережков, личный переводчик Сталина, переводил иностранцам содержание сертификата: сандал, самшит, секвойя, слоновая пальма, парротия персидская, красное и черное дерево, черная ольха – из этих ценнейших пород был выполнен герб.

Потерявший от восторга дар речи Гарриман, едва ли не первый раз в своей дипломатической практике, сказал то, что думал:

«Куда мне его девать?.. Где держать?.. Я же глаз от него не могу оторвать!»

Бережков-«Михайлов», накануне вечером получивший инструктаж от Лаврентия Берии, будто невзначай, заметил:

«Да повесьте у себя в рабочем кабинете… Англичане умрут от зависти», – это уже было сказано вполголоса, чтобы не расслышал сэр Арчибальд Керр.

…Так в феврале 1945 года «Златоуст», обрамленный гербом Соединенных Штатов, благополучно оказался на сверхсекретном этаже здания американского посольства в Москве.

Операция наших контрразведчиков под кодовым названием «ИСПОВЕДЬ» по прослушиванию совещаний, проводимых послами, началась. Послами? Да! «Златоуст» отработал восемь лет, пережив четверых послов: Аверелла Гарримана, Уолтера Смита, Алана Кирка и Джорджа Кеннана.

Примечательно, что каждый вновь назначенный глава американской дипломатической миссии в Москве стремился полностью – от чернильного прибора и пресс-папье до паркета на полу – поменять интерьер доставшегося от предшественника кабинета. Несменяемым в помещении оставался только герб. Его художественное совершенство действовало гипнотически на американских дипломатов – даже шторы на окнах и мебель подбирались в тон цветовой гамме герба!

Похищение «Златоуста»

К концу 1952 года в Вашингтоне возникли подозрения, что советские дипломаты, контрагенты американского посла, еще не сев за стол переговоров, досконально знают всё о позиции американской стороны. Но где, черт подери, искать «протечку»?!

Применив «детектор лжи», допросили ближайшее окружение посла. Безрезультатно! Тогда подозрение пало на кабинет главы дипломатической миссии в Москве, и шеф ЦРУ Уолтер Беделл Смит отрядил в Союз военно-транспортный самолет с лучшими технарями-чистильщиками на борту.

Потратив три дня в бесплодных поисках, они решили провести эксперимент. Расположившись в кабинете посла Джорджа Кеннана и настроив привезенную с собой поисковую аппаратуру, они велели ему диктовать текст лже-депеши в Госдеп.

Чудо-микрофон при звуке голоса автоматически активизировался, и стрелки приборов указали направление поиска: герб! Он тут же был сброшен со стены и разбит кувалдой в щепы. Среди них тускло поблескивала какая-то пластина…

Сияя от восторга, командированные цэрэушники с особым тщанием упаковали остатки геральдического символа американской свободы в водонепроницаемые мешки и, отказавшись от обеда, умчались на аэродром.

…По свидетельству американских дипломатов, очевидцев событий, вслед за разгромом герба и обнаружением «Златоуста», у посла начались приступы паранойи. Уподобившись фэбээровской ищейке, Джордж Кеннан ночами прятался в бильярдной, что рядом с его рабочим кабинетом, поджидая русских лазутчиков, надеясь поймать их за установкой новых «жучков».

Вместо эпилога

«Златоуст» продолжал жить своей особой жизнью. После обнаружения его в гербе американцы и англичане попытались сделать с него копию. Работы по изготовлению аналога советского «жучка» американцами проводились в секретной лаборатории в Нидерландах под кодовым названием «Удобный стул». Одновременно английская контрразведка проводила свои исследования, зашифрованные как «Сатир».

Англичане продвинулись в исследованиях дальше, чем американцы, но так и не сумели до конца разгадать тайну генератора, излучающего микроволны, возбуждающие пластины-резонаторы «Златоуста». Английский микрофон мог функционировать лишь на удалении всего 30 ярдов, в то время как наш – на расстоянии 300 метров.

Соединенные Штаты хранили в тайне унизительное для них открытие – «Златоуста» – в течение семи лет. Но в конце мая 1960 года, после того как мы сбили самолет-шпион U-2 с Гарри Пауэрсом на борту, Вашингтон в попытке противостоять международной критике сделал достоянием гласности факт использования нами подслушивающего устройства, внедренного аж в кабинет американского посла в Москве!

Генри Кэбот Лодж, представитель США в ООН, во время Чрезвычайной сессии показал герб, открыл его и продемонстрировал «Златоуста».

Впоследствии герб и чудо-микрофон были показаны и во время заседания Совета Безопасности ООН. Подготовленный нашими дипломатами представитель Индии в шутку попросил сделать для него копию с микрофона. Лодж смешался, и больше герб с «жучком» как позорная печать американским службам безопасности никогда не выставлялся.

В настоящее время «Златоуст» хранится в музее ЦРУ в Лэнгли.

12 апреля 1956 года необычно ранний телефонный звонок разбудил резидента КГБ в Англии Николая Борисовича Родина. Подняв трубку, генерал услышал условную фразу. Агент «Оскар Уайльд» вызывал своего оператора на экстренную встречу.

Офицер резидентуры взял Родина на борт служебного «ягуара» у его дома на Холланд Парк и, сделав «проверочный круг», высадил на Баркли-сквер.

Неспешной походкой столичного аристократа, проделывающего утренний променад, резидент двинулся вдоль книжных магазинов, то останавливаясь у витрин, то заходя внутрь якобы для ознакомления с новинками печатной продукции. Наконец он вошел в самый известный в Лондоне букинистический магазин и затерялся среди стеллажей.

Место, во всех отношениях идеальное для проведения конспиративных встреч с агентурой, – стоя по разные стороны книжной полки, можно переброситься парой фраз, понятных только посвященным, принять сообщение или в книге передать инструкции.

Взволнованный вид «Оскара Уайльда» свидетельствовал, что произошло нечто запредельное.

Непредвиденное противодействие

«Оскар Уайльд» – в миру Уильям Джон Кристофер Вассал, – родился в Англии в семье священника. Окончив в 1941 году частную школу в Хэрроу, он некоторое время служил в банке, затем работал в Ад лтействе – так в Англии именуется министерство военно-морских сил, – откуда в 1954 году был направлен в посольство Великобритании в Москве. Несмотря на скромную должность, Вассал имел неограниченный доступ к секретным документам всего военно-морского атташата.

В условиях холодной войны, боязни подвохов со стороны КГБ жизнь Вассала в Москве была такой же пресной, как и всех других иностранцев, пока он не попал в поле зрения Комитета госбезопасности.

Выйти на него сотрудникам английского отдела Второго главка (центральный орган контрразведки Союза ССР), разрабатывавшим дипломатов, помог некто Феликс, москвич, командированный в посольство Великобритании в Москве Управлением по обслуживанию дипломатического корпуса и состоявший на технической должности.

Выполняя наше задание по изучению новых сотрудников посольства, Феликс подружился с Вассалом и тут же распознал в нем пассивного гомосексуалиста, ибо сам нередко разнообразил свой досуг порочными забавами с малолетними извращенцами.

Через некоторое время Феликс вывел англичанина в «свет», приобщил к изысканной кухне московских ресторанов «Арагви» и «Армения» и познакомил со своим другом Натаном, активным гомосексуалистом.

С Натаном жизнь Джона приобрела особую пикантность, которой ему так не хватало всё время пребывания в чужой стране.

Друзья гуляли в ресторанах и на квартирах у матерых «голубых», где менялись партнерами так же легко, как опорожняли ящики шампанского – всё было оплачено и освящено высшим руководством советской контрразведки, более того, всё снималось фотокамерами.