Пятидесятилетний дядюшка, или Странная болезнь

Явление I

Иван и Хватова.

ИВАН. Да что и говорить, матушка Матрена Карповна, – тошно, на свет бы не глядел…

ХВАТОВА. Да что сказал Семен Андреич?

ИВАН. Да бог его знает – где нам знать – дело холопское – иной раз и слышишь, да ничего не разберешь… Проговаривала что-то Катерина Петровна Владимиру Дмитричу, да я плохо понял…

ХВАТОВА. А что ж она говорила ему? Что?

ИВАН. Да, вишь ты, болезни у барина нет никакой, а забота заела.

ХВАТОВА. Забота? – какая же забота?

ИВАН. Да бог весть. Я так мекаю, что всё не то – где этим лекарям знать – они только деньги берут.

ХВАТОВА. И будто ни слова не скажет?

ИВАН. Расслышал я раз – третьеводни-то, уж ночью – говорит: «На старости бог наказал» да еще: «Если б за кого замуж вышла»…

ХВАТОВА. Да про кого же – замуж-то?

ИВАН. А господь его знает! – должно быть про барышень.

ХВАТОВА. Да, Иван-голубчик, надо подумать – ведь девушки на возрасте – давно невесты.

ИВАН. Да уж я, матушка Матрена Карповна, денно и нощно бога молю. Что и говорить – давно пора. А барышни-т какие – сущие ангелы!..

ХВАТОВА. Да что ж, Иван, надо постараться, похлопотать…{40} Захоти только, а то и ты много можешь сделать… помоги только мне…

ИВАН. То есть, как же это, матушка Матрена Карповна?

ХВАТОВА. А уж я знаю как.{41} Послушай. Вот мой Платошенька уж подпоручик, служить ему в полку больше нечего – лучше пойти по штатской…{42}

ИВАН. А хорошо бы – барин знатный, столбовой дворянин, да еще и военный – собой молодец – умница – всем взял! Вот бы парочка-то с Лизаветой Петровной!

ХВАТОВА. Я уж тоже думала. Ведь она и старшая – а Катерина-то Петровна, кажется, метит за Владимира Дмитрича?

ИВАН. Кажись, что так – ведь вместе росли и сызмаленьку называли друг дружку женихом и невестой… А другое слово – бог их знает…

ХВАТОВА. А что? почему?

ИВАН. Да господь их ведает. Шутить шутят, а о свадьбе и не заикаются. Да вот что-то Машутка проговаривала – не то они поссорились – не то что-то, то есть, так не ладно…{43}

ХВАТОВА. Как же, Иван?

ИВАН. Да в том-то и беда, что в толк не взял…{44}

ХВАТОВА. Ну так вот то-то же, Иван; а ты теперь не зевай, коли желаешь им добра. Знаешь, как бог даст, сладим дельце да веселым пирком за свадебку – так и Николай-то Матвеич, небось, так развеселится, что и плясать на радости пойдет.

ИВАН (крестясь). Дай-то господи!{45} Ведь на руках бывало нашивал и сызмаленьку любил и сказать нельзя как!..

ХВАТОВА. Коли есть усердие – так не зевай только: всё, что услышишь, – тотчас мне, а я уж знаю, что делать… Да смотри – никому ни гу-гу, а то беда…{46} (Иван торопливо уходит с значительною миною и выразительным жестом).{47}

Явление II

ХВАТОВА (одна).

Дело! он простоват, а больно любит их, только подожги его для господ… Теперь над подумать, как бы половчее – чтобы дело-то порешить прежде Алексея Степаныча, а коли не удастся – так хоть переехать ему дорогу… Он ведь богат, мог бы жениться на какой-нибудь и побогаче – так вот нет – хочет перебивать дорогу у бедных людей… заплати ему господи!.. Надо навострить Платошу-то, а то он – бог с ним – простоват – всё наткни да научи, а сам ни в чем не догадается…

Явление III

Хватова и Катенька.

КАТЕНЬКА. Матрена Карповна, не видали вы Владимира Дмитриевича?

ХВАТОВА. Да он ушел с Платошенькой никак стрелять.

КАТЕНЬКА. А!.. я не знала…

ХВАТОВА (смотря в окно). Да вон и они – много ли-то настреляли?

Явление IV

Те же и Мальский с Хватовым.

ХВАТОВА. Ну, что? много набили?

ХВАТОВ. Ничего не убили, маменька. Я дал пуделя по утке, а Владимир Дмитрич и совсем не стреляли.

МАЛЬСКИЙ. Да – охота была не очень счастлива. Да мне и не хотелось – я пошел больше для Платона Васильевича.

ХВАТОВА. Платошенька, мне надо с тобою поговорить. Пойдем-ко. (Уходят).

Явление V

Катенька и Мальский.

МАЛЬСКИЙ. Что дяденька?

КАТЕНЬКА. Всё то же – смотрит исподлобья и молчит

МАЛЬСКИЙ. А Лизавете Петровне лучше?

КАТЕНЬКА. Она хотела нынче выйти к столу… Вот и будь тут весела да беспечна! Видно, и мне пришлось, смотря на всех, ходить с траурным лицом. Ах, как скучно и грустно. Владимир Дмитриевич!..

МАЛЬСКИЙ. Мне самому не легче. К тому же я… расстаюсь с вами… Я только жду, чтоб дядюшка оправился… пришел в себя… и мог бы проститься со мною без сердца. по-родственному… А там и за границу…

КАТЕНЬКА. Хороши же вы, Владимир Дмитриевич, Бог наслал на нас горе, а вы тут-то и хотите нас оставить..

МАЛЬСКИЙ. Что ж делать, если мое присутствие не помогает горю, а только увеличивает его!.. А вам жаль будет меня, когда я уеду?

КАТЕНЬКА. Злой человек! вы еще можете спрашивать!.. (Утирает слезы).

МАЛЬСКИЙ (про себя). Она любит меня!.. это утешительно!.. Ну – разом всё кончить – что бы ни было!.. (Вслух) Катерина Петровна… я давно сбирался поговорить с вами о наших отношениях…

КАТЕНЬКА. Вот нашли время говорить об отношениях! Право, вы с ума сошли, если еще можете о них думать! Теперь это нимало не забавно и не смешно. (Вздыхая). Да! – теперь уж не до шуток! Ах, вон и Лизанька – и, кажется, веселее!

Явление VI

Те же и Лизанька.

КАТЕНЬКА. Тебе, Лизанька, кажется, лучше?

ЛИЗАНЬКА. Да, я теперь хорошо себя чувствую.

КАТЕНЬКА (целуя ее). Милая моя! как ты похудела, бедненькая! Не хочешь ли идти в сад – тебе бы это полезно…

ЛИЗАНЬКА. Я туда и шла было, да увидела там Матрену Карповну с ее Платошенькой и воротилась назад…

КАТЕНЬКА. Ведь этакая бессовестная – видит, что тут совсем не до нее – и как нарочно расположилась гостить у нас с своим дураком.

ЛИЗАНЬКА. Ну, бог с ними. Коли от зла нельзя отделаться – надо терпеть его. Ты видела нынче дяденьку?

КАТЕНЬКА. Видела. Он спокойнее, чем вчера и третьего дня, но зато еще мрачнее. Теперь и тебе бы, Лизанька, надо сходить к нему повидаться.

ЛИЗАНЬКА. Я хочу это сделать.

КАТЕНЬКА. А посмотри-ко, Лизанька, как хорош Владимир Дмитриевич: пока у нас всё шло еще сносно – он наш друг и родственник и мой обожатель, а как пошло всё хуже и хуже, так он и оставить нас хочет, говорит – еду. Неправда ли, хорош? О, бессовестный!

ЛИЗАНЬКА. Владимир Дмитриевич, и у вас достает духу так огорчать Катеньку… и всех нас?..

МАЛЬСКИЙ. Но… вы знаете… третьего дни… вы сами… видели… слышали…

ЛИЗАНЬКА. Да, что дяденька тогда немного погорячился… вышел из себя… и обошелся с вами немного грубо… но… любезный… Владимир Дмитриевич… вы сами знаете, что с некоторого времени с ним это не в первый раз случалось… просто вспышка… Я уверена, что он уже раскаивается и что больше этого не будет…

МАЛЬСКИЙ. Вы так думаете?

ЛИЗАНЬКА. Да, я имею причины так думать…

КАТЕНЬКА. Да, разумеется, дяденька так добр, и его странные поступки – просто припадки болезни. Впрочем, может быть, вы и рады им, как предлогу, чтоб оставить нас…

МАЛЬСКИЙ. Можете ли вы так думать, Катерина Петровна?..

КАТЕНЬКА. Могу, очень могу, злой человек!.. Вы нас нисколько не любите, вам скучно с нами… Разве я не вижу, что со дня на день вы становитесь печальнее… Кого любишь, с теми весело… (Кланяясь ему). Да уезжайте… с богом – умаливать вас не будут и плакать о вас тоже не будут… (Утирает слезы).

ЛИЗАНЬКА. И вы еще будете говорить об отъезде… (Тихо Мальскому). И ваше сердце молчит… не отзывается на такую любовь?..

МАЛЬСКИЙ. Но… я… конечно… посмотрю… что скажет дяденька… (Про себя). Боже мой! я погиб… она меня любит!..

КАТЕНЬКА. Что же вы так бледны… смущены… Ну, полноте, я не сержусь больше – успокойтесь, верный рыцарь! Я, Лизанька, пойду к дяденьке – скажу ему, что тебе лучше, что ты вышла из комнаты – может быть, он сам захочет, чтоб ты пришла к нему – тогда я скажу тебе. А ты урезонь хорошенько нашего упрямца – да не будь к нему слишком снисходительна – строже с ним – их надо держать в руках… (Уходит).

Явление VII

Лизанька и Мальский.

ЛИЗАНЬКА. Катенька!.. Убежала – не слушает – всегда одна и та же!..

МАЛЬСКИЙ. Да – и кажется, нельзя заметить и малейшего желания перемениться… хоть немного…

ЛИЗАНЬКА. Зачем же? Разве она от этого меньше мила? Разве вы больше бы полюбили ее, если бы она переменилась? Кого любят, в том всё любят – даже и худое, а в ней нет ни чего худого…

МАЛЬСКИЙ. О, конечно!.. но… я не то совсем думал…

ЛИЗАНЬКА. Я знаю, что вас мучит, Владимир Дмитриевич: вам всё кажется, что она мало вас любит…

МАЛЬСКИЙ. Да… но… (Про себя). Боже мой! какая пытка!..

ЛИЗАНЬКА. Успокойтесь. Она может любить тихо, но глубоко… Если вы ее разлюбите, она не придет в отчаяние, но тихо угаснет… и, умирая, всё будет шутить…

МАЛЬСКИЙ. Вы так верно судите о любви, что можно подумать… что вы сами когда-нибудь любили или любите…

ЛИЗАНЬКА (холодно и гордо). Ложное заключение, Владимир Дмитриевич – я никого не любила и не люблю…

МАЛЬСКИЙ (задыхаясь). Да… это правда… я вам верю… и мой вопрос не имел никакого особенного значения… Извините, если я им оскорбил вас…

ЛИЗАНЬКА. Боже мой! да кто ж оскорбляется… Зачем так принимать… Впрочем, я опять-таки скажу вам, что можно и не любя самой, иметь понятие о любви… (С принужденною улыбкою). Видя вас, можно получить понятие даже и о ревности…

МАЛЬСКИЙ (вне себя от волнения). Да… это правда… И сам только теперь начинаю понимать… всю силу моей любви… Прощайте до обеда… Пойду мечтать о любви… (Быстро уходит).

Явление VIII

ЛИЗАНЬКА (одна). Да – он любит, и только несчастное чувство, которым наказал меня бог к довершению других моих горестей, могло в этом сомневаться. Теперь прочь все сомнения! прочь унизительная борьба!.. Дай бог им счастия – они оба достойны его. А я – да что думать о себе!.. Это эгоизм… Мне другой путь… Он любит мою сестру, и его любовь должна осчастливить ее… Меня же некому осчастливить. Так что же? Я могу осчастливить человека, а осчастливить человека – разве это не высочайшее счастие, какое только может быть в жизни!..{48} Оно тяжело, мучительно… Но чем больше жертв, тем выше поступок…{49} Чувство долга подкрепит меня… даст мне силу… Да и почему ж не так?.. Что ж тут особенного?.. Ведь выходят же замуж не по любви и бывают счастливы… А разве нет примеров, что женятся по любви, а после не терпят друг друга?.. Он мой благодетель… отец… он так горячо любит меня… Он будет так счастлив, так будет любить меня… А как он теперь страдает!.. И за что?.. Разве он виноват в своем чувстве?.. (Молчание). Неравенство лет!.. Вздор!.. Он молод душою… в такие лета и такая страсть!.. (Молчание). Теперь ему тяжело увидеться со мною, и я сама, если бы не решилась на жертву, то скорее бы решилась умереть, чем увидеться с ним после сцены третьего дня… Он ревнует меня к нему… Как слепа страсть!..

ХВАТОВА (за дверью вполголоса). Смелей, Платошенька, – как я говорила, так и сделай.

ХВАТОВ (также за дверью, вполголоса). Да уж не ударим в грязь лицом – ведь и мы тоже видали виды…

ЛИЗАНЬКА. Что это значит?..

Явление IX

Лизанька и Хватов.

ХВАТОВ (подходя к Лизаньке). Я… то есть матушка… (Про себя). Ай, – струсил, чорт возьми!.. А кажись – чего бы?..

ЛИЗАНЬКА. Что вам угодно, Платон Васильевич?

ХВАТОВ. Кому-с… я… ничего… матушка…

ЛИЗАНЬКА. Что же угодно вашей маменьке?

ХВАТОВ. Она ничего-с… слава богу – здорова… Я, то есть, хотел с вами объясниться… да забыл-с… смешался… дело непривычное-с… У нас в полку отрапортовал – и дело с концом – на всё форма… так уж не собьешься…

ЛИЗАНЬКА. Но я вас не понимаю – скажите прямо.

ХВАТОВ (становится на колени, держа руки по швам, Хватова выглядывает из-за двери и тотчас прячется). Не откажите, ради сиротства…

ЛИЗАНЬКА. В чем?..

ХВАТОВ. Я, сударыня… (Про себя). А, вспомнил!. (Вслух). Я, сударыня, поразился вашею красотою и прошу у вас руки и сердца…

ЛИЗАНЬКА. Встаньте, бога ради, Платон Васильевич. Что вы это!..

ХВАТОВ. Пока не осчастливите – умру, а не встану… матушка не велела… то есть, я сам… (Про себя). Опять проговорился!..

Явление X

Те же и Горский с Катенькою, из одной двери; Хватова из другой.

КАТЕНЬКА. Ха! ха! ха!

ГОРСКИЙ. Что это такое?

ХВАТОВ (вставая). Срезался! – Ведь с ним толковать-то хуже, чем с нашим полковником…

ХВАТОВА. Что ж смешного, Катерина Петровна? Бедный малый влюблен без ума и просит руки… Николай Матвеич…

ГОРСКИЙ (робко смотрит на Лизаньку). Здравствуй, Лизанька… Лучше ли тебе?..

ЛИЗАНЬКА (потупив глаза). Слава богу, дяденька. Николай Матвеевич… Вы лучше ли себя чувствуете?.. Мне надо поговорить с вами… после… (Уходит).

Явление XI

Те же, кроме Лизаньки.

КАТЕНЬКА. Ах, дяденька, какая же Лизанька счастливая!.. Я, право, завидую ей…

ГОРСКИЙ (тихо, с упреком). Ах, Катенька, до шуток ли теперь?.. (Катенька, закусив губы, уходит). Матрена Карповна, что это за сцены заводишь ты в моем доме?

ХВАТОВА. А что же, батюшка, ведь ты же сказал, чтоб мы сами похлопотали. Ведь они у тебя ученые, книжницы – всё хотят по любви, как в романах, так Платошенька и объяснился… Он, бедный, по уши влюблен в Лизавету Петровну… и во сне ее нынче видел…

ГОРСКИЙ. Охо-о-хо! влюблен, влюблен!..

ХВАТОВА. Не оставь, отец родной, сиротку – ты всегда был нашим благодетелем…

ГОРСКИЙ. Эх, Матрена Карповна!.. Платон Васильевич, оставь-ко меня поговорить с матерью-то… (Хватов выходит). И нашла ты время, Матрена Карповна!..

ХВАТОВА. Платошенька погорячился, Николай Матвеич; уж я и говорила ему – погоди, так нет, не терпится – ведь с ума сходит бедный малый от любви к Лизавете Петровне.

ГОРСКИЙ. Небось – не сойдет. А пока я тебе вот что скажу: ты за дело взялась совсем не так, да и взялась понапрасну – Лизанька за твоего сына не выйдет. Я уж говорил ей – и слышать не хочет.

ХВАТОВА. Батюшка, отец родной, похлопочи, посоветуй – дело девичье, молодое – пожалуй и от своего счастия откажется… Немножко и попринудить не грех… Не погуби нас, сирот бедных… (Плачет).

ГОРСКИЙ. Ну, хорошо, хорошо. Я постараюсь, только уж ты-то больше ничего не затевай, во всем положись на меня. А теперь поди-ко посмотри насчет стола.

ХВАТОВА. Уж не бойтесь, Николай Матвеич, я на вас, как на каменную гору… По шее из дому вытолкай, коли заикнусь только… (Уходит).

Явление XII

ГОРСКИЙ (махнул рукою вслед Хватовой). Эх!.. ведь вот тут-то как нарочно всё и столкнулось так некстати – и гости наехали, и дурака этого нелегкая из армии принесла!.. Да на этот раз я и рад, что так случилось… Я шел к ней нарочно с Катенькой, чтоб не быть с глазу на глаз, да и то и колени трясутся, и в глазах темно, и голова кругом, и сам задохнулся. Уж рад, рад, что она была не одна… и еще в таком положении… Теперь всё легче будет увидеться… (Садится в кресла у стола).{50} Что теперь делать? Как быть?.. Жить нам вместе нельзя… Жить вместе?.. Чтоб каждый день видеть ее, мучиться, ревновать… Не сметь подойти, взять за руку, поцеловать… Поцеловать?.. да какой же это будет поцелуй… О, боже мой, боже мой!.. И зачем она открыла мне глаза?.. Лучше бы я ничего не знал и думал, что я – просто болен!.. (Молчание). Нет, нам нельзя больше жить в одном доме… Да что же делать? Я бы и ушел, куда глаза глядят, да на кого же я оставлю их… Замужество одно средство… Да за кого же отдать ее?.. Разве за Коркина – человек хороший… Отдать за него… Нет, мне бы не хотелось этого… Всего лучше, пусть Володя женится на Катеньке – тогда и у ней будет покровитель… Ну а я?.. Да что я!.. Моя участь решена – бог посетил меня на старости лет… Видно, я грешнее всех… На старости лет я мучусь страстью, которой никогда не знал и в молодости… ревную… не сплю ночей… должен стыдиться девочки, которая любила меня, как отца… должен стыдиться всех… убегать людей… самого себя… о боже мой, боже мой… Если б уж умереть… (Опирается на стол обеими руками, закрывая ими лицо. Молчание. Входит Лизанька).

Явление XIII

Горский и Лизанька.

ЛИЗАНЬКА. Дяденька!

ГОРСКИЙ (оборачиваясь, вскакивает с места). Лизанька!.. (Молчание).

ЛИЗАНЬКА. Я… нарочно… пришла… объясниться с нами…

ГОРСКИЙ. Объясниться?.. То есть, объяснить мне, кто я, что я, на кого я похож?.. О, пощади, избавь… Я сам всё знаю… всё понимаю…

ЛИЗАНЬКА. Вы не так поняли мои слова… Вас упрекать… обвинять, человек благороднейший и несчастнейший!..

ГОРСКИЙ. Несчастнейший – так; но благороднейший – о нет!.. избавь меня от ответа!..

ЛИЗАНЬКА. Вам не в чем себя упрекать – несчастие не есть преступление…

ГОРСКИЙ. О боже мой, боже мой!.. Мне страшно смотреть на свет… я желал бы ослепнуть…

ЛИЗАНЬКА. Перестаньте, бога, ради перестаньте – я не о том хотела говорить с вами, дяденька… Николай Матвеевич…

ГОРСКИЙ. Николай Матвеевич!.. Этого ли еще не доставало!.. ха! ха! ха!..

ЛИЗАНЬКА. Выслушайте меня… наши отношения… наше положение друг к другу…

ГОРСКИЙ (прерывая ее). Особенно мое к тебе… очень хорошо… (Бьет себя в голову). Старая голова… плешивая голова… глупая голова!..

ЛИЗАНЬКА. Вы не дадите мне кончить… Нам нельзя жить вместе…

ГОРСКИЙ (мрачно). Я это знаю…

ЛИЗАНЬКА. Но… нам нельзя и расстаться…

ГОРСКИЙ. Что?..

ЛИЗАНЬКА (бросается к нему на шею). Поймите меня!.. Пощадите меня от объяснений!.. Я не могу думать, не хочу думать, чтобы вы были несчастны через меня… (Плача, приклоняется головою к его плечу).

ГОРСКИЙ. Но ты не виновата в моем несчастии…

ЛИЗАНЬКА. Вы тоже в своем… А я не могу быть счастлива, когда бы несчастны… и еще через меня…

ГОРСКИЙ. Что ж делать? Надо покориться судьбе…

ЛИЗАНЬКА. Нет, не покориться, а понять ее определение… которое неизбежно… Дяденька… нет – не дяденька… Николай Матвеевич… Еще ли вам мало!..

ГОРСКИЙ. Как? Что? Что ты хочешь сказать? – Я не понимаю…

ЛИЗАНЬКА (быстро смотря ему в глаза). Что я хочу сказать?.. Судьба хочет, чтобы вы были через меня несчастны… а я хочу, чтобы вы были через меня счастливы… (Бросается к нему в объятия).

ГОРСКИЙ (отскочив от нее). Но… боже мой!.. Лизанька – подумала ли ты?..

ЛИЗАНЬКА. О, я много, много думала…

ГОРСКИЙ. Боже мой!.. Я не знаю… не могу… Да!.. (Поводит рукою по лбу). Да… ты… с твоей стороны это благородно… но я – за кого же ты меня принимаешь?..

ЛИЗАНЬКА. За человека, который меня любит и любовь которого я должна наградить…

ГОРСКИЙ. И который – прибавь – никогда не будет так подл, чтобы воспользоваться не принадлежащею ему наградою…

ЛИЗАНЬКА (обняв его, задыхаясь, говорит ему на ухо скороговоркою). Послушайте… к чему всё это… я решилась… Не все выходят замуж по любви… а замуж выходят все… И не все любят и влюбляются, а надо ж будет за кого-нибудь выйти замуж… Так не лучше ли выйти за человека, который любит меня… благороднейший в мире человек… достойный не любви, а обожания…

ГОРСКИЙ (вырывается из ее объятий и закрывает уши). Не говори… Бога ради, не говори… демон-обольститель!.. Ведь это говоришь не ты… дьявол говорит твоим языком… чтоб погубить меня… Молчи!.. Молчи!..

ЛИЗАНЬКА. Нет, я буду говорить… я должна говорить… Бог говорит моим языком… чтобы спасти нас обоих…

ГОРСКИЙ. Но – опомнись, опомнись… ты, молодая, прекрасная девушка… я старик… Позор на мои седые волосы, проклятие на мою голову, если я тебе поверю… соглашусь…

ЛИЗАНЬКА. Ваши лета!.. Послушайте… ваши лета дли мужчины – что они такое?.. Женятся и старее вас…

ГОРСКИЙ. Чужие глупости – не оправдание моей…

ЛИЗАНЬКА. Одним словом, я на это решилась – и это должно быть.

ГОРСКИЙ. Но погубить безвозвратно твое счастие!..

ЛИЗАНЬКА. Погубить?.. Нет – дать мне его… Не почитайте женской робости за отвращение, святого долга – за принуждение… Да – я могу найти себе мужа моложе вас… но не найду, чтобы так мог любить меня…{51} Надо иметь зверское сердце, чтоб не оценить такой любви и не заплатить за нее равною любовию…

ГОРСКИЙ (закрывая ей рот). Молчи… бога ради, молчи!.. По крайней мере, дай мне подумать… Но пока, чтоб никто не подозревал и не догадывался… Поди, поди… оставь меня одного… (Выталкивает ее).

Явление XIV

ГОРСКИЙ (долго смотрит ей вслед; потом, всплеснувши руками). Боже мой! что со мною!.. Стены кружатся… пол колеблется подо мною. (Шатаясь, подходит к креслам у стола и упадает в них). Будто это возможно?.. Верить ли ей?.. Нет! прочь, демон-соблазнитель! – отойди от меня! не искушай меня!.. Она – моя жена!.. Тс!.. Об этом и подумать страшно – стены услышат и захохочут… (Молчание; – вдруг вскакивает с кресел и ходит по комнате большими шагами). Однако ж надо подумать… спокойнее… беспристрастнее… (Хватаясь за голову). Да я не могу ни о чем думать… голова горит… мне душно… я задохнусь… (Ходит в молчании). А в самом-то деле – что ж?.. Мои лета… но я крепок еще… свеж, здоров… притом же пятьдесят лет будто уж и бог знает сколько… не шестьдесят же… Да и в шестьдесят женятся… Ей надо же за кого-нибудь выйти, так лучше же, чем за кого-нибудь, кто не будет ее ни любить, ни ценить, за человека, который любит ее больше жизни, больше свету очей… Она сама так думает… Тут нет принуждения… ее добрая воля… (Потирая руками). Но надо подумать, надо крепко подумать сперва… в мои лета нельзя скоро решаться на такие поступки… (Останавливаясь перед зеркалом). Боже мой! я нынче и не брился… сертук на мне – ни на что не похож…

Явление XV

Входит Мальский.

МАЛЬСКИЙ. Дяденька…

ГОРСКИЙ (бросаясь ему на шею). Володя! друг мой! прости меня – я виноват перед тобою, много виноват… готов на коленях просить у тебя прощения… Забудь, что было, – вперед уж этого не будет…

МАЛЬСКИЙ. Ах, дяденька, как же вы меня удивили…

ГОРСКИЙ. Чем же, милый мой?

МАЛЬСКИЙ. Да вы так веселы, так бодры – здоровы!.. Давно уж не видел я вас таким, да признаюсь – и видеть не надеялся…

ГОРСКИЙ. А тебе, видно, жаль, что одним дураком меньше стало, – так ты и нос повесил.

МАЛЬСКИЙ. Есть от чего повесить, дяденька…

ГОРСКИЙ. Вздор! совсем не от чего! – Я хочу, чтоб теперь опять всё пело, плясало… Красные дни наши опять воротились!..

МАЛЬСКИЙ. Только не для меня, дяденька… мои красные дни навсегда распрощались со мною…

ГОРСКИЙ (шутливо). Уж будто навсегда?.. раненько!.. Ну скажи – в чем твое горе?

МАЛЬСКИЙ. Третьеводни вы требовали от меня решительного ответа насчет моих отношений к Катерине Петровне…

ГОРСКИЙ. Да! третьеводни… но зачем же торопиться – еще будет время…

МАЛЬСКИЙ. Нет, пора положить этому конец… Будь, что будет, а я больше не в силах выносить… (Молчание). Дяденька, строго допросивши и исследовавши себя, я удостоверился совершенно, что моя любовь к Катерине Петровне – просто воспоминание детства, привычка…

ГОРСКИЙ. Худо!.. А делать нечего! Впрочем, надо ее порасспросить – если и она то же скажет, так беда не велика…

МАЛЬСКИЙ. А если она не то скажет – тогда что?

ГОРСКИЙ. Худо!.. Странное дело – только вот подумаешь, что всё пошло хорошо: тут-то откуда и ни возьмется новое горе!.. Но если она тебя любит – почему тебе не жениться на ней?

МАЛЬСКИЙ. Потому что жениться на женщине, не любя ее, – значит не уважать ее.

ГОРСКИЙ. Но ведь я говорю – в таком случае, если она любит тебя?..

МАЛЬСКИЙ. Тем больше – в таком случае надо притвориться, за нежность платить нежностью, всегда быть в принуждении… О, нет, ни за что на свете!

ГОРСКИЙ. Ты так думаешь?..

МАЛЬСКИЙ. Так, дяденька…

ГОРСКИЙ (быстро смотря ему в глаза). Да не значит ли это чего, Володя?

МАЛЬСКИЙ. Что же такое?

ГОРСКИЙ. Так. Ты не влюблен ли в другую?..

МАЛЬСКИЙ. В кого же?..

ГОРСКИЙ. А мне как знать! Я потому-то и спрашиваю, что не знаю…

МАЛЬСКИЙ. Нет, дяденька, ни в кого – будьте уверены…