Пятидесятилетний дядюшка, или Странная болезнь

26

Далее в Р зачеркнуто:

XВАТОВА. А что? Разве что с Лизаветой Петровной?..

ГОРСКИЙ. Ничего, ничего, так, голова немножко закружилась да прошла – понюхала спирту – теперь веселехонька и к столу выйдет. Ну – милости прошу…

27

Далее в Р зачеркнуто:

XВАТОВА. Да я и не сумневаюсь, Николай Матвеич: вы всегда были покровителем нашего семейства.

ГОРСКИЙ. Ну вот – опять понесла свое! Перестань врать, Матрена Карповна, а то, право, уйду и слушать не буду.

ХВАТОВА. И – батюшка, сердит больно! Нет, мне рта не заткнешь, коль дело пошло на благодарность! Я ведь не свинья какая, чтобы не чувствовать.

ГОРСКИЙ. Да о чем ты хлопочешь-то – о деле-то – скорее.

28

Далее в Р густо зачеркнуто чернилами и красным карандашом, а затем вновь написано на полях простым карандашом: Будто и нивесть что – дочери каторжного!

29

Далее в Р следует неэачеркнутая фраза, которой нет в печатном тексте:

Да, надо поскорее – а то я уж измучился с этими ожиданиями и безнадежностию…

Далее в Р зачеркнуто простым карандашом:

Катенька… мне стыдно самому себе сказать это имя… а какое прекрасное имечко – недаром я всегда так любил его.

30

Вместо: Нет, я соглашусь ~ она собаку – в Р: Нет, об этом странно и подумать… При одной мысли у меня в глазах темнеет и под ногами земля ходуном ходит… Нет, на ней может жениться только тот, кто любит ее так, как я люблю ее: кто видит ее во сне, думает о ней наяву; кому не мило, чтобы при нем ласкала она собачку…

31

Далее в Р зачеркнуто простым карандашом:

Для них я отказался от службы, от женитьбы, от семейственного счастья: без них у меня были бы свои дети, которых бы я сильно любил, – и если только правда, что детей любят больше всего в мире и что больше детей никого нельзя любить, то я… да нет! такая любовь была бы не милостью, а наказанием божиим!.. Так вот же как я их люблю!.. Без них для меня нет счастия, а для них без меня есть и счастие и жизнь, да еще больше и лучше, чем со мной… У ней будут дети, а мать никого не любит больше детей своих… Нет! нет! Я не хочу, чтобы она кого-нибудь любила больше меня!.. Это было бы варварски несправедливо… Я не перенес бы этого… Но постой – разве любовь требует себе любви, разве она не удовлетворяется сама собою?.. Не эгоизм ли это? Не значит ли это требовать за любовь платы, продавать ее на вес золота?.. Да нет же – чорт возьми! Пусть эгоизм, так эгоизм… Ведь я полюбил их прежде, чем они могли полюбить меня… Да если б и не так – разве я сам – своею волею – вселил в себя такую любовь к ним?.. Разве я вымолил себе этой любви?.. Нет! Она сама родилась во мне! Так я вправе же желать, чтобы меня любило то, что я люблю… Ведь я человек!.. Ведь у меня сердце хоть бьется и сорок пять лет, а так сильно и горячо не билось и в двадцать пять…

В предпоследней строке сорок пять зачеркнуто и наверху карандашом написано: пятьдесят. На полях против зачеркнутого текста помечено карандашом: писать всё, что карандашом замарано.

32

Далее в Р – незачеркнутый текст, которого нет в печатном:

Я как будто сержусь на нее за что-то… как будто она оскорбили меня чем-то… Да – именно оскорбила: она не платит мне равною любовию – она любит меня спокойно, как будто бы может и еще кого-нибудь любить, тогда как я никого не могу любить более ее…

33

Далее в Р – незачеркнутая фраза, пропущенная в печатном тексте:

Надо предупредить.

34

Далее в Р – незачеркнутая фраза, которой нет в печатном тексте:

Пойду в сад, посмотрю, что она там делает.

35

Далее в Р зачеркнуто:

Да что ж – не смешно ли и требовать от нее того, чего в ней нет, особенно мне, когда я сознал ясно, что моя любовь к ней не больше как привычка и воспоминание детства.

36

Далее в Р зачеркнуто простым карандашом:

Боже мой! как бьется сердце… Как я весь вспыхнул!.. душно и так хорошо!..

37

Далее в Р зачеркнуто простым карандашом:

Ей надо душу, которая была бы равна ее душе… А что я?

38

Далее в Р зачеркнуто простым карандашом:

Может быть, она снимет тяжесть с души моей, выведет меня из ложного положения к Катеньке?.. О если б!..

39

Далее в Р зачеркнуто простым карандашом:

ЛИЗАНЬКА. Когда сестра читала давеча стихи из «Полтавы»… мне сделалось дурно… Дяденька! Вы ведь знаете содержание «Полтавы»?.. Мы так часто читали ее…

ГОРСКИЙ (поводя рукою по лбу). Да… знаю… помню… хорошо помню… но всё как будто чего-то не могу вспомнить…

40

Далее в Р следует незачеркнутый текст, которого нет в печатном:

тебе грех зевать, коли ты желаешь им счастья…

ИВАН. Рад бы радостью, матушка Матрена Карповна, да где же мне – дело холопское.

XВАТОВА…

41

Текста: Иван. То есть как же ~ я знаю как – в Р нет.

42

Слова: Послушай ~ по штатской в Р зачеркнуты простым карандашом. Далее в Р зачеркнуто.

ИВАН. Вестимо, вестимо, матушка Матрена Карповна – пора молодцу и своим домком обзавестись.

ХВАТОВА. То-то и есть, Иван – голубчик, – надо молодца женить.

43

Текст: Иван. А хорошо бы ~ так не ладно в Р зачеркнут простым карандашом.

44

Текста: Хватова: как же, Иван? ~ в толк не взял – в Р нет.

45

Далее в Р зачеркнуто простым карандашом:

Уж то-то бы я распотешился – и пьян бы напился, и в присядку бы пустился, пока ноги носят!

46

Далее в Р зачеркнуто простым карандашом:

старик и так хандрит, а тогда и пуще не сладишь с ним. Надо уметь взяться за дело.

ИВАН. Только бы, матушка Матрена Карповна, толк-ат был, а то язык себе откушу, коли проболтаюсь…

ХВАТОВА. Смотри же, смотри; а я уж небось – знаю свое дело. А там и барышня твоя счастлива, и барин здоров и весел, да и я тебе пригожусь напредки.

ИВАН. Дай-то бог!.. Пойти на кухню – да не столкнусь ли с Машуткой. (Уходит).

47

Последняя ремарка в Р отсутствует.

48

Далее в Р зачеркнуто простым карандашом:

Пожертвовать собою для счастия другого – разве это не самое благородное дело в жизни… Что может быть выше этого?

49

Далее в Р зачеркнуто простым карандашом:

Нет любви без жертв…

50

Далее в Р зачеркнуто простым карандашом:

Что со мною?.. Словно я был тяжко болен, а теперь стал выздоравливать и первый раз вышел на свежий воздух – и легко как будто, а грустно.

51

Далее в Р зачеркнуто простым карандашом:

Надо иметь зверское сердце, чтоб не оценить такой любви и не заплатить за нее равною любовию… (В печатном тексте восстановлено).

ГОРСКИЙ. Да разве, глупенькая, это в твоей будет воле?..

ЛИЗАНЬКА. Бывают примеры, что женятся друг на друге оба не по любви, даже по принуждению, а после, привыкнув, узнавши, оценивши один другого, любят друг друга больше и лучше и живут счастливее, нежели те, которые женятся по любви… А я хочу выйти за человека, который так любит меня. Да, отказавшись от этого, я отказалась бы от своего счастия (Последняя фраза в Р не зачеркнута, но в печатный текст не включена.).

52

Далее в Р – незачеркнутый текст, не вошедший в печатный:

Тс… тише!.. Кто-то идет… уйди… нет, останься… у тебя больше твердости… ты поддержишь меня… не дашь мне изменить нашей тайне… проговориться… Кто там? Никак чужие?..

Те же и Бражкин.

БРАЖКИН. Здравствуйте, Николай Матвеич! Мое почтение, Лизавета Петровна! Все ли в добром здоровье, т. е. все ли подобру-поздоровью? (Подходит к руке Лизаньки).

ГОРСКИЙ. Здравствуйте, Федор Кузмич! Не ожидали мы вас увидеть…

БРАЖКИН. Т. е. – не во время гость хуже татарина?.. Бывает, бывает и это! Да я ведь к вам не просто – есть дельце и очень этак – знаете – экстренное.

ГОРСКИЙ. Что же такое? (Про себя). Ну, если опять со своими предложениями!..

БРАЖКИН. Постойте – всё скажу – аккуратно. Коли уж говорить, так говорить как надо… т. е. по порядку, чтобы не промахнуться, т. е. чтобы после оглядок не было. Не прикажете ли присесть. Я ведь уж и обедаю у вас.

ГОРСКИЙ. Очень рад, Федор Кузмич – прошу покорно. В чем же ваше дело?

БРАЖКИН. А вот позвольте – нельзя же вдруг. (Сморкается и нюхает табак).

Те же и Xватова.

XВАТОВА (входя). Здравствуйте, Федор Кузмич, мое вам нижайшее почтение!

БРАЖКИН (подходя к ее руке). Свидетельствую вам и мое нижайшее почтение! Как бог грехам терпит, матушка Матрона Карповна?

XВАТОВА. Слава богу! Слава богу.

БРАЖКИН. Ну, слава богу – лучше всего.

XВАТОВА. Здоровы ли ваши детки – Марья Федоровна и Федор Федорович?

БРАЖКИН. Слава богу-с! Федора-то Федорыча я нынче немного посек – всё балует – бумагу крадет у меня на змеи. Бумаги-то всего была десточка – давно уж лежала – ведь я редко пишу – гляжу – до половины растаскал. Ну уж – говорю – как хочешь, а надо баню задать. Что детей баловать – в страхе божием надо их воспитывать…

ГОРСКИЙ. Всё это так, Федор Кузмич, да дело-то, дело-то скорее…

БРАЖКИН. Да – дело-то?.. Признаться, я было и забыл об нем… заговорился с Матреной Карповной. Вот что: сказать правду, я больше по своему делу собирался к вам. Уж велел и долгушу свою заложить – вдруг входит Алексей Степаныч… «Куда вы, Федор Кузмич?» – К Николаю Матвеичу – говорю я ему. «Ах, – говорит, – очень рад – у меня есть к нему письмо – сам бы свез – да важное дело – по службе – разодолжите, Федор Кузмич, – доставьте». Почему же, говорю я ему, извольте – письмо не бог знает какая тягость…

ГОРСКИЙ (перебивая его). Где же письмо-то? Дайте его скорее. (Про себя). Это мне письмо!..

БРАЖКИН (подавая ему письмо). Вот оно – извольте-с – в целости.

ГОРСКИЙ. Уж эти мне письма!.. И что он тут пишет!..

ЛИЗАНЬКА. Что ж вас, дяденька, беспокоит это письмо?

ГОРСКИЙ. Ничего… однако ж… (Кладет письмо в карман).

ЛИЗАНЬКА. Что же вы его не прочтете?

ГОРСКИЙ. После прочту – еще успею…

БРАЖКИН. Нет, Николай Матвеич, Алексей Степаныч говорили, что письмо экстренное, большой т. е. важности.

ГОРСКИЙ. Ну так и есть… (Про себя). Вот и еще…

БРАЖКИН. Алексей Степаныч говорили еще, что в них, т. е. письме, есть большая радость для вас, Николай Матвеич, и для Лизаветы Петровны, и для Катерины Петровны…

ГОРСКИЙ и ЛИЗАНЬКА (в один голос). Как?.. Радость… для меня?.. для нас?..

БРАЖКИН. Да-с, именно так говорили мне Алексей Степаныч. Матрена Карповна, Николаю Матвеевичу совестно нас оставить, а секрет при всех читать не хочется… так нам бы с вами уйти. А мне с вами надо поговорить тоже по секрету…

XВАТОВА. Нет, батюшка Федор Кузмич – недосуг, я ведь хозяйничаю у Николая Матвеича… Барышни радехоньки, что свалили на меня… Пойти справиться – всё ли к столу готово… (При себя). Не до тебя, старая тетеря… надо разнюхать, что за секрет… Уж как хотят, а подслушаю ж… (выходит).

Те же, кроме Хватовой.

БРАЖКИН. Ну, так и я пойду походить… перед обедом люблю пройтись – промяться, т. е., больше для аппетиту, а после обеда всхрапнуть часика три-четыре… чтоб вечером не дремать за мушкой… Позвольте, Николай Матвеич, на минуточку в сторону… я не задержу вас… на два слова только-с… (Отводит его в сторону и говорит ему в полголоса). Ну, что-с, Николай Матвеич, что-с Лизавета Петровна?.. Т. е. одумались ли?

ГОРСКИЙ. После, после, Федор Кузмич – всё узнаете, а теперь некогда – извините…

БРАЖКИН. По крайности-с – вы дали ли им свои советы?.. Я – признаюсь – больше надеюсь на ваше благоразумие и расположение ко мне-с…

ГОРСКИЙ (с нетерпением). Как же-с – я говорил ей… она просит подождать ответом…

БРАЖКИН. Хорошо, хорошо… Благодарю вас – крайне разодолжили – после обеда поговорим об этом побольше… (Выходит).

Горский и Лизанька.

ГОРСКИЙ. Ух! Замучил, злодей! Я уж думал – и конца не будет. Надо с ним начисто развязаться, чтоб не приставал попустому…

ЛИЗАНЬКА. Что же письмо то… письмо-то прочтите скорее…

ГОРСКИЙ. Письмо?.. Да… письмо… я подозреваю… предполагаю…

ЛИЗАНЬКА. Да вот увидим… У вас руки дрожат?.. Вы изменились в лице!..

ГОРСКИЙ. Это ничего… так… Коркин, конечно, человек хороший, Лизанька… но я лучше прочту его сперва сам… а после скажу тебе – что в нем…

ЛИЗАНЬКА. Но вы меня мучите… я горю от нетерпения… Какая радость и Катеньке?..

ГОРСКИЙ. Да – в самом деле – ведь и мне тоже… прочтем… (Читает). «Милостивый государь, Николай Матвеич! Приготовьтесь к великой радости и приготовьте к ней ваших питомиц… Через уезд наш проезжает в Петербург один сибиряк… который знает… их отца»… Успокойся, Лизанька…

ЛИЗАНЬКА. Читайте! Читайте!..

ГОРСКИЙ. «знает их отца… и от которого я узнал, что слух о его смерти… был… ложный…»

ЛИЗАНЬКА. Боже мой!.. Боже мой!.. Где Катенька?.. Я умру… (Упадает на стул).

ГОРСКИЙ. Бога ради!.. укрепись… постой… я побегу… велю подать спирту…

ЛИЗАНЬКА. Ничего… это так… читайте… читайте, что дальше…

ГОРСКИЙ. «Он нарочно обратился ко мне, как к исправнику уезда, чтобы осведомиться о вас, и нарочно для вас пробудет дня три в нашем уезде. Чтобы эта новость не была слишком поразительна, он просил меня приготовить вас к ней. Нынче вечером я приеду к вам с ним»… Что, Лизанька?

ЛИЗАНЬКА. Что, дяденька?.. Вы также рады?..

ГОРСКИЙ. Я?.. да… я не могу опомниться… но сначала я как будто испугался… однако ж письмо-то еще не всё – есть приписка…

ЛИЗАНЬКА. Ах, поскорее… прочтите…

ГОРСКИЙ. «Он всё вам расскажет сам, но я не могу утерпеть, чтобы не поспешить уведомить вас, что их отец и сам скоро… будет сюда… он оправдан… (Слова: он оправдан – в Р зачеркнуты красным карандашом.)

ЛИЗАНЬКА. Ах! (Упадает в обморок).

ГОРСКИЙ. Она без памяти! Никого нет… все разбежались… <Боже мой! он мой благодетель – друг – их отец – и известие о его возвращении только что испугало меня, как удар молотка, который заколачивают гроб.> (Текст, поставленный в квадратные скобки, в Р зачеркнут простым карандашом – повидимому, для спектакля.) Лизанька! Лизанька!!.. Надо позвать кого-нибудь… о, боже мой! Тяжела ты, жизнь… (Занавес опускается).

Конец 4-го действия.

53

Текста: Но нет ~ в свою комнату) – в Р нет.

54

В рукописи пятое действие начинается так:

Иван и Хватова.

ИВАН. Вишь ты, матушка Матрена Карповна, – его простили, то есть дознались, что невиноват, что его сгубили его злодеи… А барин-то какой, чтоб им – собакам – ни дна, ни покрышки на том свете… (Этот текст, начиная со слов его простили, густо зачеркнут красным карандашом (цензорским), а затем чернилами, и на полях, против зачеркнутого, написано красным карандашом, а по нему чернилами: он жив, он не умер. Зачеркнутый цензором текст воспроизведен на полях простым карандашом, кроме слов: его простили.)

XВАТОВА. Да как же это – я не понимаю.

ИВАН. Да вишь ты, матушка Матрена Карповна, он только, то есть, назвался знакомым Петра Андреича, чтоб, говорит он, вдруг не испугать барышнев-то. Вот вчера и сидят они в кабинете у Николая Матвеича, а я стою за дверьми – мне слышно и видно. Вот Лизавета Петровна смотрела-смотрела на него да как вдруг изволит к нему броситься на шею – да и без памяти… Барин закричал: спирту, холодной волы! Насилу опамятовалась. Тогда уж он и сказался. А то ведь ништо так исхудал да постарел, что уж на что мы с барином – и то не признали… а дочернее-то сердце угадало. Знать правду говорится, что сердце сердцу весть дает… А Катерина-то Петровна словно помешалась – и плачет и смеется – и не знает, что и делать. Барин, глядя на них, тоже в слезы, а я уж, глядя на него, заревел – право слово, матушка Матрена Карповна… Вчера разошлись по постелям в третьем часу, а нынче ни свет, ни заря повскакали – право слово-с. И теперь всё не наговорятся.

55

Вместо: Ну что, голубчик, ~ знаешь… в Р: Всё это так, что и говорить. Ну а об дельце-то, Иван, ты не разузнал ли чего насчет знаешь?..

56

В Р: двадцать шесть лет.

57

Вместо:

ХВАТОВА. Ну, смотри же ~ теперь от них… (Уходят).

в Р:

Вот теперь, как отец-то приехал…

ХВАТОВА. Да – отец!.. Смотрите же вы – как выйдет – и руки целуйте, и плачьте, и не отходите от него – сапоги запылятся – платка носового не жалей, а то хоть с шеи сорви…

На полях против этого текста — NB.

58

Далее в Р – незачеркнутый текст:

Те же и Горский.

ГОРСКИЙ. Ну, вот, Матрена Карповна, – кто ожидал такой радости!.. Теперь со мною нечего тебе толковать – сам отец здесь налицо…

XВАТОВА. Ах, он мой батюшка, – хоть бы посмотреть-то нам на него поскорее, – на солнышко наше красное!.. А ваше слово всё велико, Николай Матвеич: ведь вы были им отцом родным.

ГОРСКИЙ. Теперь я слышать не хочу – и не говори мне. Как хотят сами; а мое дело сторона. Да – кстати – надо сказать слово. Анна Васильевна, позвольте попросить вас оставить меня с мамашенькой на минутку… (Анна Васильевна уходит). Тебе, Матрена Карповна, Алексей Степаныч ничего не говорил насчет… знаешь… предложения?

ХВАТОВА. Ничего – убей бог – ничего…

ГОРСКИЙ. По крайней мере, ты не знаешь ли, на которую он метит?

XВАТОВА. Да бог его знает – должно быть, на Лизавету Петровну.

ГОРСКИЙ. Почему же ты так думаешь?

XВАТОВА. Да ведь на Катерине Петровне, кажется, Владимир Дмитриевич…

ГОРСКИЙ. Да – правда твоя – он ведь знает. Но от самого-то от него ты ничего не слышала об этом?

XВАТОВА. Ничего…

ГОРСКИЙ. Ну, хорошо. Я только об этом и хотел спросить тебя.

XВАТОВА. Коли хотите – я, пожалуй, поразведаю…

ГОРСКИЙ. Нет, лучше я сам переговорю.

ХВАТОВА. Как вам угодно… А мне пойти… (Про себя). Вот тебе раз!.. (Уходит).

ГОРСКИЙ (один).

Сердце человеческое – что ты такое?.. Да к чему тут сердце человеческое, чем оно тут виновато?.. Нет, что такое – я?.. До сих пор я всё считал себя порядочным человеком… А теперь?.. Вот воротился из ссылки невинный страдалец, благороднейший в мире человек, который пострадал за правду… мой лучший друг… благодетель моей юности… их отец, которого они так давно уж оплакали, как мертвого… с которым свидание сделало их блаженными… Что ж я?.. Небось – рад без памяти, забыл себя, свои глупые страдания, которые мне так не к лицу?.. Как же?.. Меня мучит тоска… мне душно… я умер бы… не глядел бы на свет… а я улыбаюсь, смеюсь, радуюсь, шучу, говорю сладкие слова… играю комедию… Вот тебе и дружба, и благодарность, и любовь!.. А уж о прямоте характера, о чести и благородстве – что и говорить, мне теперь не до них!.. О боже мой, боже мой! (Молчание). Она со мной переменилась… о том разговоре ни слова… как будто дичится меня… Видно, что погорячилась в припадке великодушия, а я, старый безумец, и в восторг пришел… Не подумал о том, что она молода, – пылка, мечтательна, – встретилась бы с молодым человеком, которого полюбила бы… Молодое сердце жаждет любви молодого сердца… Хорошо бы тогда было!.. Что же, что она осталась бы мне верна и молча страдала?.. Разве бы мне от этого легче было?.. Не верности, а любви хочу я!.. О, мне страшно самого себя, когда я себя лучше узнал… Мне бы только шаг-то сделать – а там… да нет! Об этом лучше и не думать… Теперь мне стыдно и ее и старика…

59

Этих фраз Горского в Р нет.

60

Далее в Р – незачеркнутый текст: Свидание с папенькой только на время отвлекло меня от моего решения… и оно теперь тверже, чем прежде…

61

Далее в Р зачеркнуто карандашом:

тогда только разгадаешь ее смысл… Нет, моя милая, любовь не требует жертв… в ней всё свободно… В ней самая жертва есть уже не жертва, а замена одного счастия другим, которое выше…

ЛИЗАНЬКА. Это правда, истинная правда, и потому-то мое решение делает меня счастливой: в жертве я вижу свое счастие… Мысль, что вы остальную половину своей жизни будете несчастны, – эта мысль отравила бы мое счастие и была бы наказанием за мой эгоизм…

ГОРСКИЙ. Любовь не требует платы… притом же за мою отеческую любовь к вам я получил свою плату с лихвою… А за другую любовь может быть наградою только такая же любовь… а не жертва… не решение…

ЛИЗАНЬКА. Но вы не понимаете меня… В моем решении нет ничего страшного для меня… Напротив, мне страшно отказаться от него…

ГОРСКИЙ. …

62

Далее в Р – незачеркнутый, за исключением поставленного в квадратные скобки, текст:

В сердце человеческом много закоулков… Не спорю: источник твоего решения есть великодушие, но тут же вмешался и эгоизм… Свидание с отцом совсем не на время только отвлекло тебя от этой мысли. Тогда ты хорошо понимала, что нам с тобой надо расстаться – и ты с сестрой осталась бы без подпоры, без покровителя, а это для женщины, и особенно для девушки, больше несчастия… Теперь же ты нашла отца, покровителя, защитника… новый предмет, любви для твоего горячего сердца… Ты и меня всегда будешь любить… Но отца никто не заменит детям, <а дочери, кроме него, могут любить только мужа или того, за кого желают выйти замуж>…