Герой 90-х. Душевное интервью

Я гордо с присущим мне пафосом начертал это слово «НАЧАЛО», но внезапно понял, что самого этого начала и не помню. То есть мне, конечно, говорили, что сие эпохальное событие произошло в обычном московском роддоме № 23 на Шаболовке 12 октября 1966 года примерно в 19.30 вечера. И сразу после над уставшей от строительства коммунизма столицей, сбежавшего ныне с географических карт государства СССР, сгустился вечер. И я почему-то этому верю. Во-первых, должен я и в самом деле когда-нибудь родиться; во-вторых, вообще доверчив. Хотя почему такое волшебство не запечатлелось вспышкой сверхновой звезды в полушариях головного мозга, не понятно. И чем таким я мог быть увлечен, что не заметил факта своего рождения на свет – не знаю. И поэтому вынужден повториться и продекламировать крупными буквами это самое слово «НАЧАЛО». Итак, начало положено.

Теперь, если хотите, расскажу, почему я начал писать эту книгу. Получилось так, что я дал слово своей жене Раисе и нашей знакомой Наталье Колне написать про похождения моего друга Эндрю Колиса и мои, естественно, тоже. И теперь просто выполняю данное мной обещание. Правда с того времени воображаемая будущая книга изрядно распухла от наших новых приключений, включая также старые и самые свежие приключения моих друзей и знакомых. А дал я это самое обязательство при следующих обстоятельствах.

Сходи за чёрненьким

Дело было так. В некотором царстве в тридесятом государстве, прекрасным солнечным июньским утром я и моя жена Раиса гуляли по Новому Арбату Погода была чудесная, настроение лучезарное, Белые пушистые облака кусочками сладкой ваты нависали над столицей. Что-то я, впрочем, увлекся… Так вот это был июнь, Москва, Новый Арбат.

Довольно далеко, где-то метрах в двухстах от нас стояла взволнованная девушка и всячески пыталась привлечь наше внимание. Мы пригляделись: это была Натали, жена нашего неподражаемого друга Эндрю Колиса. Он у нас один такой, и, может быть, один в целой Москве. Человек-праздник, человек-оркестр, если началось совместное пати, то можешь быть уверен, что всё закончится фейерверком эмоций и взрывом чувств либо в милиции, либо в больничке. И это на самом деле самая короткая и простенькая из сказок про Колиса, дальше будет круче.

Натали рысью подбежала к нам. Было видно, как её переполняет внутри совсем свежее переживание, которое она готова выплеснуть на нас, чтобы не разорваться самой на мелкие части.

– А мой-то, мой, – начала она без предисловий. Естественно, эта история была связана с нашим другом Эндрю.

Мы переглянулись, вроде бы мы куда-то очень спешили, но желание услышать о свежем подвиге Колиса пересилило. Герои древности застенчиво попрятались в свои пожелтевшие книги, а мифический Геракл нервно закурил где-то на Олимпе. Наша компания зашла в «Спортбар» и заказала кофе, а девушки ещё и десерты.

– Это была прошлая пятница (кстати сейчас был вторник одиннадцать утра), – продолжила Натали свою сбивчивую взволнованную речь. – Я, как у нас заведено, готовила благоверному ужин, когда вдруг раздался неожиданный звонок в дверь. Было только пять часов вечера, а ведь мой дражайший супруг никогда так рано не приходит с работы. У меня всё на кухне и дымится, и шкворчит: в духовке запекается карбонат, на плите убегает куда-то борщ, и картошечка ещё совсем сырая. Да и сама я, растрепанная и одетая по-домашнему, как пугало на огороде в бигудях.

Открываю, а тут он – Супермен спаситель мира, без предварительного прозвона и с букетом роз – целых семь штук розовых и с крупными бутонами. Давненько мне цветов мой Герой не дарил. Просто праздник какой-то! Стоит и лыбится своей обычной нагловатой улыбкой, кормилец.

А я прям растерялась, чмокнула его в небритую, натруженную в офисе щеку и говорю: «Драгоценный мой, я ещё не совсем готова к такой нечаянной радости, но дай минут двадцать и всё будет, как в Букингемском дворце. А пока сходи-ка, пожалуйста, мил дружок, за чёрненьким».

Натали и обычно очень хорошая рассказчица, просто заслушаешься, а в тот момент она пела особенно вдохновенно, видно было, что её душевная рана вовсю кровоточит. Она осушила залпом стакан «Нарзана», заказала себе белого вина и продолжила.

«И пошёл Родимый, полетел Сокол сизокрылый в булочную через один дом от нашего. А я цветы в вазу и давай быстренько марафет наводить да готовку заканчивать. Мечусь броуновским движением туда-сюда по квартире, как растрёпанная лань, сайгачу судорожно и понимаю, что не успеваю ничего.

Придет мой Смысл Бытия с чёрненьким, а у меня одна нога здесь, другая там, причём в разных тапках, и никакого ему, Богатырю моему, Букингемского дворца. Но, думаю, он у меня всё-таки понятливый, посидит где-нибудь на лавочке, подождёт с полчасика, а я пока справлюсь со своими бедами.

Прошёл где-то час, сижу я вся на марафете: завитая, наскоро намакияженная, в вечернее платье затянутая, борщичок стынет и картошечка тоже, а водочка прозрачная в запотевшем графинчике наоборот нагревается, а милого-любимого всё нет и нет».

Все мы слышали подобные истории, их десятками и сотнями рассказывают в прокуренных кухнях на бескрайних просторах нашей необъятной родины. Этот вон сходил за хлебушком, встретил по дороге приятеля и махнул автостопом в Крым без документов и денег. Другой выходил с ведром мусора в майке-алкоголичке и штанах с пузырями на коленях, в тапочках на босу ногу в декабре, а возвратился из Тамбова через неделю в телогрейке с подпалинами, подшофе и с фингалом во всё лицо. Третий пошел за ребенком в детский сад, а вернулся через семь лет из колонии строгого режима, а четвертый, так тот и вовсе не вернулся. Таких, мол, героев у нас полстраны, кому дома не сидится. Уходят на пять минут, а потом оказываются в загсе, горячих точках, больницах или, скажем, в Перу. «Обыденность, рутина и тоска», – скажете вы. Но подождите со скоропалительными выводами.

Девушки выпили белого вина, я помочил губы в коньяке «Hine» и хлебнул кофеёчку. Выдохнув сигаретой «Vogue» (да, тогда было можно курить за столиком кафе!) Натали продолжила:

«Вот я, как вдова, сижу в квартире одна-одинешенька и пью горькую, не закусывая. Ужин уже едва тёплый дымится, но нет никакого аппетита, кругом порядок, шик-блеск, и я сама хоть сейчас на подиум, а суженого-ряженого убили на войне подлые фашисты. Так ведь и на телефон не отвечает гад, выключил его, чтобы я не донимала. У него по работе этих телефонов штук шесть или семь, все время путается с ними, номера меняет каждую неделю, партизан. А один специальный у него для его мерзких проституток, а может и не один, а больше.

В общем, нет Красавца в пятницу, нет и в субботу, весь день нет. И в воскресенье нет, и в понедельник не нарисовался подлец. В понедельник вечером ложусь спать, а на сердце тревога какая-то, камень чувствую в груди. И ноет, и зудит. Сердце женское – вещун, всё чувствует, похлеще всяких телевизионных магов-экстрасенсов. Знаю-знаю, скоро должен появиться мой ненаглядный. Любимый, кобелина блохастый, пропахший насквозь распутными шмарами. Или, культурно выражаясь, доступными гейшами.

И правда, шесть тридцать утра – звонок в дверь, а сердце заколотилось радостно: “Он!” Он любимый, он единственный, как в той клятве в Грибоедовском Дворце бракосочетания, «пока смерть не разлучит нас». Его, конечно, смерть от моего крысиного яда!

Бегу-бегу со всех ног открывать дверь, специально ведь на щеколду закрыла, чтобы Любимый не прошмыгнул в наше гнездышко неслышно, аки тать в ночи.

Набросила на себя только розовый шелковый халатик на голое тело и, не затянув поясок, на кухню заскочила сковородку ухватистую выбрать для Него, Сокола быстрокрылого. Нашла-нашла, удобная такая, небольшая, но чугунная. Попробовала у зеркала три холостых удара. Он же у меня Богатырь, метр девяносто четыре, и вижу: прямо в самое перекрестие, в самую переносицу родную залетит сковородочка. Даже без оптического прицела, снайперский инструмент, да и только!

Спешу открывать дверь, а орудие возмездия держу за спиной, чтобы возлюбленный не увидел и не приготовился заранее. Дверь, естественно, приоткрыта и держится только на цепочке. Снимаю ее эту цепочку, дверь со скрипом распахивается, и я вижу поганую глумливую рожу Рыцаря моего сердца как в перекрестье прицела. Естественно, неудобно бить из-за спины, поэтому я начинаю немного разворачиваться телом, чтобы сподручнее и внезапней был чугунный поцелуй. Вот он уже совсем близок мой сладкий миг триумфа!

Но тут нежданчиком у моего Эндрю из-под мышки (а мой благоверный, как вы понимаете, почти два метра ростом) вылезает кучерявая антрацитовая голова негра! Я в шоке бросаю сковородку и пытаюсь запахнуть халатик, из-под которого вызывающе торчат мои сиськи и то, что пониже. Лицо моё покрывается сразу пунцовой краской стыда и обиды, как из баллончика граффити на заборе. Сковородка весело громыхает по полу, негр ощерился белозубой улыбкой, а этот Конь, еле сдерживаясь, чтобы не заржать во весь голос, наслаждается моментом.

– Кто это, зачем это? – бормочу я от неожиданности, понимая, в какой дурацкой ситуации нахожусь.

– Ну ты же просила чёрненького! – улыбаясь говорит Эндрю и добавляет: – Что и кофейку нам не нальешь?! Чёрненького…

Вот ведь, негодяй, предвидел, в каком виде я буду его встречать и что именно может его ждать по возвращении! Всё четко рассчитал и приготовился. Делать нечего – бреду на кухню, варю эспрессо этому черно-белому кино. Момент безнадежно упущен, пришлось смириться с поражением и ждать нового подходящего случая. Вот ведь скотина какая!»

Лицо Натали стало пунцовым серые глаза наполнились слезами, Раиса спешно повела её в дамскую комнату. Моя жена вернулась за столик первая.

«Ничего себе сказочка “Сходил за черненьким”, с ума сойти! – обещай мне, что напишешь роман про Колиса и всех-всех-всех своих сумасшедших дружков, ну и про себя, конечно. Страна должна знать своих героев!»

Я кивнул в ответ, тем самым подписался на этот тяжкий труд писательства. И вот теперь, мои дорогие девочки и мальчики, слушайте мои сказки да мотайте на ус. И знайте, что я Вас люблю.

Через пару дней, встретившись с Эндрю, я спросил Героя, где же он нашел негра в полседьмого утра.

– Где-где в Патрисе-Лумумбе, конечно (имеется введу институт Дружбы Народов имени Патриса Лумумбы у метро «Коньково»). Хватаю его, дрожащего, за шкирман и говорю: ну-ка поехали ко мне домой кофе пить!

– И что он?

– А что ему оставалось?! Вспомнил нехотя загорелый бедолага свое неказистое прошлое на плантациях этого самого кофею и безропотно побрёл со мной навстречу судьбе.

Вот такой в наше время был «БЛМ» (“Black Lives Matter”[1])! Впрочем, да, признаюсь, я немного расист, не такой явный, как Ку-Клукс-Клан, а тихий такой, латентный расист. И я всегда на стороне белого человека, даже, когда тот неправ. Особенно после того, как я был в командировке в Анголе во время тамошней войны, и черномазые палили по мне почем зря из «калашей». И мне оно вообще не улыбалось. И я тоже, как и недавно Папа Римский, опускался перед ними на колено. Преклонял, так сказать, колени перед униженными. Но… Только для того, чтобы получше прицелиться в ответ. Впрочем, это уже совсем другая история, и я обязательно расскажу её Вам, драгоценные мои.

А этой сказочке конец, а кто слушал молодец. Желаю вам крепкой нервной системы и здорового спокойного сна. А если вам что и будет сниться, то прекрасные добрые сказки и ни в коем случае мой друг Эндрю Колне.

Здравствуйте, мои дорогие! Я Вас очень люблю и желаю, чтобы Вам было хорошо! Мне кажется, нам пора познакомиться. Кто я? Я – ваш добрый друг, персонаж, которого все называют Граф, несуществующий, однако очень-очень похожий на моего создателя и других его непутевых друзей. Что? Вы не разговариваете с такими? Позвольте Вам не поверить. Вот, например, вы общаетесь в соцсетях. А ведь вполне случится, что человека на том конце интернета и нет в природе, это только фотографии, поздравления с праздниками и глупая ни к чему не обязывающая переписка. Однако, вы вынуждены ему отвечать, потому что таковы правила великой сетевой игры. Многие посетители сайтов знакомств, встречаясь потом со своими новыми виртуальными подружками наяву, были крайне разочарованы, когда вместо прекрасной девушки с третьим размером бюста, квартирой в Москве и собственным успешным бизнесом в сфере красоты появлялось серое, бесформенное, несчастное, закомплексованное нечто.

И да, я здесь беседую с тобой, возлюбленный мой читатель, и получается так, что ты берешь у меня бесконечное интервью. Кстати, если хочешь – задавай мне вопросы, и я с удовольствием отвечу на интересные.

Читатель: Добрый день. Будем знакомы: я – твой читатель и не только, но и нелицеприятный критик. Допустим, я понял, почему ты начал свой писательский труд. Но почему я должен это читать? Что ты хочешь мне сказать?

Здравствуй, очень приятно познакомиться. Я хочу рассказать тебе о чудесах. Странствуя по миру, я не закрывал глаз. А был я практически везде: практически во всех крупных городах и областных центрах нашей необъятной Родины и во многих-многих странах. Я общался с очень неординарными людьми, весьма энергетичными, и от избытка внутреннего себя они совершали безумные поступки. Я занимался бизнесом в девяностые. Я и мои герои попадали подчас в совершенно идиотские ситуации, а затем невероятными зигзагами и фортелями выпутывались оттуда. И если передо мной творилось фантастическое нечто, что ни в сказке сказать ни пером описать, то я вносил эту историю в свою записную книжечку, которая находится у меня в голове в специальном уголке мозга. Кроме того, вокруг происходили малопонятные вещи, которые невозможно объяснить рационально. Чистая мистика и трансцендентность. Их я тоже заносил в блокнотик. Часть моих рассказов имеют философский подтекст, другие же просто дурацкие истории из жизни маргиналов, зато, на мой вкус, веселые. И всеми этими наблюдениями я и хочу поделиться с тобой, мой драгоценный.

Наша еще недавно размеренная жизнь вдруг понесла сумасшедшим аллюром строптивого мустанга, и норовит сбросить в пропасть. А я очень хочу развлечь тебя по дороге и заставить улыбаться наперекор всему. Пожалуйста, дай мне такую возможность. А насчёт критики ты бы всё же поаккуратнее. Любой художник, хоть немного, но шизофреник, то есть лицо, не совсем психически здоровое. Поэтому выбирай выражения.

Читатель: Почему ты считаешь всех авторов шизофреникамми?!

Художник, кроме нашего понятного и общего для всех материального мира, находится также в личной Вселенной своих грёз. Иначе, откуда ему черпать своё вдохновение и дарить нам наиболее вкусные видения из своего внутреннего космоса?! Вот и я немного такой же. Главное, что я не кусаю людей на улицах и относительно безвреден для общества.

Читатель: Хочу уточнить: ты утверждаешь, что всё, что здесь рассказано – это чистая правда, и ничего, кроме правды, провалиться тебе на месте, если соврешь?!

Не хочу никуда проваливаться! Скажем так, как в Голливуде: «основано на реальных событиях». Всё. Да, именно так! Всё, о чем здесь пишу, основано на реальных событиях. НО! Во-первых, какие-то истории, полностью или частично, описаны со слов участников событий. Поэтому за них кровью не подпишусь. Однако учти, сами персонажи говорили примерно одно и то же, может быть, с разными оценками произошедшего. Во-вторых, я, как автор, естественно, имею право на свою долю художественного вымысла, на своё воображение и изображение, на свою личную палитру.

Читатель: А почему ты величаешь себя Графом?!

Более подробно отвечу позже. Но, да мой прадед по материнской линии был графом, хотя и не слишком зажиточным. Мои друзья-приятели во дворе дома номер 49 по Болотниковской улице города Москвы лет с десяти звали меня Графом, а потом во второй физматшколе и в институте – такая кличка. Симпатично. Гораздо лучше, чем, например Хмурый или Паша-Трындец.

Читатель: Согласен. А почему в подзаголовке «душевное интервью»?!

Здесь совсем простой ответ: потому что мы разговариваем с тобой по душам! По крайней мере, я стараюсь быть искренним с тобой.

Итак. Судья зафиксировал фальстарт, и мы возвратились на исходное. Стартовый пистолет поднят: «На старт, внимание, марш!»

Читатель: Хорошо, ты обещал что-нибудь новенькое про Андрэ Колисса, раз с него началось наше знакомство.

Это когда я тебе обещал?! Ну, ладно, изволь.

Нелегкая ослиная доля

Этот рассказ о свободе. О свободе быть самим собой. А любая свобода, естественно, порождает проблемы, потому что все удары судьбы свободному человеку приходится принимать на себя. И ни за кого не спрячешься, потому что никого вокруг и нет. «Свобода – это осознанная необходимость» – утверждал голландский мыслитель Бенедикт Спиноза.

Сама история произошла примерно в году этак 2010-м в соблазнительном Сочи где-то в июне. В то время 35-летний Андрюша служил федеральным инспектором по Сочи, поскольку это город федерального подчинения. Эта должность в штате Администрации президента РФ – в то время Дмитрия Медведева. Занимал федеральный инспектор милый, скромный трехэтажный особнячок. Вокруг маленький садик с кипарисами, мушмулой и фиговыми деревами. В смысле: сами деревья хорошие, просто на них созревал инжир. Созрев, он падал на дорожки, оставляя сладкие медовые кляксы фиолетового и зеленого оттенка на дорожках и на туфлях господина от Чезаре Пачотти. К садику прилагался садовник, к домику – горничная, к инспектору – секретарь и два менеджера и, ко всему коллективу – повар. В общем, удобненько и уютненько. С моря задувал легкий ветерок, на ветвях трещали цикады, в крохотном бассейне плескалась русалка. Неужели поверили? Реально, там и без русалки было красиво и уютно. Да и бассейна вроде бы не было, а может я просто позабыл.

И вот, как-то в начале июня, проснулся Андрюша у каких-то своих приятелей в гостях и заскучал. Ну, прямо сразу, как только спустил левую ногу с кровати. Ему было немного нехорошо, вчерашнее плескалось мутной жижей в мозгу и вспоминалось с трудом. Ибо ничто человеческое, включая похмелье, федеральным инспекторам не чуждо. При этом ему было не слишком плохо, а очень жестоко ему было как раз позавчера. О злосчастном позавчера помнит то самое фиговое дерево, попавшее в объятия руководителя, когда тот не вписался в поворот садовой дорожки.

«Прогуляться, что ли, перед работой?» – подумал наш герой. Есть у друзей яичницу с водкой совершенно не хотелось, да и сама мысль о еде с алкоголем пока ещё не вызывала оптимизма. «Первое – продефилировать, второе – нагулять аппетит, и уже третье – позавтракать и опохмелиться, а там уже не грех и поработать!» Андрей быстренько экипировался в легкий костюмчик и отправился воплощать в жизнь самые низшие потребности из пирамиды Маслоу. Тем более, что высшие уровни этой фигуры он в основном реализовал.

Завтракал наш герой в таких случаях в ресторане близлежащей гостиницы, по-моему, «Жемчужине». Это весьма большой интуристовский отель, построенный ещё при социализме времен «застоя», естественно, слегка переделанный в соответствии с духом молодого капитализма. Конечно же, его в гостинице все знали. А для начальника службы безопасности визиты Андрюши были сродни торнадо или цунами. Никогда не знаешь, что выкинет лицо с обширными должностными полномочиями, если это лицо Колесова!

И вот он вышел. Дышит полной грудью, поглощая озон и выделяя метан, углекислый газ и этанол. До гостиницы пятнадцать минут вдоль набережной. Завтрак там, понятно, закончился, но не для него. Идет Андрэ, как пишет, по набережной, как по Бродвею, настроение все лучезарнее, и белые тучки по синему небу, и белые яхты по синему морю – благодать! Но всё же чего-то не хватает для совершенной беспечной радости.

И вот, заглянув в переулочек, встречает наш Андрюшенька взглядом местного сельского труженика, который ведет на поводе осла. И не какого-то модельного, ухоженного, как дорогой арабский скакун, а посконного, кондового, так сказать, простого южнорусского осла. Безо всяких прикрас – шерсть свалявшаяся, как на бродячей собаке, на боках серые дыры недолинялости и хвост в репьях и какашках. И копыта у бедолаги не обработаны, не подрезаны, и на них наросли большие култыги. Сорваться в галоп не получится, как дамочке в обуви на высоченной платформе. Ну не лелеет его хозяин, не водит в ночное, не расчесывает гребнями, не обнимает ласково, а наоборот: заставляет без продыху пахать в поте ослиного лица. Или морды. Ослы, понимаете, в отличие от котов, сами себя не вылизывают. И пиар у них не задался. В общем, Осел с большой буквы. И с соответствующим выражением безнадеги, впрочем, и труженик села с утра тоже не сильно оптимистичен.

Вот оно: подумал Андрюша и аллюром в их сторону! Подходит к поводырю и сходу: «Почем осел?» Дехканин хлопает глазами, ишак ушами, и оба впадают в ступор. Колесе достает из кармана четыре сотки с портретом американского президента, сует их в одну руку крестьянина, выдирает из другой поводья и начинает тащить осла за собой. Ишак пробует поначалу упираться, а упрямство весьма в природе этих животных, но не тут-то было. Андрэ ростом под два метра, весом килограмм 140 и решает большие государевы задачи. А в смысле характера: так если Колесову вожжа под хвост попадет – его вообще не свернуть. И все длинноухие парнокопытные нервно курят в сторонке и умирают от капли никотина. Короче, с Андрюшей не забалуешь!

Вот только вращающиеся двери гостиницы осел преодолеть не смог. Морально не смог. Уперся из последних сил своих, стиснув ослиные зубы. Особенно, когда увидел в отражении темного оргстекла себя, ангажированного господином федеральным инспектором. Не теряясь, господин затащил животину в боковые, обычные распашные двери для персонала с багажом, и странная парочка потащилась на ресепшн. Именно что потащилась. Тут ишачку стало совсем невозможно сопротивляться: пол в фойе мраморный, натертый до блеска и очень скользкий.

– День добрый, а можно моему другу номер с видом на море? Оформите на мои документы! – Колисс кладет на стойку служебное удостоверение.

Обалдевшая девушка-администратор в униформе пыталась возражать, что это как бы животное, посмотрите же, это ведь осел, он ведь грязный, санэпидемстанция категорически запрещает, оштрафует, закроет, к нам с собачками и кошечками нельзя даже с ветеринарными документами!

На что Андрэ, грозно сверкая очами, рыкает: «Как смеешь ты оскорблять моего друга! Какой-такой осел?! Да он не слишком умен, и упрям. Но он верный товарищ. И вообще, на что вы тут намекаете? Что мои друзья – животные? Может я сам, федеральный чиновник второго ранга – не человек вам, а так из зоосада убежал?!»

Градус накаляется, несчастная пунцовая девица оседает под стойку, успев нажать кнопку вызова службы безопасности. Конечно, она узнала Колисса – его тут знали все. Стоит ему появиться на горизонте – так в воздухе пахнет тропической грозой, и никакие милиция с ФСБ не спасут! Он ведь государев опричник!

Начинает собираться беспечная публика, щелкают фотоаппараты, сверкают вспышки – чистый Голливуд. Появляется начальник службы безопасности и с ходу пытается снять напряжение: «Конечно, Андрей Евгеньевич, заселим вашего друга без проблем в самый лучший номер, вот только надо сначала прибраться. А так-то с номерами у нас напряг, самый сезон, аншлаг, но для вас-то мы в лепешку расшибёмся! Только надо там тапочки разложить, полотенчики развесить, спреем побрызгать, лебедя на постели изобразить. А вы пока пройдите в ресторан, позавтракайте с другом, там и номерок подоспеет». Видно, человек опытный знает: в таких случаях надо тянуть резину: глядишь – само образуется.

Вход в ресторан отсюда же, из фойе, только на пол-этажа ниже. Нужно спуститься по шести ступенькам – и вот он, «Хрустальный». Полукругом выходит на бассейн. Столики рядами, отельный завтрак закончился, и все уже прибрано за гостями. Полы мокрые от свежей швабры. Туда чинно прошествовали втроём: Колесов, его друг и начальник безопасности. Мигом нарисовался официант, вопросил: «Чего желаете-с?» – стараясь не смотреть на мохнатого Андрюшиного друга и не особо дышать, потому как запах от переживающего стресс ишачка исходит впечатляющий.

Андрей начал привычно распоряжаться: «Расскажите-ка сударь, и чем у нас тут кормят? А для начала принесите-ка что-нибудь моему другу. И пошустрее. Имейте в виду: он у меня – веган!»