Кодекс Вещих Сестер
- -
- 100%
- +
Он встал с кровати и тут же с криком подскочил, наступив босой ногой на связку ключей. Все остатки сна мгновенно улетучились. Зевая и потягиваясь, Тимофей отправился в ванную комнату. На зеркале, приклеенная полоской скотча, висела записка от Димки Трофимова.
«Ушел рано, решил тебя не будить. Вызвали для допроса. Дылда слинял еще раньше меня. С утра у нас живопись, на нее можно немного опоздать, но появиться все же нужно. По-любому проспишь, поэтому заведу тебе будильник».
– Вот зараза! – буркнул Тимофей.
Он понял, что умываться и одеваться придется очень быстро, поскольку преподаватель живописи Прасковья Игоревна не слишком любила, когда кто-то опаздывал на ее уроки.
Сунув голову под струю ледяной воды, Тимофей сообразил, что и завтрак тоже проспал. Но заскочить в столовую было необходимо, а иначе до обеда просто не доживешь. Наскоро умывшись и почистив зубы, Тимофей натянул форму академии, запихнул в рюкзак несколько учебников и понесся в соседний корпус.
Влетев в столовую, Тимофей увидел, что большинство столов уже пустует, но некоторые ребята из младших групп, у которых с утра не было занятий, еще завтракали. Из динамика, висящего на стене, раздавался голос директрисы Елены Федоровны. Она по местному радио академии говорила о гибели Лены Симбирцевой, выражала свои соболезнования подругам и тем, кто просто хорошо знал погибшую. Затолкнув в рот сдобную булочку с раздачи и опрокинув в себя стакан сока, Зверев стремглав кинулся в студию живописи.
– Хоть бы поел нормально! – крикнула ему вдогонку буфетчица Агриппина Львовна. – Тощий, как стручок!
– Некогда мне! – Обернувшись на бегу, Тимофей едва не врезался в дверь. – За обедом восполню!
Как бы он хотел сейчас иметь способности Димки, который мог пронестись по территории академии со скоростью света и потому никогда и никуда не опаздывал, не то что Тимофей. Может, и он когда-нибудь так сможет?
Способности Зверева до сих пор не открылись, Тимофей понятия не имел, что он может, и это уже начинало его беспокоить. Радовало лишь, что он такой не один. Примерно у десятка ребят из академии еще не прорезались силы.
Тимофея вдруг осенило. Может, именно с этими учениками сенсэй Канто собрался проводить свои индивидуальные занятия? Это многое объясняло.
Повернув за угол, Зверев едва не сшиб невесть откуда взявшегося парня на велосипеде, пробежал прямо по газону, взлетел по каменным ступенькам учебного корпуса и наконец ворвался в студию живописи.
Три десятка учеников сидели за своими мольбертами, рисуя что-то непонятное, при этом кое-кто тихонько похрустывал чипсами или сухариками. Похоже, не один Зверев сегодня плохо позавтракал.
Тимофей замер на пороге студии, высматривая свободное местечко. Димка замахал ему рукой с другого конца помещения. Зверев на цыпочках быстро прошел к другу и плюхнулся рядом на свободный стул, скинув рюкзак прямо на пол. Теперь можно и дух перевести.
– Прасковьи еще нет? – шепотом поинтересовался он, придвигая к себе деревянный мольберт.
– Она здесь, – раздался голос преподавательницы у него за спиной. – Пришла за пять минут до тебя.
– Доброе утро, – смущенно поздоровался Тимофей. – Извините. Вчера меня поздно отпустила полиция…
– Да, я в курсе. Ужасная трагедия, – покачала головой Прасковья Игоревна, подходя к Звереву. Она была в длинном свободном платье, расписанном огромными красными и желтыми розами. Ее густые рыжие волосы удерживал ободок-веночек из белых и зеленых цветков. – Но вы не беспокойтесь, полиция разберется в этом происшествии и найдет виновных. А пока рисуем!
– Что рисуем? – поинтересовался Тимофей, потянувшись за карандашом.
– Меня, дубина! – последовал ответ из центра студии.
Там, на высоком стуле, с крайне недовольным видом сидел Сергей Бельцев. В студии послышались тихие смешки.
– Тогда можно особо не напрягаться, – выдохнул Тимофей.
Смех зазвучал громче. Бельцев стал мрачнее тучи.
– Хватит ржать, – буркнул он. – В следующий раз уже не я буду сидеть на этом стуле. Вот тогда и похохочем.
– Портретная живопись. – Прасковья Игоревна подняла указательный палец к потолку. – Это совсем не смешно! Хотите получить хорошую оценку по моему предмету? Рисуйте.
– И зачем нам живопись? – пропыхтела Женя Степанова, энергично орудуя карандашом. – Особенно после того, как сенсэй Канто заставляет нас драться деревянными палками.
– Рисование учит студентов усидчивости и способности расслабляться, – пояснила учительница. – У нас в академии все продумано.
– Как искусство каллиграфии у японцев? – догадалась Луиза.
– Вроде того, – кивнула Прасковья Игоревна, прохаживаясь между мольбертами. – А потому покажите мне, кто на что способен, и, возможно, я соглашусь с тем, что вы не такие уж пропащие души.
– А вы считаете нас пропащими? – удивленно переспросила Алиса Василисина.
– Если честно, в том, что касается моего предмета, я давно уже мысленно разделила вас на три категории. Это относится ко всем ученикам академии, независимо от групп и вашей специализации. «Бестолковые», «многообещающие» и «совсем пропащие».
– А можно подробнее? – заинтересованно поднял голову Антон Седачев.
Милана Поветруля раздраженно закатила глаза к потолку.
– Нельзя, – отрезала Прасковья Игоревна. – Хотя ты, Седачев, у меня относишься к совсем пропащим. Хоть тебе кол на голове теши, а толку никакого не будет.
Седачев шумно засопел. Все снова захихикали, но смех быстро оборвался. Видимо, студенты вспомнили о вчерашнем происшествии. Тут отворилась входная дверь, и в студию зашла директриса. Учащиеся дружно вскинули на нее глаза.
– Ребята, у меня для вас важное объявление, – произнесла Елена Федоровна, плотно прикрыв дверь за собой. – Все вы знаете о том, что случилось с Леной Симбирцевой. Дело расследует полиция, сегодня представители приедут в нашу академию и, скорее всего, снова начнут задавать вам разные вопросы. Сразу предупреждаю: местная полиция, как и многие жители Клыково, ничего не знает о Первородных и наших внутренних делах. Все беседы с господином Мезенцевым, расследующим это ужасное происшествие, будут проходить в моем присутствии либо в присутствии Ларисы Аркадьевны. Наедине с полицией старайтесь не общаться! Возможно, кого-то из вас мы будем вызывать во время занятий. Приходите быстро и заранее тщательно подумайте о том, что будете говорить следователю. Все понятно?
– Все, – в один голос ответили присутствующие.
Директриса молча кивнула и удалилась. Остаток урока прошел в полной тишине.
Художник из Тимофея был никудышный. К окончанию занятия, когда все остальные ученики уже разошлись, он кое-как изобразил на бумаге нечто, отдаленно напоминающе картофелину с руками, ногами и головой, а затем сдал рисунок учителю.
– Надеюсь, сражаться ты будешь лучше, чем рисовать, – хмыкнула Прасковья Игоревна, так и этак крутя перед собой рисунок.
– Кажется, я догадываюсь, к какой категории вы меня отнесли, – угрюмо кивнул Тимофей. – «Совсем пропащие»?
– Возможно, специально для тебя я введу четвертую категорию, – последовал ответ. – «Ниже плинтуса».
Зверев скорчил недовольную мину. Но, надо отдать ей должное, Прасковья Игоревна, разглядывая его художества, хохотала не слишком громко, а потом просто приказала ему топать отсюда. Что Тимофей и сделал с превеликим удовольствием.
5. Трое из рода ведьм
Полицейские действительно появились в академии сразу после обеда. – На манеже все те же, – отметила Алиса, едва их увидев.
Владимир Мезенцев и его помощник Виктор начали с того, что обыскали комнату, в которой жили погибшая и две ее подруги Татьяна Купала и Алика Миронова. Девушек предупредили заранее, поэтому они успели спрятать различные ритуальные и магические приспособления в кладовке общежития. Полицийские не увидели ни черных свечей, ни медного котла, ни костяных амулетов. Зато они изъяли планшет, записные книжки, кое-что из личных вещей Симбирцевой. А еще – небольшой позолоченный ключ с брелком из оргстекла. Виктор обнаружил его в кармане ветровки погибшей.
– От чего этот ключ? – спросил шериф у Алики.
Та озадаченно взглянула на Татьяну. Девушки одновременно покачали головами.
– Впервые его вижу, – сказала Миронова. – У нас в общежитии нет шкафов, к которым он подошел бы.
Мезенцев бережно опустил ключ в пластиковый пакетик и включил в список других улик. Затем начались допросы в кабинете директрисы. То и дело вызывали студентов, которые были знакомы с Симбирцевой лучше других, а также тех, кто присутствовал вчера на мероприятии в музее. Тимофей нутром чуял, что и его вскоре пригласят для разговора.
А пока он сидел в уютной гостиной женского общежития. На стене большой телевизор передавал последние новости. Несколько девчонок, расположившихся прямо на полу на толстом ковре, внимательно слушали ведущего. Димка и Карина сидели рядом с Тимофеем на диване, Женя и Луиза расположились в креслах напротив.
– И вообще, я не могу понять, почему они вызывают всех? – недоумевала Женя. – Ленка дружила только с двумя девчонками в академии. С Танькой Купалой и Аликой Мироновой. Вот их бы и допрашивали, этим кукушкам наверняка что-то известно.
– Так их и увели в кабинет Елены Федоровны, – сказала Луиза. – Уже два часа прошло, а они все еще там!
– Хорошо вы их знаете? – поинтересовался Димка.
– Мы вместе начинали заниматься в группе «Оракулы», – пояснила Женя. – Но потом они перевелись к «Заклинателям». Выяснилось, что все три из рода ведьм, и всякие заклинания даются им куда лучше, чем предсказание будущего. Но мы живем прямо над ними, поэтому я знаю их как облупленных! Очень странные дамочки, всегда держатся особняком. Мне кажется, они и общаются только между собой. А если к ним кто-либо обращается, они его просто отшивают. Ленка, Танька и Алика очень похожи друг на друга. Характерец у всех еще тот!
– Они вчера тоже были в музее? – нахмурил брови Тимофей. – Не припоминаю их.
– Если Симбирцева там была, значит, и остальные присутствовали, – заверила его Луиза. – Они же никогда не расставались! И жили в одной комнате со своего первого дня в академии.
«Полиция продолжает расследование гибели одной из учениц закрытой академии в городе Клыково», – доносился голос из телевизора.
– Девочки, сделайте громче! – тут же попросила Карина.
Звук слегка усилился. На экране возникло изображение места происшествия. Территорию перед музеем ограждали желтые ленты с предупредительными надписями, рядом стояли полицейские машины с включенными мигалками. Несколько репортеров с микрофонами в руках одновременно вещали что-то каждый на свою камеру. В толпе мелькали Доминика Поветруля с Владом Пивоваровым – журналисты «Полуночного экспресса».
«Ход следствия пока держится в строжайшем секрете, – взволнованно сообщил репортер. – На данный момент удалось лишь выяснить, что у погибшей не было близких родственников и в закрытую академию она перешла из интерната Нового Ингершама…»
– У Симбирцевой нет родителей? – удивилась Карина. – Я не знала…
– Она выросла в детском доме, – подтвердила Женя. – Я несколько раз от нее это слышала. Ленка часто говорила, что приезд в академию – лучшее, что с ней случилось за всю ее жизнь.
– Только репортерам об этом не говори, – со злостью произнесла Милана Поветруля. Она сидела на диванчике у окна гостиной, рядом с ней расположились Сергей Бельцев и Антон Седачев. – Уж они не упустят возможности раздуть из этого целую драму!
– Личный опыт? – обернулась к ней Луиза.
– Моя мать работает в местной газетенке, – хмуро покосилась на нее Милана. – Уж поверь, я знаю, о чем говорю. И что все уцепились за эту историю? Симбирцева была редкой дрянью, она заслужила то, что с ней случилось!
– Как ты можешь так говорить?! – возмутилась Карина.
– Легко! – с вызовом бросила Милана, встряхнув золотистыми волосами. – Слышала бы ты, как эта поганка меня оскорбляла! Почти при каждой нашей встрече.
– Ты первая начала, – напомнила ей Женя. – Все в курсе, как вы друг к другу относились. Вы оскорбляли ее, а она не оставалась в долгу, вот и все. Кстати, с вами-то полиция уже говорила? Я слышала, они спрашивают про тех, кто не любил погибшую. А ты как раз подходишь под это определение. Вы, все трое.
– Чего?! – нахмурился Сергей Бельцев. – Ты совсем рехнулась, Степанова?!
– Только посмей кому-нибудь рассказать об этом, – мгновенно вспылила Милана, вскакивая с дивана. – Сильно пожалеешь об этом!
– Сдуешь меня своим ветерком? – ничуть не испугалась Женя.
– А хоть бы и так! Твои способности к боевым явно не относятся, так что ты никак не сможешь мне ответить!
– Зато я смогу, – встряла Луиза Соловьева. – Полезешь к моей подруге, я так закричу, что твоя пустая голова разлетится, как переспелая тыква!
– Ты такая же истеричка, как твоя мамаша, – заявила в ответ Милана. – Не зря моя мать так ее ненавидит!
Девушки вступили в яростную перепалку. Сергей и Антон лишь посмеивались, слушая их ругань. А Тимофей, вспомнив о том, что в молодости матери Луизы и Миланы были хорошо знакомы, невольно взглянул на стену, завешанную многочисленными фотографиями прошлых лет. Где-то здесь, во время недавней вечеринки, они случайно обнаружили групповой снимок, на котором были запечатлены родители сразу нескольких ребят.
Вместо снимка на стене было пустое место.
– А куда делась та фотография? – удивленно спросил Тимофей.
Девушки прекратили ругаться и повернулись к нему с красными от гнева лицами.
– И правда, – изумилась Женя. – Куда она пропала?!
– Висела еще вчера! – добавила Карина. – Я, кстати, хотела сфотографировать ее на телефон на всякий случай.
– Сфотографировала? – с надеждой спросил Димка.
– Нет! Нас начали сгонять в автобус, чтобы ехать в музей.
Все молча уставились на темный квадрат обоев среди множества старинных снимков в одинаковых позолоченных рамах.
– Надо спросить у комендантши, – пробормотала наконец Женя. – Она должна знать, куда пропала фотка.
Однако у Тимофея сразу возникло ощущение, что комендант общежития ничем им не поможет.
Динамик радиотрансляции, закрепленный в углу под потолком гостиной, вдруг ожил. Такие динамики висели во всех корпусах академии. По ним передавали срочные объявления для учеников и персонала, а также программы местной радиостанции. Сейчас из приемника послышался голос Ларисы Аркадьевны.
«Тимофей Зверев, срочно пройди в административный корпус, – сказала она. – Ждем тебя в кабинете директора».
– Ну вот и твой черед настал, – кивнул Тимофею Димка. – Сейчас тебя допросят с пристрастием.
Тимофей неохотно встал с дивана и под десятком заинтересованных взглядов медленно поплелся к выходу из женского общежития.
6. Допрос
Войдя в здание административного корпуса, Тимофей двинулся по длинному, мрачному коридору. Почему-то здесь, несмотря на высокие витражные окна, всегда стоял легкий полумрак. Парень уже хотел постучать в дверь директорского кабинета, когда вдруг услышал доносящиеся изнутри громкие голоса.
– Мы не знаем, с кем она должна была встретиться! Обычно она делилась с нами всем, но тут отчего-то решила все скрыть!
Тимофей так и застыл с поднятой рукой.
– Я не хотела бы вам напоминать, – гневно заявила кому-то Елена Федоровна, – ибо это прозвучит, как фраза из детективного сериала, но за дачу ложных свидетельских показаний вас могут привлечь к ответственности. И это вам точно не понравится!
– Но мы правда ничего не знаем! – горячо воскликнула в ответ какая-то девчонка. – Если бы знали, обязательно сказали бы, ведь она была нашей лучшей подругой.
– Есть вещи, о которых она даже нам не рассказывала! – добавила вторая девушка.
Тимофей понял, что это и есть Миронова и Купала. Он ни разу с ними не разговаривал, поэтому и голоса были ему незнакомы.
– Довольно, – послышался спокойный мужской голос. – Давайте пока на этом и остановимся. Девушки, произошло жестокое убийство, а жертвой стала ваша подруга. Не в ваших интересах хранить от нас какие-то тайны. Вы это понимаете?
– Понимаем, – после паузы буркнул кто-то.
– Если что-то вдруг вспомните, немедленно сообщите Елене Федоровне, а она пригласит нас. Все ясно?
– Да, – глухо ответила девушка.
– Можете идти. – Это произнесла уже Лариса Аркадьевна.
Послышался звук отодвигаемых стульев, по паркетному полу застучали каблуки. Тимофей едва успел отпрянуть от двери к противоположной стене, как навстречу ему из кабинета вышли Таня Купала и Алика Миронова. У обеих были бледные, заплаканные лица с потеками черной туши.
Полноватая Татьяна на полголовы возвышалась над стройной Аликой. Несмотря на форму академии, девчонки выглядели как настоящие готки – черные волосы, черная помада на губах, черный лак на длинных ногтях. Из-за всей этой черноты издали их можно было принять за родных сестер. На шеях и запястьях девушек поблескивало множество золотых цепочек и оккультных амулетов – ведь серебро Первородные не носили. Они проплыли мимо застывшего Тимофея, всхлипывая, не удостоив его и взгляда. Следом из кабинета вышли шериф Владимир Мезенцев и Лариса Аркадьевна.
– Я провожу вас до ворот академии, – говорила Лариса следователю.
Мезенцев уже уходит? Тимофей удивленно вскинул брови. Для чего же тогда его сюда пригласили?
– А ты пока проходи. – Лариса Аркадьевна будто прочла его мысли. – Тебя давно ждут.
Недоумевающий Тимофей шагнул в кабинет. Елена Федоровна сидела за письменным столом, разбирая какие-то бумаги. Ее черные блестящие волосы были стянуты в конский хвост на затылке, на носу сидели простые очки в черной оправе. Стоило директрисе глянуть сквозь эти очки, и под ее пристальным взглядом робели даже самые отъявленные хулиганы.
– А вот и он, – сообщила кому-то Елена Федоровна. – Зверев, пожалуйста, закрой за собой дверь.
Тимофей послушно закрыл и только после этого заметил мужчину, сидевшего в кресле в темном углу кабинета. Тот с приветливой улыбкой поднялся ему навстречу, протягивая руку:
– Тимофей? Рад с тобой познакомиться.
Парень нахмурился, разглядывая его. Перед ним стоял высокий, широкоплечий мужчина лет сорока в строгом костюме темно-серого цвета. Его виски были коротко выбриты, а длинные, черные с проседью волосы зачесаны назад и стянуты в хвост. Узкие бакенбарды, обрамляющие скуластое лицо, переходили в аккуратную бородку.
– Я только что видел вас по телевизору, – вспомнил Тимофей. – Вы стояли среди репортеров.
– Марат Закревский, – представился мужчина, крепко пожав ему руку. – Представляю еженедельник «Полуночный экспресс» Санкт-Эринбурга.
– Вы журналист?
– Что-то вроде, – кивнул Закревский. – Официально я прибыл в Клыково из-за этого происшествия… Заодно пообщаюсь с коллегами из нашего местного филиала.
– А неофициально? – поинтересовался Тимофей.
– Ты быстро схватываешь, – широко улыбнулся Закревский.
– Этого у него не отнять, – рассеянно кивнула Елена Федоровна, собирая документы в стопку. – Тимофей, господин Закревский прибыл к нам по распоряжению Королевского Зодиака.
Зверев на миг лишился дара речи.
– Тебя пригласили сюда по моей просьбе, – пояснил Марат. – Мне ты можешь рассказать все то, о чем не следует знать городской полиции. Мне все известно о Первородных, я и сам происхожу из древнего знатного рода чернокнижников. И по заданию Королевского Зодиака прибыл в Клыково, чтобы попытаться разобраться в этой истории. И еще кое в чем, – многозначительно добавил он.
– Но… мне и полиции не о чем рассказывать, – сдержанно проговорил Тимофей. – Я практически не знал Симбирцеву, никогда особо с ней не общался…
– Правда? – Марат Закревский жестом указал ему на пустое кресло, а сам присел на край письменного стола.
Тимофею пришлось сесть.
– Расскажи, как давно ты ее знаешь? – попросил Закревский.
– Увидел на второй или третий день после своего приезда сюда.
– Как тесно вы общались? – Это уже напоминало настоящий полицейский допрос.
– Да мы вообще не общались, я же вам говорю! – возмутился Тимофей.
– Я всегда все привык уточнять, – холодно усмехнулся Закревский. – Профессия обязывает… К тому же, зная твое прошлое… Тебе ведь не впервой участвовать в допросах. И соврешь, недорого возьмешь.
– С теми делами давно покончено, – мрачно заявил Тимофей. – Да и к чему мне лгать вам?
– Действительно, – согласилась Елена Федоровна. – Мальчик хорошо себя зарекомендовал. Иногда нарушает запреты, но в лжи никогда замечен не был.
– Какие запреты он нарушал? – тут же повернулся к ней Закревский.
– Давайте сразу все проясним. – Директриса сняла очки и, положив их на стопку книг, принялась устало массировать переносицу. – Речь идет не только о Тимофее. Все наши ученики первое время не отличались особой дисциплиной. Но я их прекрасно понимаю. Их вырвали из привычного окружения, привезли в провинциальный городок, заперли в закрытом заведении. Немудрено, что многие начали сбегать за ограду, чтобы погулять в ночное время… У нас случилось несколько инцидентов…
– Наслышан, – сухо кивнул Закревский.
– После этого ночные вылазки прекратились. С тех пор никаких нарушений режима не происходило, верно, Тимофей?
Зверев нервно заерзал в кресле. Он точно знал, что многие студенты в курсе секретной лазейки в чугунной ограде, опоясывающей территорию академии, и нередко пользуются ею, когда хотят удрать в город по каким-нибудь своим надобностям. Он и сам частенько сбегал, но при этом всегда соблюдал крайнюю осторожность. Так что, если он сейчас ответит утвердительно, то попросту соврет! А ведь Елена Федоровна заверила Марата, что он никогда ей не лгал.
К счастью, отвечать не пришлось.
– Понятно, – хмуро пробормотал Закревский. – Давайте-ка я объясню свое любопытство к этому ученику…
Он снова тяжело опустился в кресло.
– Как давно в вашей академии проходил медосмотр? – спросил Закревский.
– Вскоре после поступления студентов, – ответила директриса.
– При прохождении медосмотра не было выявлено ничего странного?
– К чему вы клоните? – нахмурилась Елена Федоровна.
– Просто отвечайте на вопрос.
Тимофей слушал их, затаив дыхание.
– Естественно, мы кое-что выяснили об учениках, – проговорила директриса. – У потомков некоторых древних родов есть некоторые… особенности. – Она вдруг начала тщательно подбирать слова. – И эти особенности проявились еще сильнее после метеоритного дождя. Но тут нет ничего удивительного. Мы прекрасно знаем, что из себя представляют наши ученики. И хорошо, что это выявилось уже здесь, за стенами академии. А не в средних школах, где многие из них учились раньше. А почему это так вас интересует?
– Я знаю, что у Лены Симбирцевой было очень необычное строение скелета, – ответил Закревский.
Тимофей похолодел.
– Некоторые кости сильно отличались от человеческих, – продолжал Марат. – Особые шипы, наросты в некоторых местах. Ее череп… Такое ощущение, что он состоял из нескольких пластин, никак не соединенных друг с другом. Ее кости были будто предназначены для того, чтобы трансформироваться под кожей, придавая телу другую форму… Она была слишком молода и не успела освоить эту способность… Но, проживи Симбирцева дольше, кто знает, чем бы все обернулось…
– Это выяснилось при вскрытии? – чуть слышно спросила Елена Федоровна.
– Да. По распоряжению Королевского Зодиака тело было украдено из городского морга и тайно вывезено в нашу секретную лабораторию. Никто из людей никогда ничего не узнает. Я сам занимался этим вопросом… Кроме того, я побеседовал с вашей медсестрой, которая принимала участие в осмотре студентов. Знаете, что она мне сообщила? Что у нее нет ни одного рентгеновского снимка Лены Симбирцевой. Они несколько раз пытались сделать снимок, но аппарат не срабатывал. Как будто некая сила защищала девчонку от разоблачения! А затем я выяснил, что в академии есть еще один ученик с точно такими же особенностями. Тимофей Зверев. У тебя ведь тоже нет ни единого рентгеновского снимка? С самого детства?
– Нет, – внезапно осипшим голосом ответил Зверев.
– Вы с Симбирцевой сильно похожи. Поэтому я и пытаюсь выяснить, как ты с ней связан, – пояснил Марат. – Она из детдома… Может, у вас с ней есть общие предки?
Мать строго-настрого запретила Тимофею рассказывать кому-либо о его настоящем отце, и он не собирался нарушать данное ей обещание.
– Я не знаю насчет предков, – честно признался он. – Возможно, об этом лучше спросить у моей мамы? Никогда особо не интересовался своими корнями, уж извините…
Но какого черта? Его отцом был Огненный Волк. Выходит, что и Симбирцева была дочерью кого-то из этого племени? Потомков Огненного Змея всегда боялись и презирали остальные члены сообщества Первородных. Огненные Волки на протяжении многих веков были вне закона. С незапамятных времен, когда их развелось огромное количество, когда все они служили культу Огненного Дракона, во главе которого стояла жрица Верховная Мать Змей, их считали врагами всего живого. И если Королевский Зодиак начал что-то подозревать, то чего от них ждать?