Неудавшееся торжество в Боннингтон-холле

Глава 3

– Давненько же я не видел тебя! – оживлённо воскликнул мистер Аддерли, обращаясь к племяннику, однако в его голосе слышались укоризненные нотки. – А я уж подумал, что ты решил проигнорировать моё приглашение. Все приехали – кто вчера, кто сегодня утром – и тётя Дебора, и Шейла с мужем, и Генри. Рад, искренне рад, что ты снова в моём доме, да ещё и с невестой!

Они сидели в библиотеке внушительных размеров, окна которой были плотно занавешены тяжёлыми тёмно-бордовыми портьерами. Вокруг, почти по всем стенам, возвышались шкафы, заполненные книгами в дорогих переплётах. В углу стоял огромный глобус на тяжёлой дубовой подставке, а справа и слева от большого каменного камина – уютные, но заметно потёртые кресла с кофейной обивкой. В воздухе витал лёгкий запах книжной пыли, и Майкл поймал себя на мысли, что здесь также как и в холле, возникало ощущение порядка и основательности.

Хозяин дома был невысоким, худощавым джентльменом, производящим впечатление довольно энергичного человека. Тонкие черты его интеллигентного лица и крючковатый нос, кончик которого загибался вниз, к аккуратным седоватым усам, говорили о гордом и независимом характере.

– Я навестил бы тебя раньше, дядя, да дела не позволяли, – вежливо ответил Роджер.

– Дела, дела! – всплеснул руками Аддерли. – Во времена моей молодости люди тоже не бездельничали, однако они не забывали своих близких. А сейчас традициям не следуют, родственные связи ни во что не ставят и оправдываются своей невероятной занятостью!

Он собирался продолжить тираду, но Брэдвелл примирительно произнёс:

– Ну, дядя, всё не так уж плохо.

– Но и далеко не хорошо! – тут же парировал пожилой джентльмен. – Без конца торопимся, бежим, суетимся и не замечаем, как пролетает жизнь. Нет, дорогой мой племянник, во времена моей молодости люди были и ответственнее, и мужественнее, да и физически крепче – не в пример современным. А сейчас чуть что – то инфлюэнца у них, то голова кружится! Ходят по докторам да пилюли разные глотают. Одним словом, хлюпики. Впрочем, главное, что ты наконец-то здесь, и не один, а с невестой, – примирительно произнёс хозяин дома.

По лицу Брэдвелла пробежала тень замешательства.

– Только мы, дядя, приехали всего на один день, – как бы оправдываясь, произнёс он.

– Вот как! Позволь поинтересоваться, а почему только на один?

– Понимаешь, я сейчас сильно занят: кручусь как белка в колесе! Чтобы всё успеть, встаю почти с рассветом, возвращаюсь затемно. Ну честное слово, дядя!

Аддерли разочарованно выдохнул и, к большому удовольствию Роджера, сменил тему, переключив своё внимание на Эвелин:

– Ну да оставим эти разговоры на потом. Сегодня знаменательный день, ведь я наконец-то увидел твою невесту. Дай-ка я рассмотрю её как следует.

Слова пожилого джентльмена ещё сильнее сконфузили и без того смущённую девушку.

– Ну, в том, что вы хороши собой, я и не сомневался: иначе наш холостяк Роджер не надумал бы жениться. А вот всё остальное о себе вы расскажете мне сами, – пристально глядя на мисс Уайт, произнёс Аддерли. – Надеюсь, мы найдём общий язык.

– Я тоже надеюсь, что мы поладим, – слегка улыбнувшись, тихо ответила Эвелин, и на её щеках появился едва заметный румянец.

По дороге в Боннингтон-холл Райли так и не удалось толком увидеть лица девушки: в салоне автомобиля было темно, да к тому же, она сидела к нему спиной, лишь изредка поворачивая голову в сторону Брэдвелла. И вот сейчас, когда большая бронзовая люстра с хрустальными подвесками наполняла комнату мягким светом, Майкл имел отличную возможность как следует разглядеть Эвелин.

Сказав, что мисс Уайт хороша собой, Джон Аддерли ничуть не преувеличил. Хотя она не отличалась ни броской внешностью, ни аристократической утончённостью, её с полным правом можно было назвать очень и очень хорошенькой: по-детски округлое лицо, аккуратный нос, пухлый, красиво очерченный рот. Но больше остального обращали на себя внимание светло-голубые глаза девушки: они смотрели доверчиво и немного испуганно, как будто искали в собеседнике защиты и поддержки. Во всём её облике было что-то трогательное и подкупающее.

Известив Эвелин о своём намерении узнать подробности её жизни от неё самой, Аддерли перевёл взгляд на Майкла, и тому сразу подумалось, что мисс Уайт в этот момент наверняка вздохнула с облегчением.

– Мистер Райли, поломка вашего автомобиля посреди леса не была простой случайностью: так распорядилась сама судьба. И то, что именно в это время Роджер со своей невестой направлялись сюда, тоже её капризы. Я расцениваю такое развитие событий как хороший знак и чрезвычайно рад, что вы оказались в Боннингтон-холле. Прошу вас остаться в моём доме и присоединиться к сегодняшнему торжеству!

– Благодарю вас за приглашение, но меня ждут дела в Клэрингхэме, – вежливо ответил Майкл, но Аддерли и слышать не хотел об отказе.

– Дела, опять дела! Да что же это такое?! Вы же можете позвонить тем, кто вас ждёт, и всё им объяснить! Да и ваши домашние, думаю, тоже поймут вас.

– Но ведь я не один – в машине остался мой друг Поль Брикман. Он ждёт помощи механика, которого я вызвал из автомастерской.

– А разве мистер Брикман не сможет вместе с вами задержаться на один день? Всего на один день! Я не знаком с ним лично, но он возглавляет школу, выпускником которой я являюсь, чем, кстати, весьма горжусь. Поэтому буду искренне рад видеть среди своих гостей и вашего друга.

– К сожалению, я не могу ответить за него, но обещаю поговорить с ним, как только он приедет сюда.

– Значит, вы решили остаться? – и, не дожидаясь ответа, Аддерли воскликнул: – Ваше присутствие на юбилее будет настоящим подарком для меня! Надеюсь, что мистер Брикман скоро подъедет.

– Не огорчайте юбиляра, останьтесь в Боннингтон-холле, – присоединился к просьбе Аддерли Роджер. – Кстати, дядя, как вы познакомились с мистером Райли? Откройте секрет. Я в курсе, что он возглавляет полицию Эшфорда, и, признаюсь, это усиливает моё любопытство.

– Полагаю, я могу рассказать племяннику об обстоятельствах, которые свели нас? – обратился к Майклу хозяин дома и, не получив от него никаких возражений, продолжил: – Несколько лет назад мистер Райли вёл дело о смерти вдовы моего давнишнего знакомого, полковника Шелдона. Всё выглядело так, словно она покончила жизнь самоубийством. Однако инспектор с самого начала сомневался в этом, и, несмотря на отсутствие улик и свидетелей, ему удалось докопаться до истины и раскрыть это преступление. В ходе расследования он беседовал со всеми, кто знал миссис Шелдон, не обошёл стороной и меня. Вот так мы и познакомились. Как видишь, тут вовсе нет никакого секрета. Я весьма благодарен мистеру Райли за то, что он нашёл убийцу, отнявшего жизнь у замечательной женщины.

– О, инспектор скромно умолчал о таких подробностях, – с шутливой укоризной заметил Брэдвелл и добавил: – После всего услышанного мне остаётся лишь сказать, что полиция Эшфорда находится в надёжных руках!

Майкл признательно улыбнулся, и в эту минуту высокие напольные часы пробили пять.

– Что же это я задерживаю вас разговорами? – спохватился Джон Аддерли. – Вы должны хоть немного отдохнуть с дороги, чтобы не заснуть за праздничным столом.

– Благодарю за заботу, но, с вашего позволения, я лучше останусь здесь и подожду друга, – ответил на его предложение Райли.

– Конечно, поступайте, как вам удобнее. А вам, Роджер и Эвелин, я всё же советую отдохнуть.

– Спасибо, мистер Аддерли, – ласково проговорила мисс Уайт, – я вовсе не устала, а вот Роджер сегодня долго был за рулём и наверняка утомился.

– С чего ты взяла, дорогая? Разве я выгляжу обессилевшим? – с улыбкой возразил девушке Брэдвелл. – Я в полном порядке!

– Что ж, тогда замечательно. Сейчас как раз время пить чай! Если вы, действительно, чувствуете себя бодро, я предлагаю выпить по чашечке отменного «Эрл Грэя». Что на это скажете?

– Хорошая идея, – отозвался Майкл.

– Я тоже не возражаю против чаепития, а как насчёт тебя, Эви? – спросил у невесты Брэдвелл.

– С удовольствием, – мило улыбнувшись, ответила девушка.

– Ну и отлично! Заодно и дождёмся мистера Брикмана: надеюсь, он скоро будет здесь.

… Через каких-нибудь полчаса Джон Аддерли, его племянник с невестой и Райли уже наслаждались свежим ароматным чаем и песочным печеньем с изюмом. Впрочем, этого нельзя было сказать о мисс Уайт. Майклу бросилось в глаза, что она сильно волнуется: лицо Эвелин раскраснелось, она неловко взяла чашку, едва не расплескав её содержимое.

– Ну, вот теперь, милая леди, расскажите, пожалуйста, о себе, – обратился к ней хозяин дома. – А то мой дорогой племянник не удосужился хотя бы заочно познакомить меня с девушкой, которую собирается вести под венец.

Несмотря на то, что упрёк в словах Аддерли адресовался Роджеру, прозвучал он так, словно виноватой в сложившейся ситуации была Эвелин. Да и утрированная ласковость, с какой пожилой джентльмен произнёс обращение «милая леди», выдавала его неискренность. От всего этого мисс Уайт смутилась ещё сильнее, но ей на помощь пришёл Брэдвелл:

– Дядя, я не думаю, что сейчас подходящее время выслушивать биографию Эвелин.

– Нет-нет, Роджер, наоборот, я с удовольствием расскажу о себе, – стараясь не выдать своего внутреннего напряжения, произнесла девушка как можно непринуждённее. – Вот только не знаю, с чего начать.

Она подняла на жениха свои большие, небесного цвета глаза, которые красноречиво говорили о том, что она с радостью перенесла бы этот разговор на другое время, но не хотела разочаровывать дядю Брэдвелла.

– Что ж, начните с родителей: кто они, чем занимаются, – подсказал девушке Аддерли, не хуже собеседников заметивший её смущение.

– Да, конечно. – Эвелин сделала глубокий вдох, словно долго не дышала. – Мой отец, полковник Дуглас Уайт, был потомственным военным. Он окончил Королевское военное училище в Сандхерсте[3], служил в Пенджабском полку Индийской армии. А его отец, мой дед, до самого выхода в отставку занимал должность во Внешнеполитическом департаменте Индии[4].

– О, – воскликнул Аддерли, – я вижу, ваши предки по мужской линии сделали блестящую карьеру! Я всегда с огромным уважением относился к военным и, признаться, в молодости сам хотел стать офицером Британских Вооружённых сил. Но, увы, судьба распорядилась по-другому. Однако среди моих знакомых было немало военных: взять хотя бы полковника Шелдона, которого я только что упоминал, когда рассказывал о том, как познакомился с мистером Райли. Впрочем, дорогая Эвелин, прошу, продолжайте, – спохватился хозяин дома.

На этот раз его «дорогая Эвелин» прозвучало с заметно большей теплотой.

– К сожалению, мои родители не так давно покинули этот мир: отец умер шесть лет назад, а через год за ним ушла мама.

– Сожалею, что вы так рано осиротели, – сочувственно произнёс Аддерли. – Никто и ничто не может заменить детям родителей, не зависимо от того, сколько им лет и какого положения в обществе они добились. Для них отец и мать до конца своих дней – надёжная опора. К сожалению, современная реальность такова, что родительское мнение проигрывает в авторитетности перед точкой зрения какого-нибудь гламурного прожигателя жизни, умеющего пускать пыль в глаза. – Взглянув на Эвелин, он всплеснул руками и прервал тираду: – О, я снова вас перебиваю! Итак, вы рано лишились родителей.

– Когда отец умер, ему было немногим за шестьдесят. Мама была на четырнадцать лет моложе его, но её подвело больное сердце. – Девушка опустила глаза и на секунду замолчала. – Когда родители вернулись в Англию, мне было четырнадцать. Мы поселились в Ковентри, где в то время жили наши родственники. Я окончила частную школу, затем обучалась стенографии и машинописи. Позже, когда мне пришлось самой управляться с семейным бизнесом, эти навыки мне пригодились.

– И каким же бизнесом занимались ваши родители?

– Они владели ценными бумагами нескольких предприятий, но основной доход получали от акций автомобильной компании «Хиллман». Когда компания стала частью концерна «Рутс Груп», родители понесли большие убытки. Однако им удалось приобрести в Ковентри небольшую фабрику по пошиву обуви.

– И доходы от неё были достаточными, чтобы обеспечить вашей семье достойную жизнь?

Не успела мисс Уайт ответить, как, недовольно кашлянув, в беседу вмешался Роджер:

– Дядя, умоляю, освободи Эвелин от разговоров на эту деликатную тему!

Он старался быть вежливым, но в его голосе явно проскальзывали недовольные нотки.

Однако Аддерли решительно отклонил просьбу племянника:

– Не вижу ничего зазорного в этой теме. Напротив, она очень важна и актуальна, ведь вы собираетесь в ближайшем будущем пожениться. Мне вовсе не безразлично, с кем мой племянник пойдёт по жизни.

При этих словах мисс Уайт зарделась от смущения и тихо произнесла:

– Я с вами полностью согласна. Это вполне нормально, что вы задаёте мне такие вопросы. Что ж, я не могу сказать, что мы жили на широкую ногу, но наша семья никогда ни в чём не нуждалась.

– После смерти родителей вы сами руководите фабрикой?

– Нет, что вы! Я не очень-то разбираюсь в тонкостях производства. У нас с самого начала был управляющий, он-то и ведёт все дела. Конечно, он постоянно держит меня в курсе всего, и в общих чертах я знаю, что происходит на фабрике. Финансовой частью занимается бухгалтер, и, разумеется, он тоже подробно информирует меня об этой стороне дел.

– Полагаю, вы весьма смышлёная леди, если довольно успешно справляетесь с бизнесом. Да и тот факт, что Роджер потерял от вас голову и так быстро принял решение жениться, о многом говорит.

Поскольку последние слова Аддерли можно было понять двусмысленно, Брэдвелл снова кашлянул, выразительно посмотрев на дядю. Тот решил сгладить ситуацию и с несколько наигранной весёлостью произнёс:

– Уж позвольте старику немного пошутить! Надеюсь, у нас ещё будет время поговорить с вами о том о сём, – обратился он к мисс Уайт. – Через пару часов мы все соберёмся в столовой, и вы познакомитесь с большинством из ныне здравствующих представителей нашего рода.

Затем, вздохнув, добавил:

– Признаться, я не люблю выходы в свет и вообще всякого рода торжества, но что поделаешь, иногда приходится делать исключения. Когда была жива моя жена Мейбл, мы принимали гостей, да и сами время от времени отзывались на приглашения родственников и друзей. Но после того, как Мейбл не стало, я не устраиваю званых вечеров, да и Боннингтон-холл покидаю редко. Возможно, кому-то под крышей этого старого дома покажется скучно и уныло, но я люблю тишину, и мне здесь хорошо.

Он хотел добавить что-то ещё, но стук в дверь сбил его с мысли.

– Приехал джентльмен, представился Полем Брикманом. Просил известить о своём прибытии, – исполненным достоинства голосом сообщил дворецкий.

Глава 4

В просторном, хорошо освещённом обеденном зале было нарядно и торжественно. За большим, по-праздничному накрытым столом сидело двенадцать человек. В высоких бронзовых канделябрах горели свечи, и их трепетные блики дрожали на фарфоровых тарелках и серебряных приборах. Едва коснувшись роскошного хрусталя, они заставляли его вспыхивать всеми цветами радуги. Великолепный букет роз в старинной дербской[5] вазе был отличным дополнением к изысканной сервировке и оживлял общую атмосферу, привнося в неё радостные нотки.

Как было издавна заведено в Боннингтон-холле, во главе стола сидел хозяин дома. В элегантном чёрном костюме, белоснежной сорочке и бабочкой на шее, он с бесстрастным видом выслушивал подслащённые речи родственников, изобиловавшие признаниями в их безмерном уважении и безграничной привязанности к нему. Когда все поздравления, пожелания и тосты в адрес юбиляра были произнесены, гости приступили к трапезе и заговорили об отвлечённых вещах. Однако вскоре их внимание было полностью переключено на мисс Уайт. Роджер Брэдвелл ничуть не ошибся, когда предположил, что этим вечером она станет мишенью для едких замечаний его родственников. Здесь, за столом, продолжался раунд, начатый ещё в гостиной, куда гости спустились перед тем, как пройти в обеденный зал.

Шейла Гейтли, дочь Джона Аддерли от первого брака, холодная и высокомерная женщина, при первом же знакомстве с Эвелин повела себя надменно и заносчиво. Она отпустила несколько колкостей по поводу платья девушки, которое было ей явно к лицу и не могло вызвать нареканий даже у самой взыскательной модницы. Но этого ей показалось мало, и она в довольно резкой форме выразила свои сомнения в надёжности скоропалительных знакомств, считая их случайными и недолговечными.

Миссис Гейтли вообще не отличалась доброжелательностью к людям. В детстве родители души в ней не чаяли и слепо потакали малейшим её капризам. Они осознали свою ошибку только когда увидели, что дочь выросла эгоистичной и самолюбивой особой, сосредоточенной исключительно на собственных интересах. Шейла была одержима стремлением приумножить своё состояние и занять высокое положение в обществе, и вся её жизнь представляла нескончаемую гонку за успехом. Она вышла замуж за Тодда Гейтли, который владел ценными бумагами стоимостью в тридцать тысяч фунтов стерлингов. Однако Шейле этого было недостаточно: чем больше она получала, тем сильнее возрастал её аппетит.

Тодд, в сущности, очень походил на жену: у него были те же жизненные ценности, и в этом отношении они составляли вполне гармоничную пару. Однако Гейтли не обладал твёрдым характером и той острой интуицией, которая помогала Шейле всегда добиваться своей цели. Она безошибочно угадывала, когда нужно подольстить, когда мирно договориться, а когда идти напролом. Бесспорно, миссис Гейтли была движущей силой семьи, её мозговым центром: она поддерживала мужа, направляла его и почти всегда достигала желаемого результата. Шейла чрезвычайно гордилась тем, что могла, словно гроссмейстер, на много ходов вперёд просчитывать ситуацию.

Джон Аддерли ценил деловые качества своей дочери и часто ставил её в пример слабовольному Эдвину, сыну от второго брака. Однако в глубине души прагматизм Шейлы, её холодная расчётливость, пугали его. Он часто думал, что, если бы у его дочери с Тоддом были дети, это бы изменило их жизненные ориентиры. Но внуков они ему не подарили, а возраст Шейлы – ей было сорок три года – оставлял мало надежды, что это когда-нибудь произойдёт.

И вот сейчас миссис Гейтли сидела напротив Эвелин, сверля её неприязненным взглядом.

– Не думаю, что приобретение фабрики по пошиву обуви было разумным поступком ваших родителей, – произнесла она тоном знающего эксперта. – Я уверена, что рано или поздно ведущие компании, такие как «Кларкс», «Трикерс», «Крокетт и Джонс» потеснят мелкие полукустарные фабрики. И чтобы выжить, вам потребуются большие денежные вложения на закупку современного оборудования, более качественного сырья и многого другого.

– Не стоит забывать, что Эвелин теперь не одна, – раздался уверенный голос Брэдвелла. – Вместе мы уж как-нибудь справимся.

– Что ж, если тебя устраивает перспектива бесконечного удерживания на плаву семейного бизнеса мисс Уайт, тогда всё в порядке, – отчеканила Шейла и пристально посмотрела на девушку.

Что в ней нашёл Роджер? Вся такая зажатая, напряжённая, явно чувствует себя не в своей тарелке. Да, она привлекательна, но не более того. Ничего особенного, всего-навсего простоватая миловидность. Солидного состояния не унаследовала. Разве она пара кузену? Он хорош собой, умён, образован, твёрдо стоит на ногах. Впрочем, чего от него можно было ждать? Роджер настоящий идиот, если из-за этой мисс Уайт не захотел породниться с семейством Крофтонов! Что ж, он делает ставку на любовь – пусть женится и пожинает плоды своего упрямства.

Вслух же Шейла произнесла с нескрываемым сарказмом:

– Надеюсь, мне когда-нибудь посчастливится приобрести обувь вашей фабрики.

– Уверяю, она тебя не разочарует! – тут же парировал Брэдвелл.

Доктор Норвуд, седовласый пожилой мужчина с лохматыми, словно наклеенными белыми бровями, который доселе хранил молчание, аппетитно поедая говядину по-веллингтонски, вдруг оторвался от тарелки:

– Мисс Уайт, мы знаем, что ваши родители, к сожалению, ушли в мир иной. Но ведь у вас наверняка есть близкие родственники?

Девушка распрямилась и, повернув голову в сторону доктора, ответила:

– Да, конечно. У меня есть кузина – дочь сестры моего отца. Она с семьёй живёт в Лестере, но мы с ней видимся не часто.

Эвелин на минуту остановилась, затем продолжила:

– Ещё у меня есть дядя, муж моей покойной тёти по материнской линии. Они с тётей ещё в молодости уехали в Канаду и поселились в Ванкувере. К сожалению, из-за того, что дядя живёт так далеко, у нас нет возможности общаться друг с другом.

Проглотив очередной кусок говядины и запив его вином, доктор Норвуд не спеша произнёс:

– Я вижу, вы не охотно поддерживаете отношения с родственниками. Что ж, это вполне в духе времени.

Мисс Уайт посмотрела на Норвуда: во всём её облике сквозила трогательная беззащитность, а во взгляде читались усталость и мольба. Казалось, глаза девушки просили не терзать её вопросами и несправедливыми замечаниями. И в эту минуту раздался спокойный голос Майкла Райли:

– Позвольте с вами не согласиться. Мисс Уайт лишь сказала, что редко общается с родственниками. Однако из этого вовсе не следует, что она не желает поддерживать с ними отношения.

Эвелин мысленно поблагодарила Майкла за то, что он так резонно ответил доктору, избавив её от необходимости что-либо ему объяснять.

Джон Аддерли, не отличавшийся в этот вечер многословием, неожиданно поддержал Райли:

– Я думаю, когда люди живут вдалеке друг от друга, родственные связи между ними поневоле ослабевают. Взять хотя бы всех нас: мы собираемся вместе не чаще двух раз в году, и вовсе не потому, что так уж плохо относимся друг к другу. Просто мы разбросаны по разным городам. Что же говорить о дяде, который живёт в Канаде?

Дебора Спаркл, средняя сестра Аддерли, последние лет пятнадцать была туговата на ухо и поэтому, не расслышав слов брата, громко заговорила совсем о противоположном:

– Вот именно! Невзирая на расстояние, которое отделяет нас друг от друга, мы помним о кровных узах и дорожим ими! Я думаю, так поступают все интеллигентные люди.

Присутствующие, уже давно привыкшие к неуместным репликам Деборы, не стали поправлять пожилую леди. Миссис Спаркл была законченной эгоисткой и, несмотря на возраст, частенько вела себя как капризный ребёнок, искренне считающий, что весь мир должен крутиться вокруг него. Дебора с молодых лет была избалована любовью и заботой мужа, который обожал жену и старался оградить её от всех неприятностей внешнего мира. Она предъявляла высокие требования к другим людям и ей часто казалось, что они делают всё неправильно. Однако миссис Спаркл никогда не признавала собственных ошибок и не переносила критики в свой адрес. Она могла обидеться из-за сущего пустяка или раздуть до невероятных размеров проблему из ничего. К сожалению, смерть мужа ничуть её не изменила.

– В последнее время ты совершенно забыл про всех нас: я почти полгода не могла до тебя дозвониться! – обращаясь к Роджеру, почти выкрикнула она недовольным скрипучим голосом. – До знакомства с этой юной леди ты никогда не пренебрегал родственными связями и каждый месяц бывал у меня. А сейчас напрочь забыл свою тётю! Ещё бы, у тебя появился объект поинтереснее меня.

– Ну что вы, тётя Дебора! Вы явно преувеличиваете. Я и раньше никогда не навещал вас так часто, как вы говорите, а в последнее время просто был загружен делами. Так что в этом нет никакой вины Эвелин: мы и знакомы-то с ней всего три месяца!

– Вы знакомы с мисс Уайт всего три месяца?! – изобразил искреннее удивление Тодд. – Что ж, в наши дни многие люди не относятся к браку так серьёзно, как наши предки. Они связывают себя узами Гименея, едва зная друг друга. А о том, чтобы прежде как следует познакомиться с семьёй своей будущей половины, никто даже и речи не ведёт!

– Прошу прощения, что встреваю в ваш семейный разговор, – вежливо произнёс Поль Брикман, – но, по-моему, стремление жениться по любви похвально. К тому же, позвольте заметить, одобрение родителями брака их детей далеко не всегда гарантирует молодым счастливую и безоблачную жизнь.

На длинном худом лице Тодда промелькнула кривая ухмылка.

– Я лишь имел ввиду, что мы очень мало знаем о мисс Уайт, – пояснил он.

– Но ведь когда ты, Тодд, женился на Шейле, мы тоже знали о тебе не так уж и много. – парировал Брэдвелл. – Разве только то, что ты владеешь ценными бумагами и знаком со многими влиятельными людьми. Или это и есть то главное, что должна знать семья?

– Ну, допустим, это не главное, но и далеко не последнее из того, о чём близкие должны знать, – поддержала мужа Шейла.