Неудавшееся торжество в Боннингтон-холле

На дальнем конце стола снова громко заговорила Дебора Спаркл:

– Я ничуть не сомневалась, дорогой Роджер, что стану первой, кого ты познакомишь со своей избранницей. Представляла, как вы будете вместе приезжать ко мне в гости, как мы будем пить чай и болтать о всякой всячине.

Болтовня «о всякой всячине» с тугоухой тётей отнюдь не казалась Брэдвеллу заманчивой перспективой. Он хотел было что-то ответить ей, но в следующую минуту передумал. Зачем? Миссис Спаркл никогда не считалась с мнением и чувствами других людей. Она не принимала в расчёт чьи-то обстоятельства и доводы. Это так в её духе – быть уверенной, что, серьёзно влюбившись, он бросит всё и немедленно отправится в Лондон, чтобы представить ей свою невесту. И вот тётя обижена на него за то, что всё получилось совсем по-другому. Она дуется, как ребёнок и, забывая повод, по которому все собрались, ворчит за праздничным столом. И всё же приличия требовали, чтобы он хоть что-то сказал.

– Дорогая тётя, мы с Эвелин с удовольствием восполним это упущение! – нарочито бравурно произнёс Роджер. – Уверяю, что впереди у нас с вами будет не одно милое уютное чаепитие!

То ли не расслышав слов племянника, то ли утратив интерес к ею же поднятой теме, Дебора Спаркл больше не взглянула в сторону Роджера и переключилась на поданный к столу десерт.

Шейла Гейтли, на какое-то время не принимавшая участия в разговоре, с притворным добродушием в голосе обратилась к мисс Уайт:

– Скажите, дорогая Эвелин, сейчас в моде такие яркие цвета? Или вы отдаёте им предпочтение, потому что родились в Индии?

Сидящие за столом поняли, что её вопрос относился к ярко-бирюзовому платью девушки. Такое внимание смутило Эвелин: на её щеках выступил румянец, и, опустив глаза, она тихо ответила:

– Я… даже не могу сказать. Когда я выбирала это платье, то совсем не следовала моде. Просто оно мне понравилось.

– О, это платье не сшито на заказ – вы купили его готовым? – чеканя каждое слово, произнесла Шейла. – Можно поинтересоваться, в каком магазине?

– Не выдавайте своих секретов, Эвелин! – весело воскликнул Поль Брикман. – Пусть только вы одна будете знать, где можно приобрести такой великолепный наряд. Он необыкновенно вам идёт! Уверен, что мужская половина гостей единодушно присоединяется к моему комплименту.

Девушка с благодарностью посмотрела на Поля. Она с самого начала почувствовала острое желание сидящих за столом унизить её, поставить в неловкое положение. Именно поэтому она испытывала огромную признательность судьбе за то, что в этот день на её стороне был не только Роджер, но и Райли с Брикманом. Мужчины легко перехватывали выпущенные в Эвелин стрелы, не давая злопыхателям торжествовать.

Всё это время Генри Донован, молча сидевший напротив супругов Гейтли, переводил насмешливый взгляд с одного говорящего на другого. Этот взгляд красноречиво говорил о том, что он получал удовольствие от словесной перепалки, что вполне соответствовало его натуре.

Внешность Генри нельзя было назвать выдающейся: прямой, несколько длинноватый нос, умные с хитринкой глаза. Однако он обладал живой мимикой и настолько заразительно улыбался, что собеседникам было трудно противиться его обаянию: они ловили себя на том, что их губы невольно растягиваются в ответной улыбке. Выглядел Донован всегда ухоженно и одевался щеголевато, по последней моде.

Неожиданно Генри остановил свой взгляд на Эвелин. Оценивающе разглядывая девушку, он заговорил мягким, вкрадчивым голосом:

– Признаться, я не очень разбираюсь в ювелирном искусстве, но позвольте сказать, что ваши серьги просто великолепны! Не подскажете, что это за камни?

Немного стушевавшись, но тут же овладев собой, мисс Уайт ответила:

– Это изумруды. Серьги – подарок родителей.

– Щедрый подарок, ничего не скажешь! А они настоящие? – в голосе Генри звучала издёвка.

– Да, настоящие, – коротко ответила девушка, и тут же ей на помощь снова пришёл Поль Брикман:

– Даже если бы серьги были искусственными, это ровным счётом ничего бы не меняло. Бижутерия сейчас очень популярна среди молодёжи, и даже сама Коко Шанель отдаёт ей предпочтение.

– Я вижу, вы большой знаток в области женских аксессуаров, – продолжал язвить Генри.

– О, нет, вы ошибаетесь. Просто моей дочери шестнадцать лет, и от неё я знаю, что сейчас в голове у её сверстников. Да и как директору школы мне приходится много общаться с юными леди, и поэтому между нами происходит нечто вроде обмена информацией.

И только Эдвин с Рондой не принимали участия в беседе. Казалось, им было мало дела до Эвелин, её родителей, родственников и семейного бизнеса. Аддерли-младший сидел с безучастным видом, словно пребывал в своём мире, где он чувствовал себя спокойно и уверенно. В отличие от мужа, Ронда была живой, подвижной, даже заполошной. За столом она тоже скучала и, увлекаясь течением собственных мыслей, то и дело что-то задевала или роняла. Весь вечер она жаждала вклиниться в разговор и перевести его в другое русло. Ей не терпелось поделиться с кем-нибудь своим литературным опытом, но она знала, что в лице Шейлы, Тодда или Генри она не найдёт заинтересованных слушателей. Поэтому в качестве собеседницы Ронда выбрала невесту Брэдвелла и в первый же подходящий момент обратилась к ней с несколько высокопарным вопросом:

– Мисс Уайт, какое место в вашей жизни занимает чтение?

– О, вы о том, люблю ли я читать? – с энтузиазмом отозвалась Эвелин, воодушевлённая появившейся возможностью переключиться на гораздо более увлекательную тему. – Да, я очень люблю литературу, особенно классическую. Мне нравятся произведения Джорджа Мередита[6] и Элизабет Гаскелл[7]. А недавно я прочитала роман Джорджа Элиота «Мидлмарч». Вы читали его?

Миссис Аддерли на секунду растерялась. Говоря о литературе, она делала весьма широкое обобщение, относя к этой сфере и творчество общепризнанных классиков, и свои неопубликованные романы. В данный момент обсуждение чьих-либо произведений в её планы вовсе не входило, поэтому, проигнорировав встречный вопрос, она продолжила:

– Я рада, что вы тоже любите читать, а значит, мы с вами родственные души! Думаю, вам будет интересно узнать, что я пишу любовные романы. Впрочем, Роджер наверняка уже говорил вам об этом. Начинала я с лирических рассказов, но мне стало тесно в рамках этого жанра. Сейчас я работаю над вторым романом, героиня которого…

– О, ты уже и до романов добралась? – съязвил Донован.

– Я так и знала, что за столом мне не удастся поговорить о литературе! – воскликнула миссис Аддерли, недовольно вскинув брови.

– Ну что ты, Ронда! Я нисколько не мешаю тебе посвящать Эвелин во все хитросплетения сюжета твоего нового романа. Более того, я уверен, что к концу столетия ты станешь настолько знаменитой, что в Боннингтон-холл со всех уголков Британии будут съезжаться поклонники твоего таланта!

Донован расплылся в довольной улыбке, а в его глазах плясали огоньки торжества. Миссис Аддерли не стала продолжать диалог. Она по опыту знала, что с Генри не стоит тягаться в сарказме и красноречии: последнее слово всё равно останется за ним. Не обращая на него никакого внимания, Ронда предложила Эвелин:

– Если вы не возражаете, мы можем вернуться к этому разговору в более подходящей обстановке. Думаю, я смогу зачитать вам некоторые главы своего романа.

– Боюсь, в этот раз не получится – мы уезжаем завтра в полдень. Во второй половине дня я должен быть по делам своей строительной компании, – вместо Эвелин вежливо, но твёрдо ответил Брэдвелл.

– А я с удовольствием погощу здесь ещё пару дней, – зажигательно улыбаясь, произнёс Донован. – Возможно, завтра присоединюсь к кузену и поиграю вместе с ним в гольф. Как тебе эта идея, Эдвин?

Эдвин посмотрел на Генри сквозь круглые стёкла очков своим невозмутимым взглядом и пробормотал в ответ что-то невнятное, из чего следовало, что он не возражает.

Джон Аддерли положил салфетку на стол, давая понять, что трапеза окончена.

– А каковы ваши планы, мистер Райли? – поинтересовался он.

– Завтра мы отправляемся в Клэрингхэм. Что касается меня, то я пташка ранняя и предпочёл бы выехать утром. Но, боюсь, Поль захочет поспать подольше, так что, думаю, мы покинем ваш дом не раньше полудня.

– Что ж, был искренне рад, что вы приняли моё приглашение. Надеюсь, вас не слишком утомили наши скучные семейные разговоры. – И, обратившись ко всем присутствующим, громко произнёс: – Дорогие гости, предлагаю перебраться в гостиную – скоро нам подадут чай.

Примечания