- -
- 100%
- +
– Нет. У тёти моего отца. Ей семьдесят лет, – Даша решила выложить максимум сведений, чтобы хмурый мужчина не сомневался в том, что она ничего не придумывает. – Родители живут на Урале, а тётя Люся здесь. Она одинокая и давно звала меня к себе. На семейном совете решили: будет лучше, если после школы я перееду к ней и продолжу учёбу в Москве.
– Ключи от квартиры с собой?
Неожиданный вопрос сбил с повествования.
– Ой... В сумке остались, – Даша испуганно подскочила, машинально хватаясь за ручку двери, словно собралась выпрыгнуть из автомобиля. Расстроенно пропищала: – Ой-ё-ёй! Как я домой попаду? Тётя Люся на две недели улетела в Египет.
– Документы тоже там остались?
– Паспорт! – ахнула она, растерянно смотря на водителя. Хныкнула. Покусав губу, неуверенно добавила: – Но, может быть, Карина увидит мои вещи, захватит.
Тот цокнул с досадой, сердито рыкнул:
– Телефон подруги помнишь?
– Нет. Он в сотовый забит, – Даша окончательно сникла. – Да там и связи не было нормальной. Я хотела вызвать такси, а телефон не ловит, – голос предательски дрогнул, веки защипало от подступивших слёз.
– Такси? – насмешливо повторил собеседник, бросая на неё очередной тяжёлый взгляд.
Автомобиль свернул с основной дороги и, опасно попрыгав на неровностях, остановился у забора. За ним угадывалась тёмная крыша какого-то строения.
– А фамилию и имя парня твоей подруги знаешь? – хмуро повернулся водитель. Кажется, его раздражение усилилось.
– Да! – обрадовалась она: нашёлся хоть какой-то мало-мальский положительный момент. Заискивающе улыбнулась. – Артём Островский. Фамилия редкая и легко запоминается.
– Отлично, – холодно одобрил мужчина, толкая водительскую дверь. – Сиди, я открою ворота. Загоню машину, потом выйдешь.
Нырнул в темноту, выругался, споткнувшись обо что-то. Через минуту вернулся облепленный водянисто-снежной массой. Плюхнулся на сидение, высунув ноги в открытую дверь, похлопал ими, сбрасывая грязь. Сердито провёл ладонью по волосам, брезгливо стряхнул тающее месиво.
Взявшись за руль, угрюмо поинтересовался:
– Тебя-то саму как зовут?
– Даша. Даша Синицина. А вас?
Тот буркнул невнятно, так, что она еле разобрала:
– Егор.
Пробормотала под нос нечто малоразборчивое, обозначающее вежливое «очень приятно», догадываясь, что в данный момент любые, даже стандартные церемонии ещё сильнее раздражают её спасителя.
Получила в ответ сдержанное движение головой, должное, по-видимому, явить собой приветственный кивок.
На более выраженное отношение к знакомству водитель не расщедрился. Сдвинув брови, подался вперёд и полностью сосредоточил внимание на том, чтобы аккуратно загнать машину внутрь двора через неширокий проём.
Наконец, автомобиль заглох.
– Выходим, – неприветливо обронил мужчина, подхватывая с заднего сидения объёмную сумку.
Дважды повторять не пришлось.
Изо всех сил кутаясь в предложенный пуховик и накинув сверху плед, Даша засеменила следом за новым знакомым, мечтая как можно быстрее преодолеть расстояние до входа в дом.
Ненормальный ветер не стихал. Его порывы с каждой минутой становились всё более яростными и леденящими. Природа бунтовала, злорадно красуясь своей необузданной мощью.
Нечто снежно-мокрое, отвратительное, пробирающее до костей, залепило глаза, царапало по лицу, крутило потяжелевшие волосы и жёстко лупило по начавшей согреваться коже.
Тропинка к крыльцу ослизла и едва угадывалась среди чавкающей каши. Колючие кусты норовили дотянуться и отстегать, дабы внести мерзкую лепту в окружающий пейзаж.
Даша, плюнув на приличия, уткнулась в широкую спину своего спасителя и, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, ждала, пока он справится с заевшим замком. Наконец, дверь распахнулась.
Мужчина зло, с тоскливым отчаянием выругался, перешагнув порог дома.
Щёлкнул выключателем. Свет лампы разорвал неуютную темноту, демонстрируя невероятный бардак.
Воздух струйкой белого пара вырывался изо рта и, не улетая вверх, как следовало бы, сносился вбок, обтекая щёки. Почему-то здесь сохранился ветер. Температура ничем не отличалась от внешней. Даже, кажется, низкий градус ощущался более выраженно. Тем не менее помещение спасало от снежного киселя, стеной валившего на улице.
– Щеколда сломалась, окно настежь распахнуто. Сейчас починю, – вернувшись из комнаты, мрачно пояснил мужчина. – Проходи на кухню, там меньше задувает.
Даша покорно шагнула за перегородку. И остановилась, опасаясь опуститься на самодельный, окрашенный в зелёную, местами облупляющуюся краску, табурет.
Всё такое холодное, пыльное и неприветливое!
Несмотря на сквозняк, ноздрей достиг специфический запах старого дома: дровяной печки, отсыревшей ветоши, земляного погреба.
Серый потолок с мутной, обгаженной мухами лампочкой и густой, как провисшая марля, паутиной придавливал помещение, зрительно делая его ниже, чем было на самом деле.
Под ногами сухо похрустывал мусор.
Судя по листьям и веточкам на поверхностях и полу, окно распахнулось не сегодня. Следовательно, люди давно не наведывались в дом.
Но наличие надёжных стен, крыши над головой и электричества радовало.
И, конечно, общество живого человека. Пусть и страшно недовольного.
Глава 7. Согрелась
– Подойди сюда, – спустя минут пятнадцать позвал хозяин.
Голос звучал со столь угрюмо-трагичной, в то же время командной интонацией, что Даша тревожно напряглась. Послушно посеменила в комнату.
Просканировав её испытующим взглядом, Егор (ведь его зовут Егор, она правильно расслышала?) тяжело вздохнул:
– Раму я закрепил, но... Смотри, дела обстоят следующим образом: всё, что на кровати вместе с одеялом, подушкой и матрасом, насквозь промокло. Похоже, весь месяц так стояло. Даже тряпки загнили.
Он мотнул головой на бурую жижу, покрывшую поверхность кровати. Посверлил недовольным взором съёжившуюся гостью, будто в бедствии была её прямая вина.
И снова шумно вздохнул, не скрывая раздражения:
– Диван сухой, далеко от окна стоял. Придётся спать на нём.
После паузы припечатал:
– Вместе.
Помолчал, дожидаясь ответа. Не получив никакой видимой реакции, продолжил:
– В шкафу должна быть пара одеял. Есть чем накрыться.
Даша едва заметно кивнула. А что ещё оставалось?
Мужчина вроде бы слегка расслабился, получив немое согласие. По крайней мере, голос прозвучал более доброжелательно:
– У тебя джинсы и кофта мокрые. Пошарь в шифоньере, там полно шмоток. Подбери что-нибудь тёплое, переоденься. А я схожу за дровами, попробую печь растопить. В пакете есть хлеб, ветчина. Соорудим бутерброды. Чайник вскипит, перекусим и спать.
Распахнул шкаф. И правда, на полках лежали ношеные, но чистые джемперы, футболки. На плечиках красовался спортивный костюм с начёсом и капюшоном – ценнейшая находка! В ящиках кучковались носки.
Как только Егор вышел, Даша, опасливо косясь на вход и загораживаясь дверцами, переоделась. Не снимая сухой рубашки, натянула поверх неё свитер. Поколебавшись, напялила на свитер спортивный костюм.
Застегнула молнию до горла, спрятала влажные волосы под капюшон, завязала шнурок под подбородком. Неуклюже подвигала раздувшимися от количества одежды руками, нервно хихикнула – кочан капусты!
Пусть. Не до красоты и эстетики. Главное – тепло.
Стало значительно лучше, кожу чуть-чуть пощипывало, к ней возвращалась чувствительность.
Тем временем мужчина гремел на кухне. Вскоре потянуло гарью, в печи затрещал огонь.
Прогретый воздух медленно, будто через неохоту, по градусу, по сантиметру кое-как отвоёвывал площадь. Расползался долго и лениво от раскалённой дверцы, где пламя с весёлым хрустом пожирало сухие поленья. Жар не перемешивался с сыростью, а двигал границу холода к промороженным стенам. Тепло шаг за шагом наполняло неуютный дом.
А вместе с повысившейся температурой пришло ощущение безопасности и сонливость. Румяная от раскалившейся плиты Даша присела на край табурета, заворожённо следя за мелькающими в щели язычками пламени.
– Я добавил в умывальник горячей воды, – обронил мужчина, скользнув взглядом по осоловелому лицу гостьи. Фраза прозвучала как намёк.
– А-а... Ага, спасибо, – стыдливо опомнилась она, с тихим сожалением отрываясь от созерцания.
Она настолько устала, что напрочь забыла об элементарной гигиене. Приблизилась к допотопному рукомойнику, с вялым интересом потрогала его носик. Бр-р... Влажный, ржавый.
Толкнула железяку вверх. В ладони хлынула вода, покрасневшие пальцы приятно согрелись.
Висящее рядом зеркало сплошь покрыли засохшие следы от брызг и специфические кружочки, оставленные мухами. Но его отражения хватило, чтобы ужаснуться собственному виду: припухшее лицо с искусанными губами, чёрные разводы на щеках от размазавшейся туши и слёз, слипшиеся ресницы, всклоченные перепутанные волосы.
И всё это позорное великолепие туго стянуто шнурочком капюшона и украшено милым бантиком под подбородком. Кошмар – одним словом.
Даша хихикнула от неожиданности и сконфуженно оглянулась на мужчину.
Тот, сдвинув брови, присел на корточки и сосредоточенно шурудил кочергой внутри раскалённой топки. Высекая яркий сноп искр, разбил прогоревшие дрова. Подкинул парочку новых поленьев.
Внимание было полностью поглощено печкой, внешний вид спасённой особы его ничуть не интересовал. Вероятно, он уже смирился с тем, что вынужден не только приютить, но и переночевать со столь грязной и страшненькой девахой.
Даша забрякала рукомойником, срочно смывая срамоту с физиономии.
Скинув капюшон, потеребила волосы. Оглянулась, ища расчёску. Не нашла. Запустила пятерню и насколько смогла, настолько прибрала шевелюру.
Затем занялась сооружением бутербродов.
До отупляющей расслабленности и неподъёмного утяжеления век окончательно довела сытость и кружка сладкого чая.
Даша подпёрла голову кулаками, ибо она уже не удерживала вертикальное положение, и, клюя носом, следила, как погружённый в думы мужчина неторопливо пережёвывает последний бутерброд.
Наконец вспомнил о ней и негромко посоветовал:
– Что сидишь? Ложись. Не раздевайся, спи в этой одежде. С таким ветром к утру всё тепло выдует.
– А вы? – сонно поинтересовалась гостья.
– Я позже лягу. Покараулю, пока огонь прогорит. Трубу надо вовремя закрыть, чтобы не угарно было и тепло сохранилось.
– Угу... – равнодушно согласилась Даша и поковыляла к дивану.
Глава 8. Ночь
Прямо в одежде и носках ухнула на разложенный диван.
Взвизгнула – чувство, будто нырнула в прорубь. Тело, уже успевшее разомлеть от печного жара, шокированно встрепенулось. Постель отдавала абсолютно нежилым холодом и влагой со слабым запахом плесени.
Снова охватил озноб, зубы мелко застучали. Даша беспомощно ёрзала, пытаясь привыкнуть к перепаду температур, косилась в сторону кухни и, наконец, потянула к себе одеяло с чужой половины дивана. Накрылась ещё и им. Свернулась в калачик, укуталась с головой, чтобы надышать тепло.
Успокоила себя тем, что к тому времени, когда мужчина ляжет, она уже согреется и отдаст одеяло. Даже если заснёт, он же неглупый, поди без подсказки догадается забрать второе.
С этой умной мыслью задремала.
Проснулась от ощущения тёплого груза на боку.
И в доме, и за окном царила кромешная тьма. По стеклу, всё так же яростно подвывая, долбил ветер. Всё скрипело, потрескивало. С улицы по стене что-то периодически брякало – непонятное, тяжёлое. Из области плохо закреплённых деревяшек.
Прогревшийся поначалу воздух чувствительно похолодел.
Даша потянула сбившееся одеяло, но то не сдвинулось с места. Дёрнула сильнее и поняла – оно намертво придавлено чем-то увесистым. Чем?
Робко пошарила в темноте, пытаясь нащупать препятствие, а заодно столкнуть с себя неведомую тяжесть, но озадаченно притихла, наткнувшись на нечто тёплое и гладкое. Кажется, живое...
До сего момента ей мерещилось, что на её боку устроился кот. Жирный, большой, ленивый. Однако, судя по тому, что пальцы прикоснулись к голой коже, загадочное существо, греющее её талию, не могло быть котом.
От неожиданности сонливость, всё ещё смешивающая реальность и грёзы, ушла.
Даша повернула голову, пытаясь разглядеть во мраке таинственного зверя. Более тщательно, но осторожно ощупала находку – не цапнет?
Тихо прыснула: рука!
Оказывается, её спаситель во сне придвинулся вплотную и собственнически закинул на неё свою увесистую конечность. Именно благодаря близости его горячего тела было так тепло спине в отличие от неуютной прохлады, которая обдувала переднюю сторону туловища.
Почему-то ситуация не испугала, а вызвала смех.
Даша резонно рассудила: если бы мужчина обнял с целью покуситься на её честь, то сделал бы это сразу. Ещё с вечера.
А так... Очевидно же, что ничего дурного не замыслил. Бессознательно закинул руку и от души похрапывает себе дальше, не догадываясь, что перепугал соседку по постели.
Тихо пофыркала, светя в темноте всеми тридцатью двумя зубами, не в силах сдержать идиотскую улыбку. Кое-как угомонилась, старательно сомкнула веки – хватит хихикать, пора спать!
Пусть всё остаётся как есть. Забавно, конечно. Правильнее было бы ему забрать своё одеяло, вместо того чтобы беспардонно забираться к ней под прогретое. Хитрюга какой!
Но ничего страшного. Они оба лежат в одежде и вдвоём намного теплее.
На рассвете услышала, как человек за спиной сонно пошевелился, коротко зевнул и... с силой прижал её к себе. Зарылся носом в волосах, мурлыкнул: «Маришечка»...
Даша, расширив глаза, напряглась, задержала дыхание. Но сдержала визг. Притворилась, будто спит и ничего не заметила, дабы не ставить мужчину в неловкое положение.
Прислушиваясь, ждала, когда он очнётся и осознает пикантный казус.
Тот мирно сопел в затылок.
Вдруг, всё так же нежно постанывая, отработанным движением скользнул ладонью от её груди к животу.
Через секунду она вздрогнула как ужаленная и инстинктивно отпрянула на самый край – резво и испуганно, почувствовав энергичное движение в нижней части чужого туловища.
В ягодицы уверенно упёрлась ожившая мужская твёрдость.
Владелец хозяйства замер, почуяв что-то неладное.
Затем приподнялся на локте, осторожно заглянул в лицо гостье, которая зажмурилась изо всех сил, притворяясь спящей. Ошалело крякнул и, расцепив руки, быстро повернулся на другой бок.
Даша ощутила, как от залившей их краски жарко защипало щёки. Беззвучно хихикнула и прикусила губу. Спать расхотелось.
Судя по абсолютному бездвижью и мёртвой тишине на той стороне дивана, сосед приходил в себя и тоже прислушивался, стараясь дышать бесшумно.
От напряжения в горле пересохло. Даша сглотнула, понимая, что звук получился слишком гулким и выдал её с потрохами.
Тотчас визгливо скрипнули половицы – мужчина, не намереваясь притворяться спящим, поднялся.
От души, до хруста в суставах, потянулся, сладко зевнул, прочистил горло и бодро прошлёпал на кухню. Брякнула крышка, послышалось журчание, следом тихий стук – поставил чайник на плитку.
Залязгал умывальник, зашуршал пакет, потом бумага. Затем вжикнула молния на одежде.
Хлопнула дверь – следовательно, он вышел в сени. Спустя несколько минут вернулся.
Раздался грохот бесцеремонно сброшенных на пол с высоты человеческого роста поленьев. Скрипнула металлическая дверца. Через время донёсся едкий запах гари – растопил печь.
Глава 9. Утро
Выползать из нагретой постели в суровый холод ни капельки не тянуло. Благо хозяин не торопил её. Наверное, чувствовал себя неловко, хихикнула Даша. Укуталась по уши одеялом и, высунув нос, повернулась на другой бок, к окнам.
Глаза удивлённо расширились: погода кардинально изменилась.
Ураганный ветер угомонился. Вообще, с улицы не доносилось ни звука. И тот кусочек небосвода, который проглядывал сквозь ветви, был не по-осеннему лазурного цвета. Внутрь дома солнце не попадало, но, судя по неестественно сверкающим берёзам, оно сияло во всю мощь.
Даша прищурилась, вглядываясь в глянец, и ахнула: деревья, как прозрачной глазурью, покрылись льдом. Тысячи сосулек и застывших капель на ветвях и уцелевших листьях, отбрасывая радужные круги, искрились под утренним светилом.
Кошмар. Следовательно, температура ушла в большой минус. Да такой, что вчерашняя непогода обернулась ледяным дождём, заковав мир в арктическую корку.
Даша нервно передёрнулась, ощущая, как по коже пробежал озноб. Смахнула капельки холодного пота, выступившие над побелевшими губами. Как же повезло, что Егор – ведь именно так зовут её спасителя – вовремя наткнулся на неё!
Тот хлопотал на кухне.
Привычные, житейские звуки и запахи подтвердили: она в безопасности. В надёжном, стабильном мире.
В печи трещали поленья. Звенела посуда, нож бодро стучал о поверхность разделочной доски, ложка то и дело скребла стенки кастрюли, что-то шипело и слегка подгорало на плите. По комнате растекался густой и вкусный аромат еды.
Совесть загундосила: при столь активной деятельности хозяина предаваться наглому безделью – откровенное свинство. Развалилась, понимаете ли, этакая барыня на диване, а человек вкалывает.
Вздохнув, поднялась. Прошмыгнула в прихожую, натянула пуховик и, стараясь двигаться незаметно, выскользнула в туалет, который, к её большой радости, хоть и располагался вне избы, но находился под крышей, в углу дощаного пристроя.
«Кажется, это называется сени», – припомнила Даша.
Вернулась, скомкано поприветствовала Егора, получив в ответ такое же короткое приветствие, и, зябко вздрагивая, толкнула носик умывальника вверх. Подставила ладони. Ахнув, инстинктивно раздвинула их, расплёскивая низвергшуюся воду. Она была не просто прохладной, а до такой степени студёной, будто только что из проруби.
Даша втянула воздух сквозь зубы и, придержав первоначальный порыв, осторожно коснулась рукомойника кончиками пальцев.
– Погоди, – хмуро наблюдая за опасливыми манипуляциями, остановил мужчина. – Сейчас горячей налью.
Почерпнул эмалированным ковшом кипяток из кастрюли, долил в бачок. Пар, влажно лизнув щёки, белыми клубами поднялся к потолку.
– Спасибо большое, – поблагодарила девушка, с тихой радостью набирая в ладони тёплую воду.
– Как спалось, замёрзла? – небрежно полюбопытствовал хозяин, когда гостья, закончив умываться, повернулась к нему лицом.
Моргнул, встретившись с ней взглядом.
В глазах мелькнуло удивление, перешедшее в тихий восторг, который тут же сменился глубоким, изучающим прищуром. Но ненадолго. Вскоре на его место вернулся прежний взор – тяжёлый и скептический.
– Нормально спала. Холодно не было, – она невольно улыбнулась, вспомнив руку, гревшую её ночью.
Разумеется, говорить об этом не стала. Скользнула внимательным взглядом по своему спасителю, ответно изучая его.
Вчера из-за тусклого освещения, стресса, холода и усталости, а главное – неприветливости Егора, Даше показалось, что тому лет пятьдесят.
Сейчас солнце сияло вовсю, позволяя им обоим хорошо рассмотреть друг друга.
Она слегка порозовела, со смутным волнением отметив – её спаситель оказался ещё тем красавчиком – на все десять баллов из десяти.
Ему было лет тридцать, максимум тридцать пять.
Первое, что бросилось в глаза: высокий рост, широкие плечи и спортивная фигура. Волосы тёмного, почти чёрного цвета.
Стильная стрижка и короткая, выверенная до миллиметра бородка были выполнены явно не в дешёвом барбершопе.
Правильные, волевые черты лица, проницательный взгляд, свойственный мыслящему человеку, – всё подкрепило догадку, что не мужчина из рядовых трудяг.
Завершающим показателем стабильного благополучия были ухоженные руки с аккуратными ногтями.
Кстати, и большой комфортабельный автомобиль, в марках которых Даша, к своему стыду, разбиралась с трудом, свидетельствовал об этом же.
Вот только разваливающаяся избушка с печным отоплением никаким боком не соответствовала наблюдаемому статусу.
Как сей знойный мачо затесался сюда?
Тот, тоже не скрываясь, неторопливо рассматривал её с головы до ног. Даже отступил на шаг, чтобы лучше видеть. Впрочем, уже без эмоций. Холодно и по-деловому, словно из-за протокольной необходимости и только для того, чтобы запомнить.
Под сим придирчивым сканером Даша почувствовала себя совсем уж неуютно. Очень удивилась, услышав:
– Оказывается, ты красивая.
Фраза прозвучала сухо и безэмоционально, она мало напоминала комплимент. Больше походила на невозмутимую констатацию факта.
Даша растерянно похлопала ресницами, хмыкнула. Поблагодарила.
Напрашивался обнадёживающий вывод: похоже, теперь Егор окончательно убедился, что она не шаромыга.
Глава 10. Неприятности
– У нас неприятности, – ровным голосом оповестил Егор, кивнув в сторону окна. – Видишь, что творится? Где-то на линии обрыв, провода обледенели. Электричества нет по всему району. Водителям рекомендуют в ближайшие сутки никуда не выезжать. На дорогах – сплошной каток, аварии. А у меня летняя резина.
Постучал ногтем по экрану мобильника, поясняя свою осведомлённость, и перевёл взгляд на нахмурившуюся Дашу:
– Торопишься? Домой срочно надо?
Она пожала плечами:
– Хотелось бы поскорей, но время терпит. Мы с Кариной вообще планировали побыть здесь две ночи. Мне на работу только послезавтра.
Даша на самом деле не расстроилась. С чего бы?
– Отлично, – резюмировал собеседник. – Значит, нервничать не будем. Понаблюдаем за погодой, к вечеру обещают резкое потепление. Есть шанс, что наледь растает. Да и твоя компания, скорее всего, тоже застряла. Вряд ли они смогут выехать раньше завтрашнего дня. Когда дорога станет нормальной, попробуем отыскать тот дом.
Даша посветлела: здорово! Значит, Егор не только не гонит её, но и намерен помочь. Надо же, какой ответственный: не бросает в беде, оставляя расхлёбывать проблему самостоятельно.
Окинув гостью строгим взглядом, тот продолжил с более командными интонациями:
– В общем, во избежание аварии не будем дёргаться, сегодня никуда не поедем. Проведём здесь ещё одну ночь.
Помолчал, ожидая возражений. Даша молча кивнула.
Едва приметно усмехнувшись, он продолжил более дружелюбно:
– Не переживай, мы с тобой бывалые, уже переспали под общим одеялом. Можно сказать, теперь не чужие друг другу люди. Ничего не случится, если ещё разок переночуем, – мужчина впервые улыбнулся, но как-то не в полную силу.
Хотя уголки губ раздвинулись в соответствующей гримасе, глаза всё равно оставались серьёзными.
Но Дашу обрадовала эта вялая попытка изобразить мало-мальскую расположенность к шуткам. Она ответно хихикнула и не нашла ничего лучшего, чем ляпнуть:
– Ага. И как настоящий джентльмен вы теперь просто обязаны жениться на мне.
– Жениться? – окинув её оценивающим взглядом, без тени улыбки переспросил никудышный юморист. – Можно и жениться. После того как с женой разведусь.
Упс... Её взгляд сам собой скользнул по безымянному пальцу его правой руки. Кольца там не было.
Стыд одновременно со странным и неуместным разочарованием жарко разлился по щекам.
Сердце стукнуло, сжавшись слишком огорчённо, словно то, что брутальный спаситель оказался несвободен, имело какое-то значение.
Вот что за дурацкая реакция? Удивительная и неожиданная для неё самой. Можно подумать, что Даша не шутила, а на самом деле рассчитывала на женитьбу.
Бросила испуганный взгляд на Егора, заметил ли, что она покраснела?
Тот сузившимися глазами задумчиво смотрел на неё, но куда-то вдаль, словно сквозь.
Встрепенулся. Подавив зевок, напомнил:
– Садись за стол, завтракай, пока еда горячая. Сегодня придётся готовить на печке. Дров хватит, можно не экономить. Керосиновая лампа тоже есть. Даже нашёл парафиновые свечи. В общем, сплошная романтика. Но надоест быстро, – поморщился. – Вот если бы телевизор работал, можно было бы задержаться здесь подольше.
– Тут есть телевизор? – удивилась Даша, поискав его глазами.
– Есть. Вон, на комоде. Квадратный. Родом из девяностых. Ты, наверное, такие и не видела. Сколько тебе лет? – между делом поинтересовался Егор, накладывая дымящуюся порцию в тарелку.
– У бабушки был такой. Мне двадцать два года, – поочерёдно ответила на оба вопроса.
Помешкав, пристроилась на край табурета, чувствуя облегчение оттого, что тема изменилась.
– Прекращай стесняться, – подбодрил мужчина, правильно оценив её скованные движения. – Ешь, что имеется. Накладывай ещё. Чай наливай. Будь как дома. Делай, что нравится. И не «выкай», переходи на «ты». Договорились?
Она кивнула. Уточнила: