- -
- 100%
- +
Глава 1. Птичка
Четыре сорок семь. Будильником Кирилл не пользовался уже целую вечность, привыкнув доверять внутренним часам. В спальне было темно, если не считать пульсирующего на потолке зеленого диода FutureSense. Он спустил ноги с кровати. Голый бетон. Холодный и гладкий. Никаких ковров и вообще ничего, что могло бы накапливать пыль.
Как и у всех элитных эмпатов, его квартира была дорогой, но при этом необычайно пустой. Пятьдесят два квадрата на пятьдесят пятом этаже: панорамные окна, белые стены, кровать да кресло. На полке — несколько старых книг с пересохшими корешками. На кухне — стол, пара стульев и граненый стакан в потемневшем мельхиоровом подстаканнике. Единственная вещь, пережившая бабкину коммуналку, да и саму бабку, которую Кирилл толком и не помнил. Зато подстаканник хранил упорно.
Верхний свет он включать не стал. За окном нехотя проклевывался серый рассвет, хотя небоскребы еще скалились желтыми огнями. Щелкнул кран, утробно загудел чайник. Кирилл достал жестянку с бергамотом. В воздухе тут же повис резкий, почти парфюмерный цитрусовый запах.
— Опять твой стакан. Прямо как железнодорожник.
Скрипучий голос с хрипотцой, похожий на помехи старой радиостанции, донесся от окна. Кирилл даже не вздрогнул.
— Железнодорожники пьют из них в поездах, — спокойно отозвался он, насыпая заварку. — А я дома.
— Да какая разница. Бабка твоя, небось, его из вагона и свистнула.
— Ты это вчера говорил.
— И год назад тоже, но ты у нас аскет.
Кипяток ударил в чашку, вода стремительно потемнела до густого янтаря. Кирилл взял подстаканник за филигранную ручку, привычно ощутив холод металла, сделал глоток и стакан привычно звякнул о мельхиор.
Существо сидело на подоконнике. Массивное, почти кошачье тело с торчащей жесткой шерстью, но лапы — длинные, суставчатые, сложенные как у богомола. Круглая совиная голова и два желтых глаза без зрачков. Немигающий, тяжелый взгляд. Никто, кроме Кирилла, его не видел. Никто не слышал этого голоса, звучащего не в голове, а прямо в воздухе, где-то на самом краю восприятия. За столько лет Кирилл привык к нему, как люди привыкают к гулу холодильника. Это был симбиоз — глубокий, как соседство в одном окопе.
Одевался он молча и на автомате. Серая водолазка, темные брюки, ботинки на мягкой подошве. Никаких брендов, никаких ярких деталей. Одежда эмпата высшей категории не должна цеплять чужой взгляд.
— На улице минус три, ветер с севера до десятки, — сообщило существо. — Шапку хоть возьми.
— Обойдусь.
— Идиот. Твои уши мёрзнуть будут.
Кирилл мельком глянул на подоконник. Желтые глаза горели ровно, как два фонаря. Ворчание монстра было лишено злобы — скорее, это походило на извращенную заботу хищника о своей добыче, пока тот сыт.
— Знаю, — коротко бросил Кирилл.
Монстр фыркнул, издав звук, похожий на короткое замыкание.
Беспилотный седан с матовыми боками — стандартный транспорт для элитных эмпатов — уже ждал внизу. Кирилл вышел из подъезда. В лицо тут же ударил сухой, колючий ветер с ощутимым привкусом гари: на окраинах жгли мусор или работала одна из фабрик, которые маскируют выбросы в ночные часы.
Монстр тек следом. Дымной, невидимой для камер тенью он соскользнул по стене с пятьдесят пятого этажа прямо на тротуар. Кирилл сел в машину, поморщился от запаха кожи и ванильного ароматизатора.
— Терпеть не можешь сладкое, — довольно констатировал монстр, устраиваясь на соседнем сиденье. — Мог бы и потерпеть.
— Мог бы. Но не хочу.
Машина плавно тронулась. Улицы оживали тяжело: серые коробки спальников, темные стекла офисов, редкие съежившиеся прохожие. Рекламные голограммы еще спали. Существо обожало такси — здесь было тепло и можно было безнаказанно глазеть на людей.
— Вон тот, в синем пуховике, — монстр ткнул когтистой лапой в стекло. — Боится опоздать. Мороз, а ладони потеют, сердце колотится. Забавный. А вон та, с коляской. Ребенок кашляет третий день, на врача рейтинга не хватает. Ком в горле, грудь сдавило от страха. Чувствуешь?
— Отстань.
— Да я просто разминаюсь. Скучный ты, — прошелестел монстр. — Ладно, молчу.
На эстакаде город открылся целиком. Серое небо, трубы, дым. Где-то там, в красной зоне, копошились те, кто презирал нейроинтерфейсы и отказывался верить, что эмоции давно стали ходовым товаром. Кирилл скользнул по ним равнодушным взглядом и уставился в свое отражение на тонированном стекле. Бледное лицо, острые скулы, тени под глазами.
Он прикрыл веки.
Ему пять. Ночь. Темная детская, обои с дурацкими мишками. Тусклый желтый ночник отбрасывает на потолок дрожащие тени. Холодно, хотя батареи горячие. Мальчик натягивает одеяло до подбородка и неотрывно смотрит в угол.
Там сидит птичка. Крошечная, серая, с взъерошенными перьями, будто только из-под дождя. Не чирикает. Не суетится. Просто сидит и смотрит на него глазами-бусинами.
Он зовет маму, срываясь на плач. Та вбегает — пахнет ромашковым кремом и сном. Щелкает выключателем, заливая комнату светом. Но птичка никуда не исчезает.
— Это просто тень, малыш, — говорит мама.
Но тень не умеет моргать. Медленно, поочередно: сначала одно веко, потом второе. Мальчик видит. Мать — нет. Ему не верят, и птичка остается с ним. Навсегда. Кирилл до сих пор помнил ледяной пол под босыми ногами, когда подошел к углу, чтобы проверить, там ли она. Она была там.
Кирилл открыл глаза.
Машина неслась по путепроводу мимо одинаковых бетонных блоков спальных районов. Монстр сидел рядом, аккуратно сложив суставчатые лапы на коленях, и молчал. Он тоже помнил.
Кирилл потер холодный висок. Впереди, за высоким забором учебного центра МЧС, его ждали пятеро курсантов, которые еще не подозревали, что сегодня встретятся со своими самыми жуткими страхами.
— Я их еще не пробовал, — предвкушающе прошептал монстр.
Кирилл ничего не ответил.
Глава 2. Первое касание
В вестибюле учебного центра МЧС пахло хлоркой и гарью, въевшейся в бетон после сотен тренировок. Кирилл прошёл через биометрический турникет и пошёл дальше — белые стены, оранжевые полосы, таблички с эмблемой. За закрытыми дверями аудиторий стояла тишина, лишь гуденье вентиляции.
Монстр скользил рядом бесшумной серой тенью.
— Чую их, — плотоядно облизнулся он. — Столько самоуверенности. Накачали себя бравадой, петушатся друг перед другом.
— Обычная защитная реакция перед тренировкой, — тихо ответил Кирилл.
— От тебя? Брось. Ты же слабак.
У автомата с кофе стоял Волков — немолодой, коротко стриженный мужик с потухшим взглядом. Он держал в руке пластиковый стаканчик, но не пил, словно давно забыл, зачем вообще его купил.
— Пятерка в классе, — сообщил он без предисловий. Голос под стать внешности: сухой, лишенный эмоций. — Группа Романова. Толковые мужики.
Кирилл молча кивнул. Сидевший у него на плече Монстр вдруг подобрался, выпустил чуть изогнутые когти и со скрежетом втянул их обратно.
— Учитель-мучитель, — прошипело существо. — Он что, меня чует?
Волков действительно задержал взгляд на Кирилле на секунду дольше положенного.
— Ты сам-то как? «Готов?» —спросил инструктор.
— Работа как работа.
Волков хмыкнул, будто прочитал между строк то, что Кирилл скрыл, и толкнул тяжелую стеклянную дверь.
Класс встретил их запахом плотной ткани боевок, резины и пота. Под гул кондиционера пятеро спасателей в полной экипировке рассаживались по скамьям. Каски на столах, баллоны за спиной, топорики на поясах. С появлением Волкова и Кирилла разговоры стихли. Спасатели разглядывали эмпата со знакомой смесью легкого пренебрежения и настороженного любопытства.
— Это Кирилл, — Волков встал у доски. — Сегодня работаем в условиях психологического прессинга. Он его обеспечит.
— Эмоциональное давление? — хохотнул самый молодой, светловолосый парень с наглой улыбкой. — Это типа как в 7D-кинотеатре? Ходил я тут со своей на хоррор с нейро-усилением — визгу-то было!
По команде прокатился смешок. Здоровяк с бычьей шеей заржал в голос. Мужик постарше, с густой сединой на висках, даже не улыбнулся. А командир — это читалось по его собранной позе — лишь коротко качнул головой, призывая к тишине.
Кирилл стоял у стены и ждал. Он чувствовал, как имплант у правого виска начинает неуловимо теплеть.
— Какие смешные, — прошелестел Монстр, плавно обтекая каждого из спасателей и заглядывая им в лица немигающими желтыми глазами. — Тот, здоровый, громче всех гогочет. Обожаю таких.
— Романов, — представился командир, поднимаясь. Невысокий, но сбитый как камень, с точными, экономными движениями. — Вводная: вызов в 14:32. Горит интернат на Станционной. Огонь отрезал левое крыло. Задача — поиск и спасение, алгоритм работы звена стандартный. Полигон имитирует дым, температуру, возможны обрушения. Эмпат дает по мозгам. Завалите задачу — переигровки не будет, очаги и пострадавшие сменят локацию. Вопросы?
— Командир, а если мы на его «давление» просто болт положим? — хмыкнул блондинчик. Он все еще улыбался, но в голосе уже звенела предательская нотка. — Ну, пойдем чисто по протоколу и всё.
Романов перевел тяжелый взгляд на Кирилла.
— Не положите, — ровно, почти скучающе ответил эмпат. — Это вам не кинотеатр.
— По местам, — оборвал разговоры Романов.
Голографический полигон просыпался неохотно. Сначала в скрытых динамиках щелкнуло, затем нарастающим басом загудело пламя, и из окон смоделированного третьего этажа выхлестнул реалистичный оранжевый огонь вперемешку с густым черным дымом. Раздался детский крик.
Кирилл сидел в операторской за бронированным стеклом. Имплант у виска уже не теплился — он казалось он жжет кожу. Пальцы Кирилла отбивали по пульту нервную дробь. Рядом, на краю панели, стоял неизменный граненый стакан в подстаканнике.
— Кушать подано, — облизнулся Монстр.
Он больше не прятался за спиной. Просочившись сквозь стекло дымной лентой, он стек на полигон. — Ну-ка, посмотрим, какое у них тут меню.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.