Преисподняя «Заря-2»

С некоторым трудом протиснувшись между двух крупных частей сломанной пополам рамы дрезины и постоянно цепляясь одеждой за острые края, я прополз через ряд нагромождений из ржавого металла.

Неожиданно мне в нос ударил сильный запах тухлятины. Определенно, где-то рядом был мертвец, а может, и не один. И уже в следующую секунду я наткнулся на окровавленное тело, висящее на гнутых ржавых деталях. Прямо напротив меня оказалось уже почерневшее изуродованное лицо мертвеца с единственным оставшимся глазом. С омерзением отвернувшись, я двинулся в другую сторону. Практически сразу я вспомнил тот момент, когда мы наблюдали за крушением метромоста и падением вниз ещё одной дрезины с людьми на борту. Судя по всему, передо мной один из тех разбившихся бедолаг, спасающихся на дрезине от преследующих ее крыс-мутантов.

Все это заняло от силы секунд сорок. За это время Костолом успел выстрелить последний раз, а затем принялся вручную отмахиваться бесполезным карабином и факелом от израненных дикарей. Затем, резко развернувшись, он бросился следом за мной. И у него даже получилось втиснуться между обломков рамы, когда сзади раздался яростный рев. В то же мгновение гигант с силой толкнул ногой лежащий на боку тяжелый бетонный блок, который с грохотом обвалился и практически перекрыл собой пролом. Сверху на него рухнула пара деревянных шпал с прикрученным к ним ржавым рельсом.

Вдруг откуда-то снизу раздался сухой выстрел.

Костолом вскрикнул, но лезть за мной не прекратил – наоборот, усилил натиск. Зацепившись плечом за острый выступ, он содрал кожу. Затем ударился виском о другой выступ, сорвал вместе с тканью налокотник, расцарапал колено.

Оказавшись за пределами завала, я протянул руку и помог гиганту выбраться наружу. Он тяжело дышал, прикрывая огнестрельную рану на бедре – судя по всему, туда и угодила пуля, выпущенная из пистолета Картавина.

Едва Костолом выполз из-под развалин, откуда-то снизу раздался яростный хриплый вой и почти сразу же отчаянный вопль:

– Вам повезло, сволочи. Но вашу бабу ожидают дикие страдания.

– Пошел на хер, мудак! – злобно бросил ему Костолом, скривившись от острой боли.

– Дикари будут драть ее днем и ночью! Уж я позабочусь!

– Нет, нет. Стой! Бабу? Он сказал бабу? – я посмотрел на наёмника растерянным взглядом. – Катя жива?

Я уже собирался броситься обратно, но вдруг бывший наёмник крепко ухватил меня за уцелевший рукав комбинезона.

– Нет! Не вздумай!

– Но она жива!

– Ты этого не знаешь наверняка.

– Вот и узнаю!

– Нет. Не надо. Если пойдёшь, там и останешься, – эти слова Костолом буквально прорычал, едва не вырубившись от болевого шока.

– Что ты предлагаешь? – едва не закашлявшись, произнес я дрожащим голосом.

– Подняться наверх. Найти помощь и идти спасать вооруженной группой.

Я шумно выдохнул, посмотрел на темный пролом среди развалин, затем на Костолома, а после грязно выругался.

…Несколькими минутами позже, шум и вой снизу практически стихли. Картавин больше не угрожал – он вообще куда-то пропал. Да и покоцанные свинцом обезумевшие дикари, похоже, куда-то разбрелись.

– Ты как? – спросил я у гиганта, когда наконец перестал думать об услышанном от Картавина. – Куда прилетело?

– В бедро. Левое, чуть выше колена. Боль просто адская, – Костолом уже перетянул ногу чуть повыше раны. – Ты вроде говорил, в рюкзаке есть аптечка?

– Да, но это совсем не такая аптечка, к которым ты привык. Так, ерунда. Бинты, лейкопластыри, ну и, может, обезболивающие.

– Пойдет! – сквозь зубы процедил гигант.

Я бросил ему извлеченную из рюкзака самую обычную походную аптечку.

Костолом, быстро выпотрошив её, извлек шприц и ампулу обезболивающего. Быстро вогнав тонкую иглу под кожу, тот облегченно прикрыл глаза.

– Вот сука! – пробормотал он, спустя несколько секунд. – Похоже, попал прямо в кость. Этот Картавин… Он кто вообще?

– Хрен его знает. Сподвижник Зимина. Думал, он давно подох, а оно вон как оказывается. Местный божок, оставшийся у дикарей. Ты ходить сможешь?

– Вряд ли. Но с костылем – да.

– Тогда, если ты не против, давай-ка потихоньку выбираться отсюда?

– А где мы, кстати?

– Ну… Это уже не «Лямбда». Это «Астра-1», – я окинул взглядом слабо освещенную кучу ржавого металлолома. – До того места, где стоял метромост, предположительно метров двести. Думаю, раз здесь что-то строили, значит, как-то доставлялись строительные материалы.

– Ага, кончай трещать, – устало оборвал меня Костолом. – Вон там, за выступом видна лестница.

– Да ладно? – я неуверенно двинулся в указанном направлении.

Подойдя к стене, я удивленно ухмыльнулся. Лестница здесь действительно имелась – почти насквозь проржавевшая. Она была секционной – отдельные фрагменты были вмонтированы прямо в горную породу, а уже к ним были приварены изъеденные ржавчиной ступени. Где-то это были болты, где-то скобы. Конструкция не выглядела надежной, но выбирать не приходилось.

– Ну что? Цела? – окликнул меня гигант.

– Типа того, – задумчиво ответил я, пробуя на прочность одну из ступеней.

Ржавчина частично осыпалась, а сама ступень слегка прогнулась под моим весом. О надежности точно говорить не стоило – её практически не было. Но если аккуратно, соблюдая осторожность ставить ноги по краям ступени, а не в центр… В принципе, можно было бы подняться. Но выдержит ли лестница вес гиганта?

Я поднял голову вверх и увидел, что на высоте метров десяти лестница оканчивалась ржавой платформой, вмонтированной прямо в стену. От нее вверх тянулась другая лестница, но из-за ограниченной зоны видимости я толком не смог ее разглядеть.

Закончив осмотр, я вернулся к раненому напарнику.

Быстро окинув взглядом заваленное ржавым металлоломом окружающее пространство, я вдруг вспомнил о Васе.

– Костолом, а где наш мутант?

– Ох, черт. Походу, он там остался, – бывший наёмник покрутил головой, а затем махнул рукой в сторону заблокированного пролома. – Когда я полез в пролом, Вася кромсал когтями здоровенного дикаря.

– Дерьмово, – пробормотал я, но тут же расслабился. – Ну да ладно. Этот за себя постоит. Может, ещё когда-нибудь и увидимся.

Прошло пару минут.

– Рану я обработал, забинтовал, – произнес Костолом. – Но, кажется, пуля застряла в кости. Не знаю, на сколько хватит обезболивающего, но думаю, лучше нам поторопиться.

– Сам встать сможешь? – спросил я.

– А если нет, на себе попрешь?

Я усмехнулся – такого гиганта как Костолом, весом в сто двадцать кэгэ я вряд ли подниму. Да ещё и с моими ранами.

Бывший наёмник фыркнул, кое-как поднялся на ноги и, хромая, зашагал к лестнице.

Я, проследив за ним взглядом, окликнул:

– Может быть, сначала перекусим? Здесь есть тушенка, – я как раз достал одну из рюкзака. – Хм, снова тушенка! Прямо дежавю какое-то.

– Это ещё почему?

– Ну, мы уже одну банку с тобой приговорили, – ответил я, не особо задумываясь над смыслом произнесенного.

– Чего? Когда это?

Я ярко представил в своей голове ту картину, когда я жевал витамины, а Костолом разогревал мясные консервы в деформированной алюминиевой банке. Да только вот проблема – это все плод моей больной фантазии. Невероятно реалистичные глюки, навеянные сывороткой Германова, которая постепенно превращает мой мозг в кашу. Нет, конечно, незаконченную вакцину я принял, да будет ли от нее хоть какой-то толк?

– Ай, забудь! – отмахнулся я, бросая банку обратно в рюкзак.

Жрать хотелось очень даже ощутимо, но после упоминания про обширную галлюцинацию, меня как-то резко отпустило. Желудок скрутил голодный спазм, но аппетит так и не появился.

Костолом сначала хотел лезть первым, но после того, как первая же перекладина с хрустом отломилась и со звоном упала на каменный пол, он благоразумно пропустил меня вперед.

– Иди первым. Ты раза в полтора легче меня.

Я хмыкнул, но не отказался от предложения.

От постоянной сырости, а также некачественного металла, из которого была сварена лестница, вся конструкция основательно проржавела. И все же, первый десяток ступеней я миновал нормально. Костолом осторожно полез следом, но все-таки умудрился сломать одну и согнуть ещё две ступени.

– Охренеть! Как пластилин! – пробурчал гигант. – Так и шею свернуть можно.

– Не думай об этом, просто лезь.

– Знаешь что, давай-ка по одному. Нашего общего веса она точно не выдержит.

– Принял!

Довольно быстро забравшись наверх, я разместил там факел и принялся ждать напарника.

Ржавые направляющие натужно скрипели, опасно вибрировали, но держались. Из отверстий вкрученных креплений то и дело сыпались мелкая каменная крошка и пыль.

До первой площадки он добрался почти без проблем. Лишь на предпоследней ступеньке случился казус – она оторвалась настолько неожиданно, что Костолом едва не слетел вниз. Из-за резко увеличившейся массы, ступень под левой ногой согнулась, что казалось, еще немного и лопнет, словно макаронина.

– Руку! – произнес я, поспешно ухватив Костолома за запястье. Конечно, толку от моей помощи было немного – попробуй-ка, удержи одной рукой центнер с лишним живого мяса, но все-таки. Бывший наёмник попытку оценил.

– Спасибо, – пробурчал он, влезая на площадку. – Что дальше?

– А дальше еще метров пятнадцать… И кажется, там вторая площадка. Но она какая-то крохотная.

– Лезь, чем скорее поднимемся, тем лучше. Меня не жди.

Я не стал ждать повторного указания и довольно быстро пополз вверх. Здесь лестница была в чуть лучшем состоянии, но о надежности по-прежнему не было и речи.

Забравшись туда, я с трудом сунул древко факела в щель, снял рюкзак и, усевшись, свесил ноги вниз.

– Давай, – крикнул я.

Костолом полез вверх, но уже на восьмой ступеньке левая направляющая, ненадежно приваренная к платформе, на которой я сидел, с душераздирающим скрежетом отломилась и угрожающе согнувшись, застыла в очень опасном положении.

– Оп-па! – крикнул я. – Так, спокойно. Не шевелись!

– Бля! – громко выругался Костолом. – Что там?

– Ничего хорошего. Отломилось основание. Не шатай и не делай резких движений.

Бывший наёмник сделал осторожную попытку подняться повыше, но ржавый металл снова натужно заскрипел, и вся конструкция накренилась ещё больше.

– Тихо, тихо! – закричал я. – Так, а ну, попробуй смести центр тяжести вправо. Держись только за правую сторону. И ноги ставь на крепления. На те, что под ступеньками.

Костолом выслушал, попробовал исполнить, но ничего не получилось – правая сторона вибрировала так, что половина креплений держались уже на честном слове. Если гигант продолжит перемещаться вверх, лестница точно не выдержит и сложится, словно игрушечная.

Великан все понял. Здесь ему уже не подняться.

Он как-то обреченно посмотрел вверх, натянуто улыбнулся. Но исполнение подвело, вместо довольно дружелюбного парня, на меня смотрел заросший густой щетиной грязный, осклабившийся людоед.

– Костолом… Попробуй цепляться за скалу. Толкайся ногами. Может, хоть так получится? – посоветовал я, понимая, что данный совет бесполезен.

– Нет, Макс! Не выйдет, – вздохнул он. – Дальше сам.

– Я не могу.

– Можешь! Всё ты можешь. Выбирайся наверх, приведи помощь.

– А ты? – не узнавая собственного голоса, произнес я.

– Я тебя здесь подожду.

Повисла напряженная пауза.

– Все, давай, – Костолом махнул рукой, на что державшаяся на честном слове ржавая конструкция отозвалась коварным скрипом.

Он попробовал спуститься вниз, но из скалы вылетела пара креплений, тем самым сделав лестницу еще более неустойчивой.

Великан хохотнул, а затем, ухватившись за направляющие, ловко соскользнул вниз. Я только и услышал, как его тяжелые ботинки с лязгом приземлились на нижнюю платформу. При приземлении бывший наёмник не выдержал внезапной боли в раненой ноге и все-таки вскрикнул. Снизу прилетело какое-то сложное, изощренное ругательство, но из-за эха не разобрал какое именно.

– Удачи, Макс! – крикнул он снизу, справившись с болью.

Это я услышал.

– Я вернусь! Обязательно вернусь. Постарайся продержаться, – крикнул я в ответ, бросив взгляд на рюкзак.

Выудив оттуда фонарь, я взял одну запасную батарею, а остальное упаковал обратно. Если все получится, даже в лучшем случае Костолому придется просидеть здесь неделю, а значит, ему нужна еда и вода. В рюкзаке имелось и то и другое, хотя и в очень малом количестве. Но это лучше, чем ничего.

– Лови рюкзак, пригодится, – крикнул я.

Сняв рюкзак, я аккуратно сбросил его вниз.

Постояв с минуту на узкой платформе, я сунул фонарь с батареей в большой набедренный карман, быстро выудил факел и полез вверх.

Здесь конструкция была в значительно лучшем состоянии. Металл стал существенно толще, да и тип крепления был другой.

На несколько секунд остановившись, я глянул вниз. Там, среди нагромождений металлического хлама, был хорошо различим яркий огонек карманного фонаря. Успокаивая себя тем, что опытный наёмник сможет о себе позаботиться, я снова полез вверх.

Руки ощутимо устали, мышцы стали, словно резиновые. Пальцы с трудом сжимали тонкие ступени. Да и голова начала кружиться. По моим подсчетам, я забрался уже на высоту около девяноста метров.

Третья платформа оказалась очень длинной, но по-прежнему узкой. Забравшись на неё, я кое-как перевёл дух. Принявшись разминать пальцы, я почувствовал сильное головокружение. Наконец-то сказалось постоянное недосыпание, потеря крови, дикая усталость и отсутствие энергии. Я не смог вспомнить ни одного полноценного приема пищи за последние несколько дней. Откуда же у меня будут силы?

Кое-как уняв головокружение, я пошлепал себя по щекам грязными ладонями. Несколько раз глубоко вдохнул-выдохнул. Поднялся на ноги, ухватился руками за ржавые ступени и снова полез вверх, правда, уже значительно медленнее.

Одна ступень, вторая, третья. Пятьдесят восьмая, пятьдесят девятая. В голове просто возникали бесполезные цифры, которые я неосознанно дублировал шепотом. Вверху по-прежнему ничего не было видно – да и света от факела было совсем немного. Он практически прогорел. Старый фонарь, ввиду его бесполезности, я оставил внизу.

Не знаю, сколько прошло времени, я перестал считать, тратя все свое внимание и усердие на сжимание и разжимание пальцев. Постепенно меня начала одолевать паника – я почему-то ужасно боялся, что в один самый неблагоприятный момент мои пальцы подведут меня и я, просто не успев схватиться за ступень, тупо упаду вниз, чтобы по окончании падения растянуться на ржавых металлических остатках рухнувшего метромоста. И это чувство все нарастало и нарастало.

Попытавшись успокоиться и взять себя в руки, я остановился, прижался лбом к холодной ступени, постоял так с треть минуты, а затем снова полез вверх.

Мне казалось, что прошла уже целая вечность. Четвертой платформы я так и не увидел – факел неожиданно погас. Оказавшись в полной темноте, я запаниковал, задергался. Длинная лестница угрожающе заскрипела. С невероятным трудом сохраняя самоконтроль, я медленно, полагаясь только на тактильные ощущения, расстегнул карман и аккуратно извлек оттуда фонарь. Сразу же нацепив страхующий ремешок на запястье, я торопливо включил его.

Яркий луч света разрезал густую темноту.

Я поводил устройством по сторонам, затем направил наверх. И о чудо – всего в нескольких метрах я увидел ржавые остатки несущих балок, на которых еще совсем недавно висел рухнувший метромост. То, что осталось от моста, выглядело жалко, особенно снизу. Но как же я был рад тому, что этот бесконечный, изнуряющий во всех смыслах подъем, практически закончился.

Через минуту я миновал последние ступени и, выбравшись на ровную каменистую поверхность, свалился на неё практически обессиленным.

Полежав так несколько минут, я приподнялся, аккуратно склонился над пропастью и с большим трудом разглядел далеко внизу крохотный, едва заметный огонек. Похоже, Костолом решил обосноваться там основательно. Хотя, что ему еще оставалось? Лезть обратно в пролом, где его наверняка ждут обезумевшие дикари?

– Так! – негромко произнес я, поднявшись на ноги. – Первый этап пройден. Теперь бы не заблудиться и найти паровую машину.

Если читатель помнит, чем закончилось наше проникновение из естественной пещеры, где располагалась паровая машина, в туннель военного научно-технического комплекса «Астра-1», то появится вполне закономерное заключение – она же взорвалась и наверняка похоронила под собой переходной коридор, где стояла примитивная гермодверь.

Но я так не думал.

Все-таки паровая машина – это просто большой котел, наполненный перегретым паром. И при взрыве, хотя и высвобождается огромное количество энергии, но его вряд ли будет достаточно для того, чтобы завалить массивную конструкцию из камня и цельного советского бетона.

Я искренне надеялся на то, что вход уцелел. И хотя ранее я считал иначе, сейчас моя уверенность строилась целиком на самой убежденности.

Чуть ли не бегом бросившись вперед от нетерпения, я довольно быстро почувствовал предательскую слабость и быстро перешел на обычный шаг. Вновь начала болеть израненная нога.

Проверив повязку на ней, я с удовлетворением отметил, что крови больше не было. Значит, рана схватилась. Безусловно, обработка требовалась обязательно, а возможно, и помощь квалифицированного хирурга – ведь я так и не понял, кто или что нанесло мне обширную рану на бедре. Но до того, как я смогу получить медицинскую помощь, нужно было миновать еще довольно длинный путь.

Минут через двадцать я добрался до входа в пещеру. Многочисленные ящики, стоявшие у входа, я намеренно обошел по большой дуге. В них была та самая руда, что шахтеры откопали в скважине. О ее происхождении я ничего толком так и не узнал, но зато хорошо помнил о психотропном эффекте, оказываемом на мой организм.

Вход оказался частично заваленным, но вполне себе проходимым.

Да, паровая машина тогда действительно рванула. Мне на глаза попался большой бак, в котором накапливался производимый пар. Бак сильно походил на распущенную розу – во все стороны торчали рваные металлические стенки. Всю конструкцию машины разнесло в стороны, разломав на несколько крупных частей. Металлические обломки, вперемешку с камнями самых разных размеров были повсюду. Сама гермодверь слетела с креплений, с корнями оторвав механизм подъема.

Не став акцентировать на них свое внимание, я бросился дальше.

Решетка, что изначально заставила нас искать обходной путь, к моему полному удивлению была поднята. Впрочем, я быстро сообразил, кто и каким образом ее поднял. Сравнительно недавно здесь проходила группа наемников во главе с Прометеем. Именно они и умудрились тонким стальным тросом связать вместе оборванные части массивной цепи, а затем вручную подняли ее вверх. Так как механизм блокировки был неисправен, решетку попросту подперли сложенными друг на друга ящиками. Помнится, пару таких ящиков мы использовали для растопки паровой машины.

Проскочив под решеткой, я продвинулся вперед метров на двадцать, а затем остановился и обернулся. Огромная пустая пещера, со следами деятельности человека выглядела совсем неприветливо. От нее веяло какой-то сырой мрачностью, страхом. И даже страданиями…

Сплюнув под ноги, я развернулся и бросился искать вход в ракетный комплекс Министерства обороны СССР.

Задумавшись о том, как бы мне выбраться из комплекса, я сам не заметил, как ускорил шаг, и это едва не стоило мне жизни…