Кейдж Харман в волшебном мире пегасов

Пролог.

Далёкий 1863 год.

Как раз в то время в крошечном штате на юге Соединённых штатов Америки произошло крайне важное событие. В первых числах апреля в семье обычных фермеров родилась девочка – долгожданная и горячо любимая своими родителями. Чудо, а не ребёнок. С малых лет она отличалась от прочих детей своей ангельской красотой и чрезмерным умом, опережая в развитии всех своих сверстников. Добрая, отзывчивая и бесконечно храбрая. И назвали её Афроди́той в честь мифологической богини, настольно сильно девочка поражала окружающих своей неземной красотой. И как полагается каждому божеству, девочка имела свою особую и неоспоримую силу.

Однажды, в возрасте двух лет, когда Афродита беззаботно бегала по лугу возле дома, задевая руками высокие колосья пшеницы, девочка заметила нечто большое, что лежало далеко впереди, и, казалось, закрывало собой весь солнечный свет. Мама запрещала дочке уходить с дворовой лужайки, опасаясь, что любознательный ребёнок ненароком забредёт в лесную чащу напротив. Но при каждом удобном моменте, пока мать развешивала бельё на заднем дворе или кормила непослушных кур, Афродита снова и снова познавала мир – такой огромный, загадочный и необъятно красивый. Так и сейчас она уличила возможность сбежать от родительского контроля, дабы увидеть совершенно новое, забредя на самый дальний холм с одинокой калифорнийской пихтой, чего с ней никогда не случалось ранее.

Когда девочка подошла поближе, её взору представилась ужасная картина – прямо над детской макушкой лежала здоровенная лошадь. И похоже, она умирала. Маленькая девчушка не могла понять сути происходящего, но отчего-то ей стало совершенно грустно, пока лошадь лежала на боку, жадно вдыхая воздух огромными ноздрями. Жеребец изредка мотал пятнистой головой, путаясь в длинной гриве каштаново цвета, и брыкался сбитыми конечностями, пытаясь оттолкнуться копытами от чернозёма. Но все попытки подняться оказывались тщетными, ведь прямо над выступающими рёбрами сочилась рваная рана алого цвета. Конь так сильно исхудал, что, когда напоролся на острую ветку, пробил лёгкое, постепенно теряя жизненные силы. Невзирая на страх от невиданного раньше и даже не думая, что лошадь может случайно ударить её мощными ногами, Афродита подошла вплотную к страдающему животному, оказавшись прямиком возле лошадиной морды.

Афродита протянула свою ладонь, дотронувшись детской ручкой до белой полосы между лбом и носом, нежно поглаживая морду сверху вниз. И лошадка вмиг успокоилась. Животное перестало сопротивляться неминуемому концу, смиренно смотря в голубые глаза Афродиты и выказывая ей особую благодарность за то, что больше не чувствует боли. Девочка не умела исцелять животных, но в особых случаях, её способность заглушить нестерпимую боль оказывалась довольно ценным умением. Так она и стояла совершенно одна, бережно гладя животное и сопереживая её мукам, пока беспокойная мать, спохватившись пропаже, не прибежала на холм. А когда лошадь перестала дышать – они вместе разрыдались, не в силах более терпеть накатившуюся скорбь.

Чуть повзрослев, маленькая девочка не забыла того случая на холме, наоборот, ещё с большей любовью прониклась к лошадям. Как раз тогда, на одиннадцатый день рождения, папа подарил ей белоснежного фризского скакуна по кличке Рик, чтобы девочка научилась сносно держаться в седле и помогать родителям по хозяйству – пасти стадо из нескольких десятков овечьих голов. Девичий восторг невозможно было описать. Она давно грезила о том, как станет лучшей наездницей в округе, а её конь будет самым преданным и грациозным, во всём слушаясь свою хозяйку. Но то, что произошло дальше, никто и не мог с уверенностью предположить. Афродита и Рик настолько сблизились, буквально сутками находясь друг с дружкой и проводя вместе всё свободное время. Городские жители диву давались, как ловко Афродита управлялась с конём, когда приезжала в местный магазин за буханкой свежего хлеба. И всякий прохожий восторгался их крепкой дружбе. Жемчужный скакун с перламутровыми переливами на боках и маленькая девочка с ясным взором и сладким голоском, как у певчей птички, что прилетает к окну её спальни каждое утро. То было самым счастливым временем в её жизни. Афродита взрослела, постепенно напитываясь знаниями и новыми эмоциями, в сопровождении своего молчаливого, но очень верного друга.

Но та идиллия оказалась недолгой. Как только ей исполнилось тринадцать – случилось страшное событие, повлёкшее за собой череду изменений как в ней само́й, так и в жизни её семьи. Однажды ночью Афродита проснулась от громких криков, доносившихся со двора. Выглянув в окно, она увидела блеск факелов в душном полумраке, мерцающих на полянке. Незнакомые люди в чёрных одеждах, шляпах и платках, закрывающих лица, ходили по территории участка, грабя их урожай и отвязывая скот. Поодаль от глиняного колодца с питьевой водой, девочка рассмотрела два знакомых силуэта. Мать и отец лежали прямо на голой земле, их руки заведены за головы, а напротив них стояли трое мужчин с ружьями, готовые выстрелить в любую секунду. Они требовали денег. Семья жила небогато – что вырастили, то и съели, а все заработанные средства от продажи овощей и овечьей шерсти, уходили на поддержание хозяйства. Но тем злым людям не верилось в правдивость слов, сказанных её отцом. Пока одни держали под прицелом семью девочки, другие ворвались на первый этаж дома, шумно разбрасывая вещи на деревянный пол и открывая каждую створку шкафчиков. Афродита всегда считала себя смелой и отважной, но в тот момент ощутила, как ноги подкашиваются от страха. Она не знала, как помочь своей семье, как сделать так, чтобы бандиты их оставили, а когда поняла, что скоро сама попадёт в руки к грабителям, то её буквально сковало от ужаса. И чтобы хоть как-то попытаться спастись, она залезла под кровать в самый тёмный угол комнаты, обхватила колени тонкими ручками и принялась ждать, пока те, кто орудует в прихожей, ища несметные богатства, уйдут прочь. И всё будет так, как прежде.

За дверью её спальни послышались шаги. Кто-то очень грузный, чуть прихрамывая на правую ногу, поднимался по лестнице, скрипя старыми половицами. Дёрнув с силой ручку, да так, что дверь еле удержалась в петлях, полный мужчина с неопрятной бородой бесцеремонно ворвался в детскую спальню. Вдоволь порывшись в ящиках со старыми куклами и перевернув содержимое вещевого шкафа, мужчина обратил внимание на расправленную кровать. И не раздумывая, резко прильнул к полу, всматриваясь в непроглядную черноту. Афродита даже не шелохнулась, задержала дыхание и ещё сильнее вжалась в пыльный угол. Грабитель смотрел прямо на неё своим тяжёлым взглядом, щурясь единственным глазом и почёсывая пальцем выступающий шрам на брови, нервно скалясь почерневшими зубами. Спустя минуту, длившуюся по меньшей мере целую вечность, грабитель поднялся на ноги, так и не заметив испуганной девочки, что пряталась под кроватью. Хлопнув входной дверью, мужчина приказал головорезам поскорее убираться.

До Афродиты доносились плачь матери и мольбы отца, чтобы те люди в чёрных одеждах оставили их в покое, но и тому не суждено было произойти. Бандиты решили забрать их с собой и привязали к повозке с награбленным, чтобы родители шли следом в бандитское логово. Главарь банды давно желал покончить с грабежами, мечтая основать законную сельскохозяйственную компанию, а несколько пар свободных фермерских рук могли осуществить его давние планы. Напоследок бандиты подожгли ржаное поле и несколько строений, чтобы скрыть следы ограбления, и двинулись в путь. Пока караван неспешно отдалялся, один из грабителей зашёл в загон к Рику. Жадность овладела мужчиной, он никак не мог оставить грациозного скакуна в пылающей конюшне, ведь за коня можно выручить кругленькую сумму золотых монет у конюха в ближайшем городке. И как только бандит расслабил верёвки, в тот же момент лошадь вырвалась из стойла, сокрушительно ударив мужчину в грудь копытами. Жеребец никогда и никого не подпускал к себе, считая Афродиту единственной, кто смеет дотронуться до его строптивой холки. Но и оставить в беде близких для девочки людей конь попросту не имел права. Посему он на всех парах ринулся на помощь, нагоняя повозку с пленными родителями и наводя ужас на окружающих своим боевым ржанием. Послышались оружейные выстрелы, по меньшей мере пять или шесть залпов, и лужайка за домом заполнилась густым пороховым облаком. А когда ветер подул с запада, прогоняя дымовую завесу, Рик уже лежал на земле неподвижно, неестественно поджав передние ноги. В одну страшную ночь маленькая девочка лишилась самых близких – любящих родителей и лучшего друга, что вечно щекотал её ладонь влажным носом, в надежде отыскать ещё один кубик рафинированного сахара.

Только лишь на следующее утро, когда струйка солнечного света лениво сползала на деревянные половицы, Афродита заставила себя вылезти из своего убежища. Боже, что же представилось перед её взором. Вся дворовая территория, где раньше росли дикие цветочки, радуя яркими красками, а густая зелёная трава застилала каждый сантиметр благородной почвы, была усыпана грязно-серым пеплом. На месте амбара с урожаем, стены которого девочка прилежно красила малярной кистью, осталось лишь пепелище, усердно тлея последними обугленными деревяшками. Девочка бегала по периметру участка и громко звала своих родителей. «Мама, папа. Где вы? Вернитесь, прошу!». Но лишь промозглый ветер вторил словам девочки, оставляя её мольбы без ответа. Среди строительных обломков и раздавленных тыкв Афродита наткнулась на мёртвое тело коня. Рик лежал неподвижно, грустно созерцая небесное полотно, стянутое грозовыми тучами. Девочка упала на колени, склонила голову и обняла Рика, будто могла поделиться частичкой своей души, чтобы скакун вновь радовал Афродиту своим задорным нравом. И безмерно разрыдалась, как никогда, прежде. Несколько горьких слезинок сорвались с её густых ресниц, падая на перламутровую шерсть животного.

И буквально сразу произошло то, во что совершенно сложно поверить. Вдруг необычайным образом скакун приоткрыл затянутые пеленой глаза, воспрянул ото сна и ясным голубоватым взором посмотрел на девочку. Затем Рик мотнул головой, сбивая слежавшийся на морде пепел, чихнул, вытянулся по струнке и стал медленно подниматься с земли. От увиденного девочка потеряла дар речи. Она чуть попятилась назад, но продолжала сидеть на земле и наблюдать, как ещё минутой ранее погибший конь, теперь становился совершенно живым. Его раны затягивались, а на их месте стремительно росли два огромных крыла с серебристыми перьями, размером с человеческий рост. Невероятное зрелище. Рик встал на дыбы, взмахнул орлиными крыльями и победоносно заржал, повествуя миру о своём перерождении.

Афродита утёрла солёные слёзы с распухших щёк, поднялась и с довольно очевидной опаской подошла к лошади. Пегас переступал с ноги на ногу, звонко цокая копытцами и потряхивая гривой, но как только девичья рука украдкой коснулась носа, вмиг успокоился, покорно склонив голову.

– Ты живой, мой друг. Живой. И какой же красивый.

Мустанг благодарно фыркнул и потянулся к девочке, просовывая голову между рук, слегка касаясь шеи. Так начинался их особый ежедневный ритуал – обязательным приветствием, когда девочка рано утром заходила в стойло. Ей никогда не нравилось, что Рик ночует в душных стенах конюшни, а не беззаботно похрапывает, валяясь на луговой травке. Афродита часто фантазировала, что когда вырастет, то обязательно построит свой специальный манеж или даже целую школу для лошадок, только под открытым небом. И никаких заборов, верёвок и преград, лишь безграничный простор и запах свободы. Туда будут приходить дети со своими родителями, чтобы покататься на лошадях или погладить по шёрстке самых красивых скакунов. Но теперь её родители исчезли, а Рик совершенно не похож на обычного коня, бережно обнимая девочку своими волшебными крыльями.

– Откуда у тебя такие дивные крылья? – спросила она, но тут же осеклась. Несмотря на безусловную магию, оживившую её друга, Рик продолжал оставаться молчаливым собеседником. Потому Афродита продолжила:

– Я не знаю, где мои мама и папа. Бандиты забрали их с собой. – вновь разревелась девочка, чувствую, как нестерпимое одиночество охватывает душу. Родители всё время находились рядом, а теперь их нет. И Афродита не представляла, что ей жить дальше.

– Ты же поможешь мне их отыскать, правда, мой верный друг?

Афродита смотрела на коня с особой надеждой, ведь ей больше не с кем поделиться своим горем. Но на её удивление, Рик повёл себя странно. Он неожиданно встрепенулся, расправил свои крылья и отошёл от девочки на несколько метров, поднимая голову вверх и вглядываясь в сторону холма с одинокой пихтой. Затем несколько раз покрутился вокруг собственной оси, тревожно выдохнул, да так, что по воздуху пролетел мощный поток вибрации, и резвым галопом помчался в лесную чащу. Туда, куда мама запрещала Афродите ходить одной.

– Постой, Рик. Не оставляй меня, прошу. Ты куда?

Девочка бежала за строптивым мустангом в попытках догнать животное, но мускулистые ноги коня проворно отталкивались от земли, необычайно быстро наращивая темп. Постепенно лошадь скрылась из поля зрения своей хозяйки, оставив её наедине со своими мыслями. Буквально сразу же со стороны холма показалась полицейская конница, спешившая к дому. Западный ветер донёс до ближайшего города едкий запах гари, откуда незамедлительно выдвинулась помощь. Служители закона давно прознали о деяниях кровожадной банды, бесчинствующей в местных лесах, но, как и прежде, на несколько часов разминулись с грабителями. Потому им оставалось лишь пообещать девочке, что они обязательно найдут злоумышленников и спасут из плена её родителей.

«Мой конь ожил, у него выросли крылья, и теперь он скрывается где-то в лесной чаще. Мне никто и никогда не поверит». Афродита поклялась никому не рассказывать о чудесном преображении своей лошади, да и вряд ли кто-нибудь из взрослых способен поверить в правдивость этих слов. Даже сама девочка не верила в произошедшее. Она ещё не подозревала, что пережитый страх и горечь утраты разбудил в ней ещё большую силу, в сравнении с тем, когда Афродита одним лишь прикосновением заглушила нестерпимую боль лошадке, умиравшей на холме. Теперь же девочка умела куда больше – дарить лошадям новую жизнь, превращая их души в сказочных пегасов с разноцветными крыльями, сияющими от каждого солнечного блика.

Прошло чуть больше года с тех событий, как Афродита потеряла своих родителей. Полицейские, шерифы и градоначальники местных поселений так и не сумели выйти на след банды головорезов, а все поиски исчезнувшей в ту ночь семейной пары не увенчались успехом. Посему власти штата определили девочку в школу-интернат, где ей следовало жить и учиться до наступления совершеннолетия. Жизнь там протекала довольно медленно и безрадостно, отчего милая девочка быстро потускнела. У неё не получилось наладить контакт со сверстниками, а постоянное времяпрепровождение в стенах школы угнетала её свободную душу. С малых лет окружённая бескрайними полями, лесами и горными вершинами, Афродита не могла прижиться в серой бетонной коробке, с глупыми правилами ходить строем и носить одинаковую форму, давясь водянистой кашей без молока за завтраком.

И вот однажды, когда все дети мирно спали, девочка, по обыкновению, лежала у окна, наблюдая за летней полной луной необычайных размеров. Как раз тогда Афродита услышала мелкую дрожь стеклянного полотна, еле заметную для уха, будто кто-то намеренно пускал мощные потоки вибрации. «Необычное, но довольно знакомое ощущение, будто из прошлого». Девочка прильнула к стеклу и жадно всматривалась в ближайшие сосны, мирно качавшиеся в ночной тишине. И уже там, между пышными кронами деревьев, она заметила два серебристых блика, красиво сверкавших в отражении лунной призмы. Затем они становились всё отчётливей и красочней, ловко маневрируя между стволами и раскинувшимися ветками. Два огонька пари́ли высоко над землёй, стремительно приближаясь к спальному окну на огромной скорости. Наконец, огни приобрели осязаемую форму, вытянулись и распустились, как бутоны цветов, только вместо нежных лепесточков – десятки серебряных орлиных перьев. Они поднимались и медленно опускались в каждом могучем взмахе, пока перламутровое тело зависло над самыми верхушками деревьев. Это был Рик – могучий скакун, переродившийся в пегаса от нескольких слезинок девочки. И он наконец-то прилетел.

– Рик, ты вернулся за мной. Я не верю своим глазам. – девочка взвизгнула от нахлынувшей радости и чуть не свалилась с подоконника. Она и мечтать не могла, что когда-нибудь вновь увидит своего коня, не говоря уже о том, если Рик прилетит к ней в столь поздний час. «Но как мне незаметно выбраться из школы?». Чувствуя тревогу своей хозяйки, пегас подлетел к самым створкам закрытого окна и ловким движением прикусил палочку шпингалета. Мотнув головой, пегас приоткрыл ставни, освобождая путь для ночного побега. Описав в воздухе петлю, Рик вновь вернулся к окну, выгнул свою спину и неторопливо покачивал крыльями, приглашая Афродиту обуздать его, как в старые добрые времена. Девочка неуверенно забралась на гранитную плиту подоконника босыми ногами, чуть опасаясь рухнуть с высоты третьего этажа, но тем не менее резво прыгнула вниз.

Пегас поймал девочку в воздухе и радостно заголосил, унося её прочь из школы-интерната. Тот первый полёт Афродита запомнит на всю свою оставшуюся жизнь. Они пари́ли прямо над облаками, ловко маневрируя между потоками воздуха, пока летний ветер приятно щекотал её щёки. Казалось, что именно сейчас она могла дотянуться рукой до самой дальней звезды. Так они и кружили вместе по небесной глади, пока не оказались в диком колючем лесу возле болотных торфяников, скрытых от посторонних глаз далеко за пределами родного штата, интерната и рутинной жизни. Здесь и оказалось финальное место назначения их ночной вылазки. Рик сбавил скорость полёта, постепенно снижаясь всё ниже, пока своими копытами не нащупал безопасный островок. Затем пегас присел на задние ноги, и девочка спрыгнула на болотную кочку. Она огляделась – место показалось ей странным и довольно неприятным.

– Почему мы здесь, мой друг? Отчего ты привёл меня сюда?

В следующее мгновение из разных сторон колючего леса донёсся шорох. Кручёные ветки деревьев сильно тянулись ввысь, что закрывали звёзды и лунный свет, потому девочка не сразу рассмотрела источники шума. Но как только их точёные копытца вступили на торф, она обомлела. К ней приближались два красивейших пегаса – абсолютно белый, как первый снег, падающий с зимнего неба, и ярко бирюзовый, больше похожий на цвет морского прилива в жаркий полдень. А на них – два всадника в накидках тех же цветов, что и у пегасов, грациозно держась в невидимых сёдлах. Они источали какой-то особенно тёплый свет, что всякие страхи тут же улетучились. Поравнявшись с девочкой, наездники скинули капюшоны. Под белоснежной накидкой скрывалась милая старушка с добрым лицом и выразительными глазами, с сотнями мелких морщинок на веках, уходивших глубоко в височные доли, а в бирюзовой мантии находился статный брюнет лет тридцати с идеально уложенными волосами и бородой до груди. Всадники почтенно улыбнулись девочке и заговорили:

– Наконец-то ты с нами, Афродита. Как же долго мы тебя искали.

– Откуда вы знаете моё имя? – поспешила уточнить девочка.

– Мы всё о тебе знаем. – вторила старушка. – Твой пегас рассказал нам о тебе и твоей силе. И с тех пор мы не теряли надежды тебя увидеть.

– Он что, умеет разговаривать? – изумилась Афродита, глядя на коня, затем бегло бросая взгляды на наездников.

– Ни тем человеческим голосом, к которому все привыкли, но со временем, ты научишься понимать их речь и различать характеры. Пегасы – крайне болтливые создания.

От услышанного у Афродиты пошла голова кру́гом. «Ладно один пегас, но их, оказывается, намного больше. И что за люди в странных одеждах, знающих обо мне намного больше, чем я сама?». Девочка не могла поверить, что всё, что сейчас происходит – наяву, а не выдумки её сознания. «Быть может, я всё ещё сплю у себя в кровати?». Прямо сразу же бирюзовый пегас слегка куснул девочку за плечо.

– Ай. – вскрикнула она, но тут же рассмеялась вместе с наездниками. «Точно не сон, иначе я бы не почувствовала боли. Так пегасы ещё и читают мысли? Нужно быть аккуратней».

– А теперь серьёзней, у нас слишком мало времени. – произнесла старушка, слезая с белоснежного коня. – Мы все здесь собрались для того, чтобы осуществить твою давнюю мечту.

– Вы нашли моих родителей? – Афродита смотрела на наездников с особой надеждой, будто от их слов прямо сейчас решалась её судьба. Глаза увлажнились сами собой, ведь каждую ночь она подолгу смотрела в окно и представляла, как мать и отец придут на порог интерната, чтобы забрать её домой. И они вновь станут жить вместе и крайне сча́стливо. Самая давняя мечта. Пока Афродита фантазировала, пегасы грустно сложили головы, а старушка обняла девочку, поглаживая её по спине своими морщинистыми пальцами.

– К сожалению, деточка, мы тут бессильны. Невыносимый каторжный труд и череда болезней сделали своё дело – их больше нет с нами. Очень горюем по твоей утрате.

Хрупкий мир девочки рухнул в одночасье. Казалось, что вот-вот и та надежда, позволявшая ей жить, наконец-то обретёт очертания. «Мама, отец, как же я по вам скучаю. Вы мне так необходимы». Афродита разревелась горькими слезами, утопая в объятиях старушки.

– Ты особенная девочка. Очень стойкая и храбрая. Иногда на долю самых сильных выпадают тяжёлые испытания. Но теперь мы всегда рядом, будем оберегать тебя и построим вместе чудесную конную школу. Твоя внутренняя сила – мощное оружие, чтобы спасти несчастных пегасов.

– А что с ними случилось? – переспросила девочка, утирая горючие слёзы.

Наездники поведали девочке свой долгий рассказ о том, что пегасы давно существуют на земле. И они – души погибших лошадей, перерождённые в сказочных животных с орлиными крыльями, благодаря силе таких же, как Афродита, избранных людей. Раньше пегасы находились бок о бок с обычными людьми, помогали им по хозяйству или беззаботно гуляли в дикой природе, не поражая никого своим дивным обличием. Но однажды появился тёмный маг Хан Дилю́к, пожелавший завладеть всеми сказочными пегасами в мире и навсегда украсть их у людей, а потом и поработить всё человечество. С помощью тёмной магии и древнего посоха злой волшебник подчинял себе волю скакунов, меняя их радужные окрасы на ядовито-чёрные. Их шёлковые гривы пылали страшным огнём, а добрые и ласковые создания превращались в беспощадных монстров. И тогда самые могущественные маги и волшебники вселенной объединились, дабы дать отпор и разбить могущественное войско Хана. Битва выдалась очень жестокой. Тысячи пегасов света пали в неравной битве, подчиняясь владыке тьмы и переходя служить в его войско.

– Мы последние хранители света, кто ещё остался в живых. – обеспокоенно произнёс мужчина. – И теперь всему миру грозит большая опасность, ведь пегасов осталось совсем мало, чтобы противостоять силам тёмного мага.

– Неужели тот маг до сих пор жив?

– Да и до сих пор крайне опасен. Он вновь собирает армию из падших пегасов, чтобы напасть на Землю и поработить всё человечество. Тёмная магия осквернила его душу.

– И как мы его остановим?

– Мы построим конную школу для свободных пегасов, чтобы тренировать их и подготовить к схватке. А детей, что любят лошадей и никак не могут ужиться в реальной жизни, научим искусно управлять животными. И тогда мы сможем победить тёмное войско мага.

Афродита находилась в глубочайшем потрясении. Маги, чёрные пегасы, битва добра и зла – всё услышанное больше походило на бред сумасшедшего или сказку для детишек, не желавших ложиться спать вовремя. Но по волнительным лицам наездников становилось понятным, что никакой вымысел не сравнится с той опасностью, надвигающейся на людей. Посему девочка поверила в рассказ. Она огляделась.

– Мы создадим школу здесь? В столь странном месте?

– Нет, глупышка, наша школа будет находиться намного выше – на самом краешке облака, вне досягаемости чёрного мага.

– И как школа окажется в небе? Как будет держаться? – удивилась девочка.

– Потому ты и здесь. Нашей магической силы недостаточно, чтобы создать платформу и закрепиться над облаками, но вместе с тобой, мы способны осуществить задуманное. Ну что же, хватит с тебя потрясений, тебе следует возвращаться, пока воспитатели не проснулись. А завтра приступим к работе, твой пегас прилетит ровно в полночь.

Рик одобрительно махнул мордой, расправляя свои серебряные крылья и готовясь к обратному полёту в интернат. Афродите требовалось хоть чуть-чуть поспать перед рассветом, пока дети и взрослые не прознали о её ночном путешествии. Впереди девочку ожидала долгая и кропотливая работа.