Кейдж Харман в волшебном мире пегасов
- -
- 100%
- +
Кейдж соврала, прекрасно понимая, как сказанная причина может перевернуть игру в её пользу. И та маленькая ложь действительно сыграла во благо, ведь учитель тут же покраснел от своей бестактности, виновато лепеча и болтая руками.
– Конечно, Харман. Ты можешь быть свободна. Ровно столько, сколько тебе необходимо.
– Спасибо. – смутилась она в ответ.
Девочка собрала тетрадки в портфель, закинула его за плечи и вышла из класса, победоносно натягивая улыбочку на розовые щёки. Операция «возмездие» – началась. Месть обязательно настигнет виновного, порой в самых неожиданных местах. И Кейдж уверенно шла по коридору, воодушевлённая и храбрая, как наставляла её мать, прямиком к туалетным комнатам. Не имея чёткого представления, что нужно сделать в первую очередь или продумать запасной план, если что-то пойдёт не так, но вместе с тем, какая-то незримая уверенность поглотила её сознание. Будто у девочки выросли необъятные крылья, как у белоголового орлана со школьного герба. И теперь, Кейдж Харман буквально порхала над полом коридора, мчась на огромной скорости и растопыривая когтистые лапы, чтобы сцапать свою добычу. Пока Ирвин – лживый и слабый, случайно отбился от шайки подлых гиен, вечно хихикающих без повода.
Несмотря на понятное стеснение, Кейдж всё-таки приоткрыла дверь мужского туалета. «Никого». Оглядевшись по сторонам коридора, чтобы не попасться на глаза случайным свидетелям, девочка осторожно прошмыгнула внутрь. Пройдя вдоль пустых кабинок, она оказалась возле самой последней с плотно закрытой дверью. Через щель между полом Кейдж заприметила две пары худощавых ног, обутых в летние кроссовки. «Вот ты и попался, мелкий лгунишка». Буквально сразу же из кабинки донеслось тихое вошканье, сопровождаемое журчанием воды. «Либо сейчас, либо никогда». Кейдж вдохнула полной грудью, и как только шпингалет вылез из углубления, с силой ударила ногой по двери. Да так мощно, что чуть не сломала пополам школьное имущество. Ирвин опешил. От удара мальчишка отлетел в стену и срикошетил от кафеля вниз, как шарик от пинг-понга, приземляясь прямо в унитаз. Подросток не мог вымолвить ни слова, лишь глупо таращился на Кейдж, потирая ушибленный лоб, пока детские цветастые брючки медленно напитывались холодной водой. «Враг дезориентирован. Самое время для допроса».
Девочка быстро зашла в кабинку, заперла за собой дверь и, хватая Ирвина за горло, очень спокойно спросила:
– Почему вы назвали моё имя в супермаркете?
– Она заставила нас. – взмолился Ирвин, пытаясь вырваться, но тонкая женская ручка намертво сжимала его горло.
– Кто? – продолжала наседать Кейдж.
– Эмми. – всхлипывал испуганный мальчик.
– Кто украл кошелёк?
– Эмми.
– Где мне найти доказательства?
– В её шкафчике. Отпусти, умоляю, мне нечем больше дышать.
Кейдж ликовала. Первый раз в жизни она дала отпор своим мучителям, пусть даже самому мелкому из них, но зато настолько изящно, что буквально захватывало дух. Девочка чувствовала, как по всему телу бьют разряды адреналиновых искр, как после самого приятного события. «Почему я раньше так не потупила? Зачем так долго терпела унижения?». Она подошла к школьным шкафчикам. Найдя нужный номер с табличкой «Эмми Роуз», Кейдж несколько раз дёрнула за ручку. Естественно, шкафчик оказался закрытым. Тогда девочка достала из кармана рюкзака складной нож-бабочку, которым чистила овощи от кожуры для старины Цвейга, и ловким движением руки подцепила пе́тельку замка, открывая железную створку. Среди кучи девичьего хлама, исписанных тетрадных листов и глянцевых журналов, висела неприметная тёмная худи с капюшоном, совершенно похожая на кофту Кейдж. А на средней полке, прямо на самом видном месте, лежал бирюзовый кошелёк в клетку на позолоченных застёжках. Внутри девочка нашла банковские карты, несколько мятых купюр в двадцать долларов и водительское удостоверение. С документа на Кейдж смотрела милая женщина с ярким макияжем и пурпурными серёжками в ушах, достающих до самой шеи. Дело о пропаже кошелька – раскрыто.
Почти до позднего вечера длилось разбирательство, пока все виновные не получили по заслугам. Джуэл и Ирвин отделались строгим выговором и общественными работами, а вот Эмми влетело больше остальных. Её даже хотели отчислить из школы, но чуть поразмыслив, сжалились над её родителями, предлагая по собственному желанию забрать документы и перевестись в другое учебное заведение. А так как в Янкрасе находилась всего одна школа, то семейству Роуз пришлось задуматься о переезде в другой город. К тому же в сети всплыло видео с издевательствами над Кейдж и другими школьниками, так что общественность требовала немедленного изгнания семьи, порочащей славное имя города. От лица всей полиции шериф Крейг Синклер поблагодарил Кейдж за помощь в раскрытии преступления, наградив девочку памятным дипломом и сувенирным значком детектива. А школьные преподаватели обещались подтянуть её по всем предметам, дабы она смогла сносно закончить итоговый учебный год. Так что все обстоятельства сложились для Кейдж Харман как нельзя лучше. Наконец, девочку оставят в покое.
Сэйла буквально сияла от счастья, безумно восхищаясь дочерью. Шутка ли, теперь в доме висел настоящий диплом с благодарностями от окружного шерифа. По такому случаю мама испекла праздничный пирог из рыбы с кунжутом и водорослями, ставя своё творение кулинарии в самый центр белоснежной скатерти. Разрезав угощение на семь равных кусков, женщина принялась раскладывать порции по тарелкам. Кейдж удивилась.
– Мам, а кто ещё будет с нами ужинать? Неужели?
– Да, и он скоро спустится, да ребятишки?
Четверо братьев довольно закивали, проглатывая куски пирога, пока Кейдж радостно бежала наверх по лестнице. Минуя свою комнату, девочка повернула налево, и не дожидаясь разрешения, вбежала в мужскую спальню. Там находился один из её блудных старших братьев, ковыряясь в бельевом ведре:
– Мам, не видела мою белую футболку? Не могу найти.
– Шон, ты вернулся. – ликующе вскрикнула девочка, запрыгивая парню на спину. От неожиданности они повалились на пол, смеясь и дурачась.
– Сестрёнка, отпусти, а то задушишь.
– Где пропадал? Мне столько всего нужно рассказать.
Девочка принялась тараторить о толстом шерифе, ограблении в супермаркете и блестящем раскрытии преступления. Затем сестра поведала, что брату больше не придётся встречать её после школы, хотя Шон и так не держал своих обещаний, впрочем, сейчас это казалось сущим пустяком, ведь больше никто не посмеет и пальцем тронуть Кейдж Харман. Не забыла упомянуть и о чудных вспышках света, лучах и выжженной траве у соседки Лиэнорри. И лишь воспоминания о смерти коня заставили сестру заметно погрустнеть.
– Цвейга больше нет. Мне кажется, что его отравили.
– Кто осмелился на такую низость?
– Не знаю, но старушка обещала найти виновных и рассказать, когда вернётся обратно домой.
– Сожалею, хороший был скакун.
Подростки замолчали, предаваясь грустным воспоминаниям. Как и сестра, Шон не терпел всякой несправедливости, а его сердце источало такую мощь сопереживания, что могло охватить целую вселенную. И даже когда брат не находился рядом, пропадая на подработках и студенческих тусовках, девочка всё равно чувствовала его поддержку. Потому и быстро успокаивалась. Так умел только Шон – вывести сестру из состояния апатии одним лишь предложением.
– Кстати, у меня кое-что есть для тебя.
Шон приподнялся с пола, залезая рукой во внутренний карман своей куртки. Через мгновение парень достал старинный конверт из пергамента с красной сургучовой печатью, перетянутый тонкой бечёвкой. Строка «отправитель» пустовала, зато в графе «получатель» аккуратным почерком выведены слова, завораживающие сознание.
«Кейдж Харман – для девочки, способной изменить наш мир».
– Откуда у тебя письмо?
– Мама нашла в почтовом ящике. Подумала, что рассылка кулинарных каталогов и бросила в урну, а я подобрал, видя твоё имя в графе.
– И что мне с ним делать?
– Скорее открывай, глупенькая. Интересно же, что там внутри.
Кейдж волнительно вскрыла письмо, вытаскивая пожелтевший листок из конверта. И в тот же миг спальню озарила яркая вспышка света. Пугаясь, девочка обронила ветхий лист, спешно прижимаясь к брату, пока письмо медленно опускалось, источая волшебное сияние. Как только бумага коснулась деревянных половиц, в потолок ударил энергетический луч. Совершенно такой же, как на лужайке Лиэнорри, только малых размеров.
– Тот удивительный луч, о котором я говорила. Ты его видишь? – заорала девочка.
– Тише, не кричи, это голограмма.
Пока подростки таращились на волшебное письмо, искрившееся всеми цветами радуги в спальне, их взору предстала необычайная картина. Прямо над потолком сформировалось густое облако белого цвета с множеством мелких воздушных закорючек и клякс, спускаясь по энергетическому лучу на дивной платформе. Из облака выглядывал средневековый замок с конусной крышей из красного кирпича и просторным внутренним двором, надёжно защищённым крепостными стенами. А над замком, беззаботно и даже как-то буднично, кружились сказочные лошади с разноцветными крыльями, порхавшие словно бабочки. «Удивительное зрелище. Ничего подобного в жизни не видела». Голограмма платформы спускалась к письму, завораживая своими сказочным волшебством, а как только соединилась с листком бумаги, в воздухе проявились очертания прописных букв. Будто кто-то совершенно невидимый усердно выводил их малярной кистью, прямо здесь и сейчас, а когда закончил с предложением, утвердительно поставил восклицательный знак, как бы соглашаясь с мыслью послания.
«Кто взбрыкнёт, кто закричит,
Кто быстрее всех в ночи?
Разрезая плотный воздух,
Он снизойдёт, лишь приручи.
Впиши … и полетишь!».
Ребята переглянулись. Они находились в глубочайшем потрясении от сказочной картинки, проявившейся из старинного письма. Бурный поток фантазий овладел подростковыми умами, представляясь красочными образами и нереальными домыслами, что все другие мысли попросту исчезли из их голов.
– Ты что-нибудь понимаешь? – спросил Шон, почёсывая затылок.
– Нет, но мы обязаны найти ту платформу.
Глава 3. Ночное путешествие.
– Расскажи мне всё, что знаешь об энергетическом потоке.
Шон натягивал спортивную кофту поверх рубашки, подгоняя сестру и скрытно спускаясь по лестнице на первый этаж. Пока Кейдж возилась с непослушными шнурками ботинок, молодой человек разведал обстановку. Младшие братья мирно спали в своих постелях, и лишь мать, уставшая от груды домашних дел, уснула в кресле гостиной под шум телевизионного сериала. Девочка сунула в карман старинное письмо и последовала за братом, передвигаясь на цыпочках по скрипучему полу. Спустя каких-то несколько минут, подростки уже бежали по безлюдным закоулкам Янкраса, в сторону давно заброшенной стройки. К месту, откуда открывалась отличная панорама на город и бескрайние сельскохозяйственные поля. Быть может, с крыши двадцать первого этажа подросткам удастся заметить нечто необычное.
– Сюда. – скомандовала Кейдж, направляясь к знакомому лазу через дырку в заборе. Но как только девочка нагнулась к живой изгороди, брат с силой схватил её за капюшон, грубо повалив наземь.
– Ни слова больше. Молчи и не двигайся – он крепко зажал ей рот ладонью.
Девочка испуганно смотрела на брата, но затем перевела взгляд на территорию заброшенного торгового центра. Среди бетонных плит и строительного мусора мерцали несколько лучей от ручных фонарей, бегло разрезая кромешную тьму осенней ночи. Если Кейдж не подводило зрение, то по меньшей мере, за сеткой забора находилась дюжина мужчин. В странных шерстяных накидках до пят, походивших на одеяния древнего культа, незнакомцы изучали территорию в поисках нечто важного, иначе выбрали бы более подходящую погоду, ведь с неба вовсю накрапывал холодный пронизывающий дождик.
Тем временем к таинственной группе мужчин присоединился ещё один странный гость, верхо́м на тёмном американском рысаке и в атласной накидке чёрного цвета, сползающей на полкорпуса лошади. В руках мужчина держал горящий факел, освещая строгие лица своих коллег и о чём-то раздражённо говорил, отчитывая группу за безалаберность. Среди обрывков фраз, заглушаемых дуновением ветра, подростки разобрали несколько предложений.
– И где она может находиться?
– Мы всё обыскали, хозяин, но никаких следов не обнаружили.
– Скверно, очень скверно. – незнакомец на рысаке разгневался, повышая голос. – Учтите, она не должна найти портал в школу, иначе ход будущих сражений будет предопределён. Мы не имеем права рисковать тем, что готовили столетиями. И не возвращайтесь, пока не отыщете ту дрянную девчонку.
Таинственные незнакомцы в накидках покорно склонили головы, пока их хозяин гневно пришпорил скакуна. Лошадь зловеще заржала, вставая на дыбы, её глаза наполнились красным свечением, а из глотки вырвалась мощная струя дыма. Развернувшись, конь стремительно помчал галопом, скрываясь с наездником среди высаженных столетних деревьев. Оставшиеся люди в капюшонах понуро побрели в обратном направлении, обсуждая свою незавидную участь. И через мгновение они исчезли из поля зрения подростков, лежавших на земле. Шон и Кейдж стали невольными свидетелями чего-то очень загадочного и весьма недружелюбного, пока, не имея представления, к чему приведёт их неожиданная встреча.
– Что здесь произошло? – шептал молодой человек, преисполненный чувством тревоги. Брат хоть и был старше, увиденное его напугало, выбивая из привычного состояния.
– Во-первых, успокойся, во-вторых, не знаю. – как-то даже слишком спокойно ответила Кейдж, поражаясь своему тону, ведь на её душе скреблись десятки кошек. Сестра довольно часто прибегала на пустынную стройку и прежде ничего подобного не встречала, а теперь в месте девичьей силы ошиваются незнакомцы в старинных плащах, искавших какую-то бедную девочку. И как верно подсказывало внутреннее чувство Кейдж, ничего хорошего от встречи с мужчинами не предвиделось. «Слишком много странностей для обычного четверга».
Брат с сестрой ещё долго лежали на земле около забора, не решаясь сдвинуться с места, но подростковое любопытство толкало их на продолжение ночного приключения. Потому они и полезли в заборную дыру, словно в кроличью нору, полную загадочных тайн. Осмотревшись, дети приняли решение, что им точно следует подняться повыше – на крышу торгового центра, ведь именно оттуда Кейдж последний раз видела луч, изображённый в письме с её именем. Так подростки и поступили, продвигаясь вперёд и волнительно скрываясь за бетонными глыбами, чтобы ненароком не попасться на глаза таинственным незнакомцам. Спустя минут восемь Кейдж и Шон оказались на самой верхотуре здания под сводом бесчисленных звёзд, нахально разбросанных на густом покрывале млечного пути.
– Дальше то, что? Как нам сделать так, чтобы энергетический луч появился вновь? – с долей скепсиса спросил брат, постепенно сомневаясь в правильности их ночной вылазки. Хотя уже достаточное количество магических загадок отозвалось в его внутреннем ребёнке, всё же, банальное логическое мышление взывало к рассудку. Молодой человек прижал руки к телу, складывая их в замок, чтобы хоть как-то противостоять холоду осеннего дождя, угрюмо всматриваясь в тёмную пустоту ночи. Мысль, что лучше бы остаться в тёплой постели, не покидала голову. Кейдж, напротив, увлечённая произошедшими событиями, вертела в руках старинное письмо. «Почему именно я получила его? Какое послание зашифровано в несвязных строчках?».
Девочка развернула конверт, любуясь дивной платформой, видом средневекового замка и маленькими лошадками с крыльями, снующими над облаками. В небе вновь, как и в спальне их дома, проявились неоновые буквы, повторяющие текст письма.
«Кто взбрыкнёт, кто закричит,
Кто быстрее всех в ночи?
Разрезая плотный воздух,
Он снизойдёт, лишь приручи.
Впиши … и полетишь!».
Кейдж призадумалась – разгадывание ребусов не являлось её любимым занятием, а все школьные тесты, где нужно выбрать правильный вариант из списка, девочка блестяще проваливала. К тому же автор письма требовал вписать верный ответ вместо трёх точек, так что девочка должна быть абсолютно уверенной в своём решении.
– Шон, на чём можно полететь?
– На самолёте и желательно быстрее отсюда. – буркнул брат, старательно укутываясь в кофту. С каждой минутой парню всё меньше нравилась их затея.
– Ну ты глупый, что ли? В письме изображён старинный волшебный замок, а ты про самолёты говоришь. Помоги мне, может здесь зашифрован магический предмет? Ступа или метла? Но, разве их можно приручить?
– Дракон – он летает, так и напиши. Или жирная индейка, как на День благодарения. – съязвил брат, чувствуя, как наступающий голод бушует в желудке.
– Да ну тебя.
Сестра обиделась на Шона, подходя к краю перилл, огораживающих периметр крыши. Девочка снова открыла лист пергамента, и голограмма заиграла привычным действом. «Луч, древний замок, лошадки с крыльями – какой же правильный ответ?». И Кейдж осенило. Так обычно выходит, что позабытое слово буквально витает в воздухе, а когда осознаёшь, насколько загадка проста и очевидна, то диву даёшься от собственной глупости. «Ну точно, как я раньше не смогла догадаться, ну что за бестолочь».
– Шон, срочно дай мне ручку. – скомандовала сестра, мчась на всех парах к молодому человеку.
– У меня нет c собой ничего, отстань. И пойдём уже домой.
– Чем же нам тогда записать правильный ответ?
Кейдж разочарованно глядела по сторонам, пытаясь сообразить, чем заменить такую простую вещицу, как шариковую ручку, вечно не находившуюся рядом, когда так нужно. На заброшенной стройке много ценного добра для всякого подростка, но вряд ли здесь валяется набор фломастеров разных оттенков или целый бокс из акварельных красок. Но на всякого искателя найдётся свой потрясающий клад. И спустя какое-то время, девочка случайным образом наткнулась на красный фломастер, застрявший между трещинами в бетоне. «Мой потерянный маркер, я его обыскалась. Наверное, выпал из портфеля, пока я дурачилась здесь позапрошлым днём. Это ли ни чудо?». Довольная Кейдж Харман опустилась на колени, забирая пишущий инструмент и увлечённо наблюдая за неоновыми строчками письма с загадкой, которую девочка готова с лёгкостью решить. Заметив её радостный взор, Шон не выдержал – брата распирало любопытство.
– Ты догадалась? Какой правильный ответ?
– Ну не знаю, может дракон, а может и антилопа. – издевалась сестра.
– Ну правда, скажи.
– Хорошо. – девочка скопировала тон школьного учителя, пытаясь добиться понимания от нерадивого ребёнка. – На голограмме, когда луч опускает платформу с древним замком, появляются кто? Правильно, летающие лошадки. Они и взбрыкнуть могут, и заржать громче всякого животного, а их скорости позавидует даже самый реактивный самолёт. Очень подходит по строчкам загадки, верно? И как же их называют?
– Единороги. – неуверенно ответил Шон.
– Ты точно глупый, а ещё старший брат, называется. Единорогов не существует. А вот пегасы – действительно живут на земле, а ночью летают над самыми облаками, размахивая орлиными крыльями чудных оттенков. Мне о них рассказывала старушка Лиэнорри. Так что пегасы и есть ключ к разгадке.
– Звучит логично.
– Ещё бы. – ликующе ответила Кейдж.
Девочка сняла колпачок маркера и осторожно вывела заглавные буквы – «ПЕГАСЫ». И в то же мгновение ровным счётом ничего не изменилось. Она повертела письмо, будто встряска могла запустить волшебный механизм, сложила пергамент пополам и открыла вновь, но никаких изменений не произошло. Подростки виновато переглянулись. У брата с сестрой выдался один-единственный шанс, чтобы вписать правильный ответ, а теперь строчка в письме заполнена неверным словом. Жирным красным цветом, как двойка в аттестационном листе Кейдж. Она вновь ошиблась, понадеявшись на свою сообразительность.
– Ну как же так? Я уверена в правильности ответа. – чуть не всплакнула Кейдж. Из всех возможных вариантов пегасы являлись наиболее подходящими. «Ну не единороги же, в самом то деле». У Шона же имелись свои неоспоримые доводы.
– Значит, письмо – лишь чья-то глупая шутка с хорошими спецэффектами. Никакой магии не существует, пойдём уже домой, я жутко замёрз.
– Ну я же действительно видела энергетический луч. Тот поток касался самого неба. – настаивала сестра, пока Шон равнодушно отвернулся. – Или ты хочешь сказать, что я всё выдумала? А как же те люди в капюшонах? Неспроста они патрулировали заброшенную стройку. А быть может, искали именно меня и теперь мне грозит опасность. Ты не веришь мне?
– Я верю только тому, что вижу своими глазами. И сейчас мне думается, что моя сестра желает привлечь к себе внимание всякими загадочными небылицами. Браво, я даже на минуточку поверил, но всему есть предел. Пора заканчивать клоунаду и возвращаться домой, пока мать не спохватилась.
Кейдж буквально затрясло от негодования. «Никому не позволено говорить, что я врушка, даже родной брат не имеет на то веских оснований. Если Шон не видит дальше собственного носа, то это сугубо его проблемы». У парня вообще нет никаких забот, а девочка, между прочим, лишилась самого верного друга. И тот энергетический поток – самая что ни на есть, важная улика в убийстве Цвейга. И Кейдж Харман пойдёт на всё, чтобы в скором времени расплести тот шерстяной клубок из тайн и загадок. Потому сестра, минуя всякую осторожность, решилась на отчаянный шаг.
– Ах так, тогда я не сдвинусь с места, пока не разгадаю письмо. – сказала Кейдж, ловко перелезая через заградительные периллы крыши, оказываясь на самом краю крохотного металлического выступа. Осенний ветер угрожающе качал конструкцию, нарушая ночную тишину мерзким скрежетом, будто напоминая, что один неловкий шаг может привести к самым жутким последствиям. А падение с высоты двадцать первого этажа не сулит ничего хорошего.
– С ума сошла? Ты же свалишься вниз, а ну, залезай обратно. – вопил Шон, перепугавшись не на шутку. Молодой человек помчался к сестре, но девочка жёстко остановила его порыв:
– Не подходи, иначе прыгну. – с ещё большей уверенностью произнесла Кейдж, держась одной рукой за тонкую рейку ограждения. Свободной ладонью девочка прижимала письмо к груди вместе с красным маркером, зажатым между кончиками пальцев.
Брат замер на месте, будто провалился в зыбучий песок. Шон никогда не видел сестры в таком состоянии – бесстрашную и непоколебимую в собственном решении. И не знал, чего ожидать. «Конечно, можно стянуть её силком с парапета, но вдруг она действительно намерена прыгнуть? Нет, слишком большие риски, что Кейдж оступится. Я никогда себе не прощу, если сестра пострадает». Пока Шон трясся от холода и утробного страха за жизнь родного человека, Кейдж деловито размышляла. Получившийся спектакль ей пришёлся по вкусу.
«Где я могла допустить ошибку?». Девочка вновь и вновь перечитывала строчки загадочного письма, но из-за вписанного ответа, буквы больше не оживали, оставаясь глупым стишком на куске пожелтевшего пергамента. И совершенно никакой магии.
«Кто взбрыкнёт, кто закричит,
Кто быстрее всех в ночи?
Разрезая плотный воздух,
Он снизойдёт, лишь приручи.
Впиши … и полетишь!».
«Закричит, в ночи, приручи. Как-то слишком легко читается, будто детская песенка». И девочку осенило второй раз за вечер. Увлёкшись нравоучениями в сторону нерадивого брата, Кейдж совершенно не обратила внимания на самое важное – стиль письма. В тексте явно прослеживалась рифма, а последние две строчки и вовсе взаимосвязаны друг с другом. И если кто-то, кого описывает автор, «снизойдёт», то и ответ не может быть во множественном числе. «Эврика». Сестра поспешила поделиться своей догадкой:
– Шон, я поняла. Не пегасы, а пегас – единственное число. Впиши пегас и полетишь. Вот он правильный ответ. Ну гениально же и так просто.
– Я рад за тебя, но если ты сейчас же не слезешь обратно, мне придётся вызвать федеральную полицию штата. И тогда увидишь, как сильно тебе влетит.
– Пока они доползут до крыши, я давно буду летать выше облаков, верхом на сказочном пегасе, вот увидишь.
– Боюсь тебя расстроить, но в письме больше нет пустых строчек. Всего одна попытка, и ты её использовала.
Кейдж хоть и противилась услышанному мнению, выступая наперекор брату, всё же прекрасно понимала, что Шон прав. Письмо безнадёжно испорчено торопливым ответом. «Но ведь не может так выйти, что всё напрасно? Неужели нет другого способа заставить буквы вновь плясать в воздухе загадочными строчками?». Сожаление накатило на девочку, ведь её так сильно увлекла волшебная история, покрытая вековой тайной, а причастность к чему-то неизведанному, недоступному для остальных, помогала отвлечься от обыденности серых будней. Сестре посчастливилось прикоснуться к настоящей магии, а она упустила возможность, быть может, оказаться далеко за пределами скучного Янкраса, где всё так до боли знакомо. Наверное, Кейдж до конца своих дней придётся прожить в блёклом городишке, среди злых одноклассников и уставших от жизни взрослых, так и не нашедших собственного счастья.