Дракон коварный, одна штука
- -
- 100%
- +
В общем, когда Рагар хотел отвернуться, я сказала:
– Это ещё не всё.
Замер. Спросил с нехорошим прищуром:
– То есть?
– Я обыскал труп и место преступления. Полагаю, это тоже важно. – С этими словами я извлекла из кармана ключ.
В этот раз директор лицом не светлел, он продолжил щуриться, и так, словно я нарушила какие-то стратегические планы. Отыскала улику раньше времени?
Потом Рагар всё же забрал ключ и рыкнул:
– Так! Построение!
Толпа злых и мускулистых заметалась по площадке перед казармой.
Парни строились быстро, уверенно, а меня задвинули назад, выбросив из строя. Я оказалась за спинами этих… даже не знаю, как назвать.
Гады? Завистники? Жабы? Я успела перебрать много вариантов, пока шла к концу шеренги. А встав рядом с последним индивидом, неожиданно поймала тёплую улыбку. Это был мой сосед по койке, рыжеволосый Йерс.
Улыбаться в ответ не стала. Всё, хватит. Сейчас послушаю, что скажет Рагар, а потом…
– Ну что, желторотики? – перебил мысль командир. Он был не менее «позитивен», чем кадеты. – Поздравляю с началом испытаний! Комментировать тут, пожалуй, нечего, ограничимся наградами.
Пауза, вынутый из кармана значок в форме маленькой семиконечной звезды и имя:
– Брим! Лучший результат по кроссу!
Вперёд вышел тот самый неприятный блондин.
Парень победно оскалился, демонстративно расправил плечи, становясь шире прежнего, а я вздохнула и поняла, что скучать по казарме не буду. По Бриму – тем более!
– Молодец, так держать, – похвалил кадета Рагар.
Ну а следующие три звезды… вручили мне.
Первая – за картошку, вторая – за ночное нападение, третья – за последние находки. За ключ и письмо дали по «половине балла», потому что кросс я провалила. Рагар ещё добавил, что такие результаты недопустимы, и в следующий раз меня никакие заслуги не спасут.
Я могла возмутиться. Особенно по поводу того, что Брима похвалили, а мне даже доброго слова не сказали!
Но смысла спорить не было. Зачем, если я ухожу?
Когда кадетов отпустили с уточнением, что вот теперь-то разрешается и душ, и завтрак, я выдохнула и окликнула:
– Милорд Рагар, можно вас на минуту?
Директор не хотел, но притормозил и развернулся. Я же дождалась, когда все скроются в казарме, и уже открыла рот, чтобы сказать о своём желании покинуть отбор, как взгляд зацепился за нечто необыкновенное в небе.
От расположенного на соседней скале замка к нам летел дракон.
Дракон! Я видела их в кино, но то была компьютерная графика, и она оказалась далека от оригинала. Создание, которое сейчас стремительно мчалось по небу, было совсем другим.
Невероятным! Завораживающим! Гибким, грациозным, необыкновенным!
У меня дыхание перехватило, а командир в кои-то веки не стал подкалывать, спросил искренне:
– Нравится?
Ответить не успела.
– Всем нравится, – хмыкнул Рагар. – Обретение дракона – лучшее, что может случиться в нашей жизни.
Спорить я опять-таки не собиралась, но с языка слетело:
– А любовь?
Директор Высшей Военной школы замер, потом смерил меня говорящим взглядом, и волшебство момента развеялось. Взаимопонимание закончилось, но мы оба по-прежнему смотрели на крылатое создание, не в силах отвести глаза.
Ещё пара минут, и дракон сложил крылья, падая на землю. Не разбился. Коснувшись камней, превратился в широкоплечего парня, одетого в форму, похожую на ту, что была на манекене.
Парень практически подбежал к Рагару и воскликнул:
– Милорд, разрешите обратиться?
– Что случилось? – отозвался директор. Выражение лица парня кричало о некой большой-пребольшой проблеме.
Меня этот ящер даже не заметил, а я стояла и смотрела не моргая. Они превращаются! По-настоящему превращаются в крылатых, летающих, удивительно красивых существ.
– Милорд Рагар, мы… кхм… Гленн хотел сделать перенастройку портального окна, но что-то пошло не так.
Рагар напрягся.
– Мы никак не можем вернуть прежние координаты, а окно отражает нечто странное. Видимо, перескочили на другой мир.
– И что там? – Голос командира прозвучал совсем уж недобро.
Парень встал ещё ровнее, сглотнул и сообщил:
– Окно отражает зиму и медведей с музыкальными инструментами.
– Какими ещё инструментами? – Рагар аж растерялся.
– Не знаю, никогда таких не видел. Похоже на гитару, только треугольное.
– Медведи с треугольными гитарами? – переспросил Рагар.
Кадет кивнул.
Парень замолчал, а у меня голова пошла кругом. Я стояла как пришибленная – у них есть портал, который ведёт в другой мир?
И пусть я сама подобного никогда не видела, и мне кажется, это нечто совершенно дикое, но я знаю лишь одно место, где можно встретить играющего на балалайке медведя. Это мой настоящий дом. Земля!
– Обязательно совать руки, куда не просили? – тихо прорычал Рагар.
Эта фраза адресовалась посланцу.
А потом и мне:
– Так, Нежный! О чём ты хотел поговорить?
Я очнулась. Наконец поймала равнодушный взгляд кадета – портальное окно сейчас было важнее. Причём для всех, и для меня тоже.
– Ничего, сэр. Это не срочно. Я позже к вам подойду.
– Хорошо, – буркнул Рагар и, щёлкнув пальцами, скрылся в серебристом омуте внутреннего портала.
Парень дёрнулся было за ним, но не успел.
Пришлось ему снова превращаться в дракона – некрупного, бурого, с острым гребнем. Секунда, и дракон взмыл в небо, чтобы полететь к замку, а я осталась. Стояла, смотрела ему вслед и понимала, что никуда не ухожу.
Агрессивные кадеты? Отбор со всеми его сложностями? Риск разоблачения? Всё это мелочи в сравнении с тем, что в здании Высшей Военной школы есть штука, способная отправить меня на Землю. Портал домой! Он ведёт в какое-то непонятное место, но это неважно. Мне нужен этот портал! Я до него доберусь!
Глава 6
Как я мылась – история отдельная и ужасная. Потратила вагон нервных клеток и едва не тронулась умом.
Парни покидать душевую не желали, там всё время кто-то да был, и в какой-то момент караулить под дверью стало опасно. Уж слишком подозрительно выглядела стоящая в узком коридоре и заглядывающая в дверную щель я.
Пришлось пройти внутрь. Прижимая к груди полотенце и полный комплект сменной одежды, я просочилась мимо нескольких обнажённых бруталов. Покраснела при этом так, будто мне не двадцать три, а гораздо-гораздо меньше.
Впрочем, справедливости ради, настоящего голого парня, да ещё несколько штук сразу, я видела впервые. Удивительное зрелище. Но в будущем лучше закрывать глаза!
Забившись в самую дальнюю кабинку, я нервно сглотнула. Из общей зоны эта кабинка вроде бы не просматривалась, но «вроде бы» – так себе аргумент.
Когда я раздевалась, адреналин не просто стучал, а бил в голову как артезианский источник. Сама помывка заняла не больше минуты, после чего начался обратный процесс. Я торопливо вытерлась и принялась натягивать одежду, которая успела отсыреть из-за висевшего тут пара.
Закончив с одеванием, прижала к груди грязное трико и поспешила покинуть зону душевых.
К моменту выхода из кабинки других кадетов в помещении уже не было. Облегчённо выдохнув, я выскочила в коридор, и вот тут мне не повезло.
Я напоролась на Форгина – более того, ударила его дверью. Политрук резко притормозил, хотел выругаться, но заметил мой застёгнутый на все пуговицы китель и сказал о другом:
– Ты не только спишь, но и моешься в одежде?
– Мм-м… нет. Вернее да. В смысле, не совсем.
Да, я растерялась! Немудрено после такого стресса.
А Форгин закатил глаза:
– Ты что, дурак?
Я собиралась промолчать, но нервное напряжение не прошло даром. Да и сам политрук… Он был упитанным, а у упитанных мужчин тоже такое встречается, и… В общем, мелькнула шальная мысль, что если кто-то и поймёт, то только он.
– Я не могу раздеться при всех, – сказала шёпотом. – У меня гормональные проблемы.
Преподаватель нахмурился, явно не понимая. Пришлось объяснить:
– У меня… хм… грудь растёт.
На лице лысого отразилось изумление высшей степени. Через миг прозвучало:
– Покажи!
Я отпрянула, прикрываясь грязным трико. Совсем ненормальный?
Впрочем, я тоже хороша. Зачем призналась?!
– Ладно-ладно. – Форгин аж скривился, видимо, вообразив Эстаса Харринтера с бюстом. – Можешь не показывать. – Пауза, и политрук скривился ещё больше: – Ты понимаешь, что сисястым в армии не место?
Ы-ы-ы! Нет, ну правда, зачем я начала этот разговор?
– Это гормоны, – сказала со вздохом. – Я лечусь. Через полгода всё должно восстановиться. Торс будет нормальным.
Форгин посмотрел с сомнением.
– Через полгода? Ну, не знаю…
Я сделала морду кирпичом, и Форгин отстал. Когда политрук удалился, я приободрилась и поспешила в спальню: оставить там трико, чтобы потом заглянуть на кухню, вдруг удастся позавтракать?
Спальное помещение было абсолютно пустым, но примерно на середине пути над ухом прошелестело:
– Алиса, а мне ты ничего не хочешь сказать?
Подпрыгнула я примерно до потолка! Зато в процессе этого прыжка поняла, что нам реально есть о чём побеседовать. Поняла и рыкнула:
– Не подкрадывайся ко мне так!
– Ну, в моём случае слово «подкрадываться» не совсем правильно, – не смутился то ли янтарный дракон, то ли ветер.
Пока я восстанавливала дыхание и пыталась справиться с бешено стучащим сердцем, невидимый собеседник молчал, а потом напомнил о своём вопросе:
– Так что?
В его голосе послышались насмешливые нотки, но желания пошутить в ответ не возникло. Что-то во всей этой ситуации настораживало. Я чего-то не знаю? Но чего?
– Прости, не понимаю, о чём ты, – честно призналась я.
«Ветер» хмыкнул.
– Твоя маскировка, Алиса. Ты видела себя в том трико?
Я не видела, но понимала, что с трико должны быть проблемы. И речь не только о груди – девушка и парень в принципе выглядят очень по-разному, когда на них что-то облегающее. Я знала, что трико – серьёзный риск, но никто не указал на мои формы, и… я решила, что повезло.
– Видимо, кто-то отвёл глаза от твоей излишне выпуклой фигуры, – не став мучить, намекнул собеседник.
Всё. Вот теперь пазл сложился.
И да, я поняла, что сказать:
– Спасибо тебе!
– На здоровье, – прошелестело над ухом, и…
Собственно, всё, сеанс связи прервался. В спальню вошли сразу несколько парней, а я ощутила лёгкое прикосновение к щеке, словно прощальный жест.
Добравшись до койки, попробовала позвать «ветер» опять, но тот не ответил. Впрочем, это было уже неважно. Я всё равно улыбалась – кажется, у меня появился первый друг.
Рагар
Они не просто сбили настройки, а сломали всё к драконьей бабушке. Портальное окно действительно показывало какую-то зиму, хотя ещё утром там были алые барханы пустыни Сахаэ.
Медведей я не застал. Зато увидел толпу народа: дородных румяных женщин с вязанками хлебобулочных изделий на шеях; мужчин, танцующих непонятные танцы в положении сидя, с выбрасыванием вперёд ног; а ещё – высокий столб, на вершине которого висели сапоги, и на который половина этих мужчин пыталась залезть.
Глядя на эти реально не имеющие отношения к нашему миру игрища, я выругался.
– Кто просил что-то тут трогать? – прорычал в лицо Гленну.
Кадет последнего курса, пожелавший остаться в школе на всё лето, чтобы заниматься научной работой, втянул голову в плечи и прикинулся статуей. Знает, засранец, что неподвижных и лежачих не бью.
Но я всё равно пообещал:
– Придушу!
После чего снял куртку и занялся портальным блоком. Это ведь не заклинание, а целая система. Как называет Урам, мой второй помощник, – магический агрегат.
Агре – мать его! – гат.
Каменная столешница, сложная матрица, целые гнёзда силовых кристаллов, направляющие линии для течения энергии, ячейки с координатами, рычаги и тумблеры. Глядя на эту штуку, не всегда верится, что я сам всё это и создал.
Только до ума пока не довёл. Не добавил защиту от кривых рук!
Примерно через полчаса стало ясно, что я здесь надолго. Пришлось телепортироваться в казарму новобранцев и предупредить Форгина, чтобы пока не ждал.
– Можешь делать с мальками всё, что твоей чёрной душе угодно, – сказал я.
Преподаватель по политической подготовке обрадовался.
Я же вернулся в замок, выпил большую кружку кофейного отвара и снова взялся за дело. Горе-помощнички были здесь же, но благоразумно ждали распоряжений в стороне.
После двух часов безрезультатных попыток вернуть в портальное окно алые пески Сахаэ я выругался совсем уж неприлично и вытащил из гнёзд все силовые кристаллы. Окно начало гаснуть, силовые линии тоже, а портальный блок теперь напоминал не сложную магико-механическую систему, а заваленный всяким хламом стол.
Я выругался опять и ушёл обедать – Гленн и Урам догадались накромсать мяса, овощей и приготовить целый кувшин отвара, закинув туда, наверное, весь запас кофейных листьев, что был в лаборатории.
Сделав первый глоток, я… да, опять разразился бранью. А ещё вспомнил про жареный картофель от Нежного. Дать кадету поручение? Или… Впрочем, ладно. Потом.
Пока я ел, блок успел полностью погаснуть и остыть. После этого началось его восстановление – возвращение силовых кристаллов и настройка практически с нуля.
Освободился я только к вечеру, и желание заниматься мальками было последним в моём списке. Вернувшись в казарму новобранцев, хотел сразу лечь спать, однако чувство долга взяло верх.
Я отыскал Форгина и поинтересовался:
– Ну что? Как дела?
– Отлично! – Коллега и подчинённый оскалился.
Я кивнул. Подробности устроенных Форгином экзекуций можно узнать и завтра, хотя готов поспорить, что ничего нового он не придумал. Наверняка изводил кадетов своими тестами. Гадостью, от которой у любого вспухнет голова.
Я уже развернулся, чтобы уйти, но Форгин окликнул:
– Кстати, Рагар, есть одна мысль.
Пришлось остановиться.
– Давай переселим Нежного в третью преподавательскую комнату? Она всё равно пустая.
Я не понял. Заломил бровь.
– Опасаюсь за его безопасность, – объяснил Форгин. – Нежный выскочка и всех бесит.
– Если поселим отдельно, будет бесить ещё больше. Нежного нельзя выделять.
Преподаватель по политической подготовке поморщился.
– Рагар, я полностью доверяю твоему мнению, но и ты послушай. Пересели парня. Зачем нам стычки между птенцами? Они все молодые, горячие… Глядишь, наворотят дел.
Под «делами» подразумевались драки, за которые выгоняют с отбора. После такого вылета шанса поступить в приличное учебное заведение уже нет.
А на отборе в основном аристократы, представители знатных семей. Их родители начнут высасывать мне мозг, пытаясь оспорить решение, и могут при случае попортить жизнь самому Харринтеру.
Хотя это всё вторично. Аргумент номер один: Нежный – это действительно провокация. Даже мне порой хочется его прибить, что уж говорить о тех, кому малёк регулярно утирает нос?
Вот только…
– И чем мы это объясним?
Форгин посмотрел удивлённо.
Нет, я в курсе, что как командир не обязан объяснять свои приказы, но это не тот случай. В этот раз нужно сказать, чтобы избежать лишней напряжённости. Той самой, из-за которой Форгин хочет отселить Нежного от остальных.
– Ладно. – Я махнул рукой. – Кадеты уже разбежались по койкам?
– В большинстве. У них сейчас свободное время.
– Отлично. Пойдём.
И мы пошли.
С нашим появлением в помещении сразу стало тихо. Парни забыли про свои дела, смотрели внимательно, провожали взглядами. Лишь один новобранец изменения обстановки не заметил. Нежный! Он лежал в койке, опять-таки прямо в одежде, и увлечённо читал какую-то книгу.
Сначала покашлял я.
Потом покашлял Форгин.
Затем Йерс – сосед Харринтера по койке – эту самую койку пнул, но наглому мальку было безразлично.
– Не помнишь, с каких пор мы превратились в филиал библиотеки? – спросил я у Форгина.
И уже Харринтеру, максимально громко:
– Эй, Нежный! Встать, когда на тебя смотрит командир!
Ну наконец-то. Наконец-то нас услышали. Нежный подскочил, захлопывая книгу, а в следующую секунду чуть не полетел вниз. Со второго яруса и прямо на пол.
И всё бы ничего, но в этот миг моё сердце перевернулось. Я испугался за Харринтера настолько, что готов был его ловить.
Я? Испугался за малька?! Это было так же дико, как портальное окно, в котором отражаются румяные женщины и медведи. Так же невероятно, как разговор с Янтарным духом – Хранителем этих скал.
Да что там… Вероятность моей женитьбы была выше, чем переживания за какого-то, как метко подметили парни, дрыща недобитого!
– Харринтер, ты охренел?! – на всю казарму гаркнул я.
Кулаки сжались. Убрать его с отбора, сейчас же, немедленно! Пусть едет обратно в своё поместье и сидит там до конца дней. И не надо тут бледнеть! Не надо делать наивные девичьи глаза! Ой-ой, птенчик испугался!
Правда, спустя пару секунд щёки Нежного, наоборот, вспыхнули, а глаза сузились и очень недобро сверкнули. Словно парень внезапно вспомнил, что я – враг.
Алиса
При более близком рассмотрении книги, взятые на отбор Элис, оказались очень даже полезными. Все они были посвящены теме дискриминации и угнетения женщин в этом мире, но в то же время отлично описывали порядки, нравы и быт.
Я зачиталась. Изначально взяла книгу как ширму, хотела отгородиться от недружелюбно настроенных кадетов, а в итоге с головой погрузилась в изучение вопроса.
Даже притом, что после дня под руководством Форгина мозг едва ворочался – мы до самого ужина заполняли бесконечные бумажки, похожие на тесты IQ!
Сам ужин, как и обед, прошёл не очень приятно. Нам выдали порционные консервы и заявили, что с завтрашнего дня готовить придётся самим. Мол, завтра составим график, и все смогут приобщиться к благому делу варки каши. И если в своих кулинарных способностях я не сомневалась, то способности всех этих мордоворотов даже не хотелось проверять.
Короче, сплошные грусть, тоска и нервное напряжение. На таком фоне получение полезных знаний о мире сначала радовало, однако чем дальше в лес…
Я читала и вспоминала родную Землю – у нас в плане равноправия тоже не всё гладко, но такой дичи в большинстве стран уже не встретишь. Драконы же творили со своими леди полнейший беспредел!
Собственность? Нет. Имущество как бы существует, но по факту принадлежит либо старшему родственнику, либо мужу.
Образование? Пожалуйста, но учебные заведения чисто женские, профиль образования тоже выбираешь не сама.
Профессия? Для женщины благородного происхождения она одна: домохозяйка. Для остальных вариантов тоже немного.
Свобода передвижения? Угу, щас!
И это ещё не всё…
Список получался долгим, и он был в целом знаком по урокам земной истории. Я возмущалась, признавала происходящее несправедливым, однако принципиальной трагедии не видела. Ведь мы это когда-то пережили, значит, и здешние женщины переживут.
Соберутся, скооперируются, рискнут выйти на митинги, заявить о том, что не являются бесплатным приложением к мужчинам. Засланца в мужскую Военную школу уже забросили – вот вам и первый шаг.
Я была возмущена, но в целом спокойна. Не переживала, пока не узнала, что право на магию тоже нужно заслужить. Сильный магический дар встречался только в среде аристократии – ввиду пресловутой наследственности. Но! Мужчина имел право на магию априори, а леди ещё приходилось это право заработать.
До двенадцати лет магический дар девочек подлежал блокировке. После двенадцати начиналась учёба, и если в двадцать один не сдашь экзамен на зрелость дара и умение с ним управляться, то всё, блокируют навсегда.
Причём эта вторая блокировка была чем-то вроде принятой на Земле химической кастрации. Никаких браслетов, амулетов или прочего. Магию убирали из организма полностью, раз и навсегда.
На это я среагировала очень бурно. Вероятно, дело в том, что в родном мире магия отсутствовала, но она всегда была какой-то подсознательной мечтой.
Да, я проигнорировала предложение «ветра» поделиться магией, но это другое – в тот момент мне было не до общения с непонятными сущностями. Но магия – она всё равно мечта. Лишить врождённого права быть волшебником – это дичь!
Стиснув зубы, я продолжила читать. Выяснила, что несколько веков назад блокировку отменили, девочек разрешили обучать так же, как обучают мальчиков, а экзамен заменили на упрощённый тест.
И всё было хорошо, все были счастливы. Но потом произошёл некий магический инцидент с участием леди, и драконьи короли, посовещавшись, вернули старые порядки. Инициатором и главным лоббистом события стал правящий род Фемберг. Тот самый, к которому относится и мой нынешний командир.
Молчаливо обозвав Рагара нехорошим словом, я сделала несколько глубоких вдохов и переключилась на тему имущества. Не сразу, но снова с головой ушла в чтение. Лежала на кровати, никого не трогала, и тут рядом прогремело:
– Эй, Нежный! Встать, когда на тебя смотрит командир!
Это было очень громко и очень неожиданно. Я чуть со второго яруса не упала.
Кажется, ситуация такова, что впору посочувствовать, а вместо этого…
– Харринтер, ты охренел?!
Ещё нет, но скоро мы до этого дойдём.
Глава 7
Захлопнув книгу, я кое-как спрыгнула на пол и выпрямилась. Рагар убивал взглядом, а я недобро щурила глаза.
Просто вспомнилась вся эта история с блокировкой и тот факт, что обитатели этого мира, согласно книгам Элис, живут вполне себе долго. Их жизнь длиннее за счёт связи с драконами, причём долголетие распространяется даже на тех, у кого собственного дракона нет.
Так вот – живут они долго и, следовательно, возвращением блокировки занимался либо дед Рагара, либо вообще папа. Сам директор Высшей Военной школы, судя по повадкам, тоже не чужд шовинизму. И после всего этого он ещё смеет на меня рычать?
Я вытянулась по струнке, уже бесстрашно выпячивая грудь, – а чего бояться, если «ветер» прикрывает? – и выпалила:
– Безмерно рад вас видеть, милорд Рагар!
Пауза, предельно внимательный взгляд и вывод:
– Харринтер, ты издеваешься?
Верно, я издевалась. Однако вслух сказала другое:
– Никак нет, сэр!
Я застыла в позе идеального курсанта, и дракон всё-таки сбавил обороты. Теперь он смотрел холодно, с презрением, и возникло ощущение, будто Рагар пытается взять свою агрессию под контроль.
Несколько секунд, и я поняла, что мне тоже лучше успокоиться, ведь у этого черноволосого мужчины есть то, что мне очень и очень нужно. Портал, который вернёт домой.
Выразительный глубокий вдох мы с Рагаром сделали одновременно. Совпадение, только он решил, будто передразниваю, и хотел опять разозлиться, но в итоге не стал.
После новой продолжительной паузы я услышала:
– Бери свои вещи и дуй за Форгином. Он проводит.
По коже пробежали неприятные мурашки страха.
– Куда проводит? – Я нервно сглотнула. – На выход?
– А ты уже жаждешь нас покинуть? – В голосе Рагара прозвучала надежда.
– Никак нет! – снова вытянулась я.
Директор посмотрел тоскливо, скривил красивые губы.
– Я обдумал твои слова насчёт индивидуальной работы, Нежный. Хочу провести кое-какой эксперимент.
Я не испугалась, а окружающие… Все отнеслись как-то очень ровно, словно так и надо. Даже никакой зависти на лицах не наблюдалось, скорее сочувствие.
– Хм… Сэр, а могу я услышать подробности? – Я произнесла это раньше, чем вспомнила, что мы в армии, а здесь вопросы не всегда уместны.
Младший принц сразу повеселел, буквально просиял.
– Подробности? – сказано было радостно и зловеще. – О, Нежный, конечно. Разумеется. Я расскажу тебе всё до последней детали!
По телу снова пробежался табун колючих испуганных мурашек – как порыв холодного ветра, предвестник бури. Потом казарма содрогнулась от громогласного:
– Кадет Харринтер, последнее предупреждение! – И совсем уж сурово: – Выполнять приказ!
Я подпрыгнула и заметалась в поисках своего баула. Он был совсем рядом, в специальном отсеке, расположенном под кроватью Йерса, но вспомнить я не могла. Зато в мозгу клещом сидела мысль о трико – я его постирала и повесила на общую сушку в помещении душевых, и… успею забрать или нет?
К счастью, как только Рагар ушёл, паника отключилась. Я в целом успокоилась и уставилась на толстого Форгина, который качал головой с видом «горе ты моё».
– Нежный, руки в ноги и за мной, – спокойно сказал политрук.
Желание объяснить, что я не Нежный, я благополучно проглотила.
Интересно, про «последнее предупреждение» – это серьёзно? Или просто речевой оборот?
На сборы ушло минут пять, после чего я с трудом потащилась вслед за Форгином. Когда лысый дошёл до лестницы и указал вверх, я застонала, но куда деваться? Пыхтя, затащила баул на второй этаж.