Дракон коварный, одна штука

Рагар

Приняв душ и натянув пижамные штаны, я упал на стул и задумался. Признавать не хотелось, но я хорошо понимал, что зря взъелся на малька.

Нежный не виноват. Он вообще не имеет отношения к моей реакции, но что получилось, то получилось. Извиняться даже не подумаю. Пусть лучше он избегает вторых ярусов и вообще не попадается на глаза.

Помедитировав на эту мысль, я крепко зажмурился, выбрасывая Харринтера из головы, и потянулся к почтовой шкатулке. Писем не ждал, в это время года переписка всегда вялая, но обнаружил новый пухлый конверт.

Подписи опять не стояло, магический след был также затёрт, однако отгадать отправителей труда не составило. Я до последнего надеялся, что в конверте не то, о чём подумалось, но история повторилась: целая пачка карточек с изображениями полураздетых, манящих девиц.

Карточки я, конечно, посмотрел. Пролистал их несколько раз, отложив в сторону самые интересные, а остальные бросил в ящик.

Говорить о том, что братья развязали войну, было по-прежнему рано, ведь два раза – это как бы совпадение. Закономерность – когда событие происходит три и более раз.

Но…

Впрочем, ладно. Неважно. Разберёмся.

Пересмотрев отложенные карточки по десятому кругу, я отправился спать.

Уснул как всегда быстро, а проснулся от очень неоднозначного сновидения. Приснилось женское тело – причём я не видел его, а ощущал.

Да-да, мне приснились ощущения! Жар, упругая кожа, манящие сочные выпуклости и влажные впадины. Во сне я играл с женской грудью – сжимал, мял и пощипывал за твёрдые вершинки. Прижимался бёдрами, пьянея от близости неведомой девушки. Чувствовал собственную налитую желанием плоть.

Когда открыл глаза, в штанах было теснее обычного – так, что в самую пору задуматься о срочном посещении борделя. Но идиотизм ситуации заключался в том, что в бордель не хотелось. То есть совсем.

С той выдуманной девушкой – да! А с реальными девами из борделя пусть кто-нибудь другой развлекается.

Глупость? Однозначная. Но стоило вообразить себя в компании продажной раскрашенной девицы, как… не то чтобы всё упало, но почти.

– Ну, Виррион… Ну, Дэррек, – процедил я. – Я вам это ещё припомню!

С тихим рычанием поднялся с кровати и отправился принимать холодный душ.

Пока стоял под ледяными колючими струями, плоть окончательно успокоилась, а настроение сдохло. Пожалуй, нужно немного поменять план отборочных испытаний. Кого-то ждёт трудный день, и этот кто-то – не я.

Алиса

Обещанного распределения дежурств не случилось. Нормального завтрака – тоже. Вместо этого нам приказали построиться, а двое кадетов под руководством Форгина притащили откуда-то новый огромный тюк вещей.

После этого началась стремительная раздача очередных комплектов. К ним прилагались ботинки типа берцев, а сами комплекты напоминали камуфляж, только не зелёный, а чёрно-серый.

Затем Форгин выдал рюкзаки и добавил:

– Сухпайки возьмёте на кухне.

Сухпа… что?

Осмыслить я не успела, потому что прозвучало:

– Одевайтесь. Готовность три минуты.

Все парни переодевались прямо в казарме, а мне пришлось мчаться на второй этаж, к себе. В итоге я почти опоздала на новое построение и поймала злобный взгляд Рагара. Командир вышел к «птенцам» буквально секунду назад, у нас был шанс столкнуться в коридоре, но пронесло.

– Так! – повышая голос, воскликнул Рагар. – Старшими сегодня назначаются…

И он начал перечислять.

Имён товарищей по отбору я по-прежнему не знала, но в целом звучали они уже привычнее. Я выделила имя Брим – белобрысому снова поручили возглавить группу. Затем Рагар назвал ещё несколько, и второе знакомое – Йерс.

Все приободрились, а я, наоборот, скисла, предчувствуя, что меня снова оставят на обочине жизни. Ведь мужчины очень последовательны в своей мстительности. Плюс я даже не пыталась наладить с сослуживцами контакт.

Сказать, что моя «замкнутость» – ошибка? И да, и нет. Ведь у меня недостаточно информации, чтобы как следует прикидываться Эстасом Харринтером, и при близком общении это может быть заметно. Причём личное знакомство с настоящим Эстом необязательно, достаточно пары вопросов об этом мире, и несоответствие налицо.

В общем, всё сложно. Хотя и это не повод вешать нос.

Похандрив пару секунд, я заставила себя выпрямиться, и…

– Харринтер!

Я не поняла и не поверила. Захлопала глазами, завертела головой, и тут опять прозвучало:

– Харринтер!

Э… Звук шёл со стороны рыжеволосого Йерса.

Бывший сосед по койке стоял в стороне, как и остальные старшие, и в его команде никого ещё не было. Получается, он вызвал меня? Причём первой?

– Эст, ну долго ещё? – На губах парня заиграла улыбка.

Я решила поверить в эту галлюцинацию и стрелой метнулась к нему. А остановившись, услышала тихое:

– Не дрейфь, Нежный.

Угу, хорошо.

Взгляд по сторонам – трое из восьми командиров выглядели раздосадованными, словно у них отняли добычу. Политрук-Форгин весело скалился, а Рагар, покосившись в нашу сторону, красноречиво закатил глаза.

После этого стало уже не нервно, а весело, пришлось даже закусить щёку, чтобы не рассмеяться.

Всё, я в команде. Остаётся надеяться, что испытание будет терпимым. И сделать всё, чтобы Йерс о своём выборе не пожалел.

Увы, коварство милорда Рагара я недооценила. После того, как сформировались команды, он вывел всех на улицу и достал знакомый конверт – тот самый, за который я получила половинку звезды.

Конверт был вскрыт прямо при нас, затем из него извлекли некий лист и тут же размножили его при помощи магии. Я второй раз столкнулась с «клонированием» и испытала неоднозначные чувства. А ещё подумала о том, что магия в этом мире, вообще-то, не редкость, и она, вероятно, есть у всех стоящих здесь мужчин.

Магия есть, однако за минувшие два дня использовал её только Рагар. Почему так?

– У вас пять часов на прохождение маршрута! – рявкнул тем временем директор, и копии плавно полетели в сторону наших старших. – Кто не успеет, будет драить казарму. Всем всё понятно?

– Так точно! – басисто грянула толпа.

И лишь один кадет отличился, добавив в конце «сэр».

Этим кем-то… да, это была я. Кажется, ничего особенного, только Рагар недобро сощурился и гаркнул:

– Хватит, Нежный! Лесть не поможет!

Я не поняла, но уточнять не стала. Рядом с каждой группой возникло мерцающее серебристое свечение овальной формы, а директор Высшей Военной школы добавил торжественно, с ноткой издёвки:

– Полигон ждёт вас!

Шаг в свечение, и мы очутились в утреннем сыром лесу.

Причём других групп, кроме нашей, поблизости не обнаружилось, что означало: у каждой команды своя точка выхода на полигоне. Зато карты были одинаковыми, и конечная цель маршрута одна.

Едва переместились, я сразу ощутила ту пропасть, что лежала между мною и желавшими поступить в школу парнями. Кадеты сразу, мгновенно, устроили совещание, определили примерный квадрат нашего нахождения и вычислили направление, в котором необходимо двигаться.

– Всё. Вперёд! – скомандовал Йерс.

И мы пошли. Вернее, побежали. Причём меня, как слабое звено, запихнули в середину строя. Я даже не заметила, как оказалась втянутой в процесс перемещения по пересечённой местности, и процесс этот оказался на удивление неплох.

Я поймала ритм и, собственно, всё – как говорится, run, Forest. Вот я и бежала, а солнце поднималось всё выше. Роса высыхала, птицы начинали петь всё смелее, в мире воцарялся день.

Смущало лишь одно: чувство этакого скрытого одиночества. Словно переместившись сюда, я утратила нечто важное. Некую особенную связь.

О том, что это за связь, я догадалась во время привала. Я оглядела поляну, где мы упали, и поняла, что янтарного дракона (или всё-таки «ветра»?) тут нет и даже быть не может. Это был необоснованный сюрреалистичный вывод, но я просто знала. Сразу стало жутко: кто же прикроет, если что?

Второй стрессовый момент привала – со мной начали как бы знакомиться. Все держались так, будто я обязана знать и имена, и их самих. Я сначала удивилась, а потом подумала, что всё логично, ведь аристократия – довольно узкая прослойка общества, и все должны быть если не знакомы, то хотя бы наслышаны.

Парни действительно знали об Эстасе больше, чем я.

Так я удостоилась вопроса:

– Кстати, а чего ты всё-таки вылез?

Круглые глаза в помощь, и именно их я изобразила.

– Просто говорят, ты затворник, – пояснил другой парень. Его все называли Вайсом. – За последние десять лет ты ни разу не покидал родовое поместье. Так чего пришёл на отбор?

Ага, теперь понятнее.

Пришлось подобраться и начать сочинять. Мол, сидеть-то я сидел, но как любой уважающий себя мужчина хочу приобщиться к благородному делу служения Родине. Подвигов тоже хочется. А ещё девушек, бросающих букеты к моим ногам. И вообще.

Слушая эти откровения, парни смотрели скептически. В их глазах мужчиной, достойным девичьего внимания, я точно не была.

Но в целом всё шло хорошо! Мы бежали по лесу, находили контрольные точки, двигались к цели размеренно и бодро. Я даже перестала переживать об отсутствии здесь «ветра». Я была частью команды! Один за всех, и все за одного.

Лафа закончилась после третьего и самого большого привала. Мы перекусили и всей толпой уставились на карту. Стоило взглянуть на все эти клетки, на красный крест в центре леса, и что-то мне разонравилось. Сначала на интуитивном уровне, а когда Йерс объявил конец привала, пришла уже осязаемая мысль.

– Подождите, – выдохнула я.

Парни насторожились. Сильнее других напрягся старший, но я в любом случае хотела обратиться сначала к нему:

– Можно тебя на пару слов?

Йерс подумал и мотнул головой.

– Говори при всех.

Глава 8

Ну я и сказала.

Сказала о том, что как-то это всё странно. Манекен, у которого был конверт, являлся условным трупом. Возможно, смерть была естественной, но как-то не верится. А если его всё же убили, то кто?

– Разумеется, враги, – бахнул гориллоподобный Юрвест.

– А враги стали бы оставлять стратегически важный пакет? – грустно вздохнула я.

Парни сначала вскинулись, а потом дружно приуныли. Логика была проста: если гонца убили враги, то у него либо другой конверт, с неправильной картой, либо враги содержимое конверта каким-то образом всё же просмотрели.

– Конверт был запечатан, – буркнул Юрвест.

– Но, может, существуют способы заглянуть в бумаги? – уточнила я.

Мне не ответили, но судя по лицам, способы действительно существовали.

Снова повисло молчание – недоброе, тягостное.

– Но милорд Рагар сказал идти по карте! – наконец возмутился Юрвест.

– А в прошлый раз он велел просто бежать кросс, – ядовито парировал Йерс.

Пауза, и все уставились на меня.

– Что предлагаешь, Нежный? – спросил Йерс.

Я поморщилась, но просить не называть Нежным не стала. Уже понятно, что прозвище прилипло.

– Не знаю. Может, немного изменим маршрут? Обойдём последние контрольные точки и попробуем подобраться к цели незамеченными?

– Тогда мы потеряем скорость, – буркнул Вайс.

– Мы точно не будем первыми, – добавил Юрвест.

Но решение в группе принимал Йерс, и его ответ…

– Я подумаю!

Всё, мы побежали дальше, и тут моё тело всё же подвело. Силы закончились, я бесконечно спотыкалась, и в итоге старшему пришлось тормознуть группу:

– Эйз, Нежный на тебе.

Лицо Эйза надо было видеть. Я понимала, что помощь необходима, но, глядя на эту кислющую мину, попробовала заартачиться. Попросила бросить меня здесь.

– Потеря бойца – штраф команде, – возразил на это Йерс. А потом добавил: – Мы знали, что тебя придётся нести. Расслабься.

Увы, расслабиться так и не получилось. И дело не только в унизительном болтании на плече бритоголового верзилы – просто Йерс всё-таки последовал моему совету сменить маршрут, и начался ад.

Пока мы ориентировались на контрольные точки, разбросанные по всему полигону, мы шли по тропинкам. А сойдя с маршрута, углубились в дебри, потеряли и скорость, и ритм, и всё, что только можно потерять.

Но самое неприятное – парни начали терять ещё и терпение, и я приготовилась перебраться с плеча Эйза на какое-нибудь дерево и отстреливаться шишками. Разум шептал, что такой метод против мордоворотов неэффективен, но… а что ещё?

Когда добрались до центрального квадрата, у меня уши пылали от невысказанных, посылаемых в мой адрес проклятий. Затем меня спустили на землю, и наш старший скомандовал, указывая вверх:

– Ползём!

И мы поползли… Это был холм. Высокий, заросший приятной растительностью. Уже на вершине, при разглядывании лысой макушки холма сквозь кусты, стало понятно, что мы поступили правильно. Просто там стояло знамя, и… сидела засада из куда более амбалистых ребят, нежели те, что окружали меня сейчас.

Я предположила, что это старшекурсники.

– У них магия, – прошептал Йерс, кивая на два ящика с некими снарядами.

Короче, птенцов тут всё-таки берегут, все драки в игровой форме.

– Используем эффект неожиданности, – радостно оскалился Вайс. – Нападём, отберём снаряды…

Отличный план, вот только…

– Давайте сделаем это после того, как к цели выйдет ещё один отряд? Когда эти, – я кивнула на «врагов», – устанут в драке и не будут так сосредоточены?

На меня посмотрели все – ну, насколько это было возможно, учитывая наше положение и позы. Причём взгляды были неодобрительными!

– Нежный, а ты часом не баба? – внезапно бухнул Юрвест.

Я захлопала глазами, а кровь в венах похолодела.

– Просто методы у тебя бабьи, – пояснил парень. – Подленькие.

Новый сумасшедший кульбит перепуганного сердца, и я разозлилась. Мои методы подлые? А как надо-то? Тупо переть напролом?

– Ну, знаешь! – рявкнула я. Правда, рявкнула всё-таки шёпотом.

– Спокойнее, – вмешался Йерс. – Сейчас разберёмся. – Он приподнялся на локтях, вглядываясь в просветы между ветками. – Кстати, вам не кажется, что там действительно кто-то идёт? Неужели Брим?

Рагар

Всё-таки есть в этом что-то приятное. Сидишь, любуешься лазурным небом, а рядом то и дело открывается портал, выбрасывая перепачканных в краске – то есть условно убитых – птенцов.

Взъерошенных, грязных, злых и без трофея! А всё почему? Потому что военная наука – это не только поигрывание мускулами, как некоторым кажется. В армии тоже нужно использовать соображалку. Собственно, на это и направлены первые испытания отбора – объяснить малькам, что мозг крайне нужное вещество.

Помочь им перейти от стадии икринки к стадии рыбы.

Понять, что приказы командования нужно выполнять неукоснительно! Но с умом.

И ещё один момент – воспитательный. Сбить спесь с тех, кто считает себя лучше других. С тех, кто готов побороться за лидерство даже с командиром.

На данный момент самым заносчивым (хоть и скрывающим это!) был Брим. И как же я порадовался, наблюдая позорное возвращение его команды.

– Живые есть? – спросил я, клацнув зубами.

– Никак нет, – отозвался Брим, выпрямляясь. Потом подумал и добавил: – Сэр.

Я… аж улыбку потерял. Напоминание о Нежном было очень некстати. Старинное обращение (ведь «сэр» – это производная от «сэр-тинз-тэ», что в переводе означает «идеальный воин») было приятным, но всё же неуместным. Слишком уж грубая лесть.

К тому же из уст Нежного это звучало как-то иначе, а тут…

Впрочем, неважно.

– Плохо, Брим, – констатировал я и махнул рукой, веля группе отойти в сторону. Туда, где уже стояли три другие команды. Такие же побитые – любо-дорого посмотреть.

Глядя на подвергнутых воспитательной работе кадетов, я почти забыл про то неоднозначное сновидение. Присланные братьями карточки тоже подзабылись, а настроение стремительно взбиралось вверх.

Всё было отлично! Но потом снова вспыхнул овал портала. Я заулыбался, готовый к новой порции позитива, но радость почти сразу испарилась.

– Так, не понял… – Я нахмурился. – Это вообще что?

На площадку перед казармой вышел Йерс – чистенький и довольный донельзя. За ним начали появляться остальные. Кадет Вайс держал знамя, только это был не единственный трофей.

– Не понял, – повторил я. Даже поднялся с камня, на котором сидел, и приблизился к группе.

– Пленные! – Йерс широко оскалился. – Захватили на всякий случай, вдруг пригодятся для допроса?

Трое из шести выставленных в центральной точке старшекурсников были условно ранены, причём исключительно в ноги.

– Вдруг? – Я иронично заломил бровь.

– Прошу прощения! – воскликнул Йерс. – Не вдруг! Наверняка!

Я кивнул. С одной стороны, такой исход тренировки радовал, а с другой, я испытывал необъяснимо неприятные чувства. Словно меня обманули. Обвели вокруг пальца самым подлым образом. Нарочно и злонамеренно поломали план игры.

И я не хотел акцентировать внимание, но всё же спросил:

– Какова роль кадета Нежного в этой операции?

Сам кадет, кстати, был совершенно невредим и, словно чувствуя мой гнев, прятался за спинами товарищей.

Йерс сказал уклончиво:

– Значительная.

Я шумно втянул воздух. Хорошо. Прав был Форгин, когда назвал Харринтера выскочкой. Я стоял, сверлил взглядом Юрвеста, который загораживал сейчас Нежного, и пытался понять – а что не так?

Ладно кадеты, но я? Мне положено не злиться, а радоваться тому, что на отбор пришёл такой талантливый парень. Этот кадет, даже невзирая на отвратительную физическую подготовку, может сделать хорошую карьеру. Он может стать гордостью школы. Гордостью нашей армии! А я? Почему Нежный – последний, кого мне хочется принимать?

Задумавшись, я пришёл к выводу, что дело в первом впечатлении. Когда Харринтер только появился в казарме, я решил, что этот заморыш уйдёт обязательно, а он не уходил.

Более того, Нежный выбился в лидеры, и я готов поспорить, что на следующем распределении из-за него случится потасовка.

Нужны мне потасовки? Вообще-то, нет. Но…

Новый глубокий вдох, и я жестом велел группе отойти в сторону. Нам предстояло дождаться ещё четырёх команд, но уже ясно, что придут они ни с чем. Зато выживших в этих командах будет больше, ведь трое из шести старшекурсников здесь.

Кстати, спорим, что про пленных тоже Нежный придумал? Изворотливый хитрый гад!

Я отступил к своему камню и почти успокоился, но тут рядом возник Форгин.

– Кхе-кхе, – сказал преподаватель по политической подготовке. – Рагар, а с этими, – кивок на команду Йерса, – ты уже закончил?

– Допустим, – буркнул я.

И тут же услышал:

– Будь добр, отдай мне Нежного.

– Зачем? – Мои глаза недобро прищурились.

– Есть одно дельце.

Я хотел сказать «нет!», но в итоге…

– Да. Разумеется. Бери.

Алиса

Ситуация с нашим возвращением была не очень понятна. Брим – светловолосый верзила – аж позеленел, увидев живых, здоровых и довольных нас.

Остальные проигравшие тоже скрежетали зубами, но они ладно, а вот реакция Рагара по-настоящему удивила. Младший принц выглядел так, словно его вот-вот хватит удар. Закаменел, глаза засверкали, а губы сжались так сильно, что почти исчезли.

Я, глядя на всё это, конечно, спряталась. При этом оказалась в опасной близости от пленных старшекурсников и немного испугалась, но…

– Слушай, а ты молодец, – хмыкнул один из них.

– Пленных ещё никто не брал, – сказал второй, приятельски пихая меня в бок.

Я охнула и согнулась.

– Хилый ты какой-то, – заметил первый. – Даже в драке не участвовал. Верно?

Я, помедлив, кивнула. Сама попросила у Йерса разрешения отсидеться в кустах.

– Ну, ничего. Поступишь на первый курс, милорд Рагар тебя лично подтянет, – оскалился второй, а мне стало жутко.

Просто если я реально приду учиться, он меня не подтянет, а… Впрочем, хватит. Выключить паранойю! Пессимизм ещё никого до добра не доводил.

После того, как от нас отмахнулись, я приободрилась. Встала вместе со всеми – нам предстояло дождаться остальных испытуемых, как ждали недавно меня. И всё шикарно, вот только…

– Нежный! – позвал Форгин. – Пойдём-ка прогуляемся.

Я аж подпрыгнула от неожиданности.

– Пойдём-пойдём, – тоном, не предвещающим ничего хорошего, повторил политрук. – Не бойся. Не укушу.

Только выглядел он так, словно именно покусать и собрался. Но деваться было некуда, и я, конечно, пошла.

В памяти всплыли многочисленные тесты, над которыми пыхтели вчера – может, я напортачила? Написала там нечто такое, за что придётся сейчас отдуваться?

Однако всё оказалось проще. Когда проходили мимо здания казармы, Форгин подхватил оставленную возле двери небольшую лопату и широко оскалился.

– Ясно, – выдохнула я. – Идём за картошкой?

– Идём, Нежный. – Форгин хлопнул себя по излишне вздутому карману: – Я даже мешок захватил.

Сразу стало легче, вот только…

– Мне бы не хотелось кормить милорда Рагара, – надеясь на жадность лысого, произнесла я.

Думала, ушлый политрук сейчас предложит какой-нибудь обходной путь, некую скрытую от посторонних глаз кухню, ну или что-то другое, защищающее вкусный обед от капитана.

Но вместо этого прозвучало:

– Придётся, Нежный. Смирись, от Рагара теперь не отвертишься.

Миленько. Впрочем, может, если накормлю как следует, Рагар станет ко мне добрей?

Мы без проблем нашли место, где я копала картошку в прошлый раз, а дальше началось «прелестное». Я почувствовала себя рядовым самой обыкновенной земной армии – политрук вручил мне лопату и приказал:

– Копай.

И я начала. Копала, выбирала клубни, складывала их в предоставленный мешок, а толстопузый Форгин стоял рядом и контролировал.

Когда контролировать надоело, начались «ценные замечания»:

– Нежный, ну что ты в самом деле? Поактивнее! Шевели конечностями, а то застрянем тут до утра!

За те полчаса, что ушли на сбор урожая, я узнала о своей расторопности многое. Сначала возмущалась, а потом, наоборот, порадовалась: если Форгин позволяет себе такие выражения, значит, подозрений в том, что я женщина, у преподавателя нет.

– Ну откуда у тебя руки-то растут? – не унимался Форгин. – Ты чё там? Вон, клубень пропустил!

Когда мешок наполнился, политрук с грустью осмотрел опустевший клочок плодородной земли и буркнул, что нужно будет поискать ещё. И пусть я очень устала, но в этот миг в голове родился маленький, зато полезный план.

– Кажется, я видел ещё одну такую впадину, – сказала я.

– Где? – оживился политрук.

Я кивнула в сторону, противоположную казарме. Туда, где, по моим воспоминаниям, находился камень с янтарной статуэткой.

– Идём!

Форгин бодро двинулся в указанном направлении, а я мысленно застонала. Просто у моих ног остался тяжеленный, набитый картошкой мешок. Выкапывая клубни, я даже не думала о том, что кому-то придётся их тащить!

Ухватившись за мешковину, я потянула вверх и… поняла, что нет.

– Кхе-кхе, – сказала нервно.

Не услышали.

Пришлось выпрямиться и гаркнуть на всю округу: