- -
- 100%
- +
Иногда мне казалось, что я живу в витрине.
Мы с мужем в этой витрине просто аккуратно расставленные фигурки в виде властного начальника отдела продаж, его жены-менеджера и нашего пятилетнего малыша-пупсика с торчащими во все стороны милыми вихрами.
Со стороны всё выглядело правильно. И я действительно верила, что мне повезло.
- Тебе идёт этот пиджак, - сказала я утром, застёгивая ему на запястье запонку. - Тёмный цвет делает тебя ещё выше.
- На переговорах выше - значит сильнее, - усмехнулся он и поцеловал меня в висок. - Ты молодец, что закончила отчёт. Брось мне в почту финальную версию и… - он глянул на часы, - кстати, вечером я буду поздно.
- Клиенты?
- Клиенты, - кивнул он и сразу потянулся к телефону. - Не забудь забрать нашего непоседу из садика. У него завтра утренник, верно? Надеюсь, белая рубашка для него, как у папы-начальника, готова?
- Постиранная и выглаженная, - улыбнулась я.
Наш пятилетний сын Антоша вбежал в коридор, тараня нас обоих и открывая ручки для обнимашек.
- Мамочка! Пап, ты придёшь на утренник?
- Если закончу встречу, - сказал муж. - Мужчины иногда опаздывают, знаешь?
- Так ты же не мужчина, - серьёзно заметил Антоша.
- Да? И кто же я тогда? - крякнул муж, сдвинув брови.
- Ты папа.
Мы рассмеялись, и я постаралась сгладить неловкость.
- Папа старается ради нас. Он придёт, - сказала я, глядя на мужа, и тут же отругала себя за тон, в котором прозвучала нотка мольбы к нему.
Когда он ушёл, в квартире стало тихо.
Ох, и дорого же я заплатила бы за вечер, в котором он отложил бы телефон в сторону и с настоящим вниманием послушал забавные детские рассуждения сына! Но я снова напомнила себе: «Он строит карьеру, чтобы нам всем было лучше. В нашей паре это его роль, а у меня совсем другая…»
Как обычно, самовнушение сработало, и на душе стало легче.
В офисе на рецепшен, как обычно, царила суета. У турникета я столкнулась с Людкой из бухгалтерии - моей лучшей подругой и по совместительству личным внутриофисным каналом свежих новостей.
- Доброе утро, красавица, - протянула она, сдвигая очки в тонкой оправе на самый кончик носа. - Видела твоего только что: летел по коридору, как ураган. И не один.
- Не один? - я постаралась, чтобы голос звучал безразлично.
- С новенькой из вашего отдела. Анфисой ее зовут вроде. Ну, той, что пришла из ниоткуда, но сразу на предпосадочную полосу, - Людка хмыкнула. - Она пила с ним кофе в столовой. И знаешь что? Уж очень уверенно держится для стажёрки…
- Наверное, он её вводит в курс дела, - пожала я плечами. - У нас же отдел продаж, всё должно схватываться быстро.
- Угу, - тоном «как скажешь» отозвалась Людка. Потом, уже мягче добавила: - Ладно, не бери в голову, слышишь? Ты у него всё равно номер один. А новенькая… это так, сияние без лампочки. Ладно, побежала. Мне сегодня ЗП закрывать.
Я кивнула и пошла к лифту, непроизвольно вцепившись в сумку. В голове глухо и навязчиво постукивало: «С новенькой». Слова моей подруги зачастую бывали довольно токсичными, иногда даже ядовитыми, но, увы, очень часто совпадали с реальностью.
Подумав об этом, я поморщилась и задвинула мысль в самый дальний отсек, где храню всё с пометкой «подумаю потом».
Лифт приехал почти пустой.
Я вошла, нажала кнопку третьего этажа, где располагался отдел продаж. Но на следующем лифт сразу же остановился. Двери разошлись, и вошёл… он.
Генеральный директор нашей компании Верховцев Максимилиан Евгеньевич. “Наш ледяной Верховный”, как массово шептались его за спиной восхищенные сотрудницы женского пола. Особенно незамужние.
Мужчины тоже про него чаще говорили шёпотом, и поводом этому был обычно страх пополам с уважением.
Он был высок, широк в плечах. Костюм на заказ, суровые скулы, тяжелая упрямая челюсть с лёгкой тенью небритости... всё это очень ему шло и подчеркивало мощную мужскую харизму. От него пахло чем-то истинно мужским и волнующим, без примеси парфюма.
А еще он был тем, кто заговаривает очень редко - и оттого каждый его взгляд, каждое слово имело особенный вес. Причем абсолютно не учитывая тот факт, что Верховцев занимал пост генерального директора.
Двери закрылись, кабина тронулась. Я вдруг остро почувствовала собственное тело рядом с ним, словно меня током дернуло. Пальцы слегка свело, кожу на шее обдуло холодком , и я поймала себя на том, что слушаю его дыхание: ровное и глубокое.
Что за глупость?..
Я отвернулась к панелям с кнопками и старательно принялась ее разглядывать, словно там было что-то важное. Сразу же почувствовала, как он посмотрел на меня - короткой, чёткой вспышкой, - и повернула голову.
Взгляд генерального встретился с моим на долю секунды. Я сразу же опустила веки и строго одернула себя: хватит. Я - замужем. А верность - это не слово для поздравительной открытки, это рамка, и в неё я себя поставила сама.
И всё же внизу живота на секунду вспыхнуло легкое сладкое тепло, которое пришлось подавить усилием воли.
Я тут же нашла объяснение: у меня с мужем уже два дня не было близости. Он всё время задерживался, ссылался на встречи, а я привыкла считать это нормальным ритмом нашей жизни. Наверное, именно поэтому я так остро реагирую на случайный мужской взгляд. Просто организм напоминает, что ему тоже нужно внимание.
«Значит, сегодня обязательно надо порадовать мужа, - подумала я с тихим вздохом. - И его, и себя. Тогда всё встанет на место».
Лифт остановился.
Верховцев вышел первым, даже не взглянув в мою сторону. И почему-то этот его безмолвный игнор уколол меня, как женщину, сильнее, чем любая безразлично-формальная вежливость. Я выдохнула только тогда, когда двери закрылись обратно.
У своего стола я столкнулась со Светкой из смежной команды менеджеров. Та, не здороваясь, сунула нос в наш отдел:
- Оль, слышала? Блонди-то новая совсем не из «ниоткуда», говорят, знакомая начальника отдела маркетинга. Вот и перелетела к нам. А ты не ревнуй, - она лукаво улыбнулась, - тебе чего ревновать, у тебя же «сам»… - И многозначительно зыркнула в сторону кабинета моего мужа.
- Мне ревновать нечего, - ответила я сухо. - У меня работа.
- И любовь, - пропела она, уже удаляясь. - Везёт же некоторым.
В её последне фразе мне почему-то почудилась плохо скрытая насмешка.
Глава 2. Трещина
В резанувшей паузе я застучала по клавиатуре. Нужно было сделать привычное и безопасное: подогнать цифры, подвигать сроки, подписать заявку, напомнить о встрече. В этом всём я была сильна, и каждое из успешно выполненных действий успокаивало.
К обеду новенькая материализовалась у кофемашины.
Я бы, может, и не обратила внимания, если бы не шум, который она создавала вокруг себя. Звонкий смех, который перебивал чужие разговоры; «случайные» прикосновения к плечу каждого второго мужчины в отделе; да и взгляд - чуть дольше, чем вежливо-деловой.
Эта Анфиса была действительно хорошенькая: идеально нарисованные стрелки на больших глазах, лёгкая волна светлых волос и юбка на ладонь выше служебного устава. На пальце - кольца «просто так», на запястье - резинка для волос цвета клубники.
Одним словом, эффектная особа. Очень даже.
- У тебя глаз горит, когда ты говоришь про продажи, - услышала я за спиной голос мужа со свойственным ему намеком на безобидный шуточный флирт. - Это хорошее качество для нашего отдела.
- Я стараюсь, - ответила она. - Люблю, когда меня хвалят.
- Ну, тогда придётся хвалить тебя почаще.
Кофе в моей кружке вдруг стал казаться каким-то невкусным, и я отвернулась. Рабочий разговор, напомнила себе. Рабочий флирт ни о чем, чтобы держать людей в приятном тонусе. Он же у меня всегда так делает, со всеми.
Но, как назло, внутренний голос тут же встрял: «А с тобой тогда чего он так часто не флиртует?»
Рядом вдруг возникла Люда.
- Слушай, я с утра, наверное, лишнего ляпнула... Не обижайся, ладно? Я правда не хотела тебя задеть этой болтовнёй про блондинку.
Я чуть улыбнулась:
- Всё нормально, Люд. Ты же меня знаешь.
- Знаю, - кивнула она. - Но всё равно скажу по-честному: девочка эта слишком резво крутится. Я таких видела - сначала чай с булочкой, потом уже без булочки и наедине. Самой неприятно смотреть на её вертлявые повадки... - и, помолчав, добавила: - Ты хороший человек, Оль. Даже слишком хорошая. Обещаю, если вдруг замечу своими глазами что-то реальное, а не слухи - сразу приду и скажу. Чтоб ты знала правду, а не из чужих пересудов.
Внутри приятно потеплело от её простого «ты хорошая». Какая же чудесная у меня подруга!
Рабочий день втянул меня снова кучей писем и звонков. В какой-то момент пришло сообщение от мужа: «Ты не забыла про отчёт? Тут срочно нужно».
Я тут же переслала, поставила галку, написала «Отправила» и поймала себя на том, что хочу добавить ещё что-нибудь личное: «Ты что делаешь вечером? Поедем домой вместе?» - но так и не написала. Почему-то стало неловко, словно я прошу у своего мужа-начальника слишком многого в ущерб его карьере.
После обеда в коридоре я издалека увидела, как эффектная новенькая столкнулась с генеральным.
Она слегка прижала ладонь к его предплечью с робким:
- Ой, простите, Максимилиан Евгеньевич! - и подняла на него томные глаза с длинными ресницами.
Верховцев отодвинулся на полшага, даже не моргнув. Затем взглянул на нее коротко и надменно - так, как пешеходы смотрят на табличку «Осторожно, кирпич», на которую им плевать, - и молча отправился дальше.
Проводив его долгим взглядом, Анфиса сморщила носик и, думая, что никто ее не видит, буркнула с досадой:
- Терминатор, блин...
А я вдруг почувствовала странное облегчение от того факта, что её идеальные “стрелки” на глазах на генеральном не сработали.
К четырём часам мне вдруг отчётливо захотелось сделать что-то тёплое, домашнее и простое. Эта мысль пришла резким озарением, как средство от всех самонакручиваний: «Пойду принесу ему кофе. И пирожное с маком. Лёша ведь его любит».
Я заказала в кофейне на первом этаже его двойной эспрессо и этот смешной пирожок, прижала тёплый бумажный стакан к ладони и пошла по коридору к кабинету мужа. Коридор шуршал чужими делами, и никто не обращал на меня внимания. Я шагнула в приемную часть кабинета, как вдруг услышала изнутри второй комнаты приглушённые голоса.
Идея пришла сама собой: спрячусь за перегородку-жалюзи с архивом документов, выжду, пока он освободится от переговоров и выпроводит клиента, а затем выйду с шутливым «бу!» и его любимым кофе.
Правда, на работе я такое делала впервые.
Слева стоял высокий зелёный фикус и узкая тень от жалюзи. Я встала туда, прижавшись спиной к холодной стене, и посмотрела в неудобную узкую щелку - разглядеть, кто там. Клиент или кто-то из отдела?
Дверь щёлкнула.
В приемную зону своего кабинета вышёл мой муж… и новенькая. Блондинка Анфиса с идеальными “стрелочками” и длинными ресницами.
- Закрой, - сказал муж нетерпеливо, и она послушно направилась к общей входной двери.
Я прижала пальцы к горячему картону стакана так сильно, что он слегка смялся.
Лёшка не смотрел по сторонам. Он шёл прямо, как всегда… и прямо сейчас в сторону новенькой. На секунду её профиль мелькнул в просвете моей перегородки: призывно открытые губы, глаза вверх на моего мужа - начальника отдела, - как у прилежной секретарши из какого-то пошлого анекдота…
Щёлкнул замок, запирая нас всех в кабинете изнутри.
Тело охватил какой-то странный шоковый паралич, не дающий пошевелить и пальцем. Как будто я превратилась в соляную статую. Стояла в тени, слышала, как в коридоре где-то далеко кто-то смеётся над чем-то своим, как принтер печатает чужие отчёты, как кондиционер шепчет в стенах. А в кабинете моего мужа сгущалась тишина, натянутая, как струна.
- Давай по-быстрому, - выдохнул он. - Трахну разок, а то у меня через десять минут встреча.
Мир внутри меня беззвучно треснул.
🔥 Добро пожаловать в новинку, где лживый муж-козел будет наказан по заслугам на пару с любовницей, а поумневшая жена сделает правильный выбор! Увлекательного чтения! Поехали >>>
Глава 3. Измена
Внутри кабинета послышался торопливый шорох ткани, а потом звук, похожий на щелчок пластиковой пуговицы, улетевшей на пол. Следом раздался короткий смешок моего мужа, низкий и довольный. Я узнала его голос по интонации, пока тупо смотрела на тени фигур в щели перегородки.
- Быстрее, - выдохнул он, подталкивая Анфису к столу. - Нагнись...
- М-м, мне нравится быстро и грязно, - прошептала она. - Наши вкусы так похожи, Алексей Павлович…
- Тише, - оборвал ее мой муж. - Здесь стены тонкие.
Я всё еще не могла осмыслить и принять происходящее. На секунду захотелось распахнуть дверь и бросить в них стаканчик кофе, как бомбу...
Но я ничего не сделала.
Вся моя воля ушла на то, чтобы не выдать себя собственным дыханием.
Вжикнула молния ширинки, и тихий стук опустившегося на стол тела перекрыл нетерпеливый всхлип Анфисы.
- Давай, - шепнула она. - Я готова.
- Встань нормально, - прошипел муж. - И ноги пошире раздвинь.
Сквозь жалюзи просвечивали полосы света, в которых очень скоро зашевелилась тень: спина моего мужа в пиджаке, из-под которого выглядывали голые ягодицы, ритмично вбивая новенькую подчиненную в столешницу.
Я не видела больше ничего откровенного. Только движения, как в плохом театре теней. Но этого мне хватило, потому что еще были и звуки смачных шлепков влажной плоти любовников. А всё остальное оцепеневший мозг дорисовывал сам.
Я слышала, как учащенно дышит мой муж, будто в забеге на стометровку, пока его любовница пытается сдерживать стоны и всё равно срывается на тихие поскуливания. Стул, видимо, невовремя оказался под ногой мужа и слабо шаркнул о пол. Бумаги с шорохом съехали на пол.
- Да-а… - выдохнула Анфиса под неистовыми толчками моего мужа. - Еще! О-о… Алексей… Па-а-авлович…
Я пыталась держаться за что-то рациональное, но время расползалось, как пролитый клей, и я неожиданно холодно начала разматывать своё собственное «до». Как он ухаживал за мной в самом начале с цветами без повода и смешными смс в три ночи и говорил романтично: «Ты не понимаешь, какая ты редкость». Я даже вспомнила, как он смотрел на меня на нашей свадьбе - честно, тогда мне казалось, что в его взгляде было всё - и любовь, и уважение. Все гости, одобрительно гудя, называли нас идеальной парой…
Тогда-то я и решила, что если отдам ему управление деньгами, это будет правильно: мужчина - это стена, ему виднее, как для семьи лучше…
А потом даже не заметила, что сама превратилась в стекло для его витрины.
Пошлый, чавкающий звук бурного соития вернул меня назад. Это мой муж-предатель задрал бедро любовницы на стол, чтобы войти в нее поглубже, и ускорился., а она томно вскрикнула.
- Тише, - снова прошипел он. - Ты хочешь, чтобы нас услышали?
- Мне всё равно, - ахнула она, но всё же понизила голос. - Мне нравится, когда…
- Заткнись!
Снова - шорох, хлюпающие толчки и учащенное дыхание. Мозг предательски подсовывал кадры, как он дышал, когда занимался любовью со мной в те редкие вечера, когда его телефон умолкал; а он еще и жаловался шёпотом, что работа съедает его живьём, в то время как я гладила ему волосы, наивно утешая, что я рядом.
Смешно… а ведь я и правда всё ещё рядом. Только не с ним, а как никому не нужная тень-свидетель.
- Ещё, еще, еще… - сдавленно и монотонно шептала Анфиса.
За его коротким «угу» последовало несколько хлюпающих ударов, а потом - пауза и захлебнувшийся звук сдавленного выдоха.
Пару секунд никто ничего не говорил.
В этой тишине я вдруг услышала очень отчётливо, как внизу у принтера кончилась бумага, и где-то в конце коридора кто-то сердито возмутился: «Прекрасно!», отвечая неизвестно на что. Мир звуков прицепился ко мне, как доставучая муха, напоминая о том, что даже во время измены мужа на глазах у жены жизнь продолжается.
Но мне уже было всё равно.
Я оцепенела в своем шоке и страхе быть обнаруженной уже даже не столько своим мужем, сколько им же в другом статусе. Как начальника отдела продаж, от которого я катастрофически зависима во всех сферах своей никчемной наивной жизни.
После секса зазвучала суета.
Бумаги подняли, кто-то вытер стол, а потом стукнулся головой о дверцу шкафа. Анфиса тихо ругнулась. Муж хмыкнул.
- Салфетки… - пробормотала она.
- В ящике справа, - и раздражённое: - Пошевеливайся.
- Ты обещал остаться, - услышала я её недовольный шёпот. - Хоть разочек.
- У меня встреча, - его голос стал ровным и деловым. - Напомни вечером, посмотрим.
- Посмотрим, - передразнила Анфиса. - Я же не просила цветов.
- И правильно. Мне нравятся девушки без требований.
- Я умею и требовать, и умолять, - с улыбкой в голосе сообщила она. - Но, так и быть, приберегу для более подходящего случая...
На секунду мне даже стало проще от услышанного. Это не любовь, а обычный быстрый секс, эдакая грубая геометрия, где важна лишь скорость и состыковка. Это, казалось, должно было облегчить боль… но не облегчило.
Уж лучше бы он был в нее влюблен, тогда бы это хоть как-то объясняло его измену! Но если человек предает за твоей спиной из-за обычной похоти, то это означает лишь одно...
То, что он никогда тебя не любил и не уважал по-настоящему.
Глава 4. Холод
- Приведи себя в порядок, - деловито сказал мой муж. - И не оставляй следов.
- Как скажете, шеф, - её смешок снова стал услужливо-офисным. - Я умненькая девочка.
- Молодец. А теперь иди в туалет, у меня осталось две минуты на сборы.
Анфиса мимоходом хмыкнула и отступила.
В полосе света промелькнула её тень, теперь уже совершенно одетая, как будто ничего не было, и скользнула к выходу по-кошачьи мягко. Под тихий щелчок замка блондинистый профиль блеснул в узкой полоске света в коридоре, и я механически отметила всё те же стрелки на глазах, влажные губы и самодовольную складку рта. Любовница мужа бросила быстрый взгляд по сторонам, проверяя наличие посторонних, и торопливо ушла.
Лёша остался внутри один, двигаясь по кабинету и наводя порядок. Подвинул стул, поправил бумаги на столе в ровную стопку. Затем включил телефон и прослушал короткие «динь» от поступивших сообщений. Потом ещё и ещё. Всё, как всегда.
Всё это время у меня в животе медленно расползался холод. Стакан стал лёгким, как пустой. Я тупо посмотрела туда - крышка была сдвинута, половина кофе пролилась по моей руке на пол. Я даже не помнила, как это случилось. В голове одна за другой открывались дверцы с воспоминаниями, которые вдруг открылись с новой стороны теперь, когда я, глупая дурочка-жена, прозрела.
«Ты не понимаешь, Оля… в этом мире мужчина должен быть сильным, - говорил муж в самом начале. - И я буду. Для нас».
«Деньги - это моя зона ответственности, - убеждал он позже, когда я хотела открыть счёт на своё имя. - Не переживай, я всё распределю как надо и увеличу доход. Ты не должна об этом думать, ты должна отдыхать. Настоящим женщинам даже полезно не думать о деньгах».
И я тогда с улыбкой соглашалась, потому что так казалось правильнее.
«Квартиру на маму оформим, так выгоднее, - повторял он. - Не волнуйся. Это наше».
Наше…
Боже, а я ведь вцепилась в это слово, как девочка в воздушный шарик: с трепетом держала его в памяти, как доказательство заботы и любви. Какая же я дура...
Дура!
Через жалюзи всё ещё виднелась его тень. Он поднял со стола перепачканные соками страсти салфетки и бросил в урну, после чего прошелся пальцами по клавиатуре парой быстрых ударов и проговорил в телефон:
- Да, подтверждаю, встречу перенесём на пятнадцать. Нет, ничего. Всё в порядке.
Спроси меня кто-нибудь в ту секунду: «Что с тобой?», я бы тоже ответила: «Всё в порядке». Правда-то оказалась до омерзения простой - муж спит с подчинённой в своём кабинете.
До тошноты банально.
Каблуки отстучали снаружи по коридору тремя уверенными «цок-цок-цок», и в кабинет на секунду заглянула побывавшая в туалете Анфиса.
- Алексей Павлович, вы пойдёте со мной на встречу? - произнесла она громко и вроде бы по-деловому, но голос всё равно мурлыкал, намекая на недавнюю связь. - Мне с вами будет спокойнее.
- Нет, - он застегнул пиджак и отряхнул брюки, проверяя ширинку. - У тебя будет руководитель проекта. Иди.
- Вы такой злой, когда заняты, - улыбнулась она. - Мне это нравится.
- Иди, - повторил он со стальным нажимом в тоне.
- Вечером… - она тянула слово, как резинку, и перешла на шепот: - Вечером ты мой?
- Посмотрим.
- Посмотрим… - передразнила Анфиса. - Ладно, шеф. Зовите, если что.
Дверь снова щёлкнула, и её тень исчезла в коридоре окончательно. Тем временем Лёша подошёл к перегородке, и на долю секунды мне показалось, что он сейчас обернется и увидит меня сквозь жалюзи...
Но нет.
Он всего лишь снял с вешалки свою кожаную куртку и надел, шурша подкладкой… а затем вдруг издал короткий хрипловато-удовлетворенный смешок. Как будто снова просмаковал свой недавний секс по-быстрому и позавидовал сам себе. Отвратительно.
Я не помнила, как прошла следующая минута. Когда вернулось ощущение времени, мой муж уже направлялся в коридор с телефоном в руке и вышел, так ничего не заметив. Ни запаха кофе, ни краха того, что когда-то называл семьей.
Дверь кабинета осталась приоткрыта. На полу валялась белая пуговица с блузки Анфисы, и, тупо глядя на нее, я вдруг отдала себе отчёт, что до сих пор держу в руке кофе. Теперь его запах внушал мне омерзение.
Словно слепая, я медленно добрела до самого тупика коридора и прислонилась там к стене лопатками. Мимо прошла Светка, не заметив меня и что-то громко рассказывая по телефону, и мне показалось, что это правильно. Меня действительно никто сейчас не должен был увидеть. Потому что меня тут нет.
Я же всего лишь пустая оболочка, упирающаяся спиной в холодную стену. У меня даже слез не было.
«Моя семья разбилась», - сказала я себе мысленно и ощутила, как лаконично и обыденно это звучит внутри головы. Как будто кто-то зачитывал протокол: «Витрина разбилась. Экспонаты не пострадали».
Глупость… но я чувствовала всё именно так.
И вместе с этим простым предложением внутри меня что-то перестроилось, приняло новую ледяную форму. Казалось, что даже мои лёгкие дышат льдом, а не воздухом. Та женщина, которая десять минут назад несла кофе своему мужу, исчезла, а новая ещё не знала, как ходить и что говорить. Но она точно знала одно: назад пути нет.
- Всё, - сказала я в пустоту. - Всё.
Кто-то из нашего отдела заглянул в мой тупик и спросил на ходу:
- Что - всё?
Но я не ответила и прошла мимо, возвращаясь на свое рабочее место.
Глава 5. Приказ генерального
Я сидела у себя за столом и смотрела на экран, где ровными рядами выстраивались цифры отчёта, подсвеченные зелёным и красным, но не видела ничего. Каждая цифра превращалась в узкую полоску света сквозь жалюзи на двери кабинета. И в этих полосках снова и снова мелькали чужие тени.
Его дергающиеся ягодицы. Её поскуливания. Шум их дыхания и шлепки кожи о кожу.
Потеряв ощущение времени и впервые тупо забив на работу, я сидела, как неживая. Коллеги подходили к принтеру, обсуждали что-то и смеялись над своими шутками. Все жили в своём ритме, а я застряла в своем кошмаре. Стирала текст, писала и снова стирала, чувствуя боль в груди, пока не начала задыхаться.