Теперь мы квиты, предатель!

Глава 6. Холодная стратегия

Утро выглядело как всегда, и именно это пугало больше всего.

Поставив греться чайник, я насыпала сыну овсянку и добавила туда яблоко и корицу, а потом застегнула ему пуговицы на рубашке и поправила воротник. Муж прошёл по кухне, не задерживаясь, взял со стола ключи, машинально клюнул сухим поцелуем меня в висок и потянулся к телефону.

Меня внутренне передернуло.

- Ты подберёшь заказ на складе? - бросил он, глядя в телефон. - Там накладная, я тебе в мессенджер скинул.

- Подберу, - сказала я ровно.

Голос получился такой же, как всегда. Как будто вчера ничего не было.

- И, пожалуйста, без сюрпризов, - напомнил Лёша. - Сегодня у меня важные встречи.

Сын протянул к нему руки:

- Пап, а ты на утренник завтра придёшь?

- Если закончу, - по обыкновению отмазался он, продолжая пялиться в экран. - Мужчины иногда опаздывают, ты же знаешь.

- Но ты же папа… - уголки детского рта расстроенно опустились вниз, выдавая обиду.

Лёша, как обычно, даже внимания не обратил, а я поймала себя на том, что не хочу сглаживать углы. Но всё же сгладила, не желая выбиваться из привычного поведения:

- Папа постарается, - сказала тихо, пряча за мягкостью холод. - Правда… Лёш?

- Угу, - отозвался он рассеянно и ушёл.

Когда за ним закрылась дверь, я некоторое время сверлила ее пронзительным взглядом, чувствуя острую потребность швырнуть в спину предателя что-нибудь тяжёлое. Но делать этого при сыне было нельзя. Пришлось вместо этого варить кашу и резать яблоко, а заодно шаг за шагом про себя обдумывать план, в котором первым пунктом стояло главное - не истерить.

В офисе всё шло как всегда. Я ни на кого не обращала внимания, погруженная в свои мысли, и к обеду поняла, что если не поговорю хоть с кем-то, меня разнесёт изнутри.

Вздохнув, я вышла на лестницу, которой редко кто пользовался, потому что лифт всем был привычнее, и набрала подругу.

- Люд, ты можешь говорить? - тихо спросила я.

- Для тебя - всегда могу, Оль, - сразу понизила голос она. - Что случилось, красавица? Только не говори, что опять про новенькую.

Я оперлась плечом о стену, прижала телефон щекой, чтобы руки оставались свободными. Вдруг потребуется держаться, чтобы ощутить хоть какую-то опору рядом.

- Скажи мне вот что, - начала я издалека. - Если жена… ну, предположим, подозревает мужа в измене, и при этом у неё… нет финансовой подушки. Что ей делать сначала?

Повисла долгая пауза. Потом раздалось знакомое деловое «клац-клац» в трубке - это Люда закрыла какой-то файл на компе и отвернулась от своего отдела, чтобы приглушить голос.

- Первое: молчать, - сказала она серьезно. - Не устраивать сцен. Сцены - это эмоции, а эмоции - это ошибки. Второе: деньги. Надо открыть свой счёт. Но не на его фамилию, не «совместный», а свой. Третье: документы. Копии всего, что касается вас: свидетельство о браке, о рождении ребёнка, все договора, кредитные, лизинговые штуки, справки о доходах… словом, всё, что есть в доступе. Четвёртое: доказательства измены. Но аккуратно и без хакерства. Фото переписок не делай, если это не твой телефон. Ничего противозаконного. Понимаешь ход мысли?

- Понимаю, - я сглотнула, чувствуя себя дурой из-за признания в своем финансовом слабоумии. - А если… большая часть денег у него, и он всё оформляет на себя? И… - слова, как стеклянные шарики, перекатывались во рту, - квартира на его мать?

- Тогда пятое: юрист, - в голосе Люды звякнула сталь. - Исключительно женский. Семейный. Лучше всего - с кейсом опыта про «мамину квартиру». Скажет, что копить, как собирать данные, чек за чеком: покупка ребёнку, оплата кружков, лекарства, - и всё это хранить. Это твои траты. Они будут важны. И копи потихоньку. По тысяче в день - это уже «подушка». Ты же умная, ты в продажах. Значит, консультации, подработки, бонусы - всё должно быть в белую, на свой счёт. Я помогу, если нужно, найду пару легальных «подработок» - например, свести клиентов с нашими партнёрами за агентскую, это норм.

Я впервые выдохнула.

Простые слова про счёт, копии и подработку звучали как ступеньки в безопасное подземелье, где можно переждать обстрел.

- Люд, - я подумала и сказала почти шёпотом: - А ребёнок? Он… ему лучше не знать, правда?

- Конечно, - она перестала быть «бухгалтерией» и стала просто женщиной. - Детям нужна мама, которая держится. Папа у него есть… документально. А по факту… - она фыркнула. - По факту у твоего мальчика толькр ты. Мы с тобой это знаем, и он это знает. И суд это увидит, если дойдёт до дела. Но пока - нацепи шапку. Не простужайся. Против ветра не поворачивайся.

- Люд… - мой голос дрогнул. - Я поняла вчера. Понимаешь? Поняла до конца. И… внезапно всё сложилось. Что он смеётся с ребёнком через силу. Что деньги «лучше держать не на счету, а наличкой в арендованной банковской ячейке». Что я «не должна думать о финансовых вопросах, это его зона ответственности». Что квартира «на маму - выгодно». Что «оставь юрвопросы, у тебя от них голова заболит». Всё это… - я сама удивилась спокойствию в своём тоне, - всё это было очень удобно. Ему.

- Да, - сказала Люда мягко. - Он у тебя вообще из тех, кто делает удобно лишь себе. Я не хотела тебя расстраивать раньше, тыкая в это носом, не мое это дело… Но ты наконец-то это увидела. Теперь действуй. Но головой, а не сердцем.

Я кивнула, хотя она не видела.

- И ещё, - напомнила она, - тебе бы надо… как бы это сказать… продумать грамотно, что делать с интимом. Ты не можешь сейчас пустить его в постель. Это и эмоционально, и просто… риски. Придумай уважительную причину, чтобы он отвалил и не лез.

Я уже думала об этом. Слова собрались сами:

- Я скажу, что у меня лечение. Гинеколог назначил курс свечей, антибиотики. Никакой близости две недели. Потом… проверка. И ещё две недели курса, если потребуется.

- Идеально, - кивнула Люда в трубку. - Только говори это уверенно и без оправданий. «Врач запретил», точка. Если начнёт давить - «здоровье важнее». Это не обсуждается.

- Поняла…

- И последнее, - голос Люды стал ниже: - Не передумывай. Обычно в такие моменты включается «ну он же мой» и «а вдруг это была ошибка»… Так вот, это - не ошибка. Это система. Живи так, будто ты уже в процессе развода. Без скандала, без бумажек - но в голове. Тогда ты будешь свободнее в решениях.

Я закрыла глаза.

В голове, как на доске, выстроился список: счёт - сегодня; документы - сегодня; подработки - спросить у Люды; накопления - по чуть-чуть; юрист - найти и записаться.

Пальцы вдруг перестали дрожать, и в теле воцарилось спокойствие.

Когда есть план - это лучшая таблетка из тех, что не продаются в аптеке.

- Спасибо, Люд, - тихо сказала я. - Спасибо тебе большое.

- Держись, девочка. И… - она помолчала, - если что, я рядом. Мы не дадим ему сожрать твою жизнь. И мальчика.

- Не дадим, - повторила я, сама себе удивляясь, насколько ровно это прозвучало.

Я повесила трубку и осталась на лестнице ещё на минуту. В бетонной тишине было пусто и чисто, как в холодильнике. Я положила ладонь на солнечное сплетение, чтобы напомнить себе: вот здесь - мой центр.

Не он. Не его кабинет. Не его деньги и власть надо мной.

Центр моего мира - это я.

Внезапно в руке зазвонил телефон. На экране высветилось имя Лёши.

- Милая, - его голос звучал слишком небрежно. - Нам нужно серьёзно поговорить.

Я уставилась в пустоту. По спине побежал ледяной холодок.

Неужели он что-то заподозрил?

Глава 7. Планерка

- Ты где? - голос мужа в трубке был слишком ровным.

- На лестнице, - выдохнула я.

- Поднимайся, - сказал он безапелляционно. - Надо обсудить кое-что до планёрки.

Через пару минут я шла по коридору. Лёша уже ждал там: руки в карманах, костюм сидит безукоризненно, губы сжаты в тонкую линию, которая ясно указывает на то, что сейчас он в режиме начальника, раздающего приказы.

- Оля, - он шагнул ближе, и мне пришлось остановиться, - с завтрашнего дня ты будешь неделю ездить с Анфисой к клиентам. Подстрахуешь её.

- Но у меня свой блок презентаций, - возразила я угрюмо.

- У тебя будет ещё сотня блоков, - отмахнулся он. - А для неё это шанс плавно влиться в нашу команду. Ты же понимаешь, как важно, чтобы отдел выглядел перед клиентами свежо и уверенно?

Я прикусила губу.

И именно в этот момент из-за угла вынырнула сама Анфиса: каблуки звонко стучали по плитке, а юбка так и ходила ходуном под напором крутых бедер. В руках планшет, на лице сияние победительницы.

- Алексей Павлович! - похоже, она уже была в курсе темы нашего разговора. - Так мы с Ольгой Сергеевной завтра вместе едем, да?

Муж повернул голову, и его тон еле уловимо сменился на более легкий:

- Конечно. Я как раз ей говорил, что ты у нас в надежных руках.

Анфиса бросила на меня длинный взгляд.

- Спасибо, Ольга Сергеевна. Я очень рада, что вы рядом. С вами всё будет спокойно.

Она чуть склонила голову, и её улыбка показалась мне слишком сладкой, почти издевательской.

Муж кивнул:

- Вот и договорились. Работайте без ошибок.

Он направился к переговорной, а Анфиса легко последовала за ним, оставив меня стоять посреди коридора с пустым телефоном в руке и чувством, будто меня только что окунули в грязь.

А через минуту началась планёрка.

В переговорной стоял привычный гул: кто-то листал распечатки, кто-то доглатывал кофе из пластиковых стаканчиков, Светка с соседнего отдела громко жаловалась на кондиционер.

- Опять дует прямо в голову, - ворчала она, поправляя волосы. - Честно, заболеем мы тут все.

Кто-то из ребят хмыкнул:

- Тебе всё не так, Светка. На холод жалуешься, на жару жалуешься…

- Ага, - подхватила Анфиса, усевшаяся на место поближе к начальственному во главе стола. - Вот я вообще вечно мёрзну. У меня дома кот и то теплее, чем в офисе.

Я села ближе к середине стола, раскрыла блокнот и старалась не смотреть ни на неё, ни на дверь. Сердце билось чаще обычного: после разговора в коридоре я знала, что сейчас Лёша выйдет в центр этой сцены, и от этого напряжение только усиливалось.

Кто-то из коллег шутливо предложил:

- Давайте составим петицию: заменить кондиционер на обогреватель.

- Или на Анфису, - отозвался кто-то из молодых ребят, и вся группа прыснула смехом.

Она улыбнулась ещё шире и чуть склонила голову, принимая этот комплимент, как должное. А потом вдруг спросила небрежно:

- А у нас генеральный на планёрки ходит? Или это только ваш внутренний круг?

Кто-то из ребят прыснул, Светка вскинула брови.

- Обычно не ходит. У него свои задачи.

- Жаль, - протянула Анфиса. - Было бы интересно услышать мнение о наших задачах от… такого уровня.

Я почувствовала, как у меня в груди кольнуло от раздражения и от странной тревоги одновременно. Пальцы непроизвольно сжались, сильнее стиснув ручку.

- Тебе ещё рано про «такой уровень» думать, - сухо заметил кто-то из опытных коллег.

Анфиса только сладко улыбнулась в ответ.

И тут дверь распахнулась.

Муж вошёл, несясь, как ураган, и сразу занял место во главе стола. Щёлкнул ручкой и поднял взгляд поверх голов. Смеяться и переговариваться перестали мгновенно.

- Коллеги, у нас провал по срокам, — отчеканил он каждое слово так, будто выстреливал. - И у меня к вам один вопрос: почему мы не держим план?

- Потому что ты перекинул половину наших заявок в маркетинг без согласования, - спокойно сказала я. - Мы ждали обратной стыковки. Я писала тебе вчера…

- Я сейчас спрашиваю команду, - перебил он холодно, делая ударение на каждом слоге. - А не обсуждаю, кто кому что «писал». Вопрос по делу.

Я замолчала, хотя в горле поднималось железо.

Коллеги потупили глаза. У нас все умеют распознавать сцену, когда начальник решил обозначить территорию.

- Алексей Павлович… - Анфиса подняла глаза от планшета, окинула всех блеснувшим взглядом и проворковала: - Может, это ошибка маркетинга?

Она будто пыталась «сгладить» ситуацию, но в её интонации звучало то самое показное усердие, когда новенькая демонстрирует, что «я на стороне начальника».

Муж повернул к ней голову и чуть прищурился.

- Возможно, - сказал он мягче, чем секунду назад. - Хорошо, что у нас есть внимательные сотрудники. С такими людьми отделу проще держать курс.

Она зпросияла. Краем глаза я заметила, как уголки её губ дрогнули - слишком быстро, чтобы заметили остальные. Ей нравилось это шоу. Нравилось видеть, как меня осадили.

В комнате повисла тягучая пауза. Коллеги молча уткнулись в бумаги, кто-то специально уронил ручку и долго её поднимал. Лёша выждал паузу, расправил плечи и постучал пальцами по папке.

- Поймите, без чёткой дисциплины мы развалимся. Всю структуру держу я и если ослаблю хватку хоть на день, то отдел просто рассыплется, - он бросил взгляд по сторонам, задержав его на Анфисе. - И давайте будем честны, коллеги: если мы до сих пор держим показатели, то это только благодаря тому, что я контролирую каждую мелочь…

Внезапно часть его фразы заглушил звук открывшейся двери.

В переговорную вошел Верховцев. Просто шагнул внутрь с таким видом, будто принимает участие в нашей планерке каждый день, и в этом нет ничего особенного. Вот только его присутствие сразу же накрыло комнату, словно волна какого-то невидимого цунами. Люди перестали дышать. Даже лампы под потолком будто зазвенели от напряжения.

Он прошёл к краю стола и сел, ничего не говоря. Просто сел. Но в этой простоте было столько силы, что рядом с ним все остальные выглядели уменьшенными.

Я встретила его взгляд - тяжёлый и ровный. У меня будто ток прошёл по коже. Я невольно почувствовала, как внутри всё сжалось и расправилось одновременно.

Рядом с Верховцевым всё выглядело совершенно иначе. Даже мой муж с его громкими словами больше не казался властным лидером. Скорее картонной фигурой, крикливой и пустой. Слишком уж сильно ощущалась в генеральном эта его спокойная мужская мощь, уверенность, которая не требовала доказательств. И она не оставляла соперникам даже капли преимущества рядом с ним.

Во всяком случае таким соперникам, как Лёша.

Анфиса рядом мигом перестала строить из себя подобострастную подчиненную. Глаза засияли влажным блеском, а губы приоткрылись. Она смотрела на генерального так, будто он был тортом из взбитых сливок, а она - голодной кошкой.

Оправившись от удивления, муж быстро поздоровался с ним и опустил глаза, делая вид, что ищет нужную страницу. Затем начал перечислять цифры и фамилии гораздо ровнее, чем минуту назад. Словно из него вытащили громкость и оставили только фон.

Коллеги сидели в натянутой тишине: никто не перебивал, не хмыкал, не переговаривался, как обычно. Каждый чувствовал: сегодня в углу стола молчаливо присутствует власть совсем другого масштаба.

Анфиса, ещё недавно сиявшая, продолжала украдкой бросать взгляды на генерального, будто ждала хоть мимолётного знака внимания. Но он не смотрел ни на неё, ни на Лёшу. Как это ни странно… его взгляд иногда задерживался только на мне. И этого было достаточно, чтобы я то напрягалась, то чувствовала странное тепло, которое отчаянно старалась заглушить.

Наверное, это всё оттого, что вчера я едва не грохнулась в обморок на его глазах. Вот он и проверяет теперь машинально. Мало ли.

Если не считать его присутствия, планёрка продолжалась, как обычно: обсуждали сроки, проекты, задачи. Но всё звучало будто приглушённым, и каждый новый пункт казался второстепенным. Потому что главным было то, что Верховцев сидел рядом, а Лёша пытался изо всех сил сохранить лицо.

Под самый конец планерки, когда Лёша уже спешно закруглялся, что-то бормоча про сроки, генеральный наконец негромко заметил:

- Сроки держать нужно всегда, - после чего выключил свой планшет и в упор посмотрел на него. - А также помнить, что ошибки - это зона ответственности руководителя. Подчинённые их только исполняют.

Этого хватило, чтобы Лёша немного смутился. Он кашлянул, смял уголок блокнота и проговорил:

- Да, конечно, Максимилиан Евгеньевич, нам нужно ускориться. Всё это мы с командой обязательно еще обсудим сегодня… э-э… позже.

«Позже» не заставило себя ждать. В коридоре он догнал меня, взяв локоть - не больно, но так, чтобы не вывернуться, - и утащил на ту самую лестницу, где никто почти не ходит.

- Я запрещаю тебе спорить со мной при всех, - прошипел он сквозь зубы. - На работе ты не жена, Оля! На работе ты - моя подчинённая. Я ясно излагаю?

Глава 8. Отлучить от постели

Я посмотрела на его пальцы на моём локте. На этот безупречно маникюрный большой палец с аккуратным белым полумесяцем. И вдруг мысленно снова увидела его руки на чужой талии - вчерашняя тень полоснула по памяти, оживляя ту подсмотренную картинку разврата по-быстрому на его столе.

Меня бросило в холод.

И одновременно что-то очень жесткое, ровное и гладкое расползлось изнутри по груди. Как будто ее в одну секунду сковало сверкающим панцирем, окружив сердце ледяной защитой.

- Ясно, - ответила я спокойно. - На работе я сотрудник. Сотрудники задают вопросы по делу. Я задала.

- В следующий раз задавай через меня! - муж сдавил мой локоть сильнее, причиняя легкую боль, но я даже не поморщилась. - Или… - он замолчал, наполняя паузу неясной угрозой.

- Или что?

Я не узнавала свой голос: он был отстраненным, почти ленивым.

- Или лучше мы подыщем тебе другое место, милая, - он натянуто улыбнулся, сообразив, что переборщил, и решил проявить свою обычную “заботу”, удобную только для него самого. - Чтобы не усложнять нам обоим жизнь.

Глядя на его ужимки, я очень отчётливо поняла: сейчас не время для сцен. Сейчас время сыграть в поддавки. А заодно легонько щелкнуть благоверного по носу, решив еще одну важную проблему. Это сразу снимет вопросы в духе “Что это на нее нашло?”

- Договорились, - я выпрямилась и, глядя ему в глаза, добавила: - На работе всё будет так, как ты хочешь: никаких вопросов, только через тебя. Буду молчать на планёрках, как рыба. Бумаги подпишу, отчёты сдам, всё чинно. А дома… - я чуть скривила губы, - дома будет так, как сказал мне врач: никакой близости, пока не решу свои проблемы по гинекологии.

- Что? - он не сразу понял.

- Врач запретил близость на две недели, - объяснила я, как маленькому. - Сначала будет лечение, потом контроль. О постели поговорим после. Это для нашего же здоровья, дорогой, - добавила я с очень лёгкой улыбкой, повторяя его же фразу на свой лад. - Чтобы не усложнять нам обоим жизнь.

Лицо мужа на секунду стало пустым, как чистый лист. Потом до него дошел подтекст, и он нахмурился:

- Ты… - начал агрессивно и тут же оборвал себя категоричным: - Об этом потом поговорим дома.

- Конечно, - кивнула я с готовностью. - Сразу после моего лечения.

У него шевельнулись желваки на скулах: Лёша слишком привык к моему покорному «да» и отвык от твёрдого «нельзя». Надо же. Похоже, его всерьез обеспокоила перспектива отлучения от секса со мной. Даже несмотря на любовницу.

Я выдержала его взгляд и уже собиралась высвободить ноющий локоть, как он вдруг дернул щекой и придвинулся ещё ближе, почти к самому моему уху: