Лилит. Звездный плащ Казановы

© Гедеон А., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Пролог

Величественный старик с орлиным носом и взглядом хищной птицы стоял у окна своего кабинета и смотрел на летнюю Богемию. Все было хорошо и отрадно в этой стране и роскошном замке Дукс: чудесная природа, удобные апартаменты, в которых он жил, огромная библиотека, какой могли бы позавидовать и короли, достойный пенсион. Его работодатель и хозяин замка граф Йозеф Карл фон Вальдштайн был выше всяких похвал – умный, образованный, утонченный аристократ. Все было хорошо, кроме одного: омерзительной прислуги! Людишки, что окружали его, были чистыми канальями! Грязные дворовые, подлый народ, якобинцы, как он называл их в приступах гнева, которые только и мечтали, чтобы показать ему за спиной козу, напакостить, нагадить. Когда хозяин находился в долгих отъездах, они изводили старого библиотекаря как могли. Пересаливали еду, разбавляли вино, подсовывали похабные записки, в которых называли его «старым итальяшкой», и смотрели во все глаза, схватится ли он, как в прежние времена, за шпагу… Которую, впрочем, он уже давно не носил с собой. Он и ходил-то с трудом, потому что его все сильнее мучила подагра. А еще болели от ревматизма суставы рук. Сколько болезней тела пережил он, но любви все равно в его жизни было в тысячи раз больше! В сотни тысяч!

Старик смотрел на солнечную площадь перед дворцом и улыбался. Любви было больше! И вот о ней он теперь вспоминал день за днем, год за годом, в мельчайших подробностях, вновь наслаждался и укладывал свои переживания на листы бумаги. Он плохо помнил, какими блюдами завтракал вчера, но то, что было даже сорок лет назад, видел и чувствовал с фантастической точностью! В его памяти сверкали лунным золотом венецианские каналы, пришвартованные гондолы качались на волнах, ударяясь бортами друг о друга, сверкали огнем тысяч свечей огромные окна дворцов, где он был завсегдатаем и желанным гостем. Молодым повесой! Все это было, как и знакомые женские лица – сотни прекрасных женских лиц…

Старик отошел от окна, проковылял вокруг стола и медленно опустился в ладное кресло, подаренное ему лично хозяином замка графом Вальдштайном. Перед ним лежали стопки листов бумаги, частью исписанных, частью нетронутых и дожидавшихся своей очереди. Чернильница, опустевшая наполовину, стояла здесь, и гусиное перо, отертое, лежало рядом на полотняной салфетке. Старик подходил к своему писательскому ремеслу, ставшему ежедневным образом жизни, серьезно и с расстановкой. Как к ритуалу, священнодействию. Просто у него в жизни ничего больше не осталось, кроме волнующих воспоминаний, которыми он так дорожил.

За его спиной потрескивали дрова в огромном камине и от огня шло приятное тепло. В таких замках даже летом было прохладно, тем более ему с его болячками. Когда-то он хватался за перо и писал сразу на одном дыхании по десять-двадцать листов, потом выпивал кубок вина и продолжал работу. Но годы шли, и сил становилось меньше. И писалось уже не так бойко, как прежде. Он часто по-стариковски клевал носом в своем удобном кресле, подаренном графом. А иногда просто засыпал, и тогда его голова с роскошной седой шевелюрой склонялась к груди. Только во время дремы смягчались его черты, и огромная хищная птица с горбатым клювом словно забывала, что всю жизнь она жила охотой.

Вот и в ту полночь с 3 на 4 июня 1798 года он заснул за рабочим столом. Мерно трещали дрова в камине. А когда Джакомо очнулся, то понял, что сейчас в комнате он не один…

И был прав – из каминного марева только что к нему неслышно вышла женщина, черты которой он очень хорошо знал с детства. Она была в роскошном платье с декольте, в седом высоком парике и газовой накидке – черной, с золотыми звездами. Он пока еще не видел ее, но уже чувствовал ее присутствие. Год за годом он все чаще вспоминал о ней и, хоть и против своего желания, знал: их встреча все ближе.

– Это ты? – обо всем догадавшись, наконец прошептал он.

Старик увидел ее искаженный образ в серебряном кофейнике. Она стояла уже позади него.

– Это я, милый, – услышал он знакомый голос из-за спины. – И ты ждал меня – не мог не ждать.

Он скосил глаза и увидел край ее платья и полупрозрачный черный плащ, усыпанный золотыми звездами:

– Да, я ждал тебя, Лилит.

Она положила руки ему на плечи. Он вздрогнул, но потом смирился, затих.

– Великий хитрец, ты прожил одну счастливую жизнь, полную любви и приключений, потом в своих воспоминаниях повторил ее, вновь наслаждаясь своими подругами, а теперь еще решил предоставить всему миру переживать свои чувства, желания, страсти. Целым поколениям!

– А так будет?

– Еще как будет! Говорю же: хитрец!

– Но не это сейчас волнует мое сердце.

– Говори, еще есть время. Немного, но есть.

– Скажи, мы уходим навсегда?

– К чему этот вопрос?

– Хочу знать.

– Это зависит не от меня. Моя власть велика, но вернуться тебе или нет, выше моей воли. Но мне кажется, что однажды ты еще увидишь солнце. Младенцем, юнцом, мужчиной.

– Тогда ответь, я встречу ее вновь? В том, запредельном мире или вновь на земле?

– Вот ты о чем. Как я не догадалась сразу? – Ее лицо исказилось гневом. – Нет, ты никогда не встретишь ее. Больше никогда. Я разлучила вас не для того, чтобы ты вновь увидел ее.

– Ты разлучила?

– Конечно!

Кривая усмешка пробежала по его губам.

– Ты ревновала меня к ней, не так ли?

– С чего ты взял?

– И ненавидела ее?

– С чего ты взял такую глупость?

– С того, что ты никогда не могла понять ее. Не могла понять нас с ней, меня и мою Генриетту, потому что тебе этого не дано. Никогда не дано было любить так, как это Господь позволил людям. Я не о страсти, не о плотском, я о душе, Лилит…

Гостья склонилась к его уху:

– Ах ты, неблагодарный старик.

Она непроизвольно так сильно сжала его плечи, что библиотекарь сморщился от боли, но сдержался и даже нашел в себе силы улыбнуться:

– А вот мне, много грешившему, было дано это чудо – и за него я отдал бы все то, что ты подарила мне. Все бури сердца, все вожделения и грезы, все ненасытные ночи! Отдал бы все за нее одну!

Он переводил дух, но и стоявшая за ним богиня тоже должна была справиться с бессильным гневом и яростью.

– Ну хватит, я заболталась с тобой. Нам пора.

Он затрепетал, стариковские губы дрогнули.

– Я увижу ее! – Это прозвучало как утверждение, против которого никто не властен. – Однажды увижу!

– Никогда!

– Так будет! Моя рукопись еще не окончена, она только начата!

– Хватит. – Богиня впилась ногтями ему в плечи, но уже иначе, и сердце его пронзила первая острая боль. – Твое время вышло, и нам пора, старик…

Гостья дождалась, когда все закончилось. Затем отступила, сдернула с плеч черный газовый, с золотыми звездами плащ, взмахнула им и укрыла, как саваном, уже мертвого человека в кресле.

– Я бы отказала тебе в этой привилегии, но это не в моей воле.

И, сказав это, она направилась обратно к камину. И исчезла в его огне. Но и плащ недолго укрывал плечи старика, он стал таять, пока не исчез вовсе.

Глава первая

Иллюзион «Серебряный шар», или Охотники на тропе войны

Андрей Крымов ехал на своем стареньком «Форде» к Антону Антоновичу Долгополову, пообещавшему ему отменный рассказ и не менее отменный сюрприз. Каждый такой визит, знал детектив, сулит им головокружительное приключение, часто смертельно опасное, но начинается все с мирной беседы в чудесном саду всегда бодрого старика-коротышки, мудреца, волшебника, «белого мага», как он сам в шутку называл себя, бог весть сколько живущего на этой планете и невесть сколько знавшего.

Стояло самое начало лета, теплынь пропитала город; солнце щедро заливало улицы. Но в пробках стоять было изнурительно, особенно если в стареньком «Форде» был сломан кондиционер. Наконец автомобиль оказался на окраине города, перелетел по бетонному мосту через речку Полушку, въехал в дачный поселок Яблоневый и скоро остановился на центральной улице, у выкрашенного в зеленый цвет забора. За пышным садом просматривался выбеленный домишко с цветными наличниками. Обитель мудреца! Библиотеке Антона Антоновича могли бы позавидовать все ученые мира, вместе взятые, не говоря уже о его алхимической лаборатории. Но не для чужих глаз были все эти чудеса!

Крымов выбрался из машины, дошел до калитки, сняв крючок, толкнул ее и теперь шагал по тропинке к дому. Вот дернулась занавеска, его заметили, и едва он поднялся на крыльцо, как щелкнул внутри замок и дверь открылась.

На пороге стоял Антон Антонович в спортивном костюме. Светились на солнце вспененно-седая шевелюра и прозрачные, как два облачка, бакенбарды.

– Ну наконец-то, дождался! – воскликнул он.

– Пробки на дорогах, Антон Антонович. Долетел как смог.

– Отлично, Андрей Петрович, главное – добрались. Будем пить чай с баранками! Вы же знаете, какие в моем магазине продают душистые баранки? И наливкой побалуемся.

Крымов перешагнул порог.

– Я же за рулем.

– Когда вас могли остановить пара рюмок моей наливки? Впрочем, могу плеснуть и вчерашнего кефира в стакан. Нет?

– Лучше наливки, – закрыв дверь и разуваясь, откликнулся Крымов.

– Замечательно. А потом я вас удивлю одним рассказом. И как удивлю!

– В этом я даже не сомневаюсь. Можно чай совместить с рассказом, кстати.

– Можно и совместить, – согласился Долгополов. – Времечко-то у нас ограниченно.

– Даже так?

– Представьте себе. А теперь проходите на кухню, милости просим.

– А почему сегодня не в саду?

– Потому что сегодня я вам покажу кино, а там отсвечивать от экрана будет. Я даже занавески задернул.

– Ясно. Ради разнообразия можно и на кухне.

И вот, опрокинув по рюмке сливовой наливки, они пили чай с душистыми баранками из местного магазина.

– Так вот, до меня долетели слухи, что в Чехии сейчас гастролирует некий польский иллюзионист и маг Кристофер Варшавски. Он показывает удивительные аттракционы. Прокатился по всей Европе, сейчас он в Праге. Только для общей публики он показывает одни аттракционы, а для закрытой аудитории – совсем другие. Для общей публики у него слоны летают по залу, дельфины плавают над головой, а то и русалки, только руками хватай. А на закрытых происходит совсем другое. Например, армия Чингисхана вдруг со сцены атакует партер, а потом, когда все хватаются за сердце, рассыпается прямо на глазах и исчезает. Но это самая малость. Его образы вступают в прямой контакт со зрителями. И вот об этих представлениях уже ползут легенды по Европе, и желающих попасть на его фокусы не счесть.

– Но почему он вас так заинтересовал? Фокусник?

Антон Антонович разлил наливку по стопкам.

– Могли бы и сами догадаться, Андрей Петрович. Такие представления людям устраивать не под силу. Я о закрытых выступлениях. Говорят, людям просто крышу сносит. Особенно экзальтированным дамочкам. Из его серебряного шара к вам может запросто выйти Наполеон Бонапарт, сесть рядом с вами и заговорить. Не у всех хватает духу на беседу с императором, кстати. Людишки теряются. Особенно когда император спрашивает: как можно было довести Европу до такого упадка? Мол, не для того я Африку завоевал. Или из сферы выйдет царица Савская или сама Клеопатра. Помните, что Паганини устраивал на своих концертах?

– Слышал. – Крымов усмехнулся. – Читал, вернее. А вы, конечно, и видели, и слышали? Своими ушами? Я о старике Николо.

– Оставлю вашу колкость за кадром, господин умник. Да, Паганини музыкой сводил людей с ума. Стрелялись во время его концертов. Отчего церковь и решила, что скрипку ему в руки вложил сам дьявол. Так вот этот Кристофер Варшавски силен необыкновенно. И тут без черной магии никак.

– Уверены?

– Смотрите, мой человек тайком снял. – Долгополов нажал на кнопку телефона, повернул и подвинул аппарат к гостю. – Аттракцион «Серебряный шар. Магия сферы». У него в этой сфере целые миры рождаются и умирают. А тут как раз выход Клеопатры, смотрите внимательно.

Крымов с огромным любопытством устремил взгляд на дисплей айфона. На сцену небольшого зала вышел этот самый Варшавски, в смокинге, в золотой чалме и темной карнавальной маске, как у мистера Икс. На его плечи был наброшен черный плащ с золотыми звездами. За ним выскочили две полуголые ассистентки в серебристых бикини и юбчонках, близняшки-стройняшки, одна смахнула с его плеч звездный плащ, другая вручила ему указку в футляре. Иллюзионист очертил длинной серебристой указкой круг перед собой и тотчас предусмотрительно отступил – сфера диаметром в два с половиной метра бледно зажглась серебром, похожим на то, что остается на телеэкране, когда исчезают программы.

– Сорок восьмой год до новой эры, – сказал маг. – Египетский дворец Птолемеев в охваченной гражданской войной Александрии…

А в сфере уже зарождалась жизнь: через серебро все яснее проявлялись роскошные покои дворца фараонов последней династии.

– Вы узнаете того, кто сидит на троне? – спросил маг. – В белой тоге, отороченной пурпуром, с золотым лавровым венком на голове? Смотрите внимательнее, дамы и господа! Я подскажу вам: это Юлий Цезарь! Он разбил в битве под Фарсалой своего недавнего союзника Помпея, ставшего врагом, и отправил пленника десятилетнему царю Птолемею, но мстительный мальчишка, царь Птолемей, убил Помпея и прислал его голову Цезарю. Римский полководец не принял подлого подарка и послал за царицей Клеопатрой, сестрой Птолемея, но всюду в Александрии была расставлена стража, чтобы изловить ее и казнить. Вы слышите перекличку легионеров? Это египетские рабы несут подарок для римлянина!

И впрямь в залу вошли двое слуг в коротких белых туниках, они держали ковер, впереди шел знатный египетский вельможа.

Маг продолжал:

– Хитрый египетский царедворец Аполлодор придумал этот трюк! Он прислал Цезарю роскошный ковер.

«Что смотрите, расстелите его! – приказал Цезарь своим легионерам. – Хочу узнать, нет ли там змей. В этом проклятом Египте может быть все».

Слуги положили огромный ковер и стали раскатывать его. Но – о чудо! Ковер оказался не пустой! Цезарь даже отступил на два шага. В ковер была завернута женщина – и прекрасная! Она легко поднялась, расправила тунику.

«Если в этом ковре и была змея, то только одна, мой Цезарь, и для тебя она неопасна, напротив, она просит у тебя защиты!»

«Царица Клеопатра! – воскликнул Юлий Цезарь. – Ты?»

«Я, мой повелитель! – ответила молодая женщина и низко поклонилась римскому полководцу. – Прости, что явилась к тебе вот так, в шерстяном коконе, но главное – предстала живой».

«Я звал тебя и рад, что вижу тебя. Ты еще прекраснее, чем о тебе говорят…»

– Замри, Цезарь, замри, стража, замрите, слуги и рабы! – громко и зычно проговорил маг. – Клеопатра, выйди же к нам! Мы ждем тебя!

Но того, что случилось потом, не ожидал никто. Замер Цезарь, замерли слуги и африканские рабы, как будто кино остановилось для них и с ними, и только царица Клеопатра осталась в легком изумлении оглядываться по сторонам. Что случилось? Почему мир остановился у нее на глазах?

«Цезарь, что с тобой?» – спросила она.

Но что-то тревожило ее уже куда сильнее, привлекало и уводило ее взгляд. А затем, затем! Она увидела то, что было за границей сферы. Она увидела людей, что сейчас во все глаза смотрели на нее…

Она сделала несколько шагов и оказалась у края сферы. Зал буквально замер, глядя на царицу, жившую две тысячи лет назад и вызванную из небытия божественным или дьявольским талантом мага.

А Кристофер Варшавски сказал:

– Взгляните на нее! Это не актриса, не плод моего или вашего воображения, дамы и господа. Это и есть она, самая легендарная и прекрасная из древних цариц, за ночь с которой храбрецы и безумцы отдавали свои жизни! Как сказал о ней Плутарх, «красота этой женщины в сочетании с редкой убедительностью речей, с огромным обаянием, сквозившим в каждом слове, в каждом движении, накрепко врезались в душу. Самые звуки ее голоса ласкали и радовали слух, а язык был точно многострунный инструмент, легко настраивающийся на любой лад, на любое наречие». Каково?

И вот Клеопатра коснулась сферы, публика затрепетала еще пуще, но испуганный ропот побежал по рядам, когда правая рука царицы в перстнях и браслетах буквально прошла через серебристую преграду, затем прошла и левая, а потом ее нога в сандалии. Она вышла из сферы и теперь осторожно, но с царским достоинством озиралась по сторонам, не понимая, где она и сон это или явь. Но царская кровь не давала ей права испугаться, выдать свои эмоции, изумиться выше всякой меры, а ситуация была именно таковой; она должна была оставаться богиней во плоти, как того требовал ее статус в Древнем Египте, которым она владела по праву на пару со своим младшим братом Птолемеем, ненавидевшим ее так же сильно, как и она его.

– Кто вы, смертные? – вдруг спросила она. – Откуда вы взялись? И что за одежда на вас? Кто вы, чьи вы рабы? – Теперь в ее глазах появилась жесткость повелительницы, привычной распоряжаться жизнями людей. – И почему вы так смотрите на меня, словно я нагая стою перед вами?..

По залу уже шел ропот, первый ряд дрогнул, и несколько человек поднялись и стали отходить назад. Людям было страшно, они столкнулись с небывалым. Но опаснее всего были абсолютная телесность вышедшей к ним из серебряной сферы царицы, ее повелительный голос. Ее живая страсть, которую она не привыкла и не желала укрощать.

Ее голова стала подниматься, волевой подбородок устремился вверх, брови изогнулись в гневе.

– Кто вам позволил так смотреть на царицу?!

– Стой, Клеопатра, замри! – скомандовал Кристофер Варшавски, и она застыла, как Цезарь и его слуги. – Я открыл для вас другой мир, – сказал маг зрителям, – тот мир, где обитают призраки всех тех, кто жил когда-то на земле. Но вступать в тесный контакт с этим миром опасно. Поэтому я спрашиваю у вас: вы хотите продолжения этого спектакля или мне попросить великую царицу забыть о вас и вернуться назад, к Цезарю, с которым у нее, как вы догадываетесь, большое будущее?

Зал напряженно молчал. Зрители не решались сказать хоть слово.

– Говорите же, я жду, – попросил, почти потребовал маг. Но он уже все понял: им довольно! – Царица Клеопатра, обернись, Цезарь ждет тебя! Иди к нему, выпей с ним вина за знакомство и обсуди, как вам справиться с твоим братом Птолемеем.

И Клеопатра оттаяла, окинула безразличным взглядом зрительный зал. Повернулась и направилась к серебристой сфере и скоро вошла в нее так же легко, как и покинула ее, и там сразу же ожили Цезарь и его прислуга.

Полководец хлопнул в ладоши и скомандовал:

– Вина мне и царице Клеопатре!

На этом сюжет оборвался, и дисплей погас. Посмеиваясь, Антон Антонович откинулся на спинку стула и теперь хитро посматривал на своего товарища и компаньона.

– Ну и как вам представление, Андрей Петрович?

– Да-а, – протянул Крымов. – Как он это делает, Антон Антонович? Этот Варшавски?

– Хе-хе, – мелко рассмеялся Долгополов. – Знать бы! Но он хорош, этот черт! Очень хорош!

– Да, он хорош, – согласился детектив. – И как мы с вами поступим? Что будем делать? Если будем, конечно?

– А для чего же я вызвал вас, интересно? Еще как будем!

– Но что нам нужно от него?

– Как и всегда: понять природу его фокусов. Где он берет свою силу? Откуда черпает вдохновение? Кому служит, кроме своего честолюбия и гордыни? Но главное, чего от него можно ждать в будущем, каких бед и побед? Видите, сколько вопросов!

– Вижу, – кивнул Крымов. – Много. Впрочем, как и всегда.

– Так что работка у нас есть. – Антон Антонович встал, дошел до стола, вытащил из ящика два листа плотной цветной бумаги, вернулся и положил их на стол. – Как видите, я во всеоружии. У меня есть по случаю два билета на очередное представление мага Кристофера Варшавски. И будут еще два билета на самолет – сегодня вечерком привезут.

– Когда вылетаем?

– Завтра.

– Что ж, идет, – кивнул детектив.

– Давно мы с вами никуда не летали, а? – усмехнулся Долгополов.

– Давненько, – согласился Крымов, беря один из билетов на представление и рассматривая картинку. – Скрывать не буду, ваше предложение обрадовало меня.

На мелованной бумаге был отпечатан роскошный коллаж: маг в смокинге, в золотой чалме и маске стоит на фоне серебристого шара, а вокруг него летают слоны, дельфины, готовятся к бою полчища Чингисхана, ждут выхода цари и царицы прошлого. И еще один человек смотрит на зрителя – в костюме восемнадцатого века, в кафтане и треуголке. И в карнавальной венецианской маске, белой и носатой, скрывающей его лицо.

Антон Антонович грубо посапывал под гул турбин. Больше всего Крымов боялся, что старик сорвется на свой настоящий храп, а как он храпел, детектив знал хорошо. Пару раз оставался в его доме. Один раз слушал его в подмосковной квартире, когда они охотились на доктора из средневековой легенды. Такой рык и посвист катился по коридорам и комнатам, будто на постой завалился сам Соловей-разбойник. Захрапи он сейчас, пассажиры решили бы, что авиалайнер терпит крушение. Поэтому время от времени приходилось осторожно толкать Антона Антоновича, отчего тот недовольно бурчал в полусне и даже бессознательно угрожал: «Вот сейчас как толкну тебя, Еремей, будешь знать, паразит».

«Интересно, кто такой Еремей? – думал Крымов, сам изредка зевая и заглядывая через плечо Долгополова в иллюминатор. Несомненно, был ведь такой персонаж в жизни его куратора, по кличке Профессор. И доставалось, наверное, этому Еремею на орехи…

Еще в аэропорту Царева, в девять утра, Долгополов сказал:

– Три часа до Праги, оттуда час до Литвинова и еще с четверть часа до замка Дукс, где мы вечером и увидим представление.

– В замке Дукс, кажется, последние годы жил Казанова? – спросил Крымов.

– Он самый, служил библиотекарем. У нас в запасе полдня будет. Можно пошататься по окрестностям. Поглядеть на природку, которую созерцал главный развратник Европы. Еще на экскурсию попадем. Чудно проведем время.

И вот они были у цели. Их авиалайнер уже приближался к аэропорту Вацлава Гавела, и когда самолет при повороте стал опираться на левое крыло, открылась и вся перспектива одного из самых респектабельных аэропортов Восточной Европы. Когда самолет пошел на посадку, Антон Антонович все-таки не сдержался, да и Крымов как-то не уследил, одним словом, маг и сказочник раскатисто и красноречиво всхрапнул всем своим грозовым нутром. Крымов подпрыгнул, только ремень безопасности удержал его, да и сам бодрый старик мгновенно открыл глаза: мол, что такое?! Кто посмел?! Крымов только головой покачал. А вот среди пассажиров едва не началась паника. Самый умный крикнул: «Это турбина! У них барахлит турбина! Я же говорил, что-нибудь да случится при посадке!»

– Что? – спросил Долгополов, глядя на Крымова.

– Да ничего, – ответил тот. – Нельзя вам спать в общественных местах, вот чего. Людей заиками сделаете. Операцию сделайте на носоглотке.

– Жил без операций, сами знаете сколько, и еще проживу.

– А вы ради будущих поколений. Похлопочите. И глаза больше не закрывайте.

– Спички вставлю.

– Я прослежу.

Скоро они спускались по трапу. В Праге было тепло и пасмурно.

– С корабля на бал – не привыкать, – констатировал Антон Антонович. – Хорошо бы сейчас пивка местного! Из домашней пивоварни. А? А то российское пиво – одни слезы.

– Да, неплохо бы чешского, – честно согласился Крымов.

Они взяли такси и покатили по извилистым горным дорогам. В Литвинове забурились в один кабачок, о каком грезил Долгополов, и хорошенько отобедали. В этом частном пивоваренном доме было двенадцать сортов пива, все даже не продегустируешь. Уезжать не хотелось. Кружка уходила за кружкой. Мужчины приятно хмелели.

– Не переборщим? – спросил деловитый Крымов.

– Ничего, до вечера выветрится, – отмахнулся бодрый старик. – Не коньяк же. Откуда такая осторожность, Андрей Петрович? Точно не от вас слышу?

На посошок взяли еще по пол-литровой кружке черного пива.

– Для печени плохо, для души хорошо, – сказал Антон Антонович.

Крымов с издевкой поморщился: