- -
- 100%
- +
Светлана не заметила, как из-за угла вывернул кортеж машин. Обычно такие иномарки с воем и свистом проносятся по улицам, не уступая никому дорогу. А тут белый «Мерседес» с ослепительным светом фар, а за ним два джипа медленно и неслышно вкатились во двор дома. За плотно закрытыми тонированными стеклами играла веселая музыка, и казалось, что из машин выходить никто не собирается. Они будто замерли в ожидании чего-то. Светлана ощутила, как ей передается напряжение, заполнявшее салоны фешенебельных иномарок. После небольшой паузы дверь «Мерседеса» открылась, и оттуда вылез высокий, хорошо сложенный парень, с короткой стрижкой и дерзким, мужественным лицом. В его облике проглядывала небрежность. Потертые джинсы и черная лайковая куртка, одетая на майку, толстые золотые цепи на шее и на запястье, огромный перстень-печатка с блеснувшим бриллиантом на безымянном пальце… Он презрительно посмотрел на сидящих на скамейке женщин, сделал паузу, будто напрягая мозги для принятия нужного решения, но не найдя его, грубо приказал:
– А ну-ка валите отсюда.
– Что? – не сразу поняла Светлана.
– Пошла вон отсюда! Мочалка. Пока я тебя не пристрелил.
– Пойдем Светочка, пойдем, посидим в машине.
Алевтина Всеволодовна, обеспокоенная происходящим, первая поднялась со скамейки и взяла Светлану за руку, пытаясь увлечь за собой. Но в это время из «Мерседеса» вылезла длинноногая девица, а вслед за ней показался Василий в белой рубашке и малиновом пиджаке.
– Ты ко мне? – небрежно спросил он Светлану.
– Да, – в ее голосе слышалась покорность.
– И зачем?
– Поговорить надо.
– Кому надо?
– Мне.
В это время тонированные стекла машин поползли вниз, и из окон показались дула автоматов, выставленные в разные стороны с четко определенным сектором обстрела.
– Здесь будем говорить или в дом поднимемся?
– Поднимемся.
Светке, с одной стороны, все это было любопытно, а с другой стороны, стоя под прицелами автоматов, опять подумалось: какого черта она здесь делает и ради кого?
– Ну, тогда пошли.
Но прежде чем Василий сделал шаг, один охранник дал отмашку рукой, и в подъезд, выскользнув из джипа, быстро побежал другой атлетически сложенный парень. Он открыл входную дверь окинул глазами все закутки, поднялся на этаж выше, затем вернулся и доложил:
– Шеф можно идти, все чисто.
После этого он вновь бросился в подъезд проверять остальные этажи. Вслед за ним из джипов с автоматами наперевес начали выходить остальные. Двое из них встали, прикрывая Василия своим телом, и усиленно вглядывались в темноту кустов небольшого палисадника возле дома. Еще двое подошли к машине Кридина для выяснения личности водителя. Алевтина Всеволодовна, кидаясь к сыну, выкрикнула:
– Это наша машина!
Один из парней утвердительно кивнул, что-то тихо сказал своему напарнику, после чего они вслед за Василием и двумя девицами направились к подъезду. Светлана и Алевтина замыкали процессию.
Войдя в знакомую квартиру, Светлана ее не узнала. Шикарные апартаменты с импортной мебелью и добротно сделанным евроремонтом ничем не напоминали старую развалину в которой когда-то жили старики Понкратовы. К тому же в квартире была сделана перепланировка. Между кухней и залом убрали перегородку, и теперь эта комната выглядела как один большой холл, где располагался светлый кожаный диван, кресла и домашний кинотеатр. На стенах были развешаны картины в массивных рамах. Но самое большое впечатление на Светлану произвел огромный ковер, который лежал на полу словно картина, запечатлевшая разъяренного тигра на фоне джунглей. Пол кухни был поднят на один кирпич, и вдоль стены красовалась итальянская кухонная стенка бежевого цвета.
Пока Светлана разглядывала интерьер, Василий снял пиджак, передал одному из парней, засучил рукава рубашки и ослабил узел галстука. Затем зашел в ванную и наскоро ополоснул лицо и руки. Когда он вновь вышел в холл, одна из девиц подала ему полотенце. Василий вытерся, бросил полотенце в кресло и едва слышно позвал Светлану:
– Пойдем.
Светлана, а вслед за ней и жена Кридина направились за Василием в одну из дальних комнат.
Это был рабочий кабинет. Всю ширину комнаты занимал большой черный стол возле окна, оставляя лишь небольшой проход к массивному кожаному креслу. Рядом со столом вдоль стены выстроились в ряд стулья, с другой стороны располагались два кожаных кресла. На стенах висели репродукции с картин американской жизни. Среди них обрамленная в раму огромная картина, изображавшая статую свободы.
Василий прошел, сел в кресло за письменным столом и по-деловому жестом предложил присаживаться женщинам. В комнату вошел охранник и сел в одно из кресел рядом со Светланой, пахнув дорогим одеколоном и запахом алкоголя.
– Рассказывай, что у тебя в очередной раз стряслось? – Василий был явно не расположен к разговору и будто процеживал слова сквозь зубы.
Этот тон Светлане был неприятен. Она обращалась к Василию в первый раз, и то, чтобы он помог решить проблемы посторонних людей. Но сейчас она не стала высказывать возражения, лишь кивком головы переадресовала вопрос Василия своей спутнице. Алевтина Всеволодовна от непривычной обстановки растерялась, что-то пыталась объяснить, но понять, что она хочет сказать, было невозможно. Тогда Василий, теряя терпение, начал сам задавать наводящие вопросы:
– Ты кто?
– Я жена Кридина.
– И что ты от меня хочешь?
– Чтобы Сашу отпустили.
– Откуда отпустили?
– Не знаю.
– А я тем более не знаю…
Алевтина закрыла лицо руками и залилась слезами. Василий сидел в кресле и терпеливо дожидался окончания женской истерики. Но, видя, что кончится она не скоро, обратился к парню:
– Валек, дай ей воды.
Валек вынул из шкафа бутылку минеральной воды, разлил по стаканам, один стакан поставил перед Светланой, другой протянул жене Кридина.
– Ты можешь объяснить, что произошло? – Василий обратился к Светлане: – Я что тут полночи должен женские страдания выслушивать?
– Я не знаю, говорит: Кридина украли.
Алевтина в знак согласия утвердительно закивала головой.
– Наверное, эти из Красноармейска. Они ему второй месяц покоя не дают.
– Валек, кто у нас в Красноармейске рулит?
– А хер их знает, был Зыба. У них там один завод, вот они его и доят.
– Ты знаешь его телефон?
– Был где-то записан.
– Найди.
– Ты что с ним связаться хочешь?
– Да.
– Что прямо сейчас?
– А что, он какой-то цаца?
– Нам сейчас только с Зыбой диалога не хватает.
Василий эту реплику пропустил мимо ушей, а Валек достал из шкафа большую тетрадь и занялся поиском телефонного номера.
– Ну вот, Заболотнев Александр Иванович, рабочий и домашний телефон.
– Давай по-домашнему, в это время мы его на работе не застанем.
Василий протянул Вальку переносную трубку и стал дожидаться, когда тот соединит его с нужным абонентом.
Светлана разглядывала своего бывшего мужа и видела перед собой совсем чужого человека. Конечно, это был не тот Василий из прошлой забытой жизни. Сознанием она понимала, что это все тот же ее обмылок, и она легко бы поверила своим глазам, если бы все дело было в одной красочной обертке. Но перемены произошли именно внутри человека, изменили всю его энергетику. Перед ней сидел уверенный в себе мафиози, для которого отдавать приказы и говорить – одно и тоже. Это был несомненный лидер, ведущий за собой людей, объединивший их одной идеей и смыслом. И Светлана неожиданно поняла, что такой человек ей определенно нравился. Он заслуживал к себе уважения.
– Александр Иванович!? Не клади трубку, сейчас с тобой будут говорить.
Валек протянул Василию трубку.
– Александр Иванович, здорово тебе. Это Василий Тимофеевич по твою душу. Какой? Какой? – Василий посмотрел на женщин и тихо добавил: – Снайпер.
От этого слова у Светланы холодок пробежал по спине. Она, как и все обыватели города, слышала про снайперов, отморозков и беспредельщиков. С этой группировкой не могли наладить диалог ни местные бандиты, ни правоохранительные органы. Снайперы считали себя выше. Посягательство на интересы группировки означало смерть. Никаких компромиссов. Никаких переговорных процессов с конкурентами не велось. Любая «стрелка» заканчивалась расстрелом. Перед ними трепетали и заискивали, их боялись и сторонились.
– Ну, ты, старый, меня узнал? Спасибо и на этом, – усмехнувшись, с сарказмом в голосе продолжал Василий: – Тут человечек один, я знаю, к тебе попал. Ну да, инженер. Кридин. Нетрадиционной сексуальной ориентации? Согласен. Я его один раз чуть сам не замочил. Ты его, Иваныч, отпусти. Что, ползавода украл? На него это похоже.
Василий усмехнулся. А Алевтина Всеволодовна, услышав про нетрадиционную сексуальную ориентацию, вся превратилась в слух.
– Ну ладно, он никуда не убежит. Если должен, значит отдаст. Ты же знаешь, я живу по законам. В случае чего, за базар отвечу. Ладно, считай, что я тебе должен. Ну, я же сказал, отдаст.
Василий укоризненно посмотрел на Алевтину Всеволодовну. И та в знак согласия утвердительно закивала.
– Тебе что, моего слова не достаточно. Хочешь, чтобы я расписался? Нет, не хочешь?
Василий рассмеялся.
– Хорошо завтра жду. Я тоже. Давай подъезжай к обеду в «Раздолье». Ты же, старый, знаешь, куда ехать. Привык Ваньку валять. А этого козла отпусти, ты смотри он хилый, просто так может кони двинуть. И будет на тебе висеть мокруха, ладно бы за человека, а так за какого-то чмона. Ну, все пока.
Василий положил трубку.
– Что-то ты с этим Зыбой, прям, как с человеком разговаривал? Колхозник замученный. Если сейчас не выполнит условий, я сам съезжу к нему. -Валек весь затрясся от беззвучного смеха. И чувствовалось, что дай ему волю, он бы всех подряд мочил.
– Ша, – Василий выдохнул. – Ну, все придет ваш благоверный скоро домой, и вы ступайте себе.
– Василий Тимофеевич, а что я вам должна? – жена Кридина попыталась заодно решить «малой кровью» и вторую проблему.
Василий усмехнулся, разгадав этот простой прием и зло ответил:
– Ты мне лично ничего не должна. Мне от тебя ничего и не нужно. За этот визит расплатится она. – Василий пальцем показал на Светлану. – А за то, что муж твой кинул братву, вы ответите с ним вместе. Ты разговор слышала? Вот смотри, если что.
Глава вторая
Проклятый дух
После того, как за Светланой закрылась дверь кабинета, Василий снял галстук, сделал несколько вращательных движений головой, разминая шею, затем взял со стола нетронутый Светланой стакан с минеральной водой и сделал несколько глотков. В комнату вошел долговязый парень в черном строгом костюме и с небольшим портфелем в руке.
– Заходи, заходи Дмитрий, – подбодрил его Василий. – Давай за сегодняшний день «бабки» подобьем.
Дмитрий сел на стул, вытащил из портфеля тоненькую тетрадь, открыл на нужной странице и приступил к докладу. Его звучный дикторский голос совсем не соответствовал хилой комплекции.
– Сотку баксов мы за сегодняшний день сняли, как и планировали. Внешне все как будто обстоит неплохо. Но есть ряд моментов, я подчеркиваю, пока рабочих моментов, которые мы должны в ближайшее время «разрулить».
– Что за моменты?
– Начну с самого проблемного. Кооператив «Меридиан», который мы уже пять лет «крышуем», переправил по договору за холодильники в Орск кредитные деньги. Деньги в банк поступили, но местная братва их на расчетный счет завода не зачисляет.
– Как не зачисляет? – Василий не смог скрыть удивления.
– Ну, они подмяли под себя этот банк. И денежки, которые туда поступают, крутят почем зря.
– Да это какие-то беспредельщики.
– Может быть, но факт остается фактом. Если в кратчайшее время ситуацию не изменить, «Меридиан» пойдет с молотка.
– Ясно. Давай дальше.
– Поступили сведения, которые необходимо проверить. На бензоколонке Тихона завелись крысы, а может быть, и сам он стал крысой. Мы договаривались, что он будет нам платить со своих продаж. Если считать по его официальной бухгалтерии, то все сходиться. Но он за прошлый месяц пропустил через свои колонки десять левых бензовозов и ни копейки с них нам не заплатил.
– Он че сука «оборзел»!? – перебил экономиста Валек.
– Не знаю, – спокойно ответил на реплику Дмитрий: – Это нам предстоит выяснить. Теперь, на наш кирпичный завод стал плохо поступать цемент. Объясняют это тем, что плохо работает цементный завод. Да, действительно, у них вышла из строя линия. Но все-таки он работает, и цемент отгружается. Значит, мы плохо довели до руководства этого завода, что являемся особыми заказчиками. Это необходимо решить в кратчайшие сроки – наш завод на грани остановки. – Дмитрий сделал паузу. – Теперь что касается наших внутренних проблем. Наши люди не дорабатывают на «вшивом» и «заводском» рынках, в колбасном цехе у Оганесяна, и в кафе у Рудика.
– Это почему не дорабатывают? – опять не сдержался Валек.
– По кочану. Ты хоть раз сам пройдись по базару, посчитай торговцев и умножь на их дневной тариф – тогда для тебя все станет ясно. Оганесян большую часть товара продает через левые точки, ты спроси своих парней: они в курсе событий? Или, может быть, догадываются? Только нас за лохов держать не надо. И с Рудиком нужно уже давно изменить условия договора. Брать по тарифу с каждого стула, а не со стола.
– Что еще? – нетерпеливо спросил Василий.
– Пока все.
– А что с этой – «Голубой Лагуной»?
– Разбираемся…
– Что значит разбираетесь?
– Ты же сказал, не трогать их пока. Живут они в центре города. Снимают две квартиры. Директора отдельно от своих помощников. Но, по всей видимости, делятся они не по статусу, а по возрасту и по интересам. Помощники помоложе и понаглей. Мы им подселили двух наших девчонок. Директора поопытней, возраст у них под полтинник. На близкий контакт не идут. Приходиться за ними следить на расстоянии. Провожать от офиса до квартиры и обратно. По всему видно – осторожничают. Деньги переводят через немецкий банк в основном валютой по безналичному расчету в Москву. Я так думаю, чтобы не светиться, потому что есть несколько платежей на Кипр.
– Девчонки-то надежные?
– Валек для такого случая подбирал, – перевел стрелку Дмитрий.
– Будьте спокойны, кадры надежные, – заверил Валек.– Мы, между прочим, предупредили, в случае чего, пострадают их близкие родственники.
– И они как преданные жены декабристов прониклись пониманием, – усмехнулся Василий. – Ты учти, когда твоих красавиц эти аферисты объявят собственницами острова в Средиземноморье, они на следующий день позабудут, как их маму и папу зовут.
Василий призадумался, потер рукой шею, затем выпил еще минералки. Казалось, думал он о чем-то далеком. Безразлично посмотрел сначала на экономиста, затем на Валька. Эти несколько минут полного отрешения всегда были тягостными для них. Шеф будто от них куда-то удалялся, глаза его стекленели, и сам он был похож на восковую фигуру. Или живой труп. По телу пробегали мурашки. Те, кто его плохо знал и оказывался рядом в такой момент, испытывали неподдельный страх. Возвращаясь в реальность, Василий формулировал задачу.
– Ты вот что, Дмитрий, предупреди всех, чтобы с этих гастролеров из Лагуны глаз не спускали. Найдите и встретьтесь с хозяевами квартир, с местным участковым, поставьте их на прослушку. Используйте все возможные средства. Здесь у нас промаха не должно быть… Сколько они поимели с наших лохов?
– Около миллиона баксов.
– Пока не ясно, под кем они работают…
– А нам это надо? – вклинился в разговор Валек, – Такие бабки упускаем.
– Не трогаем, чтобы в «непонятке» не оказаться. То ли они, действительно, под англичанами «ходят», то ли… ты, Дмитрий, возьми это дело под свой контроль, пусть юристы еще раз посмотрят документы, сам послушай, что соседи про них говорят. Ну, в общем, не мне тебя учить… Валек, завтра с утра езжай в кафе к Рудику. Выпей с ним чашечку кофе, поговори за жизнь и посмотри, сколько стоит стульев у каждого стола. Никаких претензий ему не предъявляй. Заедешь к нему вечером, если стульев окажется больше, чем положено. Сделаешь «предъяву».
– Да я ему завтра без стульев башку снесу. – Валек сжал кулаки и заиграл желваками.
– Без стульев не надо. Это не тот случай. Ты докажи ему, что он не прав, с помощью карандаша и листка бумаги, предъявляя только факты. Я думаю, он тебя поймет.
– Ты из меня скоро математика сделаешь.
– Да нет, я хочу, чтобы ты был не бандитом, а бизнесменом. И вел свой бизнес, строго соблюдая условия договора. Ну да ладно… Тихона завтра нужно будет пригласить на выездную коллегию в загородный дом. И с самого утра. Пусть этим займется Саид. Дмитрий, у тебя от кого сведения про левые бензовозы?
– Тихон за воровство выгнал одного оператора. Но тот с этим, естественно, был не согласен. Вот и рассказал.
– Ты давай завтра возьми с собой этого оператора, и со своими ребятами проверьте бухгалтерию этой бензоколонки. Если тебе нужны бойцы, возьми с собой бригаду Нестера. Здесь ведь только два решения, либо оператору язык отрезать, либо Тихону в цистерне плавать. Затем проверите Оганесяна. На цементный завод пусть поедет Малыш и возьмет с собой Иваныча. Пусть потолкуют с директором. Объяснят ему без всякого нажима нашу озабоченность. Если он не проникнется, придется его за одно место подергать. Если не поймет и это, придется его поменять. Все, давайте на этом закончим. Валек отпускай людей, завтра к восьми часам пусть приедет за мной Серега.
– А что с рынками будем делать? – Валек хотел услышать конкретные указания.
– Это твоя недоработка, вот ты и думай, что делать. Зачем мне такой руководитель, за которого я должен думать?
– С Орском тоже надо решать? – задал в свою очередь вопрос Дмитрий.
– С Орском надо подумать. Сначала надо братве весточку послать, а потом принимать решение. Ты мне для разговора реквизиты того банка оставь, копию платежного поручения и копию договора.
– Но у них каждый день кредит по мозгам стучит.
Прозорливый и дотошный в работе, Дмитрий вынул из портфеля заранее приготовленные документы и положил на стол перед Василием.
– Пусть стучит. Они когда деньги переправляли, с тобой посоветовались? Нет. Но тогда о чем базар? Мы им что, пожарная команда, каштаны из огня таскать? На сегодня все. Валек, всех проинструктируй и по домам.
Дмитрий привычно быстро сложил свой портфель, попрощался и вышел из кабинета. Валек в дверях задержался.
– Снайпер, – так он обращался к Василию, только тогда когда оставался с ним один на один, пытаясь выказать особое уважение и подчеркнуть свою к нему близость: – Ты сегодня с кем остаешься?
Василий это прозвище не любил. В устах разных людей оно звучало по-разному, порой даже с издевкой. Но Вальку он эту фамильярность прощал, потому что знал, для того слово «снайпер» созвучно с романтическим детством, которое играло у пацана в одном месте.
– Да… Скажи, чтоб Машка осталась.
– Но сегодня Зинка хотела остаться.
– Пусть обождет, как-нибудь в следующий раз.
– Вась, но она очень хочет. Говорит мочи нету, так хочет тебя любить.
– Больше она ничего не хочет? Она наказана за свой длинный язык, – Василий стал свирепеть: – В следующий раз невпопад пасть откроет, я ей язык отрежу, а чтобы желаний больше не было, члены ей укорочу.
– Да ладно тебе, она баба хорошая.
– Все, я сказал, иди…
Две гражданские жены Василия были друг другу антиподами. Машка – спокойная дородная русская красавица, а Зинка – искрометная верткая амазонка. Обеим было около тридцати, и между собой они были лучшими подругами. Их однажды привел Валек и вот уже года на три они в доме Василия задержались. Поначалу Василий их за своих жен не признавал. У Валька в арсенале таких девиц был целый гарем, не уступающий по красоте наложницам царя Соломона. Но Василий ими быстро пресытился. К тому же его положение, работа требовали особой осторожности. Как бы ты ни скрывал и ни маскировал свои дела, близкая женщина волей-неволей становиться их участницей. Серьезный человек не может позволить себе излишества и необоснованный риск, когда на карту поставлено дело и сама жизнь.
Поэтому после отсечки ботвы остались два распустившихся бутона. По сравнению с остальными девицами Мария и Зинаида проявили большее желание остаться рядом с Василием. Родом они из рабочего поселка, приехали учиться на швей-мотористок, жили вместе на квартире, снимая место-койку в хибаре городских трущоб. В начале их городской жизни были дни, когда они перебивались с хлеба на воду. По ночам от тоски и безнадеги выли на луну, как озлобленные волчицы. Городская жизнь довела будущих портних до полного отчаяния.
«Наша современная жизнь, – любил повторять Валек, – сделала баб злыми и голодными». Он никогда со слабым полом особо не сентиментальничал. И эти две подруги запрыгнули в его «Мерседес», как в корабль сладостных надежд, без лишнего жеманства.
Две провинциалки в старомодных нарядах, с безобразно раскрашенными лицами, были обречены пополнить отряд несчастных российских женщин, у которых муж или алкоголик, или того хуже, ни к чему не годный субъект.
Девчонки оказались старательными и не в пример другим благодарными. Василий за это щедро одаривал их деньгами и подарками, а потом к ним привязался. Купил им по квартире, по машине, засунул учиться в институт. На его глазах девчонки преобразились. Деньги из крокодила сделают матрешку. Косметические салоны, тренажерные залы превратили их в изысканных женщин. Правда, ради этого благополучия им пришлось переступить через свое Эго: делить между собой одного мужчину. Василий чувствовал, что между ними существует какой-то сговор. Жены уступали и сближались с ним, корректируя свои действия. Вася не придавал этому значения, он любил их обеих одинаково, чтобы просто удовлетворить свою похоть. В сердце они были для него как родные сестры. А в душе? А на месте души у него давно был только пепел. Пепел сгоревшей любви…
Не успела за Вальком закрыться дверь, в комнату вошла Мария. С длинной косой, благоухая изысканными ароматами. С улыбкой она подошла, присела на ручку кресла, обняла и игриво поцеловала Василия в щеку. Затем провела рукой по волосам и вновь поцеловала.
– Иди, приготовь мне ванну, я еще немного поработаю и скоро приду.
Василий испытал радость от присутствия Маши, сердце его размякло, и он превратился в наивного ребенка.
– Ты знаешь, Васенька, у меня сегодня так голова болит целый день. Я тебя очень прошу, оставь сегодня у себя Зинаиду. Мне просто, честное слово, отдохнуть надо. А Зинаида знает, мы обещаем, что больше такое не повториться.
– Вы у меня хитрые злодейки. И вьете из меня веревки, – Василий не стал спорить: – Ну ладно, скажи, пусть остается.
– Спасибо тебе.
Мария на радостях его расцеловала. И быстро вышла из комнаты, спеша порадовать подругу. Василий, глядя ей вслед, задумался: хрен этих женщин поймешь. Целует вроде горячо. А отдает свое ложе другой. Может быть, конечно, она меня совсем не любит, а может быть, весь мир сдвинулся по фазе?
Зинка вбежала в комнату, упала пред Василием на колени, обняла и прижалась щекой к его животу. Василий не оттолкнул ее и не приветил. Сидел без движения, абсолютно безучастно. Он чувствовал тепло и дыхание женщины, но не хотел показывать свою мужскую слабость. Зинка как будто читала его мысли, подняла голову с полными слез большими карими глазами и тихо попросила: – Прости меня, пожалуйста. Я больше никогда так не буду делать.
Она захлюпала носом и, чтобы скрыть свои слезы, плотнее прижалась к Василию. К такой эмоциональной атаке он был явно не готов. Молча положил руку на голову жены, провел по ее черным шелковистым волосам, отчего она еще сильнее разрыдалась.
– Ну, все, все успокойся. Сама виновата. Мелешь своим языком, что ни попади. Тебе уже давно его надо отрезать, так всем лучше будет.
Зинка покорно закивала. Она была согласна на все.
– Иди всех проводи и приготовь мне ванну. – Тем самым Василий показывал, что жена прощена.
Зинаида отвернула опухшее от слез лицо и быстро вышла из комнаты.
Василий откинулся в кресле и стал обдумывать сложившееся положение дел. В данный момент он считал, что в них нет ничего трагичного. Обычная рутинная работа, которая требует кропотливого серьезного подхода. Это просто жизнь со своим разнообразием проблем. С годами она каждого человека заставляет становиться мудрым и не вздрагивать при каждой сложной ситуации. Василий научился справляться с обстоятельствами. Единственным, как он считал, слабым его местом оставалась память. В минуты душевных тревог его мысли невольно возвращались в далекое прошлое, в далекую и, казалось, забытую жизнь. Нет, он не сетовал на судьбу. Что случилось, то и случилось. Ничего уже изменить нельзя. Ему повезло, он выдержал. Не сломался под ударами судьбы, как многие. С достоинством перенес адские душевные муки. Словно пропустил через себя ток высокого напряжения, который возродил его в ином качестве. Видно, так на роду ему было написано. Василий надеялся, что он со всем справился. И получил за это заслуженную награду. Теперь ему только оставалось благодарить судьбу…