Солнце для речного демона
- -
- 100%
- +
Портниха рассмеялась, а потом сама цапнула нож, отхватила от индейки добрый кусок и прямо руками отправила в рот.
– Конечно можно, милая, – отозвалась она, сочно жуя. – Кабы не эти родственнички, я бы только ягодами да медом питалась.
Стоило признать, еда выглядела так умопомрачительно, что отказаться от нее было бы верхом расточительства.
Сделав глубокий вдох, Эмили взяла пирожное и осторожно откусила самый краешек. По языку тут же растеклась нежнейшая сладость, а через несколько мгновений, девушка уже уплетала за оби щеки и пирожные, и индейку, закусывая все это луковыми кольцами.
– Передайте, вашей родственнице, – проговорила она дожевывая яблоко, – что готовит она лучше всех, кого я знаю. И пусть я лично нее не знаю…
– И слава богам, – вставила портниха, вскинув палец.
Эмили кивнула.
– Да, слава, – сказала она. – Так вот, пусть лично её не знаю, но она лучший кулинар в мире.
Портниха усмехнулась и обтерла пальцы о передник.
– Ну, это громко сказано, – проговорила она, поднявшись со стула и взяв с решетки чайник, из которого уже начал выплескиваться кипяток. – Сдается мне, готовит она не сам, а как-нибудь с магией.
– Все-таки странно это, – отозвалась Эмили, облизывая пальцы от пирожного, из которого выдавился крем.
– Что?
– Не общаться с родней, – осторожно заметила девушка, поскольку у неё самой из родственников был только дядя и она не понимала, как можно вот так запросто отказываться от близких. Особенно, если они есть.
Портниха поморщилась и шумно отхлебнула из чашки, стараясь не обжечь губы.
– Родственники всякие бывают, – сообщила она наставительно. – А эта троюродная кузина по матери, превращает людей в зверей и заставляет их бегать по лесу. Мол, в воспитательных целях, чтоб лес не портили и воду не мутили.
– Прямо в зверей? – не поверила Эмили, поскольку сама не видела, как действует магия, хотя в их городке жили аж два шамана и один знахарь.
Аронда кивнула и снова отпила.
– Натурально, – сказал она. – В медведей, зайцев, во всякую, в общем, живность.
Девушка немного подумала и проговорила:
– Вообще-то цель не такая уж плохая. Защитить природу.
– А кто ей право распоряжаться чужими судьбами дал? – спросила портниха резко.
– Ну… – протянула Эмили. – Она же ведьма…
– То-то и оно, что ведьма, – отозвалась Аронда. – Может, дело совсем не мое, но, по-моему, берет она на себя многовато. Хотя… Да ладно, чего мы все о страшном. Давай, поведай, что там снаружи творится. А то я вся в тряпках и штопках, носа на улицу не кажу. Вчера ворох рубашек от бургомистровой жены привалил. Все рваные на груди до самого пупа. Представить срамно, как они порвались.
***
Эмили смущенно опустила взгляд и подвинула чашку к портнихе, делая вид, что не понимает, о чем речь. Но щеки все же порозовели, она прекрасно знала, что могло случиться с рубахами жены бургомистра. И несмотря на то, что чета была уже не молода, страсти, судя по всему, между ними не убавилось.
– Тогда я, наверное, не вовремя, – проговорила Эмили, потирая щеку и глядя, как портниха наливает кипяток в чашку.
Брови старой женщины вскинулись, а лоб покрылся морщинами.
– Почему это? – удивленно спросила она и подвинула чашку, от которой взвилось ароматное облачко, обратно ей, – ты всегда желанный гость в моем доме, милая.
Эмили помялась, но все же проговорила:
– Да нет, у вас и так слишком много работы. А тут еще я налетела и ополовинила вашу передачку…
– Глупость какая, – фыркнула старушка. – Я бы не съела её, пришлось бы отдать собакам. А провизия знатная.
– Но все же…
– Давай, не тяни, – строго сказала портниха. – Выкладывай, в чем дело.
Эмили сделала глубокий вдох и, выпрямившись, проговорила:
– Ну ладно. Дело в том, что у меня есть подозрение… В общем… Мне кажется, Рикки сделает мне предложение. Не спрашивайте, почему я так считаю. Вы можете решить, что причина не достаточно веская, но мне так кажется. Очень сильно кажется.
Портниха всплеснула руками и подскочила с места.
– Какая новость! – воскликнула она. – Это ведь настоящее событие! Наша девочка выйдет за муж за Рикки! Пресветлые боги! Эмили, тебе ведь нужно платье! Будет нужно.
Эмили перевела взгляд на кипы недошитой одежды и ощутила легкий укол совести. Старая портниха и так трудится, не покладая рук, штопает, шьет. Не хотелось наваливать на нее еще одно дело. Но при мысли о том, что она может стать женой Рикки, ее любимого Рикки, здравый смысл сворачивался где-то в районе пяток.
– Я за тем и пришла… – начала Эмили. – Точнее, не только за этим. В первую очередь, конечно, чтобы вас проведать…
– Ой, не подлизывайся, – отозвалась с улыбкой Аронда. – Вон, глазки как блестят. Чую, не терпится мерки снимать. Вставай давай, иди сюда.
Эмили подскочила, слегка смущенная тем, что старая портниха прочитала её мысли, словно открытую книгу. Затем подошла и замерла возле старой женщины.
Та взяла мерную ленту и стала прикладывать то к одному, то к другому месту – она мерила длину от груди до талии, от талии до пяток, объем этой самой талии, который у Эмили был небольшим. Зато грудью ее природа одарила, и Аронда написала угляным карандашом на листе число девяносто восемь. Бедра тоже у Эмили были на редкость привлекательными. А ягодицы вздернутыми. За это Эмили благодарила мальчишеские забавы, которые любила в детстве. Пусть она не белокурая леди из верхней части города, но все равно не хуже других. И достойна того, чтобы быть женой такого красавца, как Рикки.
Аронда достала откуда-то отрез молочно-белого цвета и приложила его к Эмили.
– Оно будет прекрасно оттенять твои чудесные волосы, милая, – проговорила она довольно.
Эмили улыбнулась. В действительности, она не была наивной дурочкой, которую стоило лишь поманить пальцем, и она побежит следом, сделает что угодно. И в глубине души Эмили понимала, что дядя Рохард отчасти прав, считая, что она делает поспешные выводы. И если дело шло о любом другом парне Обода, у нее даже мысли не возникло бы отправиться к портнихе. Но Рикки не такой, как остальные, и все, что он делает следует понимать правильно. А Эмили знала его очень давно.
– Не знаю, какой крой лучше, – озадаченно проговорила девушка, прикасаясь к гладкой ткани. – Я думала, может свободный…
– Еще чего! – воскликнула портниха. – С такой фигуркой грешно надевать мешок! Нет уж, милая, может ты и соображаешь в готовке и травах, но шитье предоставь мне.
***
Эмили улыбнулась. Старая портниха всегда пользовалась случаем напомнить о ее талантах. Видимо, Аронда действительно ее очень любила и всячески желала добра. Эмили и правда неплохо готовила, а способность к травничеству проявилась еще в детстве. Ей с легкостью удавалось запоминать и отличать растения, она умела их сушить, а собранный Эмили копорский чай ценился во всем Ободе.
Но сама она не считала это каким-то выдающимся даром. На ее взгляд, куда полезней было бы обладать хоть какой-то магией или, например, уметь шить. Аронда даже спустя много лет не знает отбоя от клиентов и платят ей весьма щедро.
У Эмили же с тканями всегда возникали сложности, вроде неверно отмерянного и отрезанного полотна, кривых стежков, которые потом разлезаются, и узелков на нитках.
Теперь же она радовалась тому, что лучшая портниха Обода взялась за ее платье, а еще тому, что та не стала причитать и пытаться убедить ее в поспешности. У Эмили было очень четкое чувство, что такое платье ей понадобится.
– Так… – бормотала портниха только на понятном ей языке. – Прибавки на выточки… Нет, тут побольше надо, угу…
Сняв мерки, девушка просидела у портнихи еще около получаса, а затем попрощалась и двинулась верх по дороге.
Солнце успело сесть, и вечерний сумрак окутал Обод. Эмили всегда нравился городок в это время. Мощеные брусчаткой улочки меж каменных домов казались таинственными, а когда зажигали ночные факелы и вовсе казалось, что мир пронизан магией.
Где-то настойчиво квохтала курица, что значит, сидит на яйцах, и скоро из них появятся цыплята, из кустов возле домов доносится стрекотание сверчков, а воздух наполнен свежестью.
Эмили вдохнула полной грудью и улыбнулась. У нее хорошая жизнь. Несмотря на все невзгоды, которые выпали на ее долю, когда была маленькой.
Впереди показалась фигура. Эмили напряглась, но через пару секунд расслабленно опустила плечи. Это Рикки. Он возвращается из трактира и направляется прямо к ней.
– Что-то ты поздно бродишь по улице, – проговорил он подходя и широко улыбаясь своими белоснежными зубами.
– Я у портнихи была, – заговорщицки произнесла Эмили и посмотрела на сына столяра.
Тот знал, что девушка у портнихи бывает часто, но задорный блеск в её глазах вынудил его спросить:
– И чего так долго делала моя рыжеволосая подруга у портнихи?
– Заказывала платье, – еще более заговорщицки ответила Эмили.
Он смерил ее озадаченным взглядом и проговорил:
– Ну, вообще-то дело хорошее. Это поистрепалось уже от твоих вечных походов за травами.
Эмили хихикнула.
– Думаю, дорогой Рикки, – сказала она, – платье, которое я заказала совсем не подойдет для походов за травами.
Парень как-то глупо на нее смотрел, явно не понимая, к чему она клонит. Но потом выдохнул, словно решил не брать в голову девичьи бредни и проговорил:
– Слушай, тут вот какое дело. Твой дядя уже давно ведет торговые дела. Даже слишком. Боюсь, как бы сдавать не начал.
– С чего бы он начал сдавать? – сердито спросила Эмили и подозрительно посмотрела на Рикки.
– Да ты не боись, – поспешил успокоить ее парень. – Нормально все с ним. Просто я, как бы загодя. Ты мне не чужой человек, Эми, потому предложить ему хочу кое-что…
Возликовать Эмили не успела, как и не успел договорить Рикки.
Воздух задрожал, послышался низких равномерный гул, а со стороны нижнего города густо пахнуло тиной.
Глава 3
Инстинктивно Эмили дернулась к Рикки, ища защиты. Тот с готовностью распахнул руки и прижал ее к себе. От тепла его тела Эмили растаяла. Показалось, что она вот-вот превратится в облачко пара и взмоет в ночные небеса, как та влюбленная девочка из снега, о которой написано в «Легендах старого Обода».
– Что это? – спросила она робко, не решаясь оторваться от такого сильного и надежного Рикки.
– Не знаю, – отозвался он, глядя куда-то в темноту, которая в низовьях города кажется особо темной. – Но лучше отвести тебя домой. Что-то не нравится мне все это.
Рикки отлепил от себя перепуганную Эмили и, цапнув за руку, потащил вверх по брусчатке.
Несмотря на тревогу, Эмили была счастлива. Рикки здесь, Рикки держит её за руку и ведет домой, и Рикки собирается сделать дяде очень важное предложение. И несомненно, оно сделает её самой счастливой девушкой в Ободе.
Когда они добрались до дома, гул повторился, а запах тины стремительно поднялся и теперь заполнил, казалось, весь Обод.
– Не нравится мне все это, – повторил Рикки и потянулся к двери.
В этот момент со стороны темноты низовий послышался топот и тяжелое дыхание. Так мог дышать лишь тот, кто отчаянно куда-то спешит, не жалея ног.
Рикки и Эмили оглянулись, вглядываясь в полумрак пустой улицы. Буквально через несколько секунд на освещенный факелом пятачок выбежал запыхавшийся мужчина. На нем старая рыбацкая куртка, сапоги до колен, блестящие от масляной пропитки, на голове широкополая шляпа из соломы. От бега она съехала назад и непонятно, каким чудом держится на макушке.
Он упер ладони в колени и пару секунд тяжело дышал, потом поднял голову, его взгляд упал на Эмили и Рикки.
– Началось! – закричал он одуревшим голосом, словно это они виноваты в том, что что-то там началось.
– Том-рыбак? – переспросил Рикки, щурясь и вглядываясь в лицо мужчины. – Ты белены объелся? Что с тобой? Что началось?
Глаза у рыбака выпучились, словно у выброшенной на берег рыбы.
– Началось! – с еще большим остервенением закричал он и, наконец, выпрямился. – Надо доложить бургомистру!
Рикки выпустил ладонь Эмили. Хотя ей это не очень понравилось, и подошел к рыбаку.
– Том, – проговорил он ласково, будто разговаривает с полоумным. – ты можешь внятно объяснить, что стряслось? Думаешь, бургомистр будет рад, если на ночь глядя к нему вломится воняющий рыбой мужик и начнет одурело орать?
Рыбак как-то испуганно посмотрел на Рикки, но слова парня явно достигли цели. Рыбак вытер лоб и проговорил дрогнувшим голосом:
– Началось, ты понимаешь, началось.
– Да что началось, раскудрыть тебя в копыто? – не выдержал Рикки.
– Тина! – выпалил Том и страшно вытаращил глаза.
Рикки покривился, явно не понимая, что несет этот ненормальный рыбак, но тот не сдавался.
– Тина, – повторил он. – Тина, водоросли на берегу! Столько, сколько никогда не видел. Выбросило разом целые горы! Как прежде…
Он испуганно покосился на Эмили. Она стояла, чувствуя, как кровь отхлынула от лица. В голове мигом всплыли рассказы бургомистра о том страшном дне, который сделал ее сиротой, о предвестье паводка, который правильнее называть потопом…
Рикки, видимо, единственный, до кого смысл происходящего дошел не сразу. Он все еще непонимающе смотрел на рыбака, который порывается бежать дальше, но пока не решается обойти широкоплечего детину.
– Паводок, – натужно выдохнул рыбак. – Предвестье паводка. Демон опять голоден…
Рикки, наконец понял, и тоже побледнел. Бросив короткий взгляд на Эмили, которая стоит ни жива, ни мертва возле дверей, он скомандовал:
– Так что ж ты стоишь, остолоп! Беги и ори на всю улицу!
– Да ты ж меня… – начал рыбак.
– Беги! Прямиком к бургомистру!
Больше рыбака упрашивать не пришлось. Отдышавшись, он снова сорвался вверх по улице, на этот раз крича во всю глотку:
– Тина! Началось! Предвестье!
Рикки тем временем подскочил к Эмили и, распахнув двери, буквально втолкнул в дом.
– Надо собирать вещи, – скомандовал он. – Скажи дяде. Я побегу к своим. Нужно уходить в холмы. Я вернусь за вами через пол часа.
С этими словами Рикки выскользнул из дома, оставив оторопевшую Эмили в коридоре.
Она и подумать не могла, что станет свидетелем паводка. После того злополучного дня они больше не случались, поскольку та страшная жертва была вновь принесена. И вот сейчас этот ужас повторяется. Речной демон опять проголодался…
Скрипнула дверь комнаты, из нее показалась голова дяди Рохарда. Он видимо снова уснул за бумагами, и на щеке отпечатались очертания пера.
– Эмили, дорогая, ты вернулась? Я слышал какие-то крики. Все в порядке?
– Дядя, – проговорила Эмили после некоторого молчания, за которое пыталась собраться с мыслями. – Там…
– Что?
– Предвестье, – наконец выговорила она. – Тину выбросило на берег.
Губы дяди Рохарда моментально побелели, но глаза решительно блеснули. Он шагнул в комнату и проговорил быстро:
– Надо собираться!
– Рикки сказал то же самое, – проговорила девушка.
– Он прав. Нужно побыстрее уносить ноги в холмы Милиот, – сказал он и, открыв шкаф, начал вытаскивать какие-то вещи. – Туда вода ни разу не доходила.
Эмили оторопело наблюдала, как дядя бегает по комнате и укладывает в заплечный мешок всё, что по его мнению, необходимо в холмах.
– Но мы же живем в среднем городе, – проговорил она растерянно. – неужели вода может дойти сюда.
Дядя Рохард поглядел на нее через плечо, нервно трамбуя теплые вещи в мешок, и ответил:
– Бывали времена, когда затапливало даже верхний город. Ты не задавалась вопросом, почему у нас все дома из камня? Не дерево, которое так легко добывать? А добротный камень. То-то же, Эмили. Каменные дома легко переносят затопление. В отличие от их обитателей. А мебель – ерунда. Другую настрогаем.
– Но…
Эмили хотел спросить, как же можно вот так взять и оставить свое имущество, но в этот момент воздух пронзил тревожны колокольный звон. Он разносился равномерно и уныло, от чего сразу хотелось плакать.
– Проклятье… – выругался дядя Рохард, что при племяннице делал очень редко.
– Что? Что еще случилось? – спросила Эмили перепугано.
– Бургомистр, – отозвался дядя коротко. – Будь здесь. Никуда не уходи.
Когда Эмили представила, что придется остаться одной, когда в городе творится такое, и страшная волна в любую секунду может накрыть его по самые крыши, её затрясло.
Нервно сглотнув, она произнесла:
– Нет, я пойду с тобой.
– На срочное собрание к бургомистру? – изумился дядя.
– Да.
– Тебя не пустят внутрь, – сказал он, надеясь так отговорить упрямую племянницу от глупостей.
– Я посижу в коридоре, – не отступала Эмили. – Я не стану ждать здесь, пока решается судьба города. Зачем он созывает собрание? Нужно ведь срочно покидать город.
Дядя Рохард тревожно выдохнул, доставая из кармана коробку с папиросами, и сказал:
– Я бы сам очень хотел это знать.
***
Уговаривать дядю долго не пришлось, он просто не мог тратить столько времени на пустые разговоры, и уже через несколько мгновений они с Эмили неслись вверх по главной улице Обода в сторону дома бургомистра.
Дом показался, едва они вывернули з-за угла. Высокий, в два этажа и с железной крыжей, что считалось верхом достатка. Здесь, в верхнем городе обитала вся знать, и крыши из железа были не такой редкостью. Но лишь у бургомистра она была покрыта слоем устойчивой к ржавчине охры особого состава, который достался ему от какого-то мага, проезжающего через Обод.
Эмили редко поднималась в верхний город, хотя Рикки здесь был завсегдатаем. Но в его случае это понятно – он писаный красавец, за которым таскаются все девушки города, а она его подруга детства, которую именно по этой причине здесь видеть не хотят.
Однако сейчас ситуация была критической. И ей было все равно, что скажут девицы. Жаждущие поскорее окольцевать Рикки.
Но к ее изумлению, никто не выскакивал из домов и не тыкал пальцами на рыжую сиротку.
– Где все? – спросила она, изумленно крутя головой.
– Женщины собираются, – отозвался дядя недовольно, – что вообще-то следовало бы делать и тебе. А мужчины, наверное, уже у бургомистра. Мы слишком далеко живем, вот и бежим последними.
Он сказал это так, словно Эмили была виновата в этом промедлении, но девушка промолчала. Ей вовсе не хотелось смиренно ждать дома, как глупая клуша. Тем более вещей у них не много, дядя свои собрал, а для нее самое необходимое всегда с собой, поскольку часто ходит за травами. Ибо при таком занятии нужные вещи лучше иметь под рукой.
Дядя Рохард не успел постучать, когда массивную дверь дома бургомистра открыл невысокий слуга в черных брюках и черной же рубахе. Он кивком поприветствовал дядю, но когда взгляд упал на Эмили, слуга нахмурился.
Дядя поспешил объяснить.
– Она не будет мешать, – сказал он. – Посидит снаружи.
Слуге это явно не понравилось. Но, видимо, ситуация была слишком опасной, чтобы тратить время на выяснение, и он кивком приказал следовать за ним.
Шли довольно быстро, под ногами поскрипывал ковер, но Эмили успела рассмотреть картины на стенах с изображением лесов, расписные вазы на тумбах и витиеватые подсвечники, которые крепятся прямо к стенам и наполняют коридор желтоватым светом.
Никогда прежде Эмили не видела такой роскоши, хотя, если верить все тем же «Легендам старого Обода», у королей и принцев такие замки, что дом бургомистра покажется рядом с ними сараем.
И все же несмотря на всю опасность ситуации, она не могла не восхититься.
– Вам сюда, – проговорил слуга, обращаясь явно к дяде и намеренно игнорируя Эмили
Он указал на небольшую дверь справа от прохода, а Эмили подумала. Что слуга, вероятно, относится к тем замшелым ханжам, которые скучают по временам женского бесправия.
– Девушка войти не может, – предупредил он, глядя на Эмили как-то искоса.
– Да-да, – отозвался дядя поспешно. – Мы в курсе. Эмили, милая, присядь здесь. Никуда не уходи. Если и есть сейчас в этом городе безопасное место, то оно должно быть похоже на дом бургомистра.
Эмили сдержанно кивнула и одарила слугу улыбкой, делая вид, что не заметила его издевательского тона. Тот сдержанно поклонился и направился куда-то в глубь коридора, скрывшись в темноте через несколько секунд.
– Ты все поняла? Эмили? – снова начал с тревогой дядя.
Но она его остановила и сказала:
– Не стоит так беспокоиться. Иди на собрание, иначе пропустишь самое важное.
Дяде явно не нравилась вся эта затея с собранием, не нравилось оставлять племянницу одну и не нравилось терять время, когда нужно собираться и уносить ноги повыше в холмы Милиот.
Сделав глубокий вдох, он толкнул дверь и вошел. Но, видимо, из-за нервов, слишком плохо ее закрыл, и Эмили, обнаружив щель, прижалась к ней, стараясь охватить взглядом всё.
Комната, куда вошел дядя, оказалась большой и окутанной полумраком. Даже свечи по стенам не могли полностью его рассеять. Стены зачем-то завешаны бордовыми занавесками, хотя даже намека на окна не наблюдалось. Лишь свечи на витиеватых канделябрах.
В середине стол, обитый красной парчой, за ним человек сто не меньше, а во главе бургомистр – мужчина с седыми волосами и щеками, как у шарпея. Он смотрит на всех строго, золотистые пуговицы на камзоле блестят в свете свечей, и Эмили подумала, что за эти пуговицы можно было бы на год запастись дровами.
Бургомистр покосился на дядю строго, словно не доволен опозданием, но не собирается тратить время на нравоучения в такой момент.
– Итак, – начал он. – Мы все понимаем, почему собрались здесь. Сегодня пришли дурные вести. Очень дурные. Такого не было больше десяти лет…
– Почти восемнадцати, – поправил его кто-то.
Бургомистр одари говорящего недовольным взглядом, но продолжил:
– Давно этого не было. Как вы уже знаете, на берег выбросило тину. Если верить рассказу рыбака, столько тины он не видел никогда в жизни, а это может значить лишь одно. Речной демон вновь пробудился.
Мужчины загалдели, обсуждая речного демона, его жадность и беспощадность. Бургомистр дал им немного выговориться, но потом вскинул ладонь.
– Господа, – проговорил он протяжно, – господа, соблюдайте порядок. Мы не может тратить драгоценное время на пустую болтовню.
Один из присутствующих поднял руку и, не дожидаясь разрешения, сказал:
– Тогда что мы делаем здесь, если не в пустую болтаем? Нам следует со всех ног сейчас мчаться в холмы Милиот и тащить тужа свои семьи.
Дядя Рохард кивнул, а сидящий рядом мужчина произнес:
– Нордил дело говорит. Чего нас созвали? В такой момент надо делать ноги, а не языками трепать. Мобыть у вас тут в верхнем городе и принято в опасности балаган разводить, но мы люди простые. Нам делом надо. А самое главное дело сейчас – улепетывать подальше.
Мужчины снова за шумели, кто-то кивал, другие качали головами, третьи грозили кому-то кулаками в воздухе.
Бургомистр вновь дал людям выпустить пар, хотя по его лицу Эмили поняла – ему явно не нравится этот балаган. Она еще в начале обратила внимание, что за столом сидит очень разношерстная публика – начиная от рыбаков, заканчивая ювелирами. И Эмили могла только гадать о причине, заставившей их собраться под одной крышей.
– Господа, – наконец снова заговорил бургомистр, – вы совершенно правы, говоря о действиях. И можете мне поверить, именно для них мы здесь и собрались.
– Да какие ж это действия, если мы балаболим тут сидим? – возмущенно спросил мужчина, которого назвали Нордилом. – Бежать надо, а там хоть уболтайтесь.
Послышался общий вдох, видимо мужчины снова хотели загомонить, но бургомистр не дал им этого сделать.
– Ну хорошо, – проговорил он. – Предположим, мы сейчас сбежим. А что потом? Хотя город за время благоденствия и отсутствие паводков разросся так, что вряд ли за день успеет очиститься весь. Но пусть, предположим. А дальше что?
Все молчали, глядя на бургомистра исподлобья, как нашкодившие дети.
Тот продолжал:
– Вы должны помнить, хотя и не все, что паводки прежде были очень частыми.
С разных концов стола послышались угрюмые вздохи.
– Да помним…
– Помним…
– Так вот, – сказал бургомистр, – эти паводки уносили жизни очень многих. Слишком многих. Мы не всегда успевали уйти в холмы, а последний паводок и все оказался настоящей катастрофой. Если брать его во внимание, сейчас мы даже не знаем, сколько у нас времени.
Мужчина в зеленом сюртуке проговорил:
– Это верно. Тогда паводок пришел сразу с тиной. Даже опомниться никто не успел. Людей потопло тогда…
Бургомистр кивнул.
– Именно. И это все происходило из-за нашего невежества. Но, как вы помните. Наш славный город Обод посетил маг и он открыл нам, как можно значительно уменьшить потери от этого кошмара.