Шах одноглазому королю

Глава 2. …но что-то пошло не так…

– Ну у тебя и выдержка, полковник. – сделал мне комплимент Деев и улыбнулся.

Достал он меня вконец. Рассказать ему, что за двадцать с лишним лет моей, почти безупречной, службы таких прогнозов я получил больше сотни и давно к ним привык?

Слишком зарывается этот, так называемый генерал. Пора на место ставить. Хотя, признаю, улыбка у него получилась отличная. Хищная. Перед зеркалом, наверное, тренируется. Супермен херов.

– Товарищ, генерал. – я намеренно подчеркнул слово «товарищ», обращаясь к Дееву. – Согласно статьи 67 Устава внутренней службы ВС РФ, взаимоотношения между нами должны строиться на основе взаимного уважения. Так что, либо «товарищ полковник», либо «полковник Светлов» и на «Вы», если вы – теперь я сделал акцент на последнем «вы» – планируете общаться со мной по вопросам службы.

– А ну убили базар. – спокойно сказал Дед. – Оба.

Мы мгновенно замолчали. Сколько я его знаю он всегда говорил одним и тем же спокойным голосом и никогда его не повышал. Но было в его голосе, скорее, в тоне что-то такое, что заставляло ему подчиняться. Подчиняться беспрекословно. Сразу.

Не могу вспомнить ни одного случая, когда бы ему кто-либо возражал. Мне порой казалось, что не только министр принимает строевую стойку, но и сам президент встает, когда Дед приходит к ним с докладом. Если он вообще, конечно, к ним ходит. Меня бы не удивило, если все происходит наоборот. Он их к себе вызывает. Совсем не удивило бы. Хотя бред, конечно, полный.

В общем, не знаю, как у Деда складываются отношения с первыми лицами государства, но мы перед ним притихли, как два духа перед… Дедом. Может его, как раз, за это так и прозвали? Как знать. Но обращение к генералу и полковнику, как к двум нашкодившим контрабасам-первогодкам (солдаты-контрактники, заключившие первый контракт), говорило, что Дед раздражен. Крайне раздражен. А вот что я хотел бы испытать на себе меньше всего, так это его раздражение. По мне, так лучше с Леди Гагой под минометным обстрелом станцевать. Намного лучше. Безопаснее.

– Полковник Светлов. – обратился он ко мне. – Генерал Деев сейчас доведет до вас информацию, которая относится к категории особой важности и то, только потому, что Инструкция № 63 (Инструкция о порядке допуска должностных лиц и граждан Российской Федерации к государственной тайне утвержденная постановлением Правительства РФ от 06 февраля 2010 года № 63) не предусматривает более высоких степеней защиты государственной тайны. Иначе эта информация была бы засекречена еще сильнее. Вам ясно?

– Так точно, товарищ генерал! —ответил я.

Еще бы мне было не ясно. «Полковник Светлов», «вам» … Реально что-то серьезное. Поездка в Румынию отменяется.

– Генерал Деев. – коротко сказал Дед. – Изложите вкратце суть дела.

– Итак, Николай Геннадьевич, – Деев обратился ко мне по имени-отчеству, наивно полагая, что это сократит между нами дистанцию. – полагаю, вы знаете, чем занимается, вверенное мне управление…

– Генерал! – резко оборвал его Дед. – Вы не в аудитории перед своими студентами. Вы в армии. Светлов в курсе, где он находится и чем вы занимаетесь.

– Простите. – извинился Деев. – Так вот, несмотря на дурную славу, приобретенную управлением при моем предшественнике, кроме различных лже- и псевдонаучных исследований, назовем их так…

Сейчас манерами и речью он напоминал обычного преподавателя какого-нибудь провинциального физмата. Это совсем не вязалось с его внешностью. Как плейбой он мне нравился больше.

– Управление занималось разработкой новых видов вооружений, а также исследованиями в таких перспективных научных областях, как применение общей теории относительности в… – продолжил Деев, но опять не закончил.

– Короче, – перебил Дед словоизвержение плейбоя и многозначительно вздохнул. – они получили приказ. Очень интересный приказ. Из будущего.

Дед сделал паузу. Зачем? Посмотреть хочет на мою реакцию? Какую? Я давно уже ничему не удивляюсь. Раз он сказал, что приказ из будущего был, значит был. Дед не тот человек, чтобы пранкера из себя разыгрывать.

Или он ждет, что я ему вопросы начну задавать? Вряд ли. Вопросы в армии начальникам задают, только тогда, когда эти самые начальники разрешат их задавать.

– К этому приказу прилагались инструкции создать один интересный прибор. – продолжил Дед и повернул голову к Дееву. – Как он называется?

– Ментально-темпоральный трансфузор. – подсказал Деев.

– Вот-вот. Трансфузор. – Дед достал сигарету, прикурил ее от, предложенной Деевым, зажигалки и сказал. – Объясни, что это за трансфузор и зачем вам приказали его создать.

– Ментально-темпоральный трансфузор – это прибор, принцип действия которого основан на частном случае общей … – Деев прервал тираду под недовольным взглядом Деда. – Это прибор для переноса сознания из одного мозга в другой в пространстве и во времени…

Теперь и он замолчал. Честно говоря, меня уже достал этот парад театральных немых сцен.

– Продолжайте. – поторопил его Дед.

– В общем прибор мы создали и, согласно, прилагавшейся к приказу, инструкции, подготовили реципиента для приема сознания, которое нам должны были отправить наши преемники.

Какая-то бесконечная история. Когда уже дойдет до «но что-то пошло не так»? Ведь именно для этого я здесь, как мне кажется, и Дед тоже.

– Прием-передача сознания прошли без эксцессов. Реципиент получил сознание донора…

Вопросов у меня уже поднакопилось на два самосвала. Руку что ли поднять, как на уроке?

– Вскоре нам удалось наладить двухстороннюю связь с нашими преемниками. Главное управление из будущего совместно с нашим управлением решили провести весьма рискованную секретную операцию, в случае удачи которой, Россия стала бы недосягаемым мировым лидером уже сейчас.

Деев опять взял тайм-аут. Выдохся что ли? Или снова театр для одного зрителя? Ну давай уже, говори: «но что-то пошло не так…».

– В рамках этой операции, уже наше, современное управление совместно с ведомством уважаемого Павла Александровича – Деев назвал Деда по имени-отчеству. – Отправило сознание донора в мозг реципиента в 30-ые годы прошлого века…

Они что там Гитлера убить решили? Не убили? Что пошло не так, генерал?

– Но что-то пошло не так…

Вот! Наконец-то! Ничего нового, похоже, в этой жизни я уже не увижу. Впрочем, если Деев не соврал, через двое суток я больше вообще ничего не увижу.

– Мы потеряли связь с будущим больше, чем на неделю вперед, а связь с прошлым так и не наладили.

– Хватит пока. – остановил плейбоя Дед. – Пусть переварит чуток. – и обратился ко мне. – Вопросы есть?

– Так точно. – ответил я. – Есть.

– Задавай. – разрешил Дед.

– А какая плохая?

– Что?

– Две новости. – напомнил я начало разговора. – Какая плохая новость?

Глава 3. Вопросы.

Дед многозначительно посмотрел на Деева, тот откинулся на спинку кресла и спросил, обращаясь ко мне:

– Николай Геннадьевич, вы Родину любите?

Я достал пачку «Мальборо», открыл ее, достал сигарету, прикурил от своей неразлучной «Зиппо» с надписью «God lowes cowboys» на бронзовом кресте, припаянном сбоку. Коллекционная. Бензин, только к ней, жутко дорогой, сука. Пододвинул пепельницу, с одиноким Дедовым окурком, поближе к себе. Потом затянулся. Выпустил в потолок струю дыма. И только потом спросил у господ генералов разрешения закурить:

– Не возражаете?

Понятно, что мне никто не ответил. Да я, собственно, ответа и не ждал.

Еще раз затянулся и снова выпустил длинную струю дыма в том же направлении, что и предыдущую.

– Я очень люблю Родину, товарищ генерал. – медленно ответил я Дееву и посмотрел ему в глаза. – Только любовь к ней у меня прямо пропорциональна квадрату расстояния между Родиной и мной. Понимаете, о чем я?

– Честно говоря, нет. – Деев отвел взгляд.

– Это значит, уважаемый Александр Михайлович, что, например, здесь – в вашем кабинете, моя любовь к Родине равна нулю. – Я сделал еще одну затяжку, раздавил, недокуренную и до половины, сигарету в пепельнице и продолжил – А вот за пределами вашего кабинета, и чем дальше от него, тем лучше, я за эту самую Родину могу и убить. Как-то вот так.

– Странная у вас математика, конечно. – улыбнулся Деев своей дежурной улыбкой плейбоя-акулы. – Но, в рассматриваемом нами случае, вполне подходит. – он нажал кнопку селектора. – Рита, сделай два «Эрл Грэя» и один доппио из робусты.

Смотри-ка, вкусы мои изучил. Решил выпендриться? Такой себе приемчик, прямо скажем. На двоечку. Все это психологическое дерьмо «имя собственное», «зеркало отношения», «личная жизнь» и прочее, если и работает, то разве что, на откровенных дебилах. Зря он меня считает настолько идиотом. Ой, зря.

Впрочем, кофеек всегда к месту.

Тем более, если это доппио из робусты.

– Николай Геннадьевич, – заговорил опять Деев. – человек вы военный, поэтому не будем ходить вокруг да около. Вам предстоит командировка.

Козе понятно, что предстоит. Подвох где? В чем он, я, кажется, уже догадался:

– Хотите зачислить полковника Светлова, без пяти минут пенсионера Вооруженных Сил, в первый отряд российских хрононавтов? – сказал я. – Категорически не согласен с подобной постановкой вопроса в связи с семейными обстоятельствами. – я встал и обратился к Деду. – Разрешите идти, товарищ генерал? – и тут же добавил, повернув голову к Дееву. – Извините. Дела ждут. Кофе, пожалуйста, с собой, если не возражаете.

– Сядь. – приказал Дед. – Нет у тебя никаких дел. И семейных обстоятельств тоже нет.

– И желания предоставлять себя для хронических экспериментов тоже. – закончил я вместо него.

– Хватит мне тут остроумие свое демонстрировать. – сказал Дед, как-то излишне властно, на мой взгляд. – Выбора у тебя нет.

– Выбор, товарищ генерал, есть всегда. – ответил я спокойно. – Даже, когда тебя съели, у тебя есть, как минимум два выхода.

– Так то выхода. – парировал Дед. – Выходы есть. Выбора нет.

– А если найду? – не сдавался я. – Рапорт на пенсию подпишете?

– Ты через двое суток будешь трупом Светлов. Забыл? – поинтересовался он.

Бля, точно. С этого ж весь разговор и начался. Выпендриться что ли напоследок? Сказать, что я лучше эти двое суток пробухаю, да протрахаюсь, чем по временной кривой шляться? Можно было бы, конечно.

Но я не успел.

– Есть возможность послужить Родине напоследок. – закончил Дед свою трогательную надгробную речь на весьма спорной мажорной ноте.

Меня внезапно посетила гениальная мысль.

– Товарищ генерал, мы же легко можем порешать этот вопрос. – предложил я. – Насколько я помню, бригада хронических прыгунов товарища начальника колдунов и экстрасенсов – я кивнул в сторону Деева – скакать на неделю вперед пока еще может. Пускай выдвинутся, посмотрят от чего я загнулся, и мы эту проблемку снивелируем.

– Смешно? – недовольно спросил Дед.

– Частично. – уклончиво ответил я.

Да, я понимаю, что Дед человек серьезный и всякой херней страдать, по идее, не должен… Но уж очень вся эта история неправдоподобная. Особенно в части этого трансфузора. Что это за название такое, вообще? Про ментально-темпоральный компонент культуры я слышал. Есть такое понятие в конфликтологии. А здесь это с какого бодуна?

– Что тебя смущает. – спросил Дед. – Конкретно.

– Ну, первое. – я подумал немного. – Что это за переходящее сознание такое?

– Как бы вам это объяснить понятнее. – начал Деев.

Когда любые объяснения начинаются с фраз «Ну вот…» или «Как бы вам это объяснить» мне сразу становится предельно ясно, что они, стопудово, закончатся фразой «Ты все равно, дебил, нихера, не поймешь».

Ну давай, плейбой. Просвети армейского дурачка.

– Сознание – аномальный феномен, непохожий на остальные феномены естественного мира. В то время как последние интерсубъективны, то есть доступны всем, к сознанию мы всегда имеем только внутренний доступ и не можем его непосредственным образом наблюдать. Есть два определения сознания остенсивное и в плане когнитивного понятия…

И я, как всегда, оказался прав. Ненавижу эту фразу. Вот о чем он вообще?

Хорошо, что Дед его вовремя перебил:

– Сознание это ты. Твое собственное «я».

– Можно и так сформулировать. – кивнул Деев.

В кабинет постучались. Потом приоткрылась дверь, показав очаровательную головку с безупречным, цвета воронова крыла, каре. Та самая Рита, которая толи лейтенант, толи штатная кофеварка. Я пока не понял.

– Разрешите?

– Да, заходи. – сказал ей Деев.

Она еще и на шпильках. Про уставную длину форменных юбок, конечно и слыхом не слыхивала. Ноги длинные. Фигурка самое то. Про грудь я уже говорил. А походка… Не знаю, как у нее со строевой, но для подиума сгодится.

Правда, такие, совершенно, не в моем вкусе.

Не люблю кареглазых и черноволосых.

Пусть даже они крашеные.

Все равно не мой фасон.

Накопленный, предками за миллион лет, генофонд бунтует против подобного межвидового скрещивания.

Сам я русоволосый и зеленоглазый. Разве что скулы монголо-татары моему роду, малеха, заострили. Но, как говорится, иго на то и иго.

Да и не видно их давно, под несколькими слоями шрамов. Скул этих.

Вот интересно, нелюбовь к женщинам, строго определенного типа, считается расизмом или нет? А то придется мне скоро раз в месяц негритянку трахать или мулатку какую-нибудь. Просто для того, чтоб не посадили за межнациональную рознь.

Пока я размышлял о проблемах межрасовых и внутрирасовых половых сношений, Рита расставила чашки и вышла, одарив меня, на прощание, очаровательной многообещающей улыбкой.

– Челюсть подбери. – напомнил мне Дед о более насущных проблемах. – Еще вопросы?

Хрен с тобой. Допустим, что все это правда. А с нестыковочками как быть? Нестыковочек-то во всей этой истории хоть на хер вали.

Я намеренно зашел издалека:

– Товарищ генерал, – я помялся для виду пару секунд. – Значит этот трансфузатор…

– Трансфузор. – поравил меня Деев.

– Трансфузор. – согласился я. – Этот трансфузор может передать сознание из мозга в мозг во времени и пространстве, если с другой стороны есть точно такой же аппарат?

– Не обязательно. – ответил вместо Деда Деев. – достаточно одного прибора и донора. – Для передачи необходимо только знать, где, конкретно, реципиент будет находиться в строго определенное время.

– Ясно. А что с его сознанием?

– Реципиента? Ничего. Сознание донора должно подавить и заменить сознание реципиента, во избежание побочных явлений переноса вроде диссоциативного расстройства личности – Деев отпил из чашки. – Отличный чай. – похвалил он напиток и продолжил – Если донор, конечно, обладает более мощными морально-волевыми качествами и достаточно мощным мозгом.

– А потом, его можно отправить обратно в донора. Верно?

– Да. Сознание можно вернуть в донора. В данном случае уже реципиент становится донором.

– Нужен второй трансфузор?

– Да.

– Что будет с реципиентом, который донор? – я тоже пригубил свой доппио.

– Ничего. Подавленное сознание вернется. Он даже ничего не вспомнит.

– Материальные предметы передать нельзя. Правильно? – наконец, я добрался до главного.

Ответил мне Дед.

– Я понял тебя. – сказал он. – Приказ нам не передавали. Я сам его написал. Инструкции тоже. – он помолчал немного. – И письмо самому себе.

Я потерял дар речи. Это насколько ж должен был быть, там в будущем, мощный мужик, чтобы волю самого Деда подавить? И не только волю.

– Детали тебе объяснит профессор Минаев. – сообщил он. – Естественно, только те, которые тебе знать положено.

– Кто?

– Скоро узнаете. – успокоил меня уже Деев.

Я почти сдался. Осталось уточнить один момент. Немаловажный.

– Так, как вы собираетесь меня отправить в будущее, если, по вашим словам, с ним больше связи нет?

– Ты не в будущее отправишься. – сказал Дед. – В прошлое. В 41-ый.

– В прошлом нет прибора. – сказал я без всякого намека на вопрос.

– Верно. – Дед утвердительно кивнул.

– А в будущем я умер?

Он опять утвердительно кивнул.

А вот и тот самый подвох.

– Так может, я умер в будущем, потому что не вернулся из прошлого?

Дед внезапно сменил тему:

– Помнишь из-за чего ты оказался в пятерке? (Пятое управление ГУ. Оперативная разведка)20

– Еще бы. Мои кишки по всему потолку висели в той гребаной филармонии. Вместо липучек для мух.

– А почему контртеррористическую операцию проводил ты, а не фэйсы (ФСБ), знаешь?

– Потому что я лучший. – просто ответил я.

– И это тоже, но не только. – Дед внимательно на меня посмотрел. – А что сказал шахид перед смертью. До того. Как нажал кнопку. Ты слышал?

– Может и слышал. – я пожал плечами. – У меня ж не только кишки пострадали. Контузило тоже не хило. Ни хера не помню.

– Аппаратура помнит. – сказал Дед.

Не удивительно. Микрофонами всякими и объективами я был обвешан, как кремлевская новогодняя елка гирляндами.

Он достал карманный цифровой диктофон и включил:

– Слушай.

Типа я никогда в жизни «Аллах Акбар» не слышал. Что за бред? К чему? Я наклонился ухом к динамику. Генералы продолжали стоять. Они явно и так знал, что на записи.

Молодцы, конечно, парни из в/ч 26165 (в/ч 26165 или 85-м главный центр специальной службы ГУ, расположена по адресу: Москва, Комсомольский проспект, 20., занимается дешифровкой и криптоанализом перехваченных сообщений, а также киберразведкой) хорошо поработали. Недаром хлеб свой едят. Запись чистая. Никаких посторонних шумов.

Динамик диктофона воспроизвел только одну фразу.

Короткую.

И сказана она была явно не по-чеченски:

– Leck mich am Arsch!

Глава 4. Первые ответы.

– Что это было? – спросил я.

– Немецкий язык достаточно беден на крепкое словцо. – улыбнулся Дед. – Так что тут несколько вариантов. От «нихуя себе» до «пошел нахуй».

– То есть… – начал я и замолчал, давая собеседникам возможность продолжить предложение. Тем самым хоть что-то мне объяснив.

– То есть – продолжил Дед. – У нас есть все основания предполагать. Что машину для переноса сознания в прошлом все-таки построили. – он замолчал и стал внимательно что-то рассматривать через окно.

На что там пялиться? Восьмой этаж. Подлетающие «Юнкерсы» высматривает?

– Другое «то есть». – сказал я. – В том смысле, что я должен, как в сказке – пойти туда – не знаю куда, принести то – не знаю что.

– Примерно так. – согласился Дед.

– А поподробнее, товарищ генерал. – предложил я свой вариант дальнейшего развития диалога.

– Поподробнее? – переспросил он. – Слушай поподробнее. – Год назад из моей памяти выпало двое суток, но зато я обнаружил у себя на столе письмо. Обычное бумажное письмо. В этом письме содержались некоторые объяснения по поводу происшедшего за эти двое суток. Суть их тебе знать не обязательно. Вкратце, в нем убедительно доказывалось, что у меня нет диссоциативного расстройства личности, а также я не подвергся воздействию некоего психотронного оружия потенциального противника. Единственное, что во мне изменилось, сознания в моей голове стало два. Мое собственное и моего далекого преемника – начальника ГУ ГШ РФ в 2120 году. В ходе нашей внутричерепной беседы я узнал, что там, в будущем, создана машина для переноса сознания одного человека в другого. Собственно, благодаря ей, из одного генерала стало два. Но речь не об этом. Короче, там в будущем, решили они провернуть одну сверхсекретную операцию. В ходе этой операции планировалось немного подшлифовать историю. Для того, чтобы Россия, уже в нашем времени, вышла на передовые позиции в мире. Большего, извини, сказать не могу. Частично, потому что тебе знать не положено, а частично, потому что и сам не все знаю. Для проведения операции нужно было построить эту машину у нас, поскольку, по каким-то там научным причинам, попасть в нужное прошлое можно только из нашего времени. За истекшие двое суток моего отсутствия в собственном мозгу, мой преемник договорился с генералом Деевым – он кивнул головой в сторону плейбоя. Тот также ответил кивком, в знак согласия. – После этого, уже в тройку (в/ч 10003), прибыл еще один гость из будущего. Тот самый профессор Минаев, о котором ты уже слышал. Он и занимался постройкой мыслепередатчика здесь. Через полгода прототип машины был готов. Мой преемник из будущего убыл восвояси, а мы начали подготовку заброски нашего агента в мозг ученого из 30-тых, который и должен был построить еще один прототип уже там. Ну, собственно, не нашего. Очередной гость из будущего прибыл. Отправка прошла успешно, но он свой аппарат, насколько нам известно, так и не построил.