Шах одноглазому королю

Глава 5. Не совсем майор.

Центр оперативной координации

органов военного управления «Башня»

в/ч 74455

Московская область

г. Химки

ул.Кирова, 22

10 августа 2021 г.

12 часов 55 минут

Дорога от Москвы до Химок в полдень напоминает просмотр отечественной порнухи. Долго, скучно и однообразно. Несмотря на то, что ехали мы на черном служебном гелике (Mercedes-AMG G 63) Деда, с неизменными для подобных выездов, иллюминацией и звуковым сопровождением, поездка длилась минут сорок.

Насколько мне известно, Дед не особо уважал эту машину с синими ведрами мигалок и черными горшками «Пелены» (Радиоэлектронный комплекс «Пелена» предназначен для защиты от радиоуправляемых взрывных устройств, а также для защиты технической информации. Кроме того, данный комплекс служит для блокирования сотовых телефонов. В комплект входит 6 антенн (разного вида, включая «горшки») и металлический моноблок (зачастую помещается в багажное отделение)) на крыше. Он больше любил свой бронированный «Эскалейд» (Cadillac Escalade, класс бронирования VR8, выдерживает обстрел бронебойно-зажигательными пулями калибра 7,62×39 миллиметров, выпущенными из автомата АКМ, а также способен противостоять взрыву ручных гранат), а гелик называл, не иначе, как «отрыжкой германского автопрома». Ну здесь, каждому свое, как говорили те же немцы.

Под «мы» я подразумеваю себя и Деда. Плейбой Деев остался на Знаменке, а водителя можно не считать. «Тигр» («Тигр-М» бронеавтомобиль разведки Сухопутных войск с боевым модулем дистанционного управления «Арбалет-ДМ») сопровождения, полагаю, тоже не в счет.

О самой поездке, прошедшей под аккомпанемент воющих сирен и крякающих спецсигналов, рассказывать особо нечего. Она прошла в атмосфере непринужденного молчания между начальником и подчиненным.

Никакого «повисшего в воздухе напряжения», как пишут в книжках, не наблюдалось. А вот жрать хотелось сильно. Время-то к обеду. Пора.

Пункт назначения, конечно, впечатлял, несмотря на то, что мне уже доводилось видеть «Башню» и даже, частенько, бывать внутри.

Двадцатиэтажная стеклянно-бетонная дура, площадью внутри, в двадцать тысяч квадратных метров располагалась, практически, на берегу Канала имени Москвы и смотрелась весьма эффектно.

В Москве или, скажем где-нибудь, в Нью-Йорке, это здание, конечно, показалось бы совсем мелким и малозначительным на фоне, куда, более заметных и известных небоскребов, но для Химок оно выглядело очень даже ничего.

Особенно, если учесть, что в нем находится, всего-навсего, Центр оперативной координации органов военного управления. Попросту говоря, дежурка – дежурная часть. Посредством которой, наш Главк, осуществляет руководство подразделениями, ведущими информационные войны и проводящими психологические операции.

Хотя зачем тогда нужно целое Управление 12 бис (Управление ГУ, занимающееся информационными войнами)?

В общем мутный это домик. И история его появления в нашем ведомстве тоже довольно мутная.

Якобы его построил, а потом подарил нашему Главку некий, патриотически настроенный, бизнесмен.

В общем, я сам нихера толком не знаю, кто там сидит на этих двух десятках этажей, и чем занимается.

Шевроны они все носят ППсО (Подразделения психологических операций). Про то, что «ментально-темпоральный» это не только деевский мозгопередатчик, но и конфликтоген, который мне может, толи помешать, толи помочь, мочить всяких мусульманских террористов, не оскорбляя при этом их чувств, в культурно-моральном плане, я узнал именно здесь. На спецкурсе. Зачем мне нужна была эта информация, я, впрочем, так и не узнал. Может сейчас спросить?

У въезда на территорию «Башни» к нам вышел боец с в броне, каске и с автоматом за спиной. Прошелся, как того требовала инструкция, с досмотровым зеркалом вокруг гелика и «Тигра», затем подал знак поднять шлагбаум.

Мимо центрального входа мы почему-то проехали, свернули на паркинг. Я не спрашивал по дороге, куда и зачем мы едем. Не стал задавать вопросов и сейчас. Зачем? Служба в армии очень быстро приучает к тому, что все, о чем тебе положено знать, обязательно доведут. Тогда, когда посчитают это необходимым.

Если, конечно, посчитают. Иногда могут и забыть.

На паркинге к машине подбежал подполковник с бляхой дежурного на груди, открыл дверь заднюю пассажирскую дверь и, дождавшись, когда Дед выйдет, доложил:

– Товарищ генерал-полковник! За время вашего отсутствия происшествий и нарушений допущено не было. Оперативный дежурный по Центру подполковник Саблин.

Дед, выслушал стандартную форму доклада оперативного, потом сказал мне:

– Пойдем.

Я вышел.

Генерал отдал какие-то распоряжения командиру группы сопровождения и направился к боковому входу в здание. Я за ним. Дежурный по Центру, пропустил меня и пошел следом, чуть позади.

Дверь открылась автоматически. Навстречу выбежал подтянутый прапор в офиске, вскинул руку к козырьку фуражки и скомандовал: «Смирно!»

Кому? Ни одного солдата поблизости не было. Офицерам положено подавать другую команду. Впрочем, офицеров тоже не наблюдалось. Небольшой вестибюль, с неизменным, для подобных мест, стеклянным стаканом дежурного, вертушкой и стендами с документацией по стенам, был пуст.

Да, еще были двери лифта. Одного. Без кнопки вызова.

– Лифт. – коротко сказал Дед прапору.

– Есть! – ответил прапор, козырнул и, четко по-строевому, повернувшись на каблуках, бросился в свой «стакан».

Двери лифта распахнулись, перед нами, как только мы подошли.

Дед вошел первым. Я следом.

Кабина лифта была почти стандартная. Почти, потому что кнопок внутри не было, зеркала тоже. Был боец с автоматом в третьем «ратнике» (Ратник-3 – комплекс современных средств защиты, связи, средств наблюдения и прицеливания, оружия и боеприпасов), которого, в принципе, еще существовать не должно. Нахрена он ему вообще здесь?

Боец ограничился коротким:

– Здравия желаю, товарищ генерал! – после чего сказал в никуда. – Четвертый, майна!

Никогда не мог запомнить этих строительно-погрузочных «майна-вира». Которая из них «вниз», а которая «вверх»? Не знал, что эти словечки и у нас в ходу.

Судя по короткому ощущению легкой невесомости, лифт поехал вниз. Как-то слишком быстро поехал. По-моему, мы просто падали. Правда, недолго.

Остановился лифт достаточно плавно. Насколько мы глубоко?

Двери разъехались, и я увидел нестандартный хорошо освещенный, подземный тоннель. Почему нестандартный? Не было никаких труб и кабелей по стенам и потолку. На коридор больше похоже. Обычный, покрашенный снизу до середины масляной краской темно-зеленого цвета, армейский коридор. Точь-в-точь, как в любой воинской части. Уверен, что верхняя белая часть стены и потолок просто побелены. Единственное, чего не хватало, это стрелок с направлениями движения при эвакуации. Зато было кое-что лишнее.

Вдоль по коридору, метрах в двадцати, ровно посередине, между нами и клинкетной дверью на противоположном конце, под потолком был закреплен «Арбалет». Конечно же, не лук с прикладом, а полноценный «Арбалет- ДМ» – автоматизированный пулемётный боевой модуль с дистанционным управлением и пулеметом калибра 12,7. Я раньше такие только на «Тайфунах» да «Тиграх» видел, а вот, чтобы такими штуками коридоры охраняли, увидеть довелось впервые, как, собственно, и клинкетную дверь на суше. В другое время я бы над этим задумался, но не сейчас. Голодный желудок к размышлениям не располагал совсем.

Как пить дать, за той дальней дверью и располагается тот самый кофликтоген-трансфузор.

Это, что меня вот так сразу и забросят в чьи-то мозги? Прямо не вынимая из офисной формы? А обед?

Реально. Жрать хотелось больше, чем жить.

Мы вышли из лифта. Я осмотрелся.

Так. Камер, что говна в деревне летом. То есть нас видят.

«Арбалет» не зажужжал, по-голливудски, сервомоторами, наводя ствол на нас. Как висел, так и висит.

Двери лифтазакрылись за нами. Боец молча направился вперед. За ним Дед. Я замыкал нашу миниколонну.

Стоило нам только подойти, как дверь открылась. Мы прошли внутрь достаточно большого помещения. Судя по интерьеру, обычная караулка. Только с мониторами камер слежения на одной из стен. Несколько бойцов вскочили и застыли после, поданной кем-то из них, команды: «Смирно!» Интересно, они все деда в лицо знают? Он же по гражданке. Или это они из-за меня орут каждый раз? Вряд ли из-за меня.

Из такой же клинкетной двери, через которую мы вошли, только располагавшуюся в противоположной стене караулки, к нам вышел майор.

Забавный персонаж. Роста где-то моего. Только шире раза в два. Не толще, а, именно, шире.

А я, так на секундочку, сто десять вешу.

Его в детстве мама, наверное, в кастрюлю с синтолом уронила.

Морда у него была…

Сегодня, что Международный день стриптизера ГУ ГШ?

Утром один плейбой. В обед второй.

Короче морда у него была такая, что ни одна юбка мимо не пройдет.

Даже если она килт.

Он подошел и, улыбаясь, пожал руку Деду. Причем подал руку он первым. А дед на рукопожатие ответил. Судя по лицам, застывших навытяжку, бойцов ничего экстраординарного не произошло. Ничего? Да все мои понятия о субординации сейчас, рассыпались, как цивилизация шумеров. В пыль.

После этого он повернулся ко мне и протянул руку.

– Отомрите. Все нормально, полковник. – он опять улыбнулся. – Я не совсем майор.

Глава 6. Алиса

Та, догадался я, кто ты. Догадался. Просто ученых. Особенно чокнутых, я представлял несколько иначе. Как? Не знаю. Но точно не так. Во всяком случае в белом халате, что ли.

И не накачанных, как бройлер.

– Минаев. – представился он. – Кирилл Александрович.

Я пожал протянутую мне руку. Крепенький ученый, должен признать. Не Деев.

– Полковник Светлов.

– Хорошо. – согласился он. – Идемте со мной, полковник.

– Я вам не нужен, Кирилл Александрович? – спросил Дед.

Что?!! Моя недетская психика не вынесла такого шока. Дед, наверное, сошел с ума. Или, скорее, у меня последний шифер с крыши посыпался. Я могу себе представить все! Передачу мыслей во времени. Гостей из будущего. Нацистов в телах негров-террористов. Даже предсказание собственной смерти волхвом в стиле вещего Олега…

Но, чтоб генерал-полковник Самохин спрашивал у кого-то разрешения на что-либо…

Нет, это уже слишком! Выстрелите в меня кто-нибудь. Я сплю!

– Общайтесь.

Майор исчез в дверном проеме. Я последовал за ним. Мы прошли еще через один предбанник с часовым и оказались в довольно большом и просторном помещении. Все оно доверху было забито какими-то приборами, в основном, с иностранными чекухами, неизвестных мне, фирм-производителей.

Из всего этого научного барахла, я смог идентифицировать только компьютеры, -микроскопы и 3D сканер. Хотя насчет последнего я не уверен. Редко их видел. А, ну еще столы и вертящиеся кресла около них.

Из помещения куда-то вели еще шесть дверей. Не клинкетных. Обычных.

У двери, через которую мы вошли, стояла обычная металлическая вешалка. Майор снял форменную куртку, обнажив свой перекачанный торс размером в полтора Шварца. Не совсем обнажив, конечно. Он остался в форменной футболке цвета бабушкиных кальсон, которые незабвенный Сергей Кужугетович (С.К. Шойгу, Министр обороны РФ с 2012 года) в начале двухтысячных ввел, в качестве обязательной формы одежды, для всех тыловых крыс Сухопутных войск.

Не кальсоны конечно же ввел. Футболки.

Он повесил куртку на вешалку и, заметив мое недоумение, сказал:

– Извините, полковник. Очень люблю тепло, потому здесь все кондиционеры работают на обогрев. Раздевайтесь.

Действительно в помещении было достаточно жарко.

– Мы для этого слишком мало знакомы. – буркнул я в ответ.

Он рассмеялся:

– Присаживайтесь. Чай? Кофе? – он вопросительно посмотрел на меня. – Вам сказали, кто я?

– Да я бы уже и перекусил чего-нибудь. – сказал я в ответ на предложение кофе.

– Конечно-конечно, – засуетился он. – Я сейчас распоряжусь и нам принесут что-нибудь из столовой. Здесь довольно неплохо кормят.

Вот гора мышц, а разговаривает, как профессор из мультика про всякие там ожившие винтики. Я в госпитале пару серий видел по телеку.

«Фиксики» мультик называется.

– Знаете, чем отличается майор от полковника? – неожиданно спросил я.

– Нет. – ответил профессор. – Чем же?

– У майора хер стоит, а у полковника есть деньги. Не надо из столовой. Тут неподалеку в «Дикси» есть неплохая кафешка. «Культурные люди» называется. Закажите лучше доставку оттуда.

– Да-да, конечно. – засуетился он, что выглядело весьма комично для такой глыбы.

Теперь Минаев в моей голове прочно ассоциировался с глуповатым мультяшным профессором.

Он снял трубку внутреннего телефона и сказал кому-то на другом конце провода:

– Будьте добры, зайдите ко мне.

Через минуту дверь автоматически отъехала в сторону и в проеме появился рослый боец в неизменном третьем «ратнике». Только без шлема.

– Сейчас закажете доставку из кафе «Культурные люди» – он повернул голову ко мне. – Позвонить и узнать меню?

– Не стоит. Мне и так известно, что там подают. – я посмотрел на бойца. – Запомнишь или запишешь?

– Запомню, товарищ полковник. – бодро доложил боец.

– Два бургера с говядиной, горгонзолой и вишней, страчателлу с томатами и лимонный тарт. Выполняй. – приказал я, подавая пятитысячную банкноту.

– Есть, товарищ полковник! Два бургера с говядиной, горгонзолой и вишней. Одна страчателла с томатами и один лимонный тарт. – повторил боец и вышел.

– А у подполковника что? – спросил майор.

– Что у подполковника? – не понял я.

– Ну у майора стоит, у полковника деньги. – напомнил мне он. – А у подполковника?

– А, ты об этом… – вспомнил я начало своей шутки. – У подполковника нет ни того ни другого.

Он рассмеялся.

– Хорошая шутка. Знаете, собственно, из этих соображений я и выбрал этого реципиента – он показал обеими руками на себя. – Дома я человек пожилой и многое мне уже не по силам.

– Понятно. А хозяин тушки не мешает? – поинтересовался я.

– В некотором роде. – уклончиво ответил профессор. – Видите ли, полковник, с энграммами есть некоторые проблемы…

– С чем? – не понял я.

– С энграммами. – повторил он. – Под энграммой понимают след, оставленный раздражителем; если говорить о нейронах, то повторяющийся сигнал – звук, запах, некая обстановка и так далее – провоцируют в них некие физические и биохимические изменения. Если стимул потом повторяется, то «след» активируется, и клетки, в которых он есть, вызывают из памяти всё воспоминание целиком. Воспоминания реципиента доставляют мне некоторые неудобства. Кроме того, его организм постоянно требует физических нагрузок. Из-за этого мне даже пришлось организовать нечто вроде тренировочного зала прямо здесь. В лаборатории.

– Ясно. – сказал я, хотя ничего, из сказанного, толком, так и не понял.

– Ответьте мне на один вопрос, пожалуйста. – попросил он. – Это важно. Почему вы согласились на перенос? Из-за своей неминуемой смерти? – он помолчал секунду и добавил. – Извините

– Почему неминуемой? – ответил я вопросом и продолжил. – Мне сказали, что у немцев есть трансфузатор…

– Что есть у немцев? – перебил он.

– Ну этот, как его, ментально-темпоральный трансфузор.

– Ментально-темпоральный, уважаемый, – заговорил Минаев крайне возмущенным тоном – в переводе, с медицинской латыни – подбородочно-височный, а трансфузор – это передатчик. Не знаю, что там ваш Деев хочет передать из подбородка в висок, но звучит сие крайне глупо. Так ему и передайте.

– Передам. – согласился я. – А как, все же, этот ваш прибор называется на самом деле?

Он встал и подошел к одной из дверей:

– Сначала я его хотел назвать хрононестезионная помпа, что в переводе с греческого значит…

Еще лучше. У одного дурака трансфузатор у другого вообще помпа.

Не ну, а че? Был же у кого-то в книге «гиперболоид инженера Гарина»? У Толстого вроде.

Будет теперь «хронический насос профессора Минаева».

Интересно, ученые все такие ненормальные или только те из них, которые гении?

Пока я размышлял о сумасшествии гениев, пропустив мимо ушей весьма значительную часть минаевского спича, профессор распахнул дверь:

– …Но потом, порассуждав здраво, я подумал, что русский язык, куда более богат и могуч, чем латынь с греческим вместе взятые. – он взял эффектную паузу. – Подойдите.

Я подошел.

– Знакомьтесь, пространственно-временной передатчик сознания ПВПС – 1М «Алиса»

Глава 7. Демоны и мушкетеры.

Сказать, что я был разочарован равнозначно тому, что вообще ничего не сказать. Вместо довольно большого помещения, заставленного различными аппаратами и агрегатами неясного назначения, а также дисплеями во всю стену в стиле голливудской версии лаборатории Тони Старка. Я увидел нечто, напоминающее медотсек из первого «Чужого», только еще меньше.

Небольшая комната была разделена на две части экранированным окном оператора с такой же экранированной дверью слева от него. Почти, как в студии звукозаписи. Во всяком случае такой ее показывают по телевизору.

Самому в подобных местах мне бывать не приходилось.

У правой стены стоял компьютерный стол с компьютером, соответственно. Над ним нечто вроде электрощита с рубильником снаружи и стенд с какими-то датчиками.

Естественно вертящееся компьютерное кресло и неизменная корзина для бумаг с, заправленным в нее, черным пластиковым пакетом для мусора.

У окна тоже стоял стол с тремя компьютерными мониторами и одной клавиатурой на нем.

За окном виднелось помещение со стенами, выкрашенными в белый цвет. Посреди него стояла реанимационная кровать.

Ее я сразу узнал. В реанимационных отделениях, в отличие от студий звукозаписи, я бывал. Притом намного чаще, чем мне бы хотелось.

Над изголовьем кровати, на стене, был закреплен какой-то ящик с датчиками. От него, к этому самому изголовью, тянулась паутина черных проводов, которая заканчивалась чем-то вроде шапки для плавания. Только она была не сплошная, как у пловцов, а из сетки. С какими-то круглыми разноцветными пластинами по всей поверхности.

В общем, единственное, что приходило мне в голову – это смазанная дрожащая картинка времен VHS, где меня, завернутого в смирительную рубашку, несколько громил-санитаров затаскивают в это помещение, привязывают к кровати и одевают на голову дырявую шапочку пловца. Потом быстро убегают. После чего таракан с хоботом смущенно выбирается из угла, быстро пробегает по комнате и прыгает мне на морду лица, в лучших традициях игрушек из сексшопа. Тех, которые для любителей секса с плетьми, анальными пробками и прочими перчинками всех цветов и размеров. Фоном идут мои сдавленные предсмертные хрипы с, удовлетворенно потирающим потные ладошки, лохматым сумасшедшим профессором на заднем плане.

Вдоволь насосавшись моего сознания, таракан ныряет в вентиляцию и уносит мое, искалеченное десятилетиями безупречной государевой службы, эго во времена беспримерных подвигов и героизма ради Светлого будущего. Ну, то есть того бардака в, котором я живу сейчас.

Такое себе, конечно. Любой режиссер, просмотрев этот дубль, вероятно бы сразу заорал ассистенту: «Снято! Сорок метров пленки в корзину!» Хотя сейчас, наверное, на пленку уже не снимают. Так что и эта шутка не удалась.

Впрочем, по сравнению с тем бредом, который, порой, рождается в моем воспаленном мозгу во время боя, эта киношка еще очень даже ничего.

Профессор, видимо, заметил полное отсутствие восторга, от увиденного, на моем лице и спросил:

– Не впечатлил?

– Не особо. – согласился я.

Он вошел в помещение и сразу направился к экранированной двери.

– Идемте. – Я пошел следом. Он опять заговорил. – Генератор червоточины или, как ее чаще называют, находится под нами. Он бы вас впечатлил, полковник. Хотя бы своими размерами. Однако, вы здесь не на экскурсии.

Мы прошли в помещение с кроватью. Профессор подошел к ящику с датчиками над кроватью и постучал по нему ладонью:

– Вот это самая важная часть. Мозг Алисы.

– Почему Алиса? – спросил я. – В честь той Алисы, которая с мелофоном бегала?

– Я вас не понимаю. – ответил профессор. – В памяти реципиента нет информации ни о какой Алисе с мелофоном.

Конечно нет. Майор для фильма «Гостья из будущего», чересчур молод. Это мы пацанами все были влюблены в Алису Селезневу – гостью из будущего. Хотя почему «мы»? Я-то всегда был в миледи, из «Трех мушкетеров» с Боярским, влюблен. Терехова что-ли, фамилия актрисы.

– Могу себе представить, что у него в памяти. – невольно улыбнулся я еще раз, взглянув на шкурку профессора.

– Да, некоторые моменты меня просто изумляют. – ухмыльнулся он в ответ и продолжил. – Алиса в честь Алисы из Кэролла. Там тоже была нора и другой мир.

– Только нора была кроличья, а мир полностью чокнутый. – уточнил я. – Профессор, скажите, а что будет с майором, после того, как вы выедете из его черепа?

– Ничего. – Минаев пожал плечами. – Он даже ничего не вспомнит.

– А вы? – спросил я и предложил. – Давай на «ты». Я не знаю сколько тебе лет там у себя, но выкать этому бройлеру меня как-то напрягает.

– Давай. – согласился профессор. – Мне так тоже будет проще. Зря ты о нем так, он нормальный парень.

– Да и хер с ним. – отмахнулся я. – Ты все запомнишь, что было в его шкуре с тобой?

– Все. – профессор кивнул. – Я введу тебя в курс дела чуть позже, более детально. Только мне все еще нужен ответ. – он внимательно посмотрел на меня. – Почему ты согласился участвовать в переносе?

– Все просто. – я посмотрел Минаеву в глаза. – Уверен, что вернусь.

– Откуда такая уверенность? – он не выдержал и отвел взгляд.

– Я всегда возвращаюсь.

– Мне б вашу уверенность… – как-то уж очень грустно сказал Минаев. – Боюсь это невозможно.

Опять выкать начал. Ох, уж мне эта интеллигенция.

– «Невозможно» – это слово из словаря дураков – сказал я. – Знаешь кто это сказал?

– Нет. – он отрицательно покачал головой.

– Один очень известный специалист по невозможному. Наполеон его звали. – я подмигнул профессору – Информация о Наполеоне, который не торт в памяти реципиента, надеюсь, есть?