- -
- 100%
- +
1. Полет домой
– Уважаемые пассажиры! Просьба убрать ручную кладь, занять свои места, поднять столики и спинки кресел и пристегнуть ремни. Наш борт готовится к взлету. Напоминаем, что наш рейс номер "двадцать пять ноль шесть" по маршруту Милан – Санкт-Петербург выполняет авиакомпания "Аэрофлот", и мы ещё раз рады приветствовать вас на нашем борту.
Под это объявление в салон бизнес-класса буквально влетел запыхавшийся пассажир – высокий парень лет двадцати пяти, голубоглазый и русоволосый. Быстро забросив сумку на полку, он занял свое место у иллюминатора.
– Всё хорошо? – поинтересовалась подошедшая к нему бортпроводница.
– Да, спасибо, еле успел. Не рассчитал расстояние до аэропорта. Водитель просто перепутал аэропорты, – ответил парень, тяжело дыша после вынужденной пробежки.
– Мы рады, что Вы с нами. Что-нибудь принести? – поинтересовалась стюардесса.
– Да, будьте добры, воды без газа, пожалуйста.
Как только самолёт набрал высоту и лёг на курс, парень откинул кресло и задремал, предупредив стюардессу, чтобы его не беспокоили до конца полёта, чем сильно удивил её, ведь обычно пассажиры бизнес-класса не отказываются от еды и бесплатных напитков.
В окрестностях Милана три крупных аэропорта, и рейсы в Россию обычно отправляются из Мальпенса – второго по величине в Италии. Несмотря на то, что он расположен почти в пятидесяти километрах от города, развитая инфраструктура позволяет добраться туда без проблем. Однако для Николая Артемьева этот путь стал настоящим испытанием, едва не стоившим ему посадки на рейс.
Но всё закончилось хорошо, и самолёт, плавно оторвавшись от земли, взял курс на Санкт-Петербург.
* * *
Николай Артемьев родился и вырос в военной семье в посёлке Лехтуси, находящемся в пятидесяти километрах от Санкт-Петербурга. С самого детства у него было необычное для мальчишки увлечение – он придумывал необычные костюмы своим игрушкам и куклам сестры. Родители не стали противиться такому необычного для мальчишки хобби и отдали сына в художественную школу. Тем более, на радость отцу, который служил армейском спецподразделении, Николай пошёл заниматься в секцию восточных единоборств. Преуспел он и там, и там. Побеждал в соревнованиях, а в художественной школе участвовал в выставках и становился лауреатом в разных творческих конкурсах и выставках.
Учился Николай хорошо. После школы он сразу поступил в Санкт-Петербургский государственный университет промышленных технологий и дизайна, а точнее в входящий в него структурно Институт текстиля и моды. Выбрал кафедру технологии и художественного проектирования трикотажа по специальности "художественное проектирование текстильных изделий". Отец хоть поначалу против выбора сына, мечтая, чтобы он пошёл по его стопам, затем смирился и впоследствии искренние радовался его успехам.
Учась на четвёртом курсе, Артемьев участвовал в международном конкурсе молодых модельеров, в котором смог победить. Главным призом стало обучение в Италии на полугодовом курсе по специальности "модельер-дизайнер". Николай даже в мечтах не мог себе представить такое. Его пригласили в Милан, предоставили отдельную квартиру-студию, выделили именную стипендию и взяли расходы на материалы для творчества. Он стал практиковаться в известных домах моды, посещать показы и познакомился со многими интересными людьми из мира моды. Всем был интересен необычный русский паренек со своим самобытным видением и незаштампованным взглядом на вещи.
Николай хорошо владел английским и довольно быстро освоил итальянский, что позволило ему легко сходиться с людьми и непринужденно общаться. Уже месяца через три его переезда в Милан на одном из модных показов Николай познакомился с молодой итальянкой – студенткой, изучающую историю искусств и немного подрабатывавшей моделью – Габриэллой Моратти.
Однажды Артемьеву пришлось выступать в университете с небольшой речью на семинаре, посвящённом русскому национальному костюму. Николай забыл дома подготовленный текст, и ему пришлось импровизировать, но итальянским языком он ещё не овладел, и выходило всё не очень хорошо. Неожиданно к нему подошла молодая красивая итальянка.
– Привет! Меня зовут Габриэлла, я немного говорю по-русски, – предложила она свою помощь, – Давай я помогу тебе.
– Конечно! – обрадовался Артемьев.
С её помощью выступление не сорвалось, и Артемьеву удалось выкрутиться из щекотливого положения, а внезапное появление помощницы даже добавила семинару шарма.
После семинара он пригласил её в кафе, где они проболтали несколько часов. Оказалось, что прапрабабушка Габриэллы была из России, причём из Санкт-Петербурга, поэтому в её семье неплохо знали русский язык, читали книги на русском и смотрели русские фильмы. У них завязались отношения, и Габриэлла помогала ему во всем. Научила ориентироваться его в Милане, вытаскивала на все нужные тусовки, в свободное время возила по Италии и, конечно, учила итальянскому не только языку, но и образу жизни. Николай до этого не был избалован женским вниманием и сразу влюбился в Габриэллу. Он слушался её во всем и выполнял все её пожелания, тем более, что она была неприхотлива и понимала, что больших денег у Николая не было, да и к тому же не особо в них нуждалась, так как была из довольно богатой семьи. Возможно, именно из-за своих русских корней Габриэллу и потянуло к Николаю.
С её лёгкой руки, а вернее язычка, его стали называть на итальянский манер – Нико. Он называл её – Габи, что напоминало ему известный фильм "Семнадцать мгновений весны". Они даже вместе посмотрели этот сериал, а сцены в берлинском кафе "Элифант" пересмотрели несколько раз.
Вместо шести месяцев Артемьев провёл в Милане два года. Ему предложили пройти полный курс обучения в местном университете, и он согласился, успешно сдав вступительные экзамены и поступив на курс по организации ателье одежды и создания модных коллекций. Конечно, возникли сложности с родной альма-матер – его не хотели отпускать, но в итоге стороны достигли компромисса. За это время ему довелось поучаствовать с некоторыми своими работами в нескольких модных показах и аукционах, где часть его работ были куплены, а также выполнить пару-тройку контрактов для театральных постановок. Конечно, широкую известность он не приобрёл, но в кругах моды его имя прозвучало, и к нему периодически стали обращаться с частными заказами.
И вот, после окончания обучения и успешной защиты диплома, ему предстояло возвращение в Россию. Причём выходило это возвращение для него довольно триумфальным, поскольку Артемьева пригласили участвовать со своей дипломной коллекцией в престижном модном показе для молодых дизайнеров в Санкт-Петербурге.
Перед отъездом Артемьева в Россию они провели прощальный вечер в своём любимом миланском кафе.
– Я очень хочу поехать с тобой, Нико, – сказала Габриэлла, – Хочу помочь тебе в показе личным участием в качестве модели, да и к тому же, давно мечтала побывать на родине прапрабабушки, но в это время мне нужно сдавать экзамены.
– Ничего, – успокоил её Николай, – Прилетишь позже.
– Если бы всё было так просто, – вздохнула она, – А ты не хочешь остаться в Италии?
– Мы же уже обсуждали с тобой эту тему, – нахмурился Николай, – Моя образовательная виза всё равно истекает, а предавать свою родину я не собираюсь. Ты же первая возненавидишь меня за это.
– Да это так. Но что будет дальше с нами?
– Поживём, увидим. Считай это как испытание чувств.
Что ждало их впереди, никто из них даже не догадывался.
* * *
– Просыпайтесь, – стюардесса аккуратно разбудила Артемьева, – Пристегните ремни, скоро посадка в Пулково. Вам что-нибудь принести?
– Нет, спасибо.
Николай потянулся, размял шею, затёкшую после сна в неудобной позе, пристегнул ремни безопасности и прильнул к иллюминатору, в котором уже во всей своей красе показался величественный град на Неве. Для обзора у него оказалось удачное место у иллюминатора с правой стороны. За бортом стояла хорошая погода, да и самолёт заходил на посадку по удобной для наблюдения траектории, поэтому Николая получил огромное наслаждение, рассматривая Петербург сверху, отмечая все знаковые места, которые сверху казались будто прорисованными, как на картинке.
Глядя из-под облаков на родной город, Николай вспомнил слова Салтыкова-Щедрина о родине: "Был я в благорастворённых заграничных местах и не упомню минуты, в которую сердце моё не рвалось бы в Россию. Хорошо там. А у нас, положим, не так хорошо, но представьте себе, всё-таки выходит, что у нас лучше. Лучше – потому что больней".
Самолёт выпустил шасси и через несколько минут плавно приземлился, покатившись по взлётно-посадочной полосе Пулково под аплодисменты радостных пассажиров.
"Вот я и дома" – облегчённо выдохнул Николай, расстёгивая ремни безопасности.
2. Возвращение в Санкт-Петербург.
Санкт-Петербург встретил Артемьева на редкость тёплой и солнечной погодой. Выход в здание аэропорта был через рукав, поэтому уже совсем скоро он получил свой багаж и направился к выходу, ловко маневрируя среди толпы встречающих и зазывал-таксистов.
Как только Артемьев вышел из здания аэропорта на него буквально налетел и бросился в объятия молодой парень спортивного телосложения – шатен с коротко стрижеными волосами и серыми глазами. Это был его закадычный студенческий друг Сергей Михальчук.
– Ну, здравствуй, итальянец!
– Боунджорно! – подыграл ему Николай.
– Давай в сторонку отойдём, такси вызовем! – Сергей, не давая опомниться, выхватил из его рук чемодан и увлёк в сторону от выхода и толпы снующих пассажиров.
– Чего раньше не вызвал? Теперь будем долго ждать, может, на частнике поедем?
– А откуда я знал, во сколько ты багаж получишь и выйдешь? Тем более теперь я ожиданием машины проблем нет – подъезжают быстро и в любую точку. Даже можно выбирать класс машины.
– Прикольно, – удивился Артемьев.
– Давно тебя не было в России, много что изменилось в лучшую сторону.
– А с твоей машиной что случилось? – поинтересовался Артемьев, – Опять в ремонте?
– Нет, надоели мне постоянные поломки и ремонты, так что продал я свою ласточку и взял новую!
– Класс! Так, где же она? И какую взял?
– "Хендай Солярис", – Михальчук показал фото автомобиля на своём телефоне, – Должна уже скоро сойти с конвейера.
– Ну…тогда её будут из Кореи ещё пару месяцев везти.
– А вот и нет. Их тут под Питером собирают, так что скоро покатаю!
Михальчук заказал такси через приложение в смартфоне и уже через пять минут к ним подъехал жёлтый седан. Они быстро загрузились в поджидавшее их такси и направились в центр города.
– Всё как обещал, – Михальчук выложил другу весь расклад, – Забронировал тебе шикарный номер в самом центре – на Лиговском проспекте, в "Октябрьской", с видом на Московский вокзал.
– А номер дорого обошёлся?
– Спонсор платит, как и планировали. Ты ведь соглашение подписывал – должен помнить. Номер забронирован на месяц. Коллекция твоя доставлена в лучшем виде, девочек-моделек я подобрал. Потом сам оценишь, утвердишь, что нужно доработаешь – время ещё есть, хоть и совсем мало.
– Ну да, ну да, – рассеяно ответил Николай, – Так быстро всё происходит в последние дни.
– Ты как после итальянских успехов в столицу не собрался переезжать? Наверняка были заманчивые предложения, ну, или после показа точно появятся.
– Нет, я в Питере хочу обосноваться, – ответил Николай, радостно рассматривая пейзажи города, мелькавшие за окном такси.
– Что, старик, соскучился?
– Конечно, два года все-таки срок. Сколько раз хотел выбраться хоть на недельку, но работой завалили по самое горло. Хорошо, что ты ко мне приезжал, да и сестра гостила недавно.
– Хочешь – сделаем круг по городу?
– Нет, я лучше потом пешком пройдусь. Хочу не спеша всё рассмотреть, вспомнить.
– Ладно, теперь быстро всё наверстаешь. Хотя и здесь тебе сейчас послабления не будет – показ уже через три дня, в четверг вечером!
– Спасибо тебе, Миха, что все это организовал и подготовил без меня, поверь мне – я не умею заниматься организационными вопросами.
– Да в чем вопрос, организация за мной, а твое дело творить. Ну и, конечно, купаться в лучах славы! Но признайся, ведь предлагали остаться в Милане? И мысли были там остаться?
– Да, предлагали, – неохотно ответил Артемьев, – И мысли были. И возможности.
– Из-за Габриэллы, наверное, – не унимался Михальчук.
– Ну ладно, отстань, – пресёк его Артемьев, – Дай на город посмотреть, потом поговорим.
– Понял, соскучился, – и уже обращаясь к водителю такси, – Включите радио, пожалуйста.
Водитель включил радиоприёмник, и, словно по заказу, из динамика раздалась песня Игоря Корнелюка:
"Кто ответит мне, что судьбой дано,
Пусть об этом знать не суждено.
Может быть, за порогом растраченных лет
Я найду этот город, которого нет…
Там для меня горит очаг,
Как вечный знак забытых истин.
Мне до него последний шаг,
И этот шаг длиннее жизни…".
"Это – хороший знак. Я вернулся домой": подумал Артемьев, продолжая с интересом рассматривать знакомые места, отмечая про себя, какие произошли изменения за время его отсутствия.
Минут через двадцать такси подъело к центральному входу гостиницы "Октябрьская". Михальчук помог достать Николаю чемодан из багажника и сел обратно в машину:
– Извини, Коля, дальше сам разберёшься. Номер заказан на твоё имя, всё оплачено. У меня просто срочные дела, и так опаздываю. Вечером заеду к тебе – посидим, поговорим, обсудим детали завтрашнего показа.
Артемьев махнул ему рукой и зашёл в гостиницу. Быстро оформил документы на ресепшне, получил ключ-карту от номера и поднялся на лифте на третий этаж.
Трёхкомнатный номер категории "сьют" с видом на исторический Петербург действительно оказался на высшем уровне, как и обещал Михальчук. Площадь номера восемьдесят квадратных метров позволяла включить в себя спальню, гостиную, кабинет и ванную комнату. В спальне находилась огромная двуспальная кровать, шкаф, туалетный стол, пуфик. В гостиной, разделённой стойкой на две зоны располагались круглый обеденный стол с четырьмя стульями, диван, кресло, журнальный стол. В кабинете: письменный стол, диван, шкаф. Во всех комнатах стояли современные телевизоры. Ванная комната с просторной массажной ванной была полностью укомплектована. Ну и, конечно, письменные принадлежности, сейф, тапочки, халат, средства по уходу за одеждой и обувью, кондиционер, чайник и кофемашина.
Артемьев быстро распаковал чемодан и разложил вещи в шкаф. Поставив ноутбук и смартфон на зарядку, он отправился в горячую ванную. Родители с сестрой отдыхали во Вьетнаме, так что звонить им он не стал, а просто отправил сообщение, что добрался до Питера хорошо и заселился в гостиницу. Габриэлле он позвонил, но не дождавшись ответа, отправил сообщение и фото из номера. Больше ни с кем связываться не стал, захотел просто немного отдохнуть после перелёта и сосредоточиться на предстоящем показе.
Около семи вечера ему позвонил Михальчук, который сообщил, что уже ждёт Николая в лобби-баре "Абажур", расположенном на первом этаже гостиницы. Это было довольно уникальное заведение. Было видно, что каждая вещь в интерьере выбиралась с любовью и заботой о комфорте для всех гостей. Сразу при входе в "Абажур" создавалось впечатление, что попадаешь не в ресторан в самом центре шумного города, а в уютную гостиную. Небольшой зал, вмещающий человек тридцать идеально подходил для проведения деловых встреч.
Почти все столики были заняты, но Михальчук смог найти свободный столик сразу возле входа, и Артемьеву не пришлось его долго разыскивать.
– Привет, Коля, – поздоровался Михальчук, вставая, – Успел хоть немного отдохнуть с дороги?
– Да, совсем чуть-чуть, – зевая, ответил Артемьев.
– Ладно, успеешь ещё, нас время поджимает, поэтому нужно обсудить все детали предстоящего показа. У нас всего два дня.
– Как говорится – с корабля на бал. Проблемные вопросы по показу есть?
– Слава богу, что проблем нет. Я тебе уже докладывал – весь багаж с коллекцией я получил и распаковал ещё на прошлой неделе. Моделей подобрал, со стилистами договорился. Надо теперь с тобой вместе сделать пару прогонов и всё. Твои личные вещи, естественно, не распаковывал – всё хранится на складе – заберёшь в любой момент.
– По финансам всё в порядке?
– Да, как и договаривались. Спонсоры мероприятия за всё платят, а после завершения показа устраивают аукцион. Ты с продажи получаешь десять процентов, остальное на покрытие расходов и благотворительность. Но главное – ты себе делаешь имя.
– Спасибо тебе большое, – поблагодарил Артемьев, – Чтобы я без тебя делал?
– Провалился бы с треском! – рассмеялся Михальчук, – Давай заказ делать.
Они подозвали официанта и заказали себе на ужин стейки средней прожарки и триста грамм коньяка. Про дела уже не говорили, разговаривали просто о жизни, делились впечатлениями, вспоминали прошлые приключения. Посидели примерно до десяти вечера и разошлись, договорившись встретиться завтра в одиннадцать у метро "Горьковская".
Николай поднялся на свой этаж, но в номер заходить передумал. Решил пройтись по Невскому проспекту. Вышел из гостиницы и неспешным шагом отправился по Невскому проспекту в сторону центра. Было тепло и безветренно. Минут за тридцать он дошёл до Казанского собора, расположился в сквере на лавочке возле памятника Барклаю де Толи и принялся наблюдать за прохожими, которых тут всегда было много. Были и спешащие по своим делам горожане, и любопытные туристы, разглядывающие всё вокруг, и, конечно, очень много молодёжи, которые облюбовали этот сквер для встреч и общения. В принципе за время его отсутствия ничего не изменилось – люди были радостны и, что он особенно отметил, красиво и разнообразно одеты.
Артемьев очень любил Санкт-Петербург, считая его самым лучшим городом в мире. В Милане тоже было неплохо, но только дома он почувствовал себя по-настоящему счастливым.
Николай прямо из сквера позвонил по видеосвязи Габриэлле, показав ей замечательную окружающую обстановку, на что она выказала нестерпимое желание поскорее приехать к нему и увидеть всё своими глазами.
В гостиницу Артемьев вернулся уже ближе к полуночи и сразу лёг спать.
3. Модный показ.
За два дня, предшествующие показу, Артемьев с помощью Михальчука полностью подготовились к мероприятию. Определились с порядком демонстрации, подобрали платья к моделям, набросали со стилистами их облик, сделали два прогона, подчистили огрехи и с чистой совестью прибыли к назначенному времени в Петропавловскую крепость, где в одном из выставочных павильонов и должен был состояться модный показ.
До Артемьева свои модели показывали ещё четыре модельера, так что время подготовиться ещё было предостаточно. Хотя ничем серьёзным заниматься не пришлось – всё было подготовлено на пять с плюсом.
Сам показ занял чуть более часа и прошёл, можно сказать, на ура. Представленная Артемьевым коллекция "Вальс цветов", состоявшая из десяти платьев, вызвала кучу оваций и яркий свет фотовспышек.
После показа все направились на перерыв перед аукционом в отдельный зал на фуршет и общение с гостями. Михальчук, который, казалось, знал всех присутствующих, то и дело знакомил Артемьева с новыми лицами. Николай обменивался дежурными фразами и улыбался.
– Познакомься, Николай, это молодое дарование – Ольга Ларина. Восходящая звезда журналистики, – Михальчук представил подошедшую к ним молодую девушку. Ларина обладала классической женственной внешностью: стройная фигура, выразительные черты лица и выразительные серо-голубые глаза.
– Здравствуйте, Николай, – журналистка протянула ему руку, – Сказать честно я впечатлена Вашей коллекцией и рада познакомиться с новым лицом в нашем непростом мире моды.
– Спасибо, очень приятно это слышать, – Николай аккуратно пожал ей руку.
– Ребята, хватит уже выкать, давайте выпьем шампанского и перейдём на "ты", – вмешался Михальчук, поднося фужеры с шампанским, – Думаю, вам нужно вместе поработать.
На брудершафт пить, конечно, не стали, просто звонко чокнулись хрустальными бокалами.
– Олечка, – продолжил Михальчук, – Сможете заняться раскруткой этого необтесанного и, пока никому неизвестного, молодого таланта.
– Я не против, – поддержала его Ларина, лукаво улыбаясь, – Мне тоже очень интересны новые лица, тем более такие симпатичные.
– Ну что, Николай? – обратилась она к Артемьеву, глядя прямо в глаза, – Готовы дать мне интервью?
– Я как-то пока не готов, наверное, – Николай смутился, – Никогда не давал интервью, если не считать небольших комментариев.
– Я тебя научу, главное, не будь такой букой и не скрывайся от меня.
– Вот и отлично, – обрадовался Михальчук, – Оля отойдём кое-что обсудить.
Ларина и Михальчук отошли в сторону, а к Артемьеву неожиданно для него подошла очень импозантная пара.
– Добрый вечер, молодой человек! – поздоровался с ним мужчина, спортивного вида, – С удовольствием посмотрел твою коллекцию.
– Здравствуйте? – ответил Николай.
– Меня зовут Вячеслав Малеев. А это моя супруга – Екатерина.
– Здравствуйте, достойная работа, мне очень понравилось, – Екатерина похвалила Николая.
– Спасибо, меня зовут Николай Артемьев – Артемьев пожал протянутую руку Малеева.
– Да, мы знаем, кто ты, – перебил его Малеев, – У меня к тебе есть деловое предложение.
– У нас есть предложение, – вмешалась Екатерина.
– Да, у нас к тебе предложение. Нужно обсудить создание одного проекта. Здесь, как видишь, не совсем удобно обсуждать детали, но и откладывать в долгий ящик не стоит. Так что давай так поступим – завтра жду тебя у себя в офисе. Сможешь подъехать в десять утра? – спросил Малеев и протянул ему визитку.
– Конечно! – не раздумывая согласился Николай, от внезапности всего происходящего даже не вдаваясь в подробности.
– Вот и отлично, – Малеев пожал на прощание руку, – Жду тебя завтра, не опаздывай.
Как только Малеевы отошли к Николаю вернулся Михальчук.
– Что это Малеев от тебя хотел? – спросил Сергей заинтересованно.
– А ты его знаешь? Кто это? – не понял его Николай.
– Темнота ты, итальянская, совсем не в курсе? Слава Малеев – это наш знаменитый волейболист, чемпион, золотые руки. Сейчас он уже не играет, бизнесом занимается и довольно успешно. У него несколько разнопрофильных компаний в городе.
– Понятно. Предлагают какой-то проект обсудить. Завтра на встречу к нему в офис пригласил.
– Ну, брат, ты даешь. Второй день в Питере и уже в деле! Так и я тебе совсем не понадоблюсь.
– Это пока только встреча. Не знаю, как дальше пойдет. Тем более я думаю, что это его жена больше заинтересована. А без тебя я как без рук, так что так просто ты от меня не отделаешься.
– Так это и лучше. Если жена заинтересована, значит считай контракт у тебя в кармане. Кстати, как у тебя с Габриэллой?
– Пытаюсь каждый день с ней созваниваться. Я ещё не осознал, что уже в Питере, и её нет рядом.
– Ладно, не скучай. Сейчас будет банкет, а затем мы едем одной приятной компанией на кораблике кататься и смотреть развод мостов. Надеюсь, ты с нами? Там и Ольга будет, кстати, как она тебе, понравилась?
– Да, что-то в ней есть, – ответил Николай немного отрешённо, – Нет, я в гостиницу вернусь. Что-то я устал за сегодня – спать хочется. Хочу завтра на встрече выглядеть прилично. Думаю, что там что-то серьёзное предстоит.
– Ну, Колян, может оно это и правильно. Погулять мы с тобой ещё успеем, а такими предложениями не разбрасываются. Пошли, аукцион уже начался.
Они вернулись в зал с подиумом, где уже начался благотворительный аукцион. Гости были весьма состоятельные и не скупились выкладывать приличные суммы. Всё прошло без эксцессов и довольно быстро. Коллекцию Артемьева запустили первую, и уже меньше чем через минут пятнадцать распродали. Николай не стал дожидаться окончания мероприятия, незаметно выскользнул из зала и отправился в гостиницу, поручив закончить все формальности Михальчуку.
Погода была хорошей, приятно обдувал тёплый ветерок, и по ставшей уже привычке Артемьев пошёл пешком. На выходе из Петропавловки он остановился на Иоанновском мосту, перекинувшемся через Кронверкский пролив, напротив небольшого памятника легендарному питерскому зайцу Арсению. Этот памятник, олицетворял собой топонимическую легенду Заячьего острова и был знаком каждому петербуржцу, да и гости города не обходят его стороной. Арсений сидит и дрожит на защитной деревянной свае, потому что согласно легенде, этому зайчишке удалось спастись от наводнения, запрыгнув на сапог самому Петру I. Все считают, что ушастый зайчик исполнит желания, если на его постамент бросить монетку, и она не свалится в воду, а останется лежать на свае.