А вечность уже началась… Проповеди

– Что мне сделать, чтобы наследовать вечную жизнь?[22]

Выясняется, что надо исполнить Божью заповедь о любви к Богу, и возлюбить ближнего своего как самого себя. О том бы и порассуждать – так нет!

– А кто мой ближний?[23]

И спросил он это, искушая Иисуса. Дескать, понятно, что надо делать добрые дела ближнему, а кто мой ближний? Не все же подряд, есть же и дальние.

Тогда Иисус произносит очень хорошо нам известную притчу.[24] Он говорит о том, как некий человек из Иерусалима направился в Иерихон и по дороге попал к разбойникам. Те ограбили его, сняли с него одежду, избили и раненного, с кровоточащими язвами, бросили и убежали.

А тем временем в обратном направлении, в Иерусалим, спешил священник. Ясно для чего, чтобы там совершать службу. И где-то в стороне священник увидел валяющегося, избитого человека и поспешил дальше.

Через некоторое время идет левит, мы бы сейчас сказали, диакон. Он тоже спешит в храм, тоже спешит в Иерусалим, ему тоже надо на службу. Когда он увидел раненого человека, как-то не смог, как тот священник, быстро пронестись. Он все-таки подошел, посмотрел, ну и пошел. Служба все-таки, опаздывать нельзя.

На озере Генисаретском

После этого идет некий самарянин. Самарянин это в смысле национальном: иудей, не иудей. Нечистокровные они были, и иудеями были пренебрегаемы. И в смысле духовном тоже: самаряне были в расколе, у них была своя община в Самарии. Их вера тоже вроде бы в единого Бога Авраама и одновременно какая-то усеченная, как сейчас бы сказали, секта. Вроде верующие, но какие-то ненастоящие. А этот самарянин, уж он-то должен бы был пройти мимо, ведь не той национальности и не той веры. Но он подошел, увидел несчастного и сжалился.

Те тоже смотрели, но поглядывали на часы, пора в храм, служба начинается. Богу надо молитву, жертву приносить, а этот сжалился. Достал из своего дорожного туеска вино, елей, ими полил эти раны, обработал их. А недалеко была гостиница, еще и сейчас то место показывают. Самарянин взял пострадавшего, отнес туда в гостиницу, и сказал: «Пусть он у вас тут будет, – дал два динария, – а если его пребывание будет дороже, то на обратном пути я еще восполню, не гоните его, пусть он хорошенько отдохнет и поправится от своих ран здесь».

Дальше Господь задает вопрос, который при внимательном чтении, кажется не совсем правильно построен. Господь спрашивает своего совопросника:

– Скажи, кто из этих трех был ближний этому пострадавшему от разбойников?

Казалось бы, вопрос надо наоборот задать! Кому из этих троих пострадавший был ближним? Однако Господь спрашивает книжника:

– Кто из этих трех был ближний?

Этот вопрос книжнику неприятен. Он понял, что зря затеял весь этот разговор с Иисусом, все как-то не в его пользу поворачивается.

– Ну, конечно, последний.

– Так вот иди и ты делай также[25].

– В чем суть?

Основное значение притчи, конечно же, всем понятно. Надо проявлять милосердие к страдальцам. Тоньше другая тема.

– Кто из этих трех оказался ближним, попавшемуся разбойникам? Книжник ведь не это спрашивал. Он задал вопрос: «А кто мой ближний?» Господь же не отвечает ему, кто его ближний, наоборот спрашивает:

– А ты для кого оказался ближним? И оказался ли для кого-нибудь?

– Кто из этих трех был ближним пострадавшему от разбойников?

Мы тоже, как тот человек, и о жизни вечной помышляем и часто задаем сами себе вопрос, порой, и у других интересуемся: а кто мой ближний? Вот это тот человек, которого я должен посетить, или у него уйма родственников, они пусть к нему и сходят? Вот это тот нищий, которому я должен подать милостыню, или он пропойца – сам виноват, что нищий?

– Кто мой ближний?

Это нам любопытно, мы ведь не спорим, что ближнего надо любить, но только кто мой ближний? И вдруг оказывается, что это не вопрос. Вопрос не в том, кто мой ближний, а для кого я оказался ближним. Мы заинтересованы вопросом: кто мой ближний, а Господь нас спрашивает: «Для кого ты оказался ближним?»

В нашей жизни бывает так. У меня есть какое-то дело. Мне самому с ним справиться трудно и тогда я смотрю по сторонам, а кто мой ближний, кто бы мне мог помочь. И потом я с досадой говорю: «Никто мне помочь не хочет, нет ближнего». Соответственно, я свободен от заповеди любить. Некого любить, потому что ближнего-то нет! Мне была нужна помощь, а никто мне не помог.

– Не вспоминаете? Никогда не было, что вам никто не помог? И как мы при этом были раздосадованы, что нам никто не помог!

Бывает, что у нас появляется какая-то мысль, идея, мы ею увлечены. И мы опять смотрим: кто же мой ближний, кто меня поймет? Кому, то, что мне интересно, тоже интересно? Кто откликнется?

Но это никому не интересно. И тогда мы говорим:

– Меня никто не понимает.

– Не вспоминаете? Не было такого?

А меня никто не понимает. У меня что-то есть значимое, но меня не понимают. А раз не понимают, значит, это не мои ближние. Значит я, в общем-то, свободен от заповеди их любить. Ведь любить ближнего надо, ближний же меня должен понять, а они меня не понимают. Они хоть и рядом стоят, но они далеки.

Бывает, мы оказываемся в скорби, как тот человек, который попал к разбойникам. И тогда, конечно же, мы ждем, ну, где же этот мой ближний, который посочувствует, как тот самарянин, сжалится надо мной. Который, как тот самарянин, вынет вино и елей и обработает мои раны, да еще и в гостиницу меня отвезет, да еще и заплатит за меня, и пообещает, что и еще заплатит.

– Ну, где же этот мой ближний?

– Не вспоминаете?

Как долго мы его ждали, а он так и не пришел. Ну, а раз не пришел, нам лучше. Любить-то ближнего надо, а ближнего не оказалось, значит – свободны, не надо и напрягаться.

Вот, дорогие, мы постоянно думаем, а кто мой ближний, кто мне поможет, кто меня поймет, кто мне посочувствует? Вопрос же оказывается не в этом, вопрос в том: а я для кого ближний? Кто из сих троих был ему ближний? Я для кого оказался ближним? – спрашивает Иисус. Ведь вопрос «кто мой ближний?» мы задаем, порой, испытывая, искушая. Потому что ближнего надо любить, а не очень хочется.

– Вы никогда не ощущали, что вас никто не любит? Не было такого? Не вспоминаете?

А вот никто меня не любит. Или, иначе, нашелся человек такой хороший, ну такой, как надо, – отлично, наконец-то! А потом разочарование: да не любит он меня, я для него что есть, что нет, безразличен я ему.

Господь Иисус переводит стрелки. Он нас учит не искать ближнего, а самому оказаться для кого-то ближним. Не ждать, когда тебе помогут, а самому кому-то помочь. Мы все ищем помощника, а забыли поискать, кому я могу помочь.

– Я? – да что с меня?

– Да много с меня, очень много что с меня!

Я жду, чтобы меня поняли, но нет, меня не понимают!

– А ты кого понял?

Ты все искал ближнего, а ты сам кому оказался ближним?

– Она меня не понимает! Ладно, это ее дело, что она не понимает, а ты ее понял?

Важно не то, что она меня не понимает. Важно то, чтобы я ее понял.

Но она мне и не сочувствует, никакой жалости ко мне, никакого милосердия! А это и не важно. Важно, чтоб у меня была жалость, чтоб у меня милосердие было к человеку.

Ты постоянно ищешь любви.

– Так вот, христианство – это же религия любви! Я буду искать любви. Прихожу я на этот приход – там ее нет. И там нет, а здесь, говорят, есть – ну-ка поищу я, кто здесь меня будет любить.

– А никто не будет, даже и батюшка тоже. Скажи лучше, а ты где, на каком приходе кого любил?

Это место, о которое внимательный человек, читая Христову притчу, немного спотыкается. Вопрос «кто мой ближний?», а ответ как бы наоборот. Внимательно читая Евангелие, мы замечаем, что у Господа Иисуса это бывает очень часто. Он отвечает, не сказать, что совсем не по вопросу, отношения не имеет, – имеет отношение к вопросу, но как-то не так, как нам надо, не как нас в школе учили: отвечай по теме. На вопрос Иисус отвечает вопросом не совсем по теме, так, что есть над чем задуматься.

И здесь оказывается вопрос не «кто мой ближний?», а вопрос «кому я ближний?». Об этом сегодняшняя притча, и об этом сегодняшний урок. Ведь мы думаем, что несчастливы от того, что у нас не оказалось ближних, помогающих, любящих, сочувствующих, понимающих, но оказывается, мы глубоко ошибаемся. На самом деле, мы несчастны от того, что сами забыли кому-то оказаться ближними.

Делайте дела, пока есть время!

О слепорожденном

Господь Иисус, незадолго до Своего исхода из мира, из этой земной жизни, идет вместе со Своими учениками. В Иерусалиме им встречается некий слепой от рождения.[26]

Это всегда вызывает вопросы:

– Почему, что, как? Почему человеку надо было явиться в мир, чтобы не увидеть этот мир?

Ученики Иисуса спросили у Него:

– Равви! Кто согрешил, он или родители его, что родился слепым?

Иисус отвечал:

– Не согрешил ни он, ни родители его, но это для того, чтобы на нем явились дела Божии. Мне должно делать дела Пославшего Меня, доколе есть день; приходит ночь, когда никто не может делать. Пока Я с вами в мире, Я свет миру.

После этих слов, Господь Иисус плюнул на землю, земля была пылью, и от этой пыли Он сделал немножко грязи и намазал глаза слепому. Сказал ему:

– Иди к источнику Силоам – имел место быть такой источник в Иерусалиме – и там омой свои глаза. Слепой пошел, омыл глаза и, удивительное дело, прозрел.

Он впервые увидел голубое небо. Он увидел солнце. Он увидел людей, деревья, землю, по которой ходил. Когда вернулся, некоторые говорят:

– Так это же наш слепой.

Другие:

– Да, вроде похож на него.

Человек говорит:

– Да, это я.

– Как же ты прозрел?

– Человек с именем Иисус помазал мне глаза грязью и велел идти в Силоамскую купель, где я омыл свои глаза и прозрел.

Ученики задают любопытствующий вопрос:

– Кто согрешил, он или родители его? Почему человек появился в этот мир больным?

Подобные вопросы очень часто занимают и нас с вами, не правда ли?

И мы уже становимся «само внимание», чтобы услышать, а что же Господь Иисус ответит? Нам это тоже интересно. И что говорит Иисус:

– Мне должно делать дела Пославшего Меня, доколе есть день, ибо приходит ночь, когда никто не может делать.[27]

Казалось бы, слова Иисуса не в тему. Они не имели ровным счетом никакого отношения к вопросу.

– Как же увязать то, о чем спрашивают ученики с тем, что говорит Иисус?

Они интересуются Божественным Промыслом. Они интересуются тайной: почему человек бывает больным? Почему он бывает таковым от рождения? А Иисус совсем вроде бы как о другом.

– Как отнестись к тому, что сказал Иисус?

Если выразиться попросту, то ответ Иисуса:

– Да не умничайте вы.

Ученики задают умный вопрос. Вопрос, на который нелегко найти ответ. Кажется даже, что на него невозможно найти ответ. И действительно, почему человек появляется инвалидом в этот мир?

Господь говорит:

– Мне надо делать дела Пославшего Меня. Причем Мне надо торопиться, надо успеть пока еще день. Ощущение, что дело к вечеру. Что уже совсем немного осталось времени и настанет ночь, когда никто не может делать.

Дорогие, ответ не такой, какой ожидался. Мы тоже задаем умные вопросы, нам хочется получить умный ответ. А что мы слышим:

– Да торопись ты делать дела, которые тебе надо успеть сделать, день уже склоняется к вечеру. Скоро ночь, когда никто ничего не может делать. Вместо того, чтобы заниматься толковыми, нужными, спасительными делами, мы с вами все философы!

Примечания