Капитал

287

Там же, № 57, стр. XII

288

Там же («4th Report», 1865), № 58, стр. XII

289

Там же

290

ам же, стр. XIII. Уровень развития этих «рабочих сил» неизбежно должен быть таков, как он представляется в следующем диалоге с одним из членов следственной комиссии: Джеримая Хейнс, 12 лет: «…четырежды четыре восемь, но четыре четверки (4 fours) шестнадцать… Король для него тот, у кого все деньги и все золото (Л king is him that has all the money and gold). У нас есть король; говорят, что он королева, ее называют принцессой Александрой. Говорят, что она вышла замуж за сына королевы. Принцесса – это мужчина». У. Тернер, двенадцати лет: «Я живу не в Англии. Полагаю, что такая страна существует, но ничего не знал о ней до сих пор». Джон Моррис, четырнадцати лет: «Я слышал, что бог сотворил мир и что весь народ утонул, кроме одного человека; я слышал, что этот человек был маленькая птичка». Уильям Смит, пятнадцати лет: «Бог создал мужчину, мужчина создал женщину». Эдуард Тейлор, пятнадцати лет: «Ничего не знаю о Лондоне». Генри Матьюмен, семнадцати лет: «Несколько раз бывал в церкви… Одно имя, о котором они проповедуют, это некий Иисус Христос, но других имен я назвать не могу, да и о нем ничего не могу сказать. Он не был убит, а умер, как умирают все люди. Он отличался в некотором роде от других людей, так как в некотором роде был религиозен, а другие не религиозны (Не was not the same as other people in some ways, because he was religious in some ways, and others isn't)» (там же, № 74, стр. XV). «Дьявол – доброе существо. Я не знаю, где он живет». «Христос был злой человек» («The devil is a good person. I don't know where he lives». «Christ was a wicked man»). «Эта девочка (10 лет) вместо God [бог] по буквам говорит Dog [собака] и не знает имени королевы» («Children's Employment Commission. 5th Report», 1866, p. 55, № 278). Такая же система, как па упомянутых металлических мануфактурах, господствует на стекольных и бумажных фабриках. На бумажных фабриках, на которых бумага производится посредством машин, ночная работа существует, как общее правило, для всех процессов, кроме сортировки тряпья. В некоторых случаях ночная работа благодаря сменам продолжается всю неделю, обыкновенно с ночи воскресенья до 12 часов ночи следующей субботы. Рабочий персонал, находящийся в дневной смене, работает еженедельно пять дней по 12 часов и один день – 18 часов, а находящийся в ночной смене – 5 ночей по 12 часов и одну ночь – 0 часов. В других случаях каждая смена работает в дни ломки смен по 24 часа и одна за другой. Одна смена работает 0 часов в понедельник и 18 в субботу, чтобы вышли полные 24 часа. В некоторых случаях введена промежуточная система, при которой все рабочие, запятые на бумагоделательных машинах, работают каждый день недели по 15–16 часов. Эта система, – говорит член следственной комиссии Лорд, – как бы соединяет в себе все зло 12-часовой и 24-часовой систем смен. При этой системе ночной работы работают дети моложе 13 лет, подростки моложе 18 лет и женщины. Иногда при две-надцатичасовой системе им приходится работать двойную смену, 24 часа, чтобы заменить отсутствующих рабочих. Свидетельские показания доказывают, что мальчики и девочки очень часто работают сверхурочное время, которое растягивается до 24 и даже до 36 часов непрерывного труда. В «непрерывном и неизменном процессе» глазирования можно встретить двенадцатилетних девочек, которые работают месяц напролет но 14 часов в сутки «без какого бы то ни было регулярного отдыха или перерыва в работе, кроме двух, самое большее трех, получасовых перерывов для принятия пищи». На никоторых фабриках, где совсем отменена регулярная ночная работа, продолжительность сверхурочного времени достигает ужасающих размеров, и «это часто при самых грязных, самых горячих и самых монотонных процессах» («Children's Employment Commission. 4th Report», 1865, p. XXXVIII, XXXIX)

291

«Fourth Report etc.», 1865,№ 79, p. XVI 100) Там же, № 80, стр. XVI.

292

«Fourth Report etc.», 1865, № 82, p. XVII.

293

«В наше богатое рефлексией и резонирующее время человек, который не умеет указать хорошего основания для всего что угодно, даже для самых дурных и превратных мыслей и поступков, должен быть уже очень недалеким. Все, что испорчено в миро, испорчено на хороших основаниях» (Hegel. «Encyklopadie». Erster Theil, «Die Logik». Berlin, 1840, S. 249).

294

«Children's Employment Commission. 4th Report etc.", 1865, № 85, p. XVII. На подобные же деликатные рассуждения одного из господ стеклозаводчиков, будто установление для детей «регулярного времени еды» невозможно, так как это повело бы «к чистой потере и «расточению» определенного количества теплоты, излучаемой печами, член следственной комиссии Уайт, совершенно не похожий на Юра, Сениора и т. д. и на их жалких немецких подголосков вроде Рошера и других, растроганных «воздержанием», «самоотречением» и «бережливостью» капиталистов в расходовании своих денег и их тимур-тамерлановской «расточительностью» в расходовании человеческой жизни, дает такой ответ: «Если и будет растрачиваться некоторое излишнее количество теплоты по сравнению с теперешним вслед– ствие того, что будет обеспечено регулярное время на еду, то такая растрата, даже выра– женная в денежной стоимости, не идет ни в какое сравнение с расточением жизненной силы («the waste of animal power»), которое терпит теперь королевство вследствие того, что дети, запятые на стекольных заводах и находящиеся в периоде роста, не имеют свобод– ного времени, чтобы спокойно принять и переварить пищу» (там же, стр. XLV). И это в «год процветания» – 1865 год! Кроме затраты силы, которая требуется на то, чтобы под– нимать и переносить тяжести, на заводах, изготовляющих бутылки и флинтглас, ребенок, непрерывно совершая свою работу, должен исходить в продолжение 6 часов 15–20 (английских) миль! А работа продолжается часто 14–15 часов! На многих стекольных заводах господствует такая же система шестичасовых смен, как на московских прядильнях. «В течение недельного рабочего времени самый продолжительный непрерывный отдых составляет 6 часов. Но отсюда следует вычесть время, необходимое для того, чтобы дойти до фабрики и обратно, умыться, одеться, принять пищу, а все это требует времени. Таким образом, в действительности для отдыха остается лишь самое короткое время. Если не отрывать времени от сна, то некогда поиграть и подышать свежим воздухом, что так необходимо детям, занятым столь напряженным трудом при столь высокой температуре… Но и короткий сон ребенка нарушается ночью заботой о том, чтобы не проспать на работу, днем – доходящим извне шумом». Г-н Уайт приводит случаи, когда один подросток работал 36 часов без перерыва, когда двенадцатилетние мальчики работают до 2-х часов ночи, а затем спят на заводе до 5 часов утра (3 часа!), чтобы затем снова приняться за дневную работу! «Количество работы», – говорят редакторы общего отчета Трименхир и Тафнелл, – «выполняемое мальчиками, девочками и женщинами во время дневной или ночной смены (spell of Jabour), прямо баснословно» (там же, стр. XLIII и XLIV). А между тем «преисполненный самоотречения» стекольный капиталист, пошатываясь от портвейна, возвращается, быть может, поздно ночью из клуба домой и идиотски напевает себе под нос: «Britons never, never, shall be slaves!» [ «Нет, никогда, никогда не будут британцы рабами!»]

295

В различных сельских местностях Англии, например, до сих пор еще нет-нет да и приговорят какого-нибудь рабочего к тюремному заключению за то, что, работая в огородике перед своим домом, он оскорбляет святость воскресенья. Тот же самый рабочий наказывается за нарушение договора, если не пойдет в воскресенье, хотя бы и по религиозным мотивам, на какую-нибудь металлургическую, бумажную или стекольную фабрику. Ортодоксальный парламент глух к оскорблению святости воскресенья, если таковое совершается в «процессе возрастания стоимости» капитала. В одной записке (август 1863 г.), в которой лондонские поденщики, занятые в торговле рыбой и птицей, требуют отмены воскресного труда, говорится, что их труд продолжается в первые 6 дней недели в среднем по 15 часов ежедневно, а в воскресенье 8—10 часов. Из той же записки видно, что этот «воскресный Труд» поощряется как раз прихотливым гурманством аристократических ханжей из Эксетер-холла 94. Эти «святые», столь ревностные «in cute curanda» [ «в заботах о своем физическом благополучии»], подтверждают свою набожность тем смирением, с которым они переносят чрезмерный труд, лишения и голод третьих лиц. Obsequium ventris istis (рабочих) perniciosius est [чревоугодие для них (рабочих) много пагубнее]

296

«В предыдущих отчетах мы привели отзывы различных опытных фабрикантов относительно того, что чрезмерный труд… несомненно ведет к преждевременному истощению человеческой рабочей силы» («Children's Employment Commission. 4th Report», 1865, № 64. p, XIII)

297

J. Е. Cairnes, цит. соч., стр. 110, 111

298

John Ward. «The Borough of Stoke-upon-Trent etc.». London, 1843, p. 42

299

Речь Ферранда в палате общин 27 апреля 1863 года.

300

«Он будет поглощен и потреблен фабрикантами. Буквально так звучало заявление хлопчатобумажных фабрикантов» (там же).

301

Там же. Вопреки своему желанию Вильерс был поставлен «законом» перед необходимостью отвергнуть домогательства фабрикантов. Однако эти господа достигли своей цели благодаря услужливости местных попечительств о бедных. Фабричный инспектор г-н А. Редгрейв уверяет, что на этот раз «система», при которой сироты и дети пауперов «по закону» считаются apprentices (учениками), «не сопровождалась прежними злоупотреблениями» (об этих злоупотреблениях см. Ф. Энгельс «Положение рабочего класса в Англии». Лейпциг, 1845), – хотя, конечно, в одном случае «злоупотребление системой было допущено по отношению к девочкам и молодым женщинам, доставленным из земледельческих округов Шотландии в Ланкашир и Чешир». «Система» состоит в том, что фабрикант заключает с администрацией домов для призрения бедных контракт на определенный срок. Он обеспечивает детей пищей, одеждой и жильем и приплачивает им немного деньгами. Странно звучит следующее замечание г-на Редгрейва, особенно если принять во внимание, что даже среди годов процветания английской хлопчатобумажной промышленности 1860 г. стоит особняком, и что заработная плата достигла необычно высокого уровня, так как чрезвычайный спрос па рабочих столкнулся с уменьшением населения Ирландии, беспримерной эмиграцией из английских и шотландских земледельческих округов в Австралию и Америку, с положительным уменьшением населения в некоторых английских земледельческих округах, что было отчасти следствием достигнутого подрыва жизненной силы, отчасти; же следствием того, что торговцы человеческим мясом уже использовали все избыточное население. И, несмотря на все это, г-н Редгрейв говорит: «Тем не менее, труд этого рода» (труд детей из домов для призрения бедных) «применяется лишь тогда, когда нельзя найти никакого другого, так как он дорог (high priced labour). Обычная заработная плата подростка 13 лет равняется приблизительно 4 шилл. в неделю; но дать пищу, одежду и жилище 50 или 100 таким подросткам, обеспечить им врачебную помощь и надлежащий надзор, да сверх того давать им маленькую приплату деньгами, – для этого 4 шилл. на человека в неделю недостаточно» («Reports of the Insp. of Factories for 30th April 1860», p. 27). Г-н Редгрейв забывает сказать, каким образом сам рабочий может доставить все это своим детям на их заработную плату в 4 шилл., раз фабрикант не в состоянии этого сделать для 50 или 100 подростков, которые живут вместе, вместе столуются и состоят под общим надзором. Во избежание ложных выводов из текста я должен еще заметить, что английскую хлопчатобумажную промышленность, со времени подчинения ее фабричному акту 1850 г. с его регулированием рабочего времени и т. д., следует рассматривать как образцовую промышленность Англии. Рабочий английской хлопчатобумажной промышленности стоит во всех отношениях выше своего континентального товарища по судьбе. «Прусский фабричный рабочий работает по меньшей мере на 10 часов в неделю больше, чем его английский соперник, а если он работает у себя на дому на своем собственном ткацком станке, то отпадает и эта граница добавочных рабочих часов» («Reports of Insp. of Fact. 31st Oct. 1855», p. 103). Упомянутый выше фабричный инспектор Редгрейв после промышленной выставки 1851 г. отправился на континент, в частности во Францию и Пруссию, чтобы изучить фабричные порядки этих стран. Вот что говорит он о прусском фабричном рабочем: «Он получает заработную плату, достаточную для приобретения той простой нищи и того небольшого комфорта, к которым он привык и которыми довольствуется… Живет он хуже и работает больше, чем его английский соперник» («Reports of Insp. of Fact. 31st Oct. 1853», p. 85)

302

От чрезмерной работы люди умирают с удручающей быстротой; но места погибающих тотчас заполняются снова, и частая смена лиц не производит никакого изменения на сцене» («England and America». London, 1833, v. I, p. 55; автор – Э. Г. Уэйкфилд)

303

См. «Public Health. Sixth Report of the Medical Officer of The Privy Council, 1863». Опубликован в Лондоне в 1864 году. В этом отчете говорится как раз о сельскохозяйственных рабочих. «Графство Сатерленд изображали как такое, в котором достигнуты серьезные улучшения, однако недавнее обследование показало, что в округах этого графства, когда-то столь славившихся красотой мужчин и храбростью солдат, население выродилось в худосочную и захиревшую расу. В наиболее здоровых местностях, расположенных по обращенным к морю склонам холмов, лица детей так худы и бледны, как если бы эти дети жили в гнилой атмосфере какого-нибудь лондонского закоулка» (Thornton, цит. соч., стр. 74, 75). Они, в сущности, похожи на те 30000 «gallant Highlanders» [ «бравых горцев»], которые вместе с проститутками и ворами ютятся в wynds и closes [трущобах и вертепах] Глазго.

304

«Хотя здоровье населения является столь важным элементом национального капитала, к сожалению, придется признать, что капиталисты совсем не расположены хранить и ценить это сокровище… Внимание к здоровью рабочих было у фабрикантов вынуждено» («Times», 5 ноября 1861 г.). «Мужчины Уэст-Райдинга превратились в суконщиков для всего человечества… Здоровье рабочего населения было принесено в жертву, и в течение нескольких поколений раса совершенно выродилась бы, если бы не последовала реакция. Часы детского труда были ограничены и т. д.» («Twenty-second Report of the Registrar General». London, 1861).

305

Поэтому мы видим, например, что в начале 1863 г. 26 фирм, владеющих обширными гончарнями в Стаффордшире, в том числе также фирма Д. Уэджвуд и cыновья, в особом меморандуме ходатайствуют «о властном вмешательстве государства». «Конкуренция с другими капиталистами» не позволяет им произвести какого бы то ни было «добровольного» ограничения рабочего времени детей и т. д. «Сколько бы мы ни сетовали поэтому на упомянутое выше зло, его невозможно было бы устранить посредством какого-нибудь соглашения фабрикантов между собой… Принимая во внимание все эти обстоятельства, мы пришли к тому убеждению, что необходим принудительный закон» («Children's Employment Commission, 1st Report», 1863, p. 322).

Добавление к примечанию 114. Еще более разительный пример дает нам самое недавнее прошлое. Высокие цены хлопка в период лихорадочного хода дел побудили владельцев хлопчатобумажных ткацких фабрик в Блэкберне по взаимному соглашению между ними сократить на своих фабриках рабочее время на определенный срок. Срок этот истек приблизительно в конце ноября (1871 г.). Между тем более богатые фабриканты, у которых прядение соединялось с ткачеством, использовали сокращение производ-ства, обусловленное этим соглашением, для того чтобы расширить свое собственное дело и извлечь таким образом большие барыши за счет мелких предпринимателей. Последние в таких затруднительных обстоятельствах обратились к фабричным рабочим, призывая их серьезно заняться агитацией за девятичасовой рабочий день и обещая им денежную помощь для этой цели!

306

Эти рабочие статуты, которые мы находим одновременно и во Франции, Нидерландах и т. д., были формально отменены в Англии лишь в 1813 г., уже после тою, как они были давно устранены самими производственными отношениями.

307

«Ни один ребенок моложе 12-летнего возраста не должен работать на каком бы то ни было мануфактурном предприятии более 10 часов в сутки» («Genera! Statutes of Massachusetts», гл. 60, § 3). (Постановления эти были изданы в 1836–1858 гг.) «Труд в продолжение десяти часов в сутки на всех хлопчатобумажных, шерстяных, шелковых, бумажных, стекольных, льняных фабриках и на заводах железных и медных изделий должен рассматриваться как установленный законом дневной труд. Предписывается также, чтобы отныне ни одного подростка, работающего па какой-либо фабрике, не удерживали за работой или не принуждали к работе более 10 часов в день или 60 часов в неделю и чтобы отныне ни один подросток, не достигший 10-летнего возраста, не принимался в качестве рабочего на какие бы то ни было фабрики в пределах этого штата» («State of New-Jersey. An act to limit the hours of labour etc.», §§ 1 и 2. Закон от 18 марта 1851 г.). «Подростков, достигших 12 лет, но моложе 15 лет, ни на каком мануфактурном предприятии нельзя заставлять работать более 11 часов в сутки, притом ранее 5 часов утра и позже 71/2 часов вечера» («Rivised Statutes of the State of Rhode Island etc.», гл. 139, § 23, 1 июля 1857 г.).

308

[J. В. Byles.] «Sophisms of Free Trade», 7th edit. London, 1850, p. 205. Тот же тори, впрочем, добавляет: «Парламентские акты, регулировавшие заработную плату в ущерб рабочим и в пользу нанимателей труда, сохранялись в течение долгого периода продолжительностью в 464 года. Население выросло. Законы эти стали теперь излишними и обременительными» (там же, стр. 206).

309

По поводу этого статута Дж. Уэйд справедливо замечает: «Из статута 1496 г. следует, что расход на пищу считался эквивалентным 1/3 дохода ремесленника и 1/2 дохода сельскохозяйственного рабочего, а это показывает, что в то время положение рабочих было более независимым, чем теперь, когда пища сельскохозяйственных и мануфактурных рабочих составляет более крупную часть их заработной платы» (J. Wade. цит. соч., стр. 24, 25, 577). Что касается мнения, будто бы эта разница объясняется разницей между ценой пищи и одежды теперь и тогда, то оно опровергается самым беглым ознакомлением с «Chronicon Preciosum etc.». By Bishop Fleetwood. 1st edit., London, 1707, 2nd edit., London, 1745.

310

W. Petty. «Political Anatomy of Ireland, 1672», edit. 1691, p. 10

311

«A Discourse of the Necessity of Encouraging Mechanic Industry». London, 1690, p. 13. Маколей, который фальсифицировал английскую историю в интересах вигов и буржуазии, пускается в следующие декламации: «Обычай преждевременно засаживать детей за работу… господствовал в XVII веке в степени, почти невероятной для тогдашнего состояния промышленности. В Норидже, главном центре шерстяной промышленности, шестилетний ребенок считался работоспособным. Различные авторы того времена – среди них многие почитались в высшей степени благомыслящими – с «exultation» (восторгом) упоминают о том, что в этом городе трудом одних мальчиков и девочек создается богатство, составляющее сверх их собственного содержания 12 000 ф. ст. в год. Чем обстоятельнее изучаем мы историю прошлого, тем более оснований находим не соглашаться с мнением тех, кто считает, что наш век плодовит новыми социальными бедствиями… Что ново, так это образованность, вскрывающая эти бедствия, да гуманность, исцеляющая их» («History of England», v. I, p. 417). Маколей мог бы также порассказать о том, что «в высшей степени благомыслящие» amis du commerce [друзья торговли] XVII века с «exultation» повествуют о том, как в одном доме для призрения бедных в Голландии заставили работать 4-летнего ребенка, причем этот пример «vertu mise en pratique» [ «добродетели, примененной на практике»] фигурирует во всех сочинениях гуманистов а 1а Маколей до времени А. Смита. Правда, с возникновением мануфактуры, в отличие от ремесла, появляются признаки эксплуатации детей, которая до известной степени издавна существовала у крестьян и получала тем большее разви– тие, чем тяжелее был гнет, тяготеющий над земледельцем. Тенденция капитала ясна, но сами факты носят еще такой же исключительный характер, как появление на свет двуголовых детей. Поэтому-то исполненные предчувствия будущего «amis du commerce* с «exultation» изображали эти факты в назидание современникам и потомству как нечто особенно примечательное и достойное удивления и рекомендовали их для подражания. Тот же самый шотландский сикофант и краснобай Маколей говорит: «В настоя– щее время мы слышим только о регрессе, видим же мы только прогресс». Что за глаза, а главное, что за уши!

312

Наиболее злостным из всех обвинителей рабочих является упомянутый в тексте анонимный автор «An Essay on Trade and Commerce: containing Observations on Taxes etc.». London, 1770. Еще раньше он выступил таковым в своем сочинении «Considera???;, tions on Taxes». London, 1765. Сюда же следует отнести и Артура Юту, этого Полония, невообразимого болтуна в статистике. Среди защитников рабочих выделяются: Джейкоб Вандерлинт в «Money answers all Things». London, 1734; пастор Натаниел Форстер доктор богословия, в «An Enquiry into the Causes of the Present High Price of Provisions». London, 17G7; д-р Прайс и особенно Послтуэйт – как в приложении к его «Universal

313

Dictionary of Trade and Commerce», так и в «Great Britain's Commercial Interest explained and improved», 2nd edit. London, 1759. Те же самые факты констатируют многие другие авторы того времени, между прочим Джозая Такер.

314

«An Essay on Trade and Commerce etc.». London, 1770, Сам автор на стр. 96 рассказывает, в чем заключалось уже в 1770 г. «счастье» английских сельскохозяйственных рабочих. «Их рабочая сила («their working powers») всегда напряжена до крайности («on the Stretch????»); они не могли бы ни жить хуже, чем живут («they cannot live cheaper than they do»), ни работать тяжелее («nor work harder»)»

315

Протестантизм играет важную роль в генезисе капитала уже потому, что он превращает почти все традиционные праздничные дни в рабочие дни.

316

«An Essay on Trade and Commerce etc.». London, 1770, p. 41, 15, 96, 97, 55, 56, 57

317

Там же, стр. 69. Еще в 1734 г. Джейкоб Вандерлинт разъяснил, что тайна всех жалоб капиталистов на леность рабочих просто-напросто заключается в том, что они хотели бы получить за прежнюю заработную плату 6 рабочих дней вместо четырех.

318

Там жe, стр. 242–243: «Такой идеальный работный дом следует сделать «домом ужаса», а не приютом для бедных, где они получают обильную пищу, теплую и приличную одежду и где весьма мало работают».

319

Там же [стр. 260]. «Французы», – говорит автор, – «смеются над нашими восторженными идеями о свободе» (там же, стр. 78).

320

«Они возражали особенно против работы, продолжающейся более 12 часов в день, потому что закон, устанавливающий такой рабочий день, есть единственное благо, которое осталось им от законодательства республики» («Reports of Insp. of Fact. 31st Octob. 1855», p. 80). Французский закон 5 сентября 1850 г. о двенадцатичасовом рабочем дне, это измененное на буржуазный лад издание декрета временного правительства от 2 марта 1848 г., распространяет свое действие на все мастерские без различия. До этого закона рабочий день во Франции был неограничен. Его продолжи– тельность на фабриках равнялась 14, 15 и более часам. См. «Des classes ouvrieres en France, pendant l'annee 1848». Par M. Blanqui. Г-ну Бланки, – экономисту, а не революционеру, – было поручено правительством произвести обследование положениярабочих.

321