- -
- 100%
- +
— Очень… — его рука слегка сжалась на её плече.
— Эй! — раздался детский крик, который моментально вывел их из оцепенения.
Элен стояла в дверях, широко раскрыв слепые глаза. Она крепко сжимала ладони в кулаках и с ненавистью смотрела на битвинов. Патриция безмолвно открыла рот, пытаясь вымолвить хоть слово. Она моментально отбросила мел в сторону и сделала шаг к девочке:
— Элен, мы... — начала она.
— Мы занимались чтением, — закончил за неё Рик. Его хвост бешено двигался из стороны в сторону, выдавая его волнение и нервозность.
Элен впилась своими когтями глубоко в бледную кожу рук. Она сглотнула, щёлкнув в сторону приближающейся к ней Патриции. Без единого слова девочка развернулась и со всех ног побежала в сторону лестницы.
— Элен! Подожди, пожалуйста! — крикнула Пати и быстро побежала за ней. — Давай поговорим!
Но Элен не замедлилась ни на секунду. Её ноги со всех сил несли девочку как можно дальше от того, что она только что видела. Точнее, услышала. Образ Рика и Патриции до сих пор был перед её глазами. То, как близко они стояли друг к другу, как лежала его рука, как Пати повернула голову к лицу друга. Элен чувствовала, как слёзы скопились в уголках глаз. Завернув за угол, она замерла и задержала дыхание.
— Элен, остановись! — Пати бежала за ней. — Где ты? Пожалуйста, давай обсудим это...
Светловолосая девушка пробежала мимо её укрытия и скрылась на лестнице. Элен позволила слезам скатиться по щекам, пока обнимала сама себя руками. Впервые с момента их побега она чувствовала себя третьей лишней. "Ты ещё не доросла до того, чтобы что-то советовать. Мы только и делаем, что наньчимся с тобой. А ты сейчас жалуешься", — слова Пати эхом раздавались в её голове. И впервые с того вечера их значение стало очевидным.
***
— Готова, Элен? — спросил Альберт, достав сразу два мяча.
— Как никогда раньше, — ответила слепая девочка и встала в защитную стойку.
Альберт подбросил мяч и с силой направил его в сторону Элен. Она щелкнула и едва успела увернуться. Старик громко выдохнул:
— Элен, дорогая, ты снова...
— Бросайте! — крикнула она, вновь подняв руки.
Альберт вздрогнул, крепче сжав мяч:
— Элен, не торопись. Получи волны и сравни их в недвижимыми объектами. Тогда ты...
— БРОСАЙТЕ! — крикнула она.
Профессор сглотнул и направил мяч в её сторону. Элен щелкнула, отскочив в сторону. Мяч задел локоть девочки, громко ударившись об стену. Элен вновь приняла позицию:
— Так, — сказал Альберт, убирая мяч. — Не пойдёт, ты не сосредотачиваешься. Не надо прыгать из стороны в сторону, Элен. Нужно почувствовать и предсказать движения объектов.
Девочка скорчила гримасу и с силой пнула мяч под своими ногами. Он резко отскочил от стены и с размаху влетел ей в нос. Не удержав равновесие, Элен больно приземлилась на копчик и тихо захныкала. Профессор стоял рядом с ней, но заметив небольшую струйку крови из разбитого носа, опустился на колени рядом и достал из кармана платок:
— Что с тобой такое, Элен? — спросил он, вытирая ей нос.
Элен позволила старику протереть ей лицо. Альберт с особым трепетом водил тканью по нежной бледной коже битвина, изредка нажимая на места с особо въевшейся грязью.
— Альберт... — начала девочка. — Вы... вы когда-нибудь ненавидели человека, которого любили?
Старик замер, держа руку рядом с лицом Элен. Она почувствовала, как рука, удерживающая её подбородок ровно, слегка сжалась:
— Нет, такого со мной не бывало, — спустя несколько мгновений ответил Альберт. — Почему ты спрашиваешь?
Элен покачала головой, освобождая себя из его ладони:
— Просто так, профессор, — быстро ответила она.
Альберт внимательно посмотрел на её лицо. Казалось, что он собирался сказать что-то ещё, но принял решение промолчать. Элен аккуратно поднялась на ноги и отряхнула колени.
— Давайте попробуем ещё раз, — это был не вопрос.
Элен отошла от Альберта на несколько метров на другую сторону спортивного зала. Она слегка нагнулась вперёд и выставила руки вперед. Альберт покачал головой, но послушно достал два мяча.
***
Смотреть на них было просто невыносимо. Элен всеми способами старалась избегать битвинов. Почти весь день с утра до вечера она петляла между деревьями в небольшом пролеске рядом с институтом. Дыру между балками девочка нашла в первый же день тренировки с Альбертом. Это было небольшое пространство между сетчатым ограждением. Но для её крошечного тельца ширины хватило.
Элен бродила по пролеску, щёлкая и обходя деревья перед собой. Вновь вернувшись к дыре, Элен со всей силы пнула росший недалеко от неё куст шиповника. Она чувствовала себя ненужной и брошенной. Ева с Альбертом, и теперь ещё и Пати вместе с Риком. И не нужно было углубляться в размышления, чтобы понять, что Элен здесь лишняя. По крайней мере, так считала она.
Солнце начинало спускаться за горизонт, когда слепая девочка почувствовала, что стало прохладно. Мелкие капли дождя падали на её ресницы, и она чувствовала слепыми глазницами холод дикой воды. Её неаккуратные волосы прилипли ко лбу, пока девочка медленно ковыляла в сторону института. Ещё три шага до дыры, и она вновь будет третьей лишней.
Резко задержав дыхание, Элен повернулась в сторону неожиданного звука. Она направила кончики ушей в сторону пролеска, где минуту назад бродила между деревьями. Нет, ей не показалось. Движение точно было. Она сделала шаг назад, приблизившись к забору:
— Ева? — спросила девочка, прислушиваясь. Она щелкнула, но никого не увидела. — Рик? Пати?
Тишина. Но нет, снова звук движения. Элен судорожно задышала, и её грудь заходила ходуном. Она резко крутила головой из стороны в сторону, прижав руки к груди:
— Это не смешно. Совсем не смешно, — вновь проговорила она.
Инстинкты подсказывали ей отвернуться и бежать. Она вновь сделала шаг назад, но услышав щелчок - замерла. Издав низкий звук, волны быстро вернулись к Элен. И она почувствовала, что они отличались. Что-то летело на неё. Справа, со стороны шиповника. Девочка резко подалась влево, и неясно пролетело мимо её щеки. Она повернулась в сторону упавшего предмета и щёлкнула.
Перед ней лежал далеко не мяч. Элен вскрикнула, поняв, что кто-то только что пытался поймать её в сеть.
Глава 15. Сети
Ветер был необычайно сильным. Даже для стороны Амана. В последние дни солнце фактически не появлялось на горизонте, превращая и без того унылый серый город в размазанную кляксу. Дома-призраки выглядели как никогда заброшенными и одинокими, и Герти старалась не смотреть в сторону построек. Окулис медленно двигался вперед, не замечая под собой ямы и выступы. Его ожоги превратились в бледную морщинистую кожу, которая лопалась при каждом сильном нажатии. От чудовища отвратительно пахло гноем и палью, но Герти не замечала этого.
Она сжимала в руке сеткомёт, параллельно с этим крепко держа поводья чудовища. Слегка приподнявшись в седле, Герти поправила сложенные по бокам от неё и подвешенные в сумках дополнительные «патроны». Ладони женщины вспотели, пока она представляла в голове, что планировала сделать. Убить Альберта. Нужно убить Альберта. Нужно убить отца. Герти сделала глубокий вдох. Она не должна была соглашаться. Это была не её война, но она подписала свой договор в тот день, когда увидела Амана.
Когда он сказал ей избавить этот мир от профессора, она сделала шаг назад и отказалась:
— Аман, нет! Я… я не смогу. Это же мой отец. Он… он... У меня не получится.
Она ожидала всего, чего угодно. Гнева, ярости, даже физической расправы. Но когда Амафей медленно приблизился к ней и уткнулся носом в её шею, вдыхая запах Герти так глубоко, как только мог, она вздрогнула. Она не помнила себя от счастья, когда руки мужчины начали изучать её тело так, как никогда раньше. Каждое его движение, каждый шепот остался в памяти Герти навсегда. Она так долго мечтала об этом. Почувствовать его настоящего и отдаться мужчине, которого любила всем сердцем с первого дня. Полностью и бесповоротно. И когда это случилось, она не могла найти себя от счастья.
"Он любит меня, — повторяла себе Герти почти без конца. — Любит так же сильно, как и я его. Иначе бы этого не было". Он был нежен как никогда раньше. Его теплые руки изучила ее изгибы, и она готова была сделать всё, чтобы это не прекращалось. Его губы ещё никогда не были такими сладкими. За все восемь лет, что она была рядом с ним, Герти целовала Амафея тысячи раз. И каждый поцелуй она помнила в мельчайших деталях. С какой стороны он подошел, где лежали его руки, какой вкус был у его губ. И, на удивление, это всегда было сладкое-пресладкое кофе. Но эти поцелуи были другими.
— Милая, — сказал Аман ей, по-собственнически прижимая стройное женское тело к себе. — Ты любишь меня?
Она резко приподнялась и посмотрела на него. От нахлынувших чувств, глазах Герти проступили слёзы. Она прильнула к нему и прижалась к его груди:
— Зачем ты это спрашиваешь, Аман? Конечно, конечно я тебя люблю. Сильнее всего и всех на свете.
Он погладил её по голове и выдохнул:
— И ты хочешь, чтобы мы всегда были вместе? — спросил он, выводя небольшие круги пальцами на её спине.
Она посмотрела в его глаза и быстро закивала:
— Да, навсегда.
Аман вновь прижал её к себе, положив подбородок на женскую макушку:
— Жаль, что ты обманываешь меня, Герти, — проговорил он, наматывая локон её рыжих волос на указательный палец.
Страх и паника резко перекрыли ей доступ к кислороду. Женщина вновь посмотрела на Амана и покачала головой:
— Обманываю? Аман, что ты такое говоришь? — дрожащим голосом спросила Герти.
Амафей ухмыльнулся:
— Конечно, обманываешь. Ты же знаешь, что Альберт помешает мне выбраться отсюда. А ты не хочешь мне помочь…
— ХОЧУ! — она резко села, даже не потрудившись прикрыть своё обнаженное тело. — Хочу, Аман! Я всё сделаю. Я сделаю!
Он приподнялся на руках и сел на кровати. Простыни спали с его груди, пока он внимательно смотрел на Герти:
— Я знал, что ты меня любишь, милая, — пророкотал он, поглаживая её щеку. — Внимательно слушай, что мы сделаем…
***
Она впервые увидела его летом две тысячи седьмого года. Если быть точнее, но пятнадцатого июня. А если быть ещё точнее, то в пятнадцать минут третьего. Отец тогда сильно заболел ангиной, но отказался сидеть дома на больничном. Он глотал жаропонижающие таблетки, антибиотики и витамины для микрофлоры. А потом надевал костюм и шел в институт. Да, в этом был весь Альберт. Ничто не могло встать между ним и наукой, даже собственное здоровье.
Нина должна была приготовить ужин, чтобы отметить тридцать вторую годовщину их свадьбы. Мама бегала по дому и всё время что-то мешала на плите. Герти терпеть не могла, когда Нина так делала. Мать и без того была взвинченной, а когда начинала носиться из стороны в сторону, Герти хотелось силой остановится её и крикнуть: «Ты никуда не опоздаешь! Успокойся!»
— Герти, — голос Нины вывел её из задумчивости. — Отец снова забыл свой антибиотик. Отнесу его ему в институт. Иначе он никогда не выздоровеет.
Мама не дожидалась ответа. Она поставила лекарство перед рыжеволосой дочерью и вновь полетела на кухню, приговаривая под нос проклятия подогревшей курице.
Герти выскочила из автобуса, прибавляя звук в небольшом треугольном плеере. Ей быстрее хотелось отдать лекарство и пройтись по парку, чтобы немного отпустить волнение перед предстоящим поступлением.
Герти уже давно решила поступать на юридическое направление. Во-первых, это никак не связано с генетикой и биологией. А это было принципиально. Во-вторых… да в принципе, ей хватало первого. Идею подкинув мама, когда обсуждала с Альбертом уголовные статьи. Не понятно, зачем она вообще это делала, но в тот момент они оба были взволнованы.
Герти вошла в институт и достала свой паспорт. Худощавый охранник подошел к ней и протянул руку:
— Удостоверение личности, девушка.
Герти кивнула и протянула ему документ. Охранник быстро переписал серию и номер, но дойдя до имени, замер:
— Герти Колотий. Хм… А ты, случайно… — почему-то он сразу решил говорить с ней на «ты». — Не дочка профессора Колотия? Заведующего кафедрой экспериментальной генетики?
Ну вот, опять. Герти выдохнула и кивнула:
— Да, это я.
Охранник неожиданно похихикал:
— Приятно познакомиться с дочерью Альберта, Герда, — сказал он, передавая ей паспорт.
Герти выхватила его чуть резче, чем нужно было:
— Я Герти.
Он прошла к лестнице и остановилась. Вновь обернувшись к охраннику, Герти откашлялась.
— А где лаборатория профессора Колотия? — спросила она.
Охранник кивнул в сторону лестницы и погрузился обратно в пучину кроссворда. Герти туже затянула хвостик на своей макушке и быстро прошла вниз. На цокольном этаже было холодно, не смотря на то, что сейчас была середина июня. Она без труда нашла табличку с надписью «Лаборатория. Зав.: Альберт Колотий».
Кроме таблички её привлекла небольшая вывеска на двери. Лаборатория, судя по рабочему времени, сейчас была закрыта на обед. Но не зря же она пришла. Герти решила попробовать открыть дверь. В любом случае, если получится, то отец будет там и она отдаст ему лекарства. Она положила руку на фурнитуру и нажала на неё. Дверь со щелчком отворилась, и девушка проскользнула внутрь.
Пробежав глазами по огромному помещению, взгляд Герти остановился на фигуре напротив. Мужчина старше её смотрел на девушку сквозь стекла очков, которые он точным движение поправил на переносице мизинцем. Выражение лица было невозможно прочесть: его нос, губы и подбородок закрывала маска. Герти сглотнула и кивнула:
— Здрасьте, — смогла проговорить она.
Мужчина долго смотрел на неё, затем снял маску, и Герти вздохнула. Не на много и старше он был.
— Здрасьте, — снисходительно ответил он. — Ты кто?
Вопрос он задал, стягиваясь с рук окровавленные перчатки:
— Я Герти, — смущенно проговорила она.
Блондин кивнул:
— Мне это дало достаточно информации, спасибо.
Она покраснела от колкого замечания и подняла пакет с лекарствами:
— Я принесла лекарства профессору Колотию.
Незнакомец внимательно посмотрел на пакет. Он выдохнул и поправил свой халат:
— Ты курьер? Профессора сейчас нет, и расписаться за доставку он не может.
Герти покачала головой:
— Нет, я… Я его дочь.
Мужчина резко поднял глаза и внимательно посмотрел на неё. Хотя нет, можно было сказать, что он смотрел в неё. От наглости его взгляда Герти поморщилась. Она быстро положила пакет с лекарствами на ближайший стол и кивнула:
— Ну, я пойду. Скажите профессору, что он должен выпить антибиотик. До свидания!
Она почти переступила порог, когда голос незнакомца заставил её остановиться:
— Герти, — внезапно позвал её он. — Заходи чаще, — Мужчина отвернулся, вернувшись у начатым до её появления записям. Она вновь покраснела, сама не понимая, почему.
***
Все её мысли занимал незнакомец. И она даже не могла объяснить, почему. Но стоило ей проснуться, сесть пообедать, пойти в душ, лечь спать… она думала о том, что блондин попросил её заходить чаще. Зачем? И стоило ей задать этот вопрос себе, как Герти сразу краснела и смущалась.
Прошла почти неделя с первой встречи с мужчиной в очках. И Герти очень хотела, чтобы эта встреча не осталась единственной. Утром, когда отец собирался в очередной раз в лабораторию, она сидела за столом на кухне и доедала овсянку с разными ягодами. Мама всегда утром готовила овсянку. Нина стояла возле плиты и пыталась очистить её от убежавшего ранее молока.
Альберт вошел на кухню. Он по привычке поцеловал дочь в макушку и опустил рабочую сумку на стул. Нина быстро поставила два ещё горячих контейнера с едой на стол и погладила мужа по щеке.
— Не забудь их в очередной раз. Я не хочу снова идти в институт.
Альберт хмыкнул и слегка ущипнул жену за руку. Нина вновь приступила с чистке плиты, ругаясь себе под нос. Отец погрузил контейнеры в сумку, аккуратно установив их на дне. Он быстро направился в ванную, оставив жену и дочь вдвоем. Герти буквально гипнотизировала контейнеры, которые уже успели покрыться конденсатом. Она быстро посмотрела на кашу, затем бросила взгляд на мать. Герти не могла заявиться в институте просто так. Она никогда не хотела видеть место работы отца без причины. Ей нужно было что-то придумать.
Подчерпнув очередную ложку каши, Герти размазала её на своих белых брюках. Она подняла предмет и разжала пальцы. Аллюминиевый прибор с звенящим звуком приземлился на кафельный пол:
— Ой, нет! — вздохнула Герти. — Мои брюки…
Нина моментально повернулась на звук. Увидев пятно на светлой одежде дочери, она на хмурилась:
— Герти! Тебе же семнадцать лет! Почему нельзя аккуратнее! — она вытерла руки. — Снимай сейчас же, я их постирать, пока пятна не впитались.
Герти быстро стащила брюки и передала их матери. Её длинная туника спокойно прикрывала ноги почти до колен, поэтому необходимости искать замену штанам не было. Нина аккуратно осмотрела пятно и скрылась из кухни.
Счет шел на секунды. Герти вскочила и моментально вытащила коробочки с едой из сумки отца. Она быстро взяла с полки пустые контейнеры и, закрыв их крышками такого же цвета, поставила на дно. Горячая еда обжигала ей пальцы почти так же сильно, как и ложь клеймила душу. Её ладони болезненно запульсировали от жара, когда она услышала, как Альберт идет на кухню. Выбора не было. Она засунула горячие контейнеры под тунику и стиснула зубы.
Альберт с улыбкой вошел на кухню. Он с удивлением вскинул брови и поднял сумку перед собой.
— Странно, разве я не закрывал её?
Это был риторический вопрос. Герти чувствовала, как на её лбу проступает пот. Огненные грани контейнеров оставляли следы на её теле, навсегда запечатлевая момент отвратительной лжи. Она вздохнула, молясь, чтобы отец быстрее вышел из кухни. Он взял сумку и наклонился, поцеловав дочь в лоб. Почувствовав влагу на её коже, мужчина нахмурился:
— Ты вся вспотела, Герти. Всё хорошо?
— Да, — отрезала она.
Альберт посмотрел на неё и кивнул. Герти всегда была такой. И вела себя так постоянно. Он крепче сжал сумку и вышел из кухни, оставив дочь одну. Услышав, как Альберт закрыл дверь, Герти позволила нескольким слезинкам скатиться по её щекам. Она аккуратно достала горячие контейнеры из-под туники и выдохнула. Было так больно, что она хотела выть.
Услышав, что мать включает стиральную машинку, Герти быстро поставила контейнеры на стул и задвинула его, чтобы Нина не могла увидеть их. Когда женщина вернулась на кухню, Герти уже вытерла слезы. Она поднялась со стула и скрылась в своей комнате.
Зеркало не прятало от девушки ничего. Герти внимательно смотрела на ожоги на своих ногах и плакала. Как же было больно. Может, это того не стоило?
— Вот же копуша! — воскликнула Нина спустя час. — Я же поставила их буквально перед носом.
Герти выскочила из комнаты и быстро вошла на кухню. Мать держала полные остывшие контейнеры в руках и недовольно хмурилась:
— Я их отнесу, — сразу проговорила Герти и потянулась к лежащему на столе пакету.
Нина с интересом посмотрела на дочь. Она пожала плечами, укладывая еду на дно предложенной сумки. Никогда в жизни Герти не хотела в институт так сильно. Она буквально физически сдерживала себя от того, чтобы не начать молить охранника записать данные паспорта быстрее. Перепрыгивая через ступеньку, Герти со всех ног преодолела короткое расстояние между собой и дверью лаборатории. Выдохнув, Герти постучалась и смело вошла внутрь.
Отец резко повернулся к ней и выключил запись диктофона.
— Герти? Что случилось, милая?
Она быстро осмотрела лабораторию, но не увидела здесь того незнакомца. Она разочарованно выдохнула и прошла к отцу.
— Вот, — сухо проговорила она, ставя пакет с едой на его стол. — Ты забыл еду дома.
Альберт с удивлением осмотрел каждый контейнер и молча поднял сумку. Достав оттуда пустые пластиковые миски, он хмыкнул:
— У меня начались какие-то проблемы с головой? Я же помню, что ставил контейнеры на дно.
Герти пожала плечами и развернулась. Она почувствовала его приближение нутром. Подняв глаза на дверь, Герти впервые осмотрела его внимательно с головы до ног. Холодные карие глаза незнакомца впивались в неё с такой силой, что она захотела свернуться калачиком. Он прошел в лабораторию и улыбнулся.
— Профессор, — начал он низким глубоким голосом, заставив её вникать в каждое слово. — Вы не познакомите нас?
Герти почти отчаянно просила в голове, чтобы отец двигался быстрее. Альберт выдохнул и кивнул:
— Это моя дочь - Герти. Ты знаешь про неё. — начал он, нехотя произнося слова. — А это… — отец указал на мужчину. — Аман Фейрстоун.
***
Герти двигалась вдоль огромной стены, чувствуя давление того, что она собиралась натворить. Но сначала нужно пробраться на сторону отца. И как она сможет это сделать, если стороны Амана и Альберта разделяет огромная стена? Герти вела окулиса вперед, но внезапно остановила тварь поводьями, заметив впереди пробивающиеся лучи.
Брешь в стене была огромной. Герти беззвучно открыла рот и медленно направила окулиса в сторону просвета. Раньше женщина никогда не видела в стене даже трещины, а сейчас окулис спокойно мог пробраться внутрь. Герти аккуратно заглянула в щель и направила поводья вперед. Чудовище без проблем пролезло внутрь, зарычав от очередного рваной раны.
Герти крепче сжала сеткомёт в руке, позволяя монстру везти её в сторону леса. Хотя, скорее это был участок, напоминающий парк. И она сразу поняла, какой именно. Даже запах остался неизменным. Герти внимательно посмотрела на деревья, чувствуя, что её руки вновь стали потными.
Теперь перед ней была другая задача: схватить девочку. Но как она может разделить битвинов, когда хранитель стороны - её собственный отец. Герти замерла, услышав движение справа от себя. Она сощурилась, но в мгновение ока распахнула глаза, увидев знакомые тёмные волосы:
— Черт возьми, да судьба на моей стороне! — проговорила себе под нос Герти, направив дуло сеткомёта в сторону Элен.
Глава 16. Волны
Волны вернулись с такой скоростью, что Элен приоткрыла губы от неожиданности. Что-то летело на неё, завставляя эхолокацию буквально кричать и вопить от силы передвижения. И это что-то летело справа от неё. Элен резко подалась влево, почувствовав, как предмет пролетел рядом с её щекой и задел короткие волосы. Лёгкое натяжение на висках заставило её поморщиться, когда непонятный снаряд вырвал у неё несколько волосков вместе с глубоко посаженными луковицами. Она повернулась в сторону упавшей вещи и щелкнула. Нечто плоское и витиеватое лежало на земле. Нечего, похожее одновременно на паутину и канат. Поняв, что перед ней сеть, девочка всхлипнула и резко побежала к забору. Что бы это ни было, она должна попасть на безопасную территорию к остальным.
Она снова услышала позади себя щелчок пускового затвора. Повернув голову, слепая девочка издала низкий гул. Она отчетливо видела перед собой деревья, кустарники, даже редкие шишки. Где летящий объект? Элен напрягла уши и внимательно прислушалась к эхолокации. Все волны были одинаковыми, как и при тренировках с Альбертом! Как же она может…стоп! Вот она! Она слышит! Одна из волн была сильнее предыдущих. Доносилась она справа от головы девочки. Элен выдохнула и вновь скользнула влево. Очередной снаряд сети пролетел в нескольких миллиметрах от её лица. Девочка запуталась в ногах и приземлилась на колени. Получилось! Она увидела! Увидела движение! Колени запульсировали от боли, когда девочка приземлилась на сухие ветки и елочные иголки.
— Ах ты маленькая гадость! — донесся до ушей Элен пронзительный женский голос. — Ты не убежишь!
Ей не нужно было долго думать. Она без проблем узнала глубокий низкий голос Герти.
— Что? — прошептала себе под нос девочка. — Как она попала сюда?
Элен вскочила на ноги и нагнулась вперед. Она вновь издала низкий гул, наконец увидев женщину между чередой деревьев. Герти направила дуло сеткомёта прямо на девочку, и Элен почувствовала, как волны, оттолкнувшиеся от её руки, изменились в месте пальцев женщины. Она резко отскочила в сторону, и очередной снаряд с сетью коснулся её плеча. Нужно бежать. Срочно бежать!
Элен вскочила на ноги и быстро полетела вглубь леса. Она услышала рычание чудовища позади себя и обернулась, издав щелчок. Окулис тяжело петлял между деревьями из-за своих размеров, пока Герти раздраженно дергала поводья из стороны в сторону. Женщина вновь направила сеткомет в девочку и нажала на курок. Услышав выстрел орудия, Элен прислушалась к вернувшимся к ней волнам. Теперь она легко уловила отличающиеся звуковые волны, когда эхолокация вернулась к ней. Быстро нагнувшись, девочка почувствовала, как снаряд пролетел над её головой. Альберт был прав. Она может это «видеть».