Я сохраню тебя любовью

***

Нина с дочкой приехали без предупреждения. Дед пошёл к колодцу за свежей водой и увидел подходящих к их двору двух женщин. Он остановился и стал смотреть из-под руки, кто это пожаловал в их деревню. Когда приезжие подошли ближе, сердце у него оборвалось и покатилось в пятки, а ноги как-то сразу ослабли. Он смотрел на молодых женщин, а сердце больно билось о рёбра. Когда они подошли ближе, остановились, старшая, посмотрев на деда у колодца, поставила свой чемодан и пошла навстречу деду, который бросив ведро на негнущихся ногах уже шёл в их сторону. Приблизившись к женщинам, дед остановился, опустив руки и рассматривая дочь, а она кинулась ему на шею.

– Отец! Прости! Я виновата перед вами и заплакала, уронив голову ему на плечо, – а он стоял, боясь шелохнуться и всё это ему казалось сном, а в голове крутилась одна мысль:

– Эк тебя жизь скрутила-то, доча! Видать не сладко тебе было замужем. Надоть было давно возвернутьси домой.

Дед посмотрел на стоящую рядом красивую девушку лет семнадцати и спросил:

– Нинк! А эта и есь твоя дочка, как бишь её?

– Назира.

– Да, точно, я помню, Назира. Внученька, ты чё тама стоишь, как не родная, иди к мине, дай я хучь тебя обыму, я жа твой родной дед.

– Да, деда, здравствуйте, мне мама о вас рассказывала.

– Вот и хорошо. Чичас я воды наберу с колодцу, и пойдём в дом, тама бабка моя обед стряпат. Нинк, неси воду, а я твои чижёлые чемоданы возьму.

Они вошли в дом, Нина понесла ведро с водой на кухню, где баба Маня готовила обед, а дед понёс чемоданы в комнату. Назира пошла следом за матерью. Баба Маня думала, что зашёл дед Трофим, повернулась отчитать было его, за то, что так долго за водой ходил, глянула на вошедших дочь и внучку, схватилась за сердце и стала медленно оседать вдоль стенки, хватая ртом воздух. Когда опустилась до самого пола, села, а потом завалилась на бок, так и замерла. Нина подскочила к ней и стала звать:

– Мама, мамочка, что с тобой, ну скажи хоть слово, ну пожалуйста, не молчи!

Услышав крик, прибежал дед, потряс бабу Маню за плечо, потом встал рядом с ней на колени и уткнувшись ей в грудь тяжело и протяжно завыл, как зверь, почуявший беду. Через некоторое время затих, замер и лежал не шевелясь. Нина стояла и виновато смотрела на них, а слёзы градом бежали и капали со щёк на кофту, оставляя мокрые следы. Её дочь Назира стояла рядом и держала свою мать за локоть. Нина повернулась к ней и сказала:

– Назира, сходи к соседям, позови, скажи, что я просила прийти.

***

Я сидела на диване и мечтала, как мы приедем с Лизой в город, будет у нас свой бизнес, заработаем денег, куда-нибудь съездим к морю. Увидеть настоящее море это моя вторая мечта. Решила: раз баба Маня выздоровела, теперь дед не один можно и в город ехать. Хорошо бы, конечно, дождаться Нинку с дочкой, но неизвестно, когда они приедут, а мне не хочется терять времени. Вспомнила, что давно не видела Лизку и подумала:

– Интересно, чем она таким занята, что столько времени ко мне не прибегала, какие дела её задержали? – тут услышала стук в дверь и удивилась, – кто бы это мог быть? Лизка всегда врывается без стука. Пошла открывать, но тут дверь распахнулась и на пороге появилась очень красивая девушка восточной внешности и я сразу поняла, что это и есть Нинкина дочь Назира.

– Назира? Проходи. – сказала я, отступая в сторону.

Она вошла и сказала:

– Здравствуйте. Вы меня знаете? Откуда?

Мы вас с мамой давно ждём.

– Мама просила вас прийти к бабушке с дедушкой. Они сидят на кухне на полу и не шевелятся, мы не знаем, что делать.

– Как не шевелятся?! Ну-ка, быстро, побежали!

Я схватила телефон, выскочила из дома и ринулась к калитке, Назира бежала за мной. Мы прибежали к ним, я залетела на кухню и подскочила к деду с бабой Маней, лежащих на полу. Взяла руку деда… – пульс есть, потом руку бабы Мани… пульс не прощупывался, я медленно опустила её руку, поднялась и сказала Нине:

– Помоги деда отвести на диван!

Он пошевелился, поднял голову, посмотрел на бабу Маню и прошелестел:

– Нюра, что с бабкой? Она жива? – дед смотрел на меня с надеждой.

Мы с Ниной подняли его с пола и под руки повели на диван, уложили, потом я, сев рядом с ним, взяла его за руку и, как-то враз охрипшим, чужим голосом, проговорила:

– Нет, дед, померла баба Маня, ты держись! Я сейчас вызову Елену Николаевну из медпункта.

– Нюра-а-а-а! – взвыл дед с надрывом, – как я без моей бабки жить-то буду? Мне жа без неё воздуха не хватат, пока лежала в больнице думал помру, не дождуся её! А таперя чё делать? Ты, старая, зачем меня оставила тута одного? Нет, Нюра, не жилец я, хочу к моей бабке, – он сел, обхватил голову руками и, раскачиваясь из стороны в сторону, заплакал навзрыд горькими слезами.

Я обняла его, как маленького, прижала к себе, гладила по плечу, а он плакал, вздрагивая всем телом. Нина сидела на кухне около матери и тоже плакала, причитая:

– Мамочка, как же так! Я ведь даже не успела тебя обнять. Это всё из-за меня, простите…

Я позвонила в медпункт, Елена Николаевна приехала на скорой и забрала нашу бабу Маню, с собой, поставив деду укол, после которого он быстро уснул. Через три дня мы её похоронили. Несколько дней после похорон дед лежал на кровати, отвернувшись к стене, и не реагировал ни на какие уговоры встать и поесть. Мы с Ниной не выдержали и подняли деда насильно, усадили за стол и заставили есть. Теперь дед ходит потерянный и всё время плачет. Каждый день с утра, позавтракав, он уходит на кладбище и сидит около своей «старой», а потом бродит по лесу вокруг деревни. Тяжело ему находиться дома, где всё напоминает о его горячо любимой «старой» и, поэтому, он старается приходить домой только ночевать. Нина много раз уводила его с кладбища домой, но стоит ей отвернуться, он берёт свой посох и идёт в лес. Как-то я нарвала полевых цветов и пошла перед отъездом попроведовать родителей и зашла к бабе Мане. Подхожу ближе и вижу: дед Саня стоит на коленях у могилы бабы Мани, а дед Трофим навис над ним и ругается.

– Ты, Санька, хучь здеся оставь в покое мою бабку!

– Не дождёсси! Сюды ты мине не запретишь приходить, здеся территория обчая, где хочу, тама и хожу.

– Ну и ходи, по обчей территории, а к моей бабке не подходи.

– Трохвим! – сказал дед Саня просительным голосом, – ну ты уймись ужо, таперича тебе волноватьси точно не о чем, хуже, чем есь, ужо не будеть. Манечки нет с нами и спорить нам над её могилкой не след.

– Санька! Иди отедова, не наводи на грех. – сурово сказал дед Трофим.

Дед Саня встал с колен, тяжело вздохнул, отряхнул штаны от земли и пошёл по тропинке, что ведёт в деревню, качая опущенной седой головой и что-то ворча себе под нос.

***

Наконец-то я, оставив деда на его дочь Нину, отправилась в город, в новую жизнь с твёрдым намерением заняться бизнесом, не дожидаясь, пока Лизка решится поехать со мной. С распростертыми объятиями меня там никто не ждал и, поэтому, первую ночь мне пришлось ночевать на вокзале. Ночевать – это сильно сказано, потому что, только я удобно устроилась в уголке и закрыла глаза, чтобы вздремнуть, как почувствовала, что сумку кто-то потихоньку тянет. Я приоткрыла один глаз и увидела парня на вид лет двадцати, высокий, рыжий, одет в спортивный костюм, выражение лица несчастное, глаза большие и грустные. Открыла второй глаз, посмотрела на него в упор и спросила:

– Чё хотел?

– Денег! – сказал он кротко, – есть хочу!

– А попросить не пробовал?

– Я не попрошайка!

– А кто? Вор?

– Слушай, ты! Осторожнее разбрасывайся словами, а то ведь и схлопотать можно! – сказал рыжий, нахмурившись.

– Ага! Ты у нас вольный художник! Ты тоже можешь схлопотать за свои художества! Ты, между прочим, посягаешь на мою собственность, а значит – вор!

– Слушай, да не посягаю я на твою собственность, только хотел немного денег взять! Я два дня не ел, мне бы хоть на один пирожок.

– Ты откуда здесь взялся? На заработки приехал или просто по жизни болтаешься?

– Да я сам пока не понял! Приехал, думал денег заработаю, родительский дом отремонтирую, продам, а в городе квартиру куплю ну или комнату хотя бы. В деревне-то работы нет, надеялся в городе устроиться на работу. Две недели хожу ищу, но оказалось это не так просто. Пока никому я не нужен.

– А кто тут кому нужен? Каждый пробивается сам. Что ты умеешь делать?

– Если честно – ничего или всё понемножку.

– Да-а-а! Так ты никогда не найдешь работу. Когда идёшь устраиваться надо говорить конкретно, что ты умеешь делать, а не всё понемножку, такой ты никому точно не будешь нужен.

– Да что я могу сказать конкретно? – он присел рядом со мной на скамейку и с надеждой на ценный совет смотрел мне в глаза не моргая.

– Ну, например, приходишь в какое-нибудь «СТО» и говоришь «возьмите меня на работу», а у тебя спрашивают «что ты умеешь делать?», отвечаешь:

– Гайки крутить или машины мыть, или порядок в СТО наводить, инструменты подавать или за пивом бегать! Вот тогда они будут думать конкретно, нужен им уборщик, мойщик машин или курьер по доставке пива!

– Ладно! Понял! Может ты купишь мне пирожок, а?

– Пойдем, страдалец, накормлю! Тебя как звать?

– Сева я! Можешь просто Рыжий звать, меня все так зовут, я привык! А тебя?

– Меня Нюра! По-городскому – Анна! Пойдем, Рыжий!

Мы пришли в буфет, который работал круглосуточно, посмотрели на витрину с засохшими бутербродами и такими же скукоженными булочками, но деваться некуда, надо парня накормить, может, правда два дня не ел. Я глянула на него, а он смотрел на бутерброды голодными глазами и не мог от них отвести глаз. Покачав головой сказала:

– Выбирай сам, что будешь есть, чтоб потом ко мне претензий не было, если обоснуешься в туалете надолго.

Он взял пять бутербродов с колбасой землистого цвета и два стакана чая, я не стала себе ничего брать, здоровье дороже. Просто помогла ему донести до столика еду. Когда всё это поставили на стол, парень быстро начал есть эти бутерброды сомнительного вида и даже не поморщился, а запивал их чаем, который и чаем-то назвать язык не поворачивался, но он, видимо, действительно не ел два дня, потому что смел всё вмиг и, кажется, даже, не заметил, что ел. Потом мы снова пошли в уголок, ждать рассвета. Удобно устроившись и положив сумку со стороны стены и прижавшись к ней, чтобы больше ни у кого не было соблазна ее стащить, я закрыла глаза и решила, все-таки, подремать немного. Рыжий устроился рядом и тоже сидел, закрыв глаза, потом его голова упала на моё плечо, и он затих. Так мы встретили рассвет, а я свой первый день новой жизни в городе.

Когда проснулись, на улице было уже светло и городская жизнь вовсю кипела. Рыжий посмотрел на меня и смущённо спросил:

– Нюр! А у тебя случайно не найдётся для меня денег ещё на пирожок, ну так, чуть-чуть заморить червячка? А то мне целый день ходить в поисках работы, а у меня вообще ни копейки.

– Вот малахольный! Чё попёрся в город без денег? Ну куплю я тебе сейчас пирожок, а дальше что будешь делать?

– Не знаю. Мне бы работу хоть какую-нибудь найти, я бы аванс попросил.

– Ага! Закатай губу! Будут они аванс выдавать незнамо кому и незнамо за что! Их заработать надо сначала, да и то не факт, что заплатят!

– Как это? – удивился Рыжий.

– Так это!!! Это же город, здесь полно бандитов и воров, так что будь осторожен!

– Ладно, буду! – сказал он грустно, кивнув головой. А я смотрела на него и жалко мне его почему-то стало, такой молодой, а не может найти своё место в жизни. Как он собирается жить здесь, в городе, не имея никакой профессии. Похоже, по нему бандиты плачут, они таким неприкаянным быстро находят место, а потом его либо убьют, либо он сядет. Я тяжело вздохнула, глядя на него и сказала:

– Пошли!

Мы встали с лавки и отправились к буфету, бутерброды на витрине сменились и теперь там лежали полузасохшие серые кусочки хлеба с заветренным сыром и маленькие булочки, посыпанные кунжутом по цене как крыло самолета. Рыжий взял две булочки и два бутерброда, объясняя взятое количество тем, что ему целый день ходить и булочки он возьмёт с собой, вместо чая взял минералку и мы переместились к столику. Рыжий стал завтракать, а я, открыв сумку, достала деньги, отчитала ему три сотни, положила на стол, сказав:

– Ухожу, дальше сам! Долг вернешь!

– Нюра! Как я тебе его верну, если у тебя нет адреса, а у меня – телефона, чтобы тебе позвонить!

Я вырвала листок из блокнота, написала ему свой номер мобильного, подвинув листок к нему, сказала:

– Будут деньги – звони! – повернулась и пошла на выход в поисках лучшей жизни, в надежде встретить своего принца на белом коне, который меня уже заждался, я на это очень надеялась.

Вышла на привокзальную площадь, окинула взором, раскинувшийся передо мной простор. Площадь была заполнена снующими людьми и машинами. Мысленно поприветствовав город, предупредила его:

– Учти, я приехала тебя покорять и прошу, пожалуйста, не ставь мне палки в колёса!

Город ответил мне шумом машин на городских улицах и суетой озабоченных своими проблемами людей. Я подумала, что в первую очередь я должна снять жильё. Посмотрела на бабулек, торгующих зеленью, и пошла к ним в надежде, что они подскажут, кто сдаёт комнаты. Подошла к первой попавшейся бойкой старушке с залихвацки повязанным на макушке платком и, поздоровавшись, спросила:

– Вы случайно не знаете, кто сдает жильё?

Бабулька окинула меня оценивающим взглядом, прикинула что-то в уме, а потом ответила вопросом:

– Приезжая? Откуда приехала?

Я сказала, откуда тут нарисовалась и что меня в этом городке привлекает. Чуть не сказала – в занюханном городке, но вовремя остановилась, иначе бабулька бы обиделась и не стала со мной разговаривать, а ночевать снова на вокзале опасно, так ведь можно и в милицию загреметь, а это в мои планы не входило. Бабулька снова осмотрела меня с ног до головы, потом кивнув головой, спросила:

– Тебе на сколько нужна комната?

– Вообще-то, я жить здесь собралась, на работу устроиться.

– Понятно! Ладно, девка, дам тебе один номерок, позвони по нему и скажи, что ты от Матрёны Никитичны! Это я.

– Матрёна Никитична! А контингент в вами предлагаемой квартире, какой? Ужиться можно? – спросила я.

– Если не понравится контингент, так можешь искать в другом месте, но предупреждаю – дешевле не найдешь!

Бабулька видимо заметила, что я запечалилась и решила, что я могу отказаться, а она, как посредник, потеряет свой процент от сделки, и тут же стала уговаривать:

– Да ты, девка, не тушуйся! Нормальный контингент, спокойный, не раздумывай, а то уйдет комната.

Я вытащила из сумки телефон и тут же стала звонить хозяйке квартиры. Трубку она взяла сразу и заорала:

– Ну чё надо? Достали вы уже, названивать!!!

Я не ожидала такого приема и в первый момент даже растерялась, а потом в ответ тоже рявкнула:

– Квартиру сдаёте?!!

Хозяйка сразу сменила тон и спросила:

– Надолго хотите снять?

– Если понравится, то надолго!

– Приезжайте! – она назвала остановку автобуса и адрес, по которому через час обещала меня ждать.

Я спросила у старушки на каком автобусе ехать и где останавливается автобус. Она мне показала куда идти, и я побрела потихоньку в сторону остановки, потому что, пока там не наблюдалось никакого транспортного средства. Минут через пять подошёл автобус, я заплатила за проезд, попросив водителя сказать, когда будет нужная мне остановка и удобно устроившись на переднем сиденье у окна, стала рассматривать окрестности. Ехать пришлось недолго, вскоре водитель объявил мою остановку, я вышла из автобуса и оглянулась в поисках у кого можно спросить в какую сторону мне направить свои стопы. На остановке сидела парочка, увлеченная друг другом, я решилась нарушить их уединение, подошла и спросила, где найти нужную улицу и дом. Девушка, не отвлекаясь от парня, махнула рукой в сторону. Я поняла, что двигаться надо в том направлении и потащилась со своей тяжелой сумкой, в которую был упакован мой гардероб, нажитый непосильным трудом.

Прибыв по месту назначения, осмотрела придирчивым взглядом двор. Кругом было много зелени, под окнами клумбы с цветами. Двор мне понравился, он был чистый, была даже детская площадка с песочницей. Я вошла в подъезд, лифта не было, потому что это была пятиэтажка, почти все стены расписаны и разрисованы. На одной была надпись крупными синими буквами «Ванька дурак», рядом красным цветом ответ «макака, я тебя тоже люблю». Поднявшись на второй этаж, увидела нужную квартиру и позвонила. Дверь открыли сразу, в дверях стояла женщина на вид лет сорока, одета дорого и с претензией на элегантность. Я представилась и сказала, что звонила ей по поводу комнаты. Хозяйка отошла в сторонку, пропуская меня в квартиру. Она сразу пошла в конец длинного коридора, открыла дверь ключом и зашла, жестом приглашая идти следом за ней. Я прошла и водрузив на диван свою тяжёлую сумку, повернулась и стала осматривать комнату. Она оказалась большой, из мебели здесь были: диван, стол, стенка с небольшим набором посуды, плательный шкаф, телевизор и кресло-кровать, на полу вытертый, видавший виды ковер. Хозяйка взмахнула рукой, говоря:

– Смотрите! Комната большая, светлая.

– А, сколько жильцов в квартире? – спросила я.

– С вами, будет четыре! Семейная пара и еще один жилец. Семейная пара спокойные люди с утра до вечера на работе, а тот – одинокий, тоже спокойный, только когда выпьет, начинает искать компанию с кем хором спеть, а проспится опять всё нормально. Ну что, будете заселяться? Если да, то деньги вперед за месяц.

– Скажите, как вас звать?

– Людмила Васильевна Круглихина. Завтра привезу договор, подпишете.

Я отсчитала ей нужную сумму за первый месяц, получила ключи, и мы распрощались. Хозяйка вышла, закрыв за собой дверь, а я, плюхнувшись на диван, стала более внимательно рассматривать своё будущее жилище. Пока сидела, меня посетила умная мысль: надо Лизку вызывать в город, будем вместе жить, тогда платить за квартиру придётся меньше и веселее вдвоём. Точно! Надо позвонить ей прямо сейчас.

Я набрала Лизкин номер и, услышав её голос, сказала:

– Лизка! Давай приезжай ко мне, комнату на двоих будем снимать, дешевле будет.

– Нюрка! Ты что, уже и жильё нашла?

– Нашла, Лизок! Собирайся и приезжай. Хватит сидеть у мамкиного подола!

– Ага! Подол моей мамки с утра как уметелит к магазину, а потом ищи свищи её по всей деревне. Она даже не всегда знает, что сейчас – утро или вечер, вчера или сегодня.

– Ну тогда и горевать не о чем, собирай вещички и поезжай на вокзал, а я тебя встречу!

– Нюра, а как я бабушку тут одну оставлю?

– Лиза! Ты, когда меня отправляла в город, не думала о бабушке? Я, получается, сорвалась с места, а ты теперь будешь сидеть там и раздумывать? Нет, подруга, так не пойдёт, собирайся и приезжай. Бабушка же с твоей мамой живёт, она и присмотрит за ней, а мы будем приезжать.

– Ладно, жди! Завтра утренним автобусом поеду на вокзал, как приеду в город – позвоню. А ты, Нюра, не забудь меня встретить.

– Встречу, Лизок, не беспокойся!

Лиза стала собираться. Сложила кое-какие вещи в свой небольшой чемоданчик, бабушка ей дала немного денег, из тех, что она долгое время откладывала понемножку с пенсии, и Лиза отправилась на остановку. Дома её никто не удерживал, матери было не до неё, она постоянно озабочена у кого занять денег и опохмелиться, а бабушка, всплакнув, благословила её, и Лиза отправилась в свободное плаванье, в поисках лучшей жизни. Приехала на вокзал, купила билет, дождалась поезда и, удобно устроившись, поехала к подруге в новую неизвестную жизнь. Ей было страшно, но что-то менять надо было, и девушка решила: будь что будет.

Я встретила её на вокзале у поезда, увидев подругу, завизжала от радости, схватила Лизку и закружила. Потом спросила:

– Лизок! Как тебя из дома отпустили, без проблем?

– Да кому я там нужна? Бабушку жалко, она плакала.

– Конечно, ещё бы не плакала, она же тебя вырастила.

Мы приехали в квартиру. Лизка, оставив чемодан около двери, обошла её, всё осмотрела и даже заглянула в ванную и в туалет, удовлетворённо кивнула головой, сказав:

– Хорошая квартира, большая, правда ремонт бы тут сделать не мешало, а вообще жить можно. А соседи не помеха, нам деревенским не привыкать общаться с соседями и жить с ними бок о бок.

Вечером, когда все соседи собрались дома, мы с ними познакомились и по поводу моего заселения и приезда Лизы устроили праздник, накрыли стол, у меня была бутылочка вина. Поужинали, поболтали, я сказала, что с хозяйкой договорилась, мы будем жить здесь вдвоем. В комнате стоял диван и кресло-кровать. Я определила Лизу на кресло-кровать и сказала, что дежурить по квартире будем по очереди по неделям, готовить тоже будем по очереди. Постелили и легли спать.

Утром, когда Лиза уходила искать работу, я сказала:

– Эту неделю дежурю я и еду готовлю тоже я! Мой номер телефона у тебя есть, иди ищи работу, если что – звони, а завтра закажем тебе комплект ключей от квартиры. Лизка! Хочешь, я пойду вместе с тобой работу искать?

– Нет! Ты, Нюра, сходи, купи газеты и посмотри объявления, может и не надо никуда бегать – ноги бить, найдёшь работу, сидя на диване! А лично мне побегать – милое дело, я не могу сидеть без движения, я хоть на город посмотрю, а повезет, так и работу найду! Сказала Лиза и скрылась за дверью.

Лизка ушла, а я пошла в газетный киоск, купила газету с объявлениями и вернулась домой. Вскипятила чайник, приготовила себе чай, села к столу на кухне и стала читать объявления. Время от времени набирала какой-нибудь номер и спрашивала про работу. Где-то совсем мизерная зарплата, где-то работать сутками, где-то уже место занято. К вечеру мне все-таки повезло. Позвонила в фирму «Хозяюшка», там мне сказали, чтобы я пришла на собеседование завтра прямо с утра.

Лизка пришла поздно, уставшая. Я её покормила и рассказала про работу. Она на меня напустилась и стала орать:

– Дурища деревенская! Ты куда свою голову суешь? Да ты придёшь в квартиру убираться, а потом скажут, что ты украла у них что-то ценное и ты никому и никогда не докажешь, что ничего не брала! У богатых свои игры! Для них простой народ – мусор! Им никого не жалко, а о совести они и не слышали! Выбрось из головы! Ищи другое место, если не хочешь проблем на свою ж… Нюра! Ты же хорошо вяжешь, у тебя даже есть вязальная машина, ты мечтала открыть ателье в городе. Вот и открывай! А об этой фирме забудь думать даже!

– Лиза! Я перед отъездом посчитала, сколько у меня денег, мне их не хватит, чтобы арендовать помещение под ателье, а надо же ещё машины вязальные купить, нитки, да много чего надо. Поэтому я решила поработать и подкопить денег, а пока буду вязать дома и сдавать на реализацию бабулькам. Надо съездить домой, в деревню, и привезти вязальную машину. На этом и закончился наш разговор. Мы поужинали и пошли спать.