Сладкая Плазма Ксандара Бо. Музыка с Земли

Дом был большим. По земным меркам. Три полноценных этажа, мансарда, просторный подвал, где размещалась мастерская. Ыга знал здесь каждый уголок, потому что проводил в сознании Матильды достаточно времени, просто наблюдая за ее повседневной жизнью. Тяжелая дверь в высоком глухом заборе с замысловатым замком. За ней непредсказуемо петляла широкая покрытая гравием дорожка, упирающаяся в стеклянные двери под массивным козырьком. Дом современной постройки словно состоял из множества соприкасающихся кубов, отчего выглядел грозно и монументально. Огромные окна контрастировали с крупными бетонными перекрытиями и наполняли дом светом, но, несмотря на всю архитектурную целостность сооружения, дом отчима Матильда воспринимала как звучащий в конце военного марша довольно тупой и прямолинейный мажорный аккорд. К тому же очень громкий.

Громким было и ещё кое-что: лай Гомеша – стаффордширского терьера отчима Матильды. Пес увидел девушку через прозрачную стену гостиной и с энтузиазмом бросился ко входной двери, отчаянно виляя коротким хвостом и улыбаясь всей своей чудовищной пастью. Матильда называла ее «Бермудский рот», потому что считала, что в ней могла запросто бесследно исчезнуть собака какой-нибудь некрупной породы. К счастью, Гомеш использовал свою огромную пасть исключительно для еды, лая и очаровательной улыбки. На шее пса красовался белоснежный защитный конус. Несколько дней назад Гомешу удалили небольшую грыжу – и теперь он сидел дома, хотя обычно проводил время с отчимом в офисе.

Гомеш просто обожал Матильду, но она не разделяла его чувств. Отчим – военный в отставке – и все с ним связанное напоминало о том, что у Матильды когда-то был настоящий отец. Высокий худой саксофонист, умерший от рака, когда ей было семнадцать. От него ей досталась любовь к музыке, и из-за этой любви она так и не смогла простить матери, что та так быстро снова вышла замуж. Да ещё и за кардинально другого человека, у которого с отцом не было ничего общего. Матильда иногда думала, что ее мать начала встречаться с господином Диашем, ещё пока отец был жив, а Ыга, обладавший любопытством земной домашней кошки, знал это наверняка, потому что достаточно глубоко изучил сознание и матери Матильды, и Фелипе Диаша. Так что симпатий к отчиму Матильда не питала, а к его собаке и подавно. Но Гомешу было плевать, он просто любил людей, особенно тех, которых часто видел. И Матильда была его фавориткой.

Девушка вошла в дом и бросила сумку на пороге. Выбежавший навстречу пёс прыгал и крутился на месте, демонстрируя высшую степень блаженства, и Ыга внутри Матильды ещё раз поразился тому, насколько земные собаки удивительные звери. Их связь с людьми на уровне квантовой психики была неизвестна человечеству, и при этом являлась уникальной в этой и всех ближайших галактиках. Животное, вошедшее в квантово-психический симбиоз с доминирующим разумным видом. Животное, чьё развитие нельзя считать полноценным без присутствия человека. Преданность на уровне энергии. Правда, именно эта преданность не позволяла перевозить собак с Земли при помощи Каскада. После каскадного скачка собаки теряли рассудок из-за мгновенного разрыва квантовой связи с человеком. Но прямо сейчас Гомеш терял рассудок из-за того, что Матильда все-таки сжалилась и почесала его за ухом. Пес закрыл глаза и стал ритмично подергивать задней правой лапой, стуча когтями по полу.

– Ладно-ладно! – улыбнулась Матильда. – Вали обратно на диван, чудище.

Она хлопнула пса по боку, и тот с довольной мордой уселся рядом с девушкой, пока та снимала верхнюю одежду. Захватив на кухне бутылку сока, Матильда спустилась в подвал, где находилась керамическая мастерская её матери. Ыга внутри нее тяжело вздохнул: после работы в школе Матильда обычно либо работала на гончарном круге, либо практиковалась с виолончелью. И старый мын предпочитал второй вариант, потому что во время музыкальных занятий перехватить контроль над сознанием девушки было проще простого. С керамикой дела обстояли иначе: Матильда редко по-настоящему входила в состояние потока, когда гончарила, а если Ыге и удавалось взять ее под контроль, ему сперва приходилось мыть руки, а затем и раковину, чтобы не оставлять повсюду следов глины. И когда Матильда включила свет в мастерской и начала спускаться по лестнице, мын уговаривал себя, что всё получится и уж сегодня-то она точно как следует увлечется глиной, ее сознание подхватит поток, а Ыга заботливо перельет этот поток в Каскад. Да, именно так всё и будет.

Матильда включила в мастерской портативную колонку и нашла свой плейлист для работы – подборку лаунжа, который не отвлекал и позволял сосредоточиться. Сегодня она хотела погрузиться в свое второе любимое занятие и ни о чем не думать. Расслабиться. Просто находить аккуратную маленькую кружку в этом пока что бесформенном куске глины. Шмякнув глину на гончарный круг, Матильда аккуратно закрепила ее по краям и нажала на педаль. Кусок серой податливой массы закружился. Матильда смочила его водой и положила на него руки. Поверхность глины быстро стала гладкой и скользкой. Еще пара капель воды. Привычным движением Матильда оперлась на край чаши гончарного круга и зафиксировала ладонь. Прижала ее к будущей кружке и, не прекращая смачивать глину, стала слегка надавливать в нужном направлении, пока кусок не превратился в ровный цилиндр. Можно было намечать углубление. Матильда поставила большой палец в центр цилиндра и почувствовала, как мокрая глина скользит по подушечке. Слегка надавила.

Ыга ждал ровно этого момента. Он подался вперед занял место в сознании Матильды, а затем так же быстро скрылся в тени Каскада. У Матильды этот маневр вызвал ощущение, как будто она услышала что-то позади, но не до конца уверена, не показалось ли. Девушка вздрогнула и посмотрела на гончарный круг. Ровный глиняный цилиндр с аккуратным углублением посередине вращался по часовой стрелке. Следы от пальцев на покатых боках создавали спираль при вращении, и Матильда замерла, глядя на этот повторяющийся до бесконечности танец линий. Она положила руки на край чаши гончарного круга, а затем снова прикоснулась к глине. Ее пальцы нашли углубление, и пока правая рука плавно вдавливала глину внутрь, левая не позволяла отклоняться. Матильда знала, до какой глубины надо давить, и аккуратно продвигалась к цели, когда поняла, что работает автоматически. Ее осязание обострилось до предела, пальцы двигались автоматически, взгляд расфокусировался, спина расслабилась и… Ыга снял руки с глиняной заготовки и остановил гончарный круг. Усыпив сознание Матильды и вытеснив его в Каскад, мын перехватил управление. Но на этот раз не только разумом, но и телом. Он встал и на пару секунд замер стоя, вспоминая, как ощущается чужое тело, как оно реагирует на команды. Затем аккуратно шагнул в сторону, но зацепил ногой табуретку и замер, словно калибруя систему управления. Поднял зацепившуюся ногу и, вытянув испачканные глиной руки перед собой, как зомби, пошел в сторону раковины.

Глина отмывалась легко, но на это уходило драгоценное время. Контролировать молодое и сильное тело Матильды старый мын мог сравнительно недолго, минут пятнадцать, не более. Если бы он остался в ней на более долгий срок, последствия могли бы быть довольно неприятными, а главное – непредсказуемыми для обоих. Например, сознание Матильды могло бы просто раствориться в Каскаде, а это – смерть. А еще оно могло вернуться в тело и вытолкнуть оттуда Ыгу. Тогда девушка обнаружила бы себя не там, откуда Ыга ее забрал. А это вызвало бы вопросы, предположения, походы к врачам, обследования и прочие сложные ситуации, которые означали бы, что использовать Матильду больше не получится. Так что действовать нужно было быстро и четко.

Помыв руки, Ыга быстрым шагом вышел из подвала и поднялся по лестнице в кабинет отчима Матильды. Он включил ноутбук, затем нащупал на нижней стороне столешницы маленький пульт, на котором набрал нужную комбинацию. Часть стены слева от огромного окна плавно отошла в сторону и открыла дверцу сейфа. Два быстрых шага, еще одна комбинация, щелчок, поворот ручки. Внутри сейфа рядом с наградным пистолетом и несколькими пачками наличных – красный тумблер. Филипе Диаш подключил дом к спутниковой связи еще на этапе стройки. Матильда и ее мать не подозревали об этом, а Ыга знал еще до того, как познакомился с женой и падчерицей старого полковника, ведь именно Филипе он нашел первым. Но поняв, что взять под контроль его тело дольше, чем на пару минут, не сможет, Ыга стал присматриваться к окружавшим Диаша людям.

Ыга вернулся к столу и открыл ящик, в котором прятался спутниковый телефон. Снимая крышку и доставая из соседних ящиков оставшиеся детали каскадного реле, спрятанные в других устройствах и предметах, он мысленно считал секунды, старясь не пропустить момент, когда надо будет возвращаться в подвал и снова усаживаться за гончарный круг, чтобы вернуть Матильде контроль над телом.

Через минуту реле было собрано и подключено к ноутбуку. Вся необходимая информация из интернета была уже готова к передаче. Матильда, ее мать, сам Филипе Диаш или даже ИТ-специалисты из его компании никогда бы не нашли ее в системе. Она была распределена между десятками приложений и компилировалась в нужную последовательность с помощью утилиты, вписанной в код операционной системы. Ыга запустил передачу данных и активировал реле. Информация должна была хлынуть стремительным потоком в Каскад и в мгновение ока достичь своего адресата. Но ничего не произошло. Ыга проверил подключение, еще раз убедился, что спутниковый телефон активирован. Каскад молчал. В этот момент внутренний счетчик дошел до отметки, после которой времени на размышления не было.

Ыга встал и принялся выполнять те же действия в обратном порядке. Отключить реле, разобрать его, разместить детали в тех устройствах, откуда они были позаимствованы. На мгновение мын замер, а затем удалил утилиту и всю скачанную для передачи информацию с компьютера Диаша. Затем он выключил ноутбук, спутниковую связь, закрыл сейф, вернул на место панель на стене и вышел из кабинета. Каскад молчал. Ыгу это тревожило, но скорее всего дело было в компонентах устройства. Если бы у него было больше времени, он мог бы разобраться и закончить процедуру, но нужно было возвращаться в мастерскую. Он закрыл за собой дверь кабинета и двинулся было по лестнице, как вдруг перед ним возник Гомеш. Пес стоял на несколько ступеней ниже и внимательно рассматривал Матильду, не двигаясь, уставившись ей прямо глаза и возбужденно виляя хвостом. Он видел перед собой знакомого любимого человека, но с ним было что-то не так. Запах – тот же, вид – тот же. Ощущение – иное. Гомеш глухо зарычал. Ыга почувствовал, как тело покрывается холодным потом, и сообразил, что это его реакция на выброс адреналина – связь с телом при перехвате сознания формировалась по-настоящему глубокая. Удерживать контроль стало сложнее, но Ыга понимал, что отключаться нельзя. Если девушка придет в себя сейчас, у нее возникнет очень много вопросов. Но что, если Каскад так и останется недоступен? Ыга стоял на лестнице и лихорадочно обдумывал ситуацию. Гомеш тем временем сделал шаг вперед, наклонив голову ниже и обнажив клыки, которые так здорово смотрелись в его «улыбке», а сейчас внушали ужас. Разумеется, Ыга видел созданий пострашнее, гораздо страшнее. Рядом с бальжумицем, например, или моравским пенчекряком Гомеш выглядел милой плюшевой игрушкой, которую хочется обнять и затискать, но в контексте ситуации стаффордширский терьер, почувствовавший, что перед ним не человек, представлял реальную опасность. К тому же пес заметил нерешительность противника и подошел ближе. Ыга мог вернуться в кабинет и обдумать план действий там, но времени оставалось совсем чуть-чуть. Паника, несвойственная мынам, проявлялась в человеческом теле на уровне физиологии. Нужно было бежать, спасаться, прятаться. И этот страх подсказал Ыге решение. Управляя телом Матильды, он пользовался ее физиологией, навыками, воспоминаниями – всем, что составляло ее сущность. Но помимо нее у него были и другие «сосуды для погружений», как он их называл. Ыга хорошо знал их сознания, психику и, самое главное – навыки. Находясь в теле музыкантки, он мог играть музыку. Находясь в теле пловца – превосходно плавал. Находясь в теле заядлого рыбака, точно знал, какую приманку использовать и как подсекать ту или иную рыбу. И теперь, понимая, что единственный путь отступления в нужном направлении лежит за перилами лестницы, Ыга решился на нетривиальный ход. Он вспомнил навыки гимнаста, в котором провел всё прошлое земное лето, и позволил воспоминаниям повлиять на физиологию Матильды. Девичье тело отозвалось легкой дрожью, ноги напряглись, плечи потянулись вверх. Ыга не стал ждать и проверять, насколько хорошо слушается его тело с новой «прошивкой». Он оттолкнулся обеими ногами, оперся левой рукой о перила лестницы и махнул вниз с высоты больше пяти метров. Гомеш был сбит с толку уже тем, что знакомый человек вдруг перестал быть собой. Матильда, которая уже была не Матильда, снова изменилась, и у Гомеша осталось два варианта: атаковать это существо, излучающее совершенно непонятную, чужую ауру, либо бежать. Пес выбрал первое. Он напружинился и бросился вперед, готовясь оттолкнуться задними ногами, прыгнуть и вцепиться зубами в горло чужаку, но за мгновение до того, как Гомеш прыгнул, Матильда тоже прыгнула. Ее ноги, обутые в легкие домашние тапочки, промелькнули над головой пса и задели его уши, когда он уже привстал. В следующий миг с первого этажа послышался удар о пол и быстрые шаги. Хлопнула дверь, ведущая в мастерскую. Гомеш опешил на мгновение и огляделся по сторонам. Надо было что-то делать. Чужак отступил, убежал, а значит – испугался. Догнать и убить!

Пес бросился вниз по лестнице, в самом конце спуска запутался в собственных лапах и ветеринарном конусе, приземлился мордой на пол первого этажа. Боль кольнула его в челюсть, но Гомеш ее почти не заметил. Он бросился к мастерской, пробуксовывая лапами по скользкому полу. Догнать чужака, убить! Дверь закрылась, но пёс, проживший в этом доме уже много лет, знал, как открыть ее, цепляя лапой за самый угол.

Ыга приземлился на гладкий пол и удовлетворенно заметил, что эта часть плана прошла гладко. Ловкость и скорость превратили падение с пяти метров в мягкий прыжок и аккуратное приземление. Повинуясь привычке чужого навыка, Ыга вытянулся вверх и расставил руки в стороны, но в следующий миг одернул себя и бросился к мастерской. Распахнул дверь, слетел вниз по лестнице и в два прыжка преодолел расстояние до гончарного круга. Ыга сосредоточился и постарался успокоиться. Нужно было привести дыхание Матильды в норму и успокоить ее колотящееся сердце. На это ушло еще какое-то время, и в тот момент, когда со стороны двери послышался странный скребущий звук, старый мын брызнул водой на заготовку, положил на нее руки, нажал на педаль гончарного круга и…

Матильда почувствовала, как мокрая глина скользит по подушечке большого пальца. Слегка надавила. Палец пошел глубже, проделывая в будущей кружке отверстие нужной глубины. Затем осторожно надавила на внешнюю стенку указательным пальцем, и стала вытягивать ее вверх, медленно и плавно, не торопясь. Но окончательно сосредоточиться на процессе она не могла, ей мешало странное ощущение в правой стопе, словно она сильно топнула по полу и ушибла подошву. Девушка приподняла ногу и потрясла ей в воздухе, ощущение стало слабее, но не ушло. Матильда пожала плечами, подумала, что просто отсидела ногу – табуретка у гончарного круга была не самая удобная, ее давно пора было заменить, – и вернулась к работе, как вдруг со стороны лестницы послышался какой-то шум, и в мастерскую по ступенькам скатился Гомеш, пытаясь одновременно лаять. Ветеринарный конус перекрутился на его шее и съехал немного на глаза, отчего псу приходилось слегка задирать голову, чтобы смотреть вперед. Гомеш выбежал на середину комнаты и уставился на Матильду, которая испуганно обернулась, но увидев собаку рассмеялась.

– Вот ты идиот! – хохотнула Матильда. – Не хватало еще чтобы ты себе шею на лестнице сломал с этим конусом. Что мне тогда делать с тобой? Закопать в саду и сказать Фелипе, что ты пал смертью храбрых в неравном бою с этой штуковиной? – нелепость собаки и ее придурковатый вид развеселила Матильду, и она встала с табуретки.

Пес попятился, пытаясь понять, что же опять произошло и почему Матильда снова стала собой, ведь минуту назад она совершенно точно была каким-то невероятным чудовищем в человечьем обличье. Гомеш чувствовал это, он был уверен, что все так и было. Но Гомеш кроме всего прочего был собакой и жил только настоящим. Будущего, как и прошлого, для него не существовало. Были лишь привычки, выработанные хозяином, и гены, доставшиеся от предков. И сейчас и гены, и привычки говорили о том, что Матильда – прекрасный, восхитительный, приятно пахнущий человек, который не обижает Гомеша, хотя и не чешет его за ухом так часто, как он просит. Тряхнув головой, отчего воротник съехал еще ниже на глаза, пес подошел к девушке и улыбнулся своей жуткой пастью, отчаянно виляя хвостом.

– Идиоооот! – ласково протянула Матильда, поправила Гомешу воротник и почесала его за ухом. – Ой, чёрт! – спохватилась она, когда поняла, что только что испачкала пса мокрой глиной. – Чёрт, псина! Ох… быстро, пошли в ванну!

Матильда выбежала из мастерской в сопровождении довольного пса, который был счастлив такому вниманию к своей скромной персоне. На гончарном круге осталась незаконченная кружка.

Ыга вернулся в свое тело в тот момент, когда перенес сознание Матильды обратно в мастерскую. Для него Каскад всегда был открыт, как и для любого существа, имеющего биологическую связь со вселенской сетью. Но почему устройство на Земле не смогло подключиться к Каскаду, было загадкой. Ыга снова нырнул в Каскад и дотянулся до блока управления своей станцией, откуда тут же попробовал отправить аппаратный сигнал на каскадный передатчик в облаке Оорта в Солнечной Системе. Ответа не было, передатчик молчал. Проверив еще несколько точек входа Ыга подтянул нижнюю часть лица к верхней – поморщился – и тяжело вздохнул. Похоже, Каскад вокруг Земли был заблокирован для небиологического подключения. Другими словами, корабли и другие устройства погружения и выхода из Каскада не работали в приличном радиусе вокруг Земли. Попасть туда теперь можно было только с помощью физиологических навыков, доступных исчезающе малому количеству представителей Конгломерата Айх-Варап. Для Ыги это значило две вещи: во-первых, Сэнто ГИГА больше не сможет выходить в эфир, а во-вторых, услуги мына только что стали значительно дороже.