- -
- 100%
- +
Ещё через неделю в этом вольере было пятьдесят семь чёрных грызунов и ни одной серой мыши! Вся эта орава сгрудилась у восточной стороны вольера и отвлечь их от созерцания восходящего солнца могла только пища, которую они уничтожали молниеносно.
Младший Мигульский, спустя ещё одну неделю, завернув к дальнему вольеру, где содержались эти твари, ахнул. Там было более трёхсот этих полумышей-полукрыс. Увидев подошедшего отца, он воскликнул:
– Ты говорил, что три недели назад здесь жила лишь одна чёрная тварь. А теперь посмотри, сколько их развелось!
– Да, Тадеуш, эти чернявые плодовитей чем мыши, не говоря уж о крысах. Но меня сейчас интересует больше другое. Я несколько раз поворачивал вольер разными сторонами и всегда, как бы я его не повора-чивал, они были обращены головами к востоку.
Между делом старик бросал в вольер самые разнообразные предметы: заплесневелую буханку хлеба, старый юфтевый сапог с оторванным каблуком, стволы топинамбура, куски проводов с резиновой изоляцией…
– Отец, что ты делаешь?!
Вацлав вытряхнул в вольер остатки полусъедобной и вообще не съедобной трапезы. Твари в считанные секунды разорвали в клочья и поглотили в свои маленькие ненасытные утробы всё, вплоть до малейших крошек.
– Отец, ты как хочешь, но пока они нас самих не съели, их нужно потравить всех до единой.
Но самому сыну не суждено было этим заняться. Его срочно вызвали в Варшаву по делам сбыта шкурок песцов.
– Езжай, я сам займусь чёртовыми мутантами. С ними одна морока. К твоему возвращению я их всех изведу.
На следующий день старик действительно вооружился длинными клещами и двумя прочными переносными клетками с мелкой ячеёй. Отбиваясь от атак тварей, он с трудом набил одну из клеток зло свистящими зверьками. Потом принялся наполнять вторую клетку, и тут острая боль так полыхнула в груди, что он от неожиданности дёрнул рукой, и металлические клещи вдребезги разбили стекло вольера…
Ещё через день полицейские, вызванные Таде-ушем, а так же чуть позже приехавшие криминалисты с удивлением рассматривали то, что осталось от пана Мигульского-старшего: несколько фрагментов от костей черепа и двух бедренных костей. Всё! Мягкие ткани и все остальные более мелкие кости скелета словно испарились. Хотя на песчаной дорожке рядом с разбитой пустой клеткой остался ясный отпечаток тела старика, правда испещрённый вдоль и поперёк маленькими мьшинными следами.
Останки пана Мигульского и переносную клетку, заполненную чёрньми зверьками, полиция увезла с собой в качестве вещественных доказательств очевидного несчастного случая.
Через три дня в варшавский офис младшего Мигульского вошли трое. Один из них, Збышек Кручинский, небрежно махнув перед носом Тадеуша удостоверением агента службы безопасности, представил остальных.
Энрике Гарсиа, инспектор Интерпола восточного сектора, – показал он на черноволосого статного человека в неброском сером костюме.
А это – мистер Коверли, э-э, учёный британской академии наук. Он, как и ваша жена, Злата Мигуль-ская, занимается вопросами борьбы с грызунами.
Тадеуш попросил секретаршу принести кофе для гостей и пригласил всех присесть на уютный диван с зелёной обшивкой.
– Что привело вас ко мне, господа?
За всех ответил Том Коверли, приземистый рых-лый мужчина с прилизанными редкими, выцветшими волосами на голове.
– Пан Мигульский, крыски, выведенные на вашей ферме и сбежавшие с неё, принесли ощутимый урон многим вашим соседям-фермерам. Они собираются
вменить государству иск на многие миллионы евро.
Мигульского больше смутил не акцент говорив-шего, а сумма ущерба.
Но причём тут я… – растерянно начал он, но Кручинский не дал ему договорить.
Несколько ферм к востоку от вашей полностью уничтожены. От домашнего скота, собак и даже кошек остались лишь клочья шерсти. Погибло двое школьников, возвращающихся с занятий домой. Ещё четверо, пострадавшие от укусов, скончались в больнице. Некоторые из спасшихся от нашествия ваших крысок, несмотря на полученные укусы, нашли в себе силы дать показания. Они не в вашу
пользу. По словам этих несчастных нашествие са-ранчи – детский лепет по сравнению с нашествием этой чёрной напасти.
Энрике допил кофе и поставил свою чашку на приставной столик.
– Эта порода, мм-м… крысок была выведена лично вами или приобретена у вторых лиц?
– Ну что вы, я фермер, а не селекционер. Одна из чёрных тварей оказалась у нас случайно…
И он подробно рассказал им об истории появле-ния странного зверька на ферме, его удивительной прожорливости и плодовитости и в конце весомо добавил:
– Господа, в свете последних событий вы же не будете отрицать, что наша семья сама стала жертвой рокового стечения обстоятельств. У меня погиб отец.
Часть моей фермы тоже серьёзно пострадала от нашествия этих тварей.
– И тем не менее, – мистер Коверли встал, а вместе с ним встали и остальные гости, – именно с территории вашей фермы выпущены эти беспощадные грызуны.
Англичанин, оглянувшись на потянувшихся к вы-ходу коллег, подошёл вплотную к побледневшему Тадеушу и тихо проговорил:
– Если вы и ваша жена никому, никогда, ни под каким предлогом не проболтаетесь о том, что случилось на вашей ферме, мы готовы обещать вам, что пресса и ваши соседи не узнают откуда «растут ноги».
Мигульский согласно кивнул головой и облегчённо вздохнул, когда за гостями закрылась дверь…
Олег Виртуозов сидел за составлением отчёта по итогам своей командировки в Украину, на очередной саммит НАТО плюс Россия, проходивший на днях в Киеве, где он был в качестве наблюдателя в составе российской делегации.
– Ну что там на Украине ридной творится?
Это его однокашник, с кем они в один год заканчи-вали МГИМО, Юра Белых, розовощёкий здоровяк, ввалился без стука к нему и, заговорщически под-мигнув, предложил «тяпнуть» по глотку коньяка из плоской импортной бутылки.
Олег отрицательно мотнул головой.
– Не могу, Юрок. Мне ещё на доклад идти. А старик, сам знаешь, пары этого божественного напитка за вер-сту чует. А что касается Украины… Наши закадычные
партнёры из НАТО продолжают плести вокруг наших братьев-славян свои сети, но сейчас всё заслонили неприятности, возникшие у них с Польшей.
– Ты что имеешь в виду?
– Около месяца тому назад на польском участке украинской и белоруской границ поля, леса и населённые пункты стали наводняться какими-то прожорливыми грызунами. Я слышал, что кое-где из сёл и хуторов даже стали эвакуировать людей.
– Ого, даже так? У них что, мышьяк закончился?
– Да тут что-то не то. Мне один знакомый из Донецка рассказал, что ребята из украинского движения «Ан-тинато» дважды видели на стыке границ Брянской и
Курской областей и Украины два натовских джипа. Они подъезжали почти к самой границе, но из машин, как ни странно, никто не выходил. Чёрт их знает, может пейзажем любовались, а может вели скрытую съёмку местности.
– Насколько мне известно, там никаких наших военных объектов нет, одни поля да огороды.
– Да и бог с ними, пусть смотрят. За просмотр, как говорится, денег не берут. Хотя, всё равно, визиты эти странные..
Олег, прихватив готовый отчёт по своей коман-дировке, вышел вместе с другом из кабинета.
Эдди Буфер, помощник главы госдепартамента США, увидев на пороге своего кабинета гостя, долговязого поджарого человека с седым ёжиком волос и бульдожьим выражением на лице, вышел из-за стола и обоими руками пожал протянутую руку англичанина.
– Рад тебя видеть на нашей земле, Вилли. Как долетел?
– Слегка поболтало над заливом Мэн, а так – вели-колепно. Удалось даже вздремнуть.
– Как Сью, дети?
– У жены сейчас наступили горячие деньки. Её любимая кобыла должна вот-вот ожеребиться, так что она не отходит от неё ни на шаг. Ну, а дети… По-прежнему шалопайничают.
Я всегда говорил, что вы у себя, в Англии, слишком балуете своих отпрысков. Вот я своего старшего, Боба, сразу обломал. Теперь он уже капитан фрегата и флаг ему в руки…
Они прошли в противоположный конец кабинета, где у Буффера был скрытый выдвижной бар. Сделав несколько глотков вина, Эдди прищурил глаз под кустистой бровью.
– Что за срочность, Вилли?
Вилли Томпсон, заместитель министра иностран-ных дел Великобритании, сделал ещё один глоток и поставил бокал на стойку.
Хорошее вино, Эдди, спасибо!
Вилли, ты меня интригуешь. Ты же сам сказал, что о цели нашей встречи расскажешь, как только переступишь порог моего кабинета!
Я предвкушаю реакцию на моё предложение.
Итак, я весь внимание.
Томпсон аккуратно промакнул губы своим бело-снежным платочком.
– Эдди, у нас наконец-то появился стопроцентный шанс без единого выстрела расправиться раз и навсегда с Советами…
Буффер поморщился и плеснул на дно обоих бокалов порции вина.
– Ты не оговорился, Вилли? Советы давно уже размазаны по земле и развеяны по ветру. Великая империя Зла, Великая полухристианская империя, как и её проматерь – Византийская, слава Богу, канула в Лету. Конечно, нынешняя Россия тоже не подарок для нас, но…
Вилли потянулся было за своим бокалом, но, вспомнив о беспокоящей его печени, чуть отвернулся от него, извинительно улыбнувшись коллеге.
– Эдди, и двести лет назад, и сейчас, и ещё через триста лет Россия для нас, англосаксов, будет, как кость в горле, с её амбициями, с её варварским народом, с её
немыслимыми неуправляемыми просторами…
Он всё-таки решился ещё раз пригубить из бокала изумрудной жидкости.
– Я прибыл сюда, чтобы обсудить, на мой взгляд, очень серьёзное предложение. Совместно с польскими учёными мы несколько лет занимались одной, казалось бы, заурядной проблемой. Учёные пытались вывес-ти породу настоящих крысо и мышеедов. Ты не хуже меня знаешь, что творится в Нью-Йорке, Чикаго, Лос-
Анжелесе и других мегаполисах вашей страны. О бедствиях Лондона или Глазго знает уже весь мир. Крысы и мыши наводнили даже дворец королевы! Я уж не говорю, насколько эти твари уменьшают урожай на полях и в закромах. Так вот, в ходе исследований нам удалось создать уникального зверька, гибрид мыши и крысы, который беспощаден к своим уличным собратьям. Но это полдела, Эдди. Одна из особей случайно подверглась облучению радиоактивными изотопами и приобрела уникальные свойства. На уличном полигоне она всё время стремилась двигаться только навстречу восходу Солнца! Понимаешь!
Томпсон нервно пригладил ёжик волос.
– Эти мутанты могут двигаться только строго на Восток. На следующей неделе наши спецслужбы начинают тайную операцию по уничтожению России!
Буффер чуть не поперхнулся вином, услышав такое из уст, как он считал, крайне осторожного политика. Но Томпсон, не дав времени на возражения, продолжил.
– Мы уже частично начали эту операцию. В одном польском местечке, под Седльцем есть довольно успешная ферма по разведению песцов. Наши люди подросили фермерам, отцу и сыну, одну из выведенных тварей…
Увидев, как у Буффера удивлённо поднялись брови, Вилли, ещё больше раздражаясь, залпом допил своё вино и с треском припечатал бокал к стойке.
– Не перебивай, и ты всё поймёшь. Так вот. Эта крыска, как наши учёные окрестили мутанта, необычна вдвойне. Она намного прожорливей саранчи, ест всё,
кроме стали, железобетона и стекла. При этом она чрезвычайно плодовита. Ты только представь себе. В лабораторных условиях, несравнимых по жёсткости с
природными, от ста произвольно отобранных самок через три недели было получено восемнадцать тысяч крысок!
Эдди, неудовлетворённый объяснениями, дёрнул, словно от озноба,плечами. Этот разговор начинал его раздражать.
– И всё же, коллега, я пока не понимаю, как можно совместить эти совершенно разные понятия – страну и… крысу. Их, как ты правильно заметил, и у нас по десять штук на каждого. Но ведь мы живём, да ещё и хлеб жуём.
Томпсон отвернулся от бара и погладил ноющую печень.
Ты уже слышал, что творится в восточной Польше и западной Украине?
Да, мой референт что-то такое показывал.
Эдди вернулся к столу и, покопавшись в папке до-кументов, оставленных ему для просмотра, достал листок с короткими тезисными сообщениями.
– Вот, пожалуйста: «В связи с нашествием грызунов, инфицированных неизвестной болезнью, правительство Польши эвакуировало население из нескольких воеводств на востоке страны. Для пре-дупреждения распространения болезни на людей и домашних животных, аналогичные меры предприняло и правительство Украины в своих северо-западных областях…».
– Так чего тут необычного? Обработают эти не-сколько сотен акров, занятых ареалом грызунов, пестицидами и нет проблем!
У Томпсона даже рот открылся от удивления. Нет, он знал, что в вопросах, выходящих за рамки границ их страны, янки очень и очень тупы, но не в такой же степени! Впрочем… союзников не выбирают, ими становятся.
– Эдди, территория, на которой сейчас свирепству-ют эти твари, уже больше площади твоей родной Пен-сильвании. Это во-первых. Во-вторых, специальные
карантинные службы, а потом и военные перепробо-вали всё для борьбы с этими монстрами. Их не смогли остановить ни в Польше, ни в Украине. Эти твари
молниеносно адаптируются ко всем видам угроз для их жизни. Эта чёрная, всепо жирающая на своём пути лавина, не сворачивая ни влево, ни вправо, ринулась на
восток! Понимаешь, Эдди, на восток!
Буффер растерянно хлопал глазами.
Вилли, в России уже наверняка обеспокоились этим, и я не сомневаюсь, что русские предпримут меры, чтобы…
Поздно что-либо предпринимать, Эдди. Наши крыски, правда, пока ещё довольно узкой полосой прошили почти всю южную Белоруссию и северо-западную Украину и скоро, совсем скоро выйдут на границу с Советами…
Снова уловив недоумение, читаемое на лице янки, Вилли подошёл к нему вплотную и продолжил, по-жирая его глазами.
Сейчас Бог на нашей стороне. События развива-ются в попутном для нас направлении и главное – мы здесь абсолютно ни причём. Из-за ошибки какого-то фермера кашу будут расхлёбывать сами славяне. Цель моего приезда сюда состоит в том, чтобы согласовать с США, пока в твоём лице, некоторые корректировки.
Что ты имеешь виду?
Буффера выбранная тема разговора уже не забавляла.
– Как я уже говорил, учёные выяснили странную особенность в поведении этих тварей. Они, чуть ли не на ходу размножаясь, двигаются строго на восток. Реки, каналы, дороги, горы для них не препятствия. Так вот; фронт выхода полчищ грызунов к границе придётся на Брянскую и частично Курскую области России. И я не сомневаюсь, что полоса их территории от Курска с Брянском, вплоть до самого Сахалина будет выедена до их вечной мерзлоты. Но мы, англичане, предлагаем расширить полосу вторжения этих тварей на территорию русских, начиная от Эстонии на севере и кончая Сумской областью Украины на юге. Прибалты поняли нас с полуслова и проблем там не будет. Финны, правда, заартачились и отказались в этом сотрудничать с нами. Ну и на востоке Украины нашим сотрудникам, работающим под прикрытием советников НАТО, развернуться, пожалуй, не дадут. Там слишком пророссийско настроенное население. Но и того, что мы дополнительно запустим на более, чем тысячекилометровом отрезке, хватит, чтобы чёрная напасть опустошила большую часть этой дрянной страны!
Буффер с нескрываемым интересом уставился на собеседника, словно узнавая его заново.
Вилли, за что ты так ненавидишь Россию?
Ну, может быть, не всю Россию. Она ведь многонациональна. Но я уверен, когда голод, раз-руха, вызванные небывалым нашествием мутантов, поставят русских на колени, всякие там кавказцы, татары, якуты отшатнутся от них, так же как от-шатнулись от них грузины, украинцы, среднеазиаты. И первых, и вторых мы готовы хоть не сегодня, так завтра принять в лоно нашей западной цивилизации, но только не русских. Многие века они путались под ногами и прежде всего под ногами англосаксов. Они тихой сапой захватили полконтинента, теснят нас в космосе, в океанах. Отпускают за бе-шенные деньги газ и нефть. Согласись, это же
несправедливо, когда у одних есть всё, а другие тратят на те же энергоресурсы кровно заработанные деньги…
Вилли, но ведь русские, это белая раса, европейцы по сути, а не зачмоненные ниггеры!
Мне лично плевать какого цвета их кожа. Для нас, представителей цивилизации англиканской и католической веры, это вероотступники, варвары, потому что и вера у них варварская, византийская. И чем быстрее русские исчезнут с лица Земли, как народ, как страна, тем проще нам будет наводить свой порядок в этом и без того беспокойном мире.
Буффер подошёл к окну и посмотрел на мерцающие огни вечернего города. Он понимал, что у Томпсона, как, пожалуй, и у многих его соотечественников, живущих в когда-то мощном, экономически развитом осколке самой огромной империи мира, а теперь в хиреющей, захлёбывающейся в своих социальных проблемах стране, есть комплекс карликовости, толкающий их на все потуги, чтобы укусить, разозлить, а то и уничтожить самую большую и богатую страну планеты.
– Не думаю, что Донахью, а в его лице и госдепартамент, я уж не говорю о конгрессменах, пойдут на эту авантюру. Да, да, Вилли, я убеждён, что это чистейшая авантюра. Ты извини меня, но я при-вык называть вещи своими именами.
Услышав за спиной недовольное фырканье кол-леги, Эдди отвернулся от окна.
– Я, может, не так, как ты, блестяще разбираюсь в вопросах географии, но мне кажется, что последст-вия катастрофы в результате этой авантюры выйдут боком не только России, но и всему миру. Ты ведь представитель исконно морской державы и должен хорошо знать препротивную способность крыс проникать на морские и прочие суда. Вот пожалуют эти непрошенные гости в Ванкувер, Сан-Франциско или в ваши Глазго и Бристоль и что мы тогда будем делать?
Томпсон вяло всплеснул руками, словно в очеред-ной раз доказывая бестолковому ученику прописную истину.
– Мутанты пойдут по сухопутной полосе России, причём, строго на восток, это установлено чётко во время многих экспериментов. Когда их лавина приблизится к портам Дальнего Востока России, мы объявим всеобщий карантин для этой страны, и ни одно судно не покинет их берег и не зайдёт в их порты.
Эдди снова вернулся к барной стойке и налил себе полный бокал вина. Его пальцы заметно дрожали…
Василь Шинкарёв устало слез с седла и, не стреножа своего Принца, пустил его пастись к берегу Уборти. Всё-таки года сказывались. Это раньше он, ещё зелёным егерем и пятьдесят километров верхом на лошади отмахивал и хоть бы хны. А как пошло на шестой десяток и двадцать вёрст стали в тягость.
Рядом с ним, как угорелая, носилась по взгорку Пчела, чистопородная сибирская лайка. Её ещё щен-ком в прошлом году привёз младший брат, Данька, с Уренгоя. Василь души в ней не чаял. Пчелу и учить особенно не пришлось, сама всё соображает, даром что лайка. Преданная, смелая сучка. Месяц назад Василь так же объезжал междуречье Припяти и Убор-ти, на него из густого ельника выскочил здоровенный секач, у которого один клык был наполовину сточен или обломан. Ну да и одним клыком распорол бы он бок Принцу. Да не тут-то было. Лайка так закрутила хвоста кабану, что ему не до егеря с лошадью стало. Шинкарёв спокойно поехал дальше. Знал, что не подставится, а закружит, затомит зверя да и прибежит к хозяину только ему ведомыми тропами.
Солнце не по-осеннему тепло грело в самое темечко, и Василь сноровисто собрал на костёр сухой валежник, чтобы наскоро перекусить да двинуться вдоль берега вверх по течению Уборти. В те места нет-нет да наведывались браконьеры с сопредельной овручской стороны. Полгода не прошло, как он вместе с погранцами выследил и задержал троих таких ухарей. Эти поганцы забили брюхатую лосиху и уже начали её освежёвывать. Василь был незлобливым человеком, но гостей с той стороны не любил. У себя всё подчистую повыбили, а теперь в его Полесье суются. Одним словом, бандеровцы. Шинкарёв помнил рассказы отца о военном лихолетье. Тогда, во время войны, фашисты так не лютовали, как эти карательные отряды из западенцев. Да и после войны его отец, тоже егерь, вместе с милицией долго выковыривали бандитов из леса.
Заправив кашу для собаки кусочками вяленого мяса, он спустился к речке и подвесил котелок так, чтобы вода охлаждала кашу, не заливаясь внутрь, и шутливо погрозил собаке, чтобы не баловала.
– Смотри у меня, зальёшь кашу, будешь так хлебать!
Он сделал шаг вверх по откосу берега и замер от неожиданности. Чуть ли не рядом с его костром всхрапывая и кося глазами назад, галопом проскочил крупный лось, увенчанный ветвистой горой рогов. За ним торопливо трусили две взрослые лосихи, к ногам которых жался совсем молодой ещё сосунок.
– «Во, дела! Совсем страх потеряли…», – но Шин-карёв не успел додумать свою мысль до конца, как следом, по дуге обходя чадящее кострище, проскочи-ло целое стадо лесных хрюшек. Краем глаза он заме-тил, как Пчела, не обращая внимания на пронёсших-ся мимо животных, начала отрывисто втягивать носом воздух и неотрывно всматриваться в дебри на противоположном берегу. Шерсть на загривке у собаки стала дыбом.
Начиная с этого места и вплоть до впадения в Припять, Уборть текла строго с юга на север. На том берегу начинались охотугодья его давнишнего знакомого, Липеева, егеря соседнего района. Послышался тревожный всхрап Принца. Подала наконец голос и Пчела. Такого злого, зверинного лая Василь от своей собаки ещё не слышал. Нехорошие предчувствия охватили егеря. – Эко дело. Зверьё ни человека, ни собаки, ни костра не убоялось и прёт напролом. Он достал бинокль и навёл его на ту сторону реки. Сначала он ничего подозрительного не заметил. Но присмотревшись увидел, как ещё далеко от берега дрогнул и упал на землю один куст лещины, другой, третий. Вот с треском подломилась и ухнула вниз вытянувшаяся вверх молодая березка…
– Что за леший?! – ругнулся егерь и прикрикнул на собаку, чтобы замолчала. Приложил для верности ладонь к уху, прислушался…
Несколько лет назад он был в гостях у Даньки, когда тот работал ещё на буровой на севере Тюменской области. В тот год на тайгу напал сибирский шелко-пряд. Зрелище, надо сказать, не для слабонервных. Стоишь в лесу, а леса считай уже и нет, одни остовы торчат. А в ушах стоит сплошной гул от хрумканья миллионов жвал прожорливых гусениц. Он никогда бы не поверил, что безмолвное с виду насекомое может производить столько шума.
Но шум, который он слышал сейчас, был не похож на тот. Нет, скорее всего он похож на шум, издаваемый миллионами маленьких ножовок. Вжик-вжик-вжик и так без всякого перерыва, сливаясь в один многоголосый грызущий звук. На том берегу, насколько хватал глаз, вверх и вниз по течению, закачались и рухнули на землю прибрежные кусты и по склону к воде стала наползать чёрная шевелящаяся масса…
Давно так не бегал Шинкарёв! Так быстро и так долго. Принца не смогла остановить даже Пчела. Конь, словно сбесившись, взбрыкнул, отбиваясь от собаки, и пошёл прочь галопом. Ну да бог с ним, никуда не денется, сам добежит до кордона, не впервой.
Василь решил спрямить путь и побежал по едва заметной тропинке вдоль Клюквенного увала. На кордоне есть рация. Нужно сообщить в Мозырь, что на город надвигаются полчища необычных чёрных грызунов. Каких именно он в бинокль толком не разглядел, то ли крупная мышь, то ли мелкая крыса. А уж когда лавина этих тварей поплыла на его берег, раздумывать было некогда. На что вепрь, крепкий и на рану, и на драку, зверь драпал от этих зверюшек, как самый последний подсвинок, а уж ему с его караби-ном и подавно не устоять против такой орды.
Принц весь в мыле, бешенно вращая глазами и всхрапывая, метался у ограды кордона. Уздечка слетела через его голову и била по передним ногам. Василь хотел завести его в загон, но едва не попал под копыта коня. Махнув на него рукой, Василь пролетел мимо растерянной Олеси, жены, и вызвал на связь старшего охотоведа, Пилипчука.
– Петро, тут такое дело, – Василь перевёл дух и вкратце рассказал своему начальнику о событиях на берегах Уборти.
– Так, говоришь, от этих мышек даже зверьё лесное в бега пошло?
– Не только. Я сам аки волк двенадцать вёрст бе-жал, еле отдышался. Конь-то не выдержал и сбежал от меня, испугавшись. Так что людей поднимай, в мэрию шумни…
– Ты что, Василь, с бодуна что ли? Хочешь из меня посмешище сделать? Рятуйте, люди, рятуйте, нашему егерю мышки на пороге почудились! Да мэр меня и слушать не станет!
В трубке, как ни плотно прижимал её к уху Пилип-чук, были слышны нестройные пьяные голоса разве-сёлой гулянки.
– Давай так, завтра, нет, через два дня я сам приеду на кордон и посмотрим, что у тебя да как.
Шинкарёв крикнул было, чтобы Петро выслушал его до конца, но тот дал отбой связи. Шинкарёв со зла сплюнул на пол, но, заметив, как жена возмущённо всплеснула руками, рубанул рукой по воздуху.