- -
- 100%
- +
Поэтому Юрий Николаевич и спешил туда, чтобы на месте уяснить для себя в чём его вина и по возможнос-ти приложить, может даже героические усилия по ликвидации пожара. Капитан искренне удивился и возмутился застав весь дежурный караул славного города Моранска во главе с начкаром, лейтенантом Аксюком мирно клюющих носами в кабине пожарной автоцистерны.
– Лейтенант! – взревел Чащин, видя такую пре-ступную беспечность со стороны Аксюка, который заметив приближающегося начальника инспекции, лениво выскользнул из кабины и неторопливо пошёл ему навстречу, – почему, мать вашу, не делаете предварительного и, едрёныть, боевого развёртывания?
Аксюк зябко повёл плечами.
– Юрий Николаевич! Мы тут уже минут двадцать паримся, ну, в смысле, мёрзнем. Встретил нас пред-ставитель института, долговязый такой, в очках, сказал стоять, мы и стоим, ждём дальнейших указаний.
Чащин кинул беглый взгляд в сторону здания филиала. Ни дыма, ни огонька. Через стёкла окон было видно, как люди спокойно без обычной в таких случаях, паники, занимались своим делом.
Аксюк проследил за взглядом капитана.
– Николаич! Пожар, если он и есть, скорее всего, не в этой шарашке, а там, – лейтенант ткнул пяткой в мёрзлую землю.
– Ты этот филиал называешь шарашкой? – Чащин кивнул головой в сторону здания.
– Ну да. Ты что, Николаич, да весь город знает, что этот лесной филиал туфта.
Да что я тебе говорю. Ты же сам недавно обследо-вал это здание сверху донизу. И он снова топнул ножкой. Чащин и без этого сопляка догадывался, что там, внизу есть другое, секретное производство, но не распинаться же перед ним в том, что «вниз» его никто не пригласил.
– Ты вот что, лейтенант, языком зря на ботай. Раз есть секретное производство, так храни секрет как зеницу ока, а не звони об этом на всю округу.
Аксюк оскалился показывая свои жёлтые фиксы.
– Товарищ капитан, зубом больным клянусь, я это только вам говорю и то, по случаю.
Лейтенант лихо отшвырнул окурок сигареты в сторону, развернулся и неспешно пошёл к машинам. Но он не успел залезть в тепло кабины, как из здания филиала торопливо вышел долговязый человек, оде-тый в синий комбинезон. С его заострённого носа едва не падали очки в ажурной золотой оправе. Увидев офицеров он махнул рукой.
– Есть тут капитан Чащин?
Лейтенант снял ногу с подножки автомобиля, а Юрий Николаевич направился к крыльцу здания.
Капитан Чащин, начальник инспекции госпож-надзора, – солидно отрекомендовался он и пожал протянутую руку.
Логов, Роман Львович, главный специалист филиала. К сожалению, мне не удалось разыскать вашего Панкова, он срочно выехал куда-то в область. Его мобильник всё время вне зоны действия, а заместитель, оказывается, сломал ногу, – посетовал он.
Логов ненадолго задумался и покосился на стоявшего невдалеке от них лейтенанта.
– У нас возникла нештатная ситуация. Головной институт обещал оказать нам необходимую помощь, но она подоспеет в лучшем случае к вечеру, а скорее всего к утру следующего дня. Сейчас вы единственный старший пожарный начальник района и мне необходимо получить от вас консультацию специфического характера.
Он приглашающее махнул рукой и они стали подниматься на крыльцо.
А нам-то что делать? – подоспел со своим вопросом Аксюк.
Стоять и ждать команды! – коротко отрезал Чащин.
Они зашли в холл здания. За лифтовой кабиной виднелась неприметная дверь с кодовым замком.
Открыв её, Логов пропустил капитана вперёд.
– Из столицы обещают доставить специального робота и тогда мы сможем приступить к окончатель-ной ликвидации… аварии. Но прежде чем продолжить разговор я вынужден взять у вас расписку о не разглашении секретных данных. Таков порядок, – развёл руками Роман Львович.
Чащин подписал небольшой бланк, в котором короткий текст был отпечатан до безобразия мелким шрифтом, написал свою фамилию, поставил подпись. Пока офицер занимался этим бумажным делом,
Логов отрывисто отдавал команды по телефону внутренней связи. Вскоре двери лифта бесшумно отворились и из него вышли двое. Один, черноусый, лысый человек держал в руках рулон бумаги.
Второй, голубоглазый блондин нёс небольшую картонную коробку. Логов кивнул на неё.
– Здесь спецодежда, переоденьтесь и приступим к делу.
В коробке были такой же, как у этих людей синий комбинезон, бахилы и портативный противогаз.
Тем временем Павел, так звали черноусого, развернул на небольшом столике рулон бумаги. Это оказались подробные планы нижних уровней института, понятное дело, уже не «лесного». План третьего уровня Павел деликатно прикрыл куском кальки. Логов кивнул в сторону схем.
– Нештатная ситуация возникла на третьем уровне. Объём помещений каждого уровня одинаков. Боль-шая часть наших сотрудников в аварийном порядке спустилась на четвёртый уровень, часть успела подняться на второй, а два человека, мой заместитель по научной работе Тельнов и лаборантка Кострова замешкались и не успели эвакуироваться оттуда, – Роман ткнул своим длинным, как указка пальцем в прикрытый калькой план, – пока они в относительной безопасности, но мы не знаем наверняка, как поведёт себя дальше объект, создавший нештатную ситуацию.
Они уже вчетвером на лифте спустились на первый уровень. На дверях выходивших в длинный сквозной коридор были однообразные таблички: «лаборатория №». Логов, отпустив своих сотрудников, повёл капи-тана к одной из торцевых стен. По ним вертикально вверх шло несколько воздуховодов.
– По этой и противоположной торцевой стене с четвёртого уровня наверх идут системы вентиляции, одна приточная, другая вытяжная.
Логов похлопал по трубе ладонью и в этот момент откуда-то снизу послышался скрежет и приглушённый грохот. Главный специалист заметно побледнел, но всё же закончил свою мысль.
– Понимаете, все уровни здания имеют полу-автоматическую систему углекислотного пожароту-шения, но применить её мы не можем, так как полную эвакуацию людей мы не смогли провести. Вопрос. Можно ли использовать воздушно-механическую пену, которую вы применяете для тушения пожаров, для заполнения аварийного уровня?
Чащин пожевал губами, подсчитывая в уме необходимое количество пенообразователя. Потом на всякий случай достал из своей потрепанной папки лист-памятку руководителю тушения пожара и сверил полученные цифры с таблицами справочника.
– Роман Львович, пену конечно можно использовать, ведь одно из её предназначений, как раз является заполнение горящего объёма здания или подвала. Но для проведения успешной пенной атаки понадобится, с учётом механического
разрушения пены, не менее одной тонны пенообра-зователя. В нашей пожарной части, да и в районе в целом такого количества мы не наскребём при всём желании.
Капитан спрятал свои бумажки в папку.
– Вот в соседнем районе, в Каргинске, на их НПЗ пенообразователя – море. И ещё. Перед пенной ата-кой всю вентиляцию на время придётся отключить, а
крупные технологические проёмы в потолке четвёр-того уровня, если они, конечно, есть, нужно будет заглушить, иначе пена заполнит и его.
Логов что-то быстро написал на листке и вызвал голубоглазого блондина.
– Сергей, на взлётную площадку института с мину-ты на минуту должен приземлиться вертолёт МЧС из области. Передай майору Митину эту записку.
Потянулись томительные часы подготовки к ре-шающему штурму и спасению людей оказавшихся в ловушке.
Илью Тельнова в этот злополучный день с самого утра раздражало буквально всё: отсутствие специальных бахил на обуви программиста Сысоева, обязательное пятиминутное опоздание на работу Зои Костровой и даже чересчур вежливые дежурные ответы НИЧ-3, того самого объекта, ради которого два года назад и был создан этот подземный институт-лаборатория.
НИЧ-3 было конечно условным названием объекта. Это был в общем-то почти обычный с виду человек. Точнее ещё недавно он был Максимом Леонидови-чем Перовым, тридцатилетним и уже законченным наркоманом от которого ещё при жизни отказался единственный ему близкий человек – его мать изму-ченная жизнью и сыном-наркоманом. С полмесяца назад её сердце не выдержало, а сын так и не понял что его матери больше нет. Он лишь тупо смотрел на нескольких давних друзей умершей, собравшихся на поминки, и решал труднейшую на сегодняшний день задачу – кому загнать чуть потрёпанное, но ещё подходящее для носки пальто матери. Больше из квартиры продавать было нечего. Кроме матери у него никаких родственников больше не было.
А через день после поминок его сбила машина. Но в морг он не попал. Он оказался в хирургической палате второго уровня этого странного института. Парню пришлось удалить всю правую половину головного мозга повреждённого при ДТП. До этого времени институт работал над созданием НИЧ-2, но неудачно. Сложнейшая нейрохирургическая операция по удалению мёртвого мозга и замене его на кибернетический аналог тогда не увенчалась успехом. Но эта неудача позволила избежать ошибок при создании НИЧ-3. Кибермозг был удачно вживлён в левую не повреждённую половину родного мозга. Все остальные органы, включая искусственное сердце, руки, ноги действовали безукоризненно. Расшивка тканей и лонжеровка позвоночника, костей рук и ног тоже прошли на редкость удачно.
Теперь НИЧ-3 мог одной рукой без напряга сделать то, что было не по силам и десяти здоровенным мужикам.
Проект НИЧ-3 был голубой мечтой профессора Миделя и его протеже в этом филиале, Логова. Гласная и негласная гонка за первенство в космосе между США, Россией, ЕС и Китаем достигла своей кульминации. Американцы, а вслед за ними и китайцы уже объявили о сроках начала строительства стационарных станций на Луне. Россия и ЕС пока оставались в тени, но в недрах Роскосмоса и в частности в институте космических исследований РАН шла скрытая титаническая работа по ускоренному преодолению отставания в этом вопросе. НИЧ, новый искусственный человек был одной из ступенек на пути к прорыву. Американцам было в каком-то смысле проще. Они сначала создавали в своих сценариях и фильмах образ фантастических киберроботов, а потом шли от обратного создавая своих суперроботов взяв за основу увиденное на экране. Конечно, это утверждение было несколько утрированным и всё же доля истины в этом была.
НИЧ-3 был второй натурной моделью. Первая мо-дель по большей части была в голове профессора Миделя и частично в чертежах и схемах Логова. За основу НИЧ-2 изначально было взято не то тело. Умерший ещё при жизни пожелал, чтобы наука использовала его бренное тело на все сто. Но этот человек был слишком пожилым, да и операция по внедрению имплантантов, как потом выяснилось была проведена не на должной высоте. Так что сверхчеловек из него не вышел.
Когда НИЧ-3 впервые шевельнул пальцами Тель-нов и его ближайшая помощница в радостном поры-ве как бы случайно поцеловали друг друга. Конечно, в кибермозг НИЧ-3 была введена лишь базовая программа управления своими органами и до его полной адаптации в роли человека-робота было ещё далеко.
Так вот, бывает же так – не заладится с утра и весь день будет неудачным. Вот и сегодня, начал Илья утром бриться, сгорела электробритва. Лезвие в станке оказалось на удивление тупым – больше резался, чем брился. Его совсем новая «ауди» заглохла на полпути до работы. Так что обязательное пятиминутное опоздание Зоечки на работу, Тельнова даже приободрило – есть в мире постоянство, есть!
Сегодня понедельник. Толик Уваров, классный аргонщик, до этого зашивший в титан чуть ли не весь скелет НИЧа должен был завершить работу с его пра-вой рукой. Накануне программисты начали вводить в материнские платы головы, позвоночника и главных суставов оперативную память, но её тестирование перенесли на сегодня. Ждали завершение работ по механической части.
Уваров Илье сегодня не нравился больше всех. Он отдувался как загнанный конь после каждого своего телодвижения, обливался потом и в конце концов выключил горелку и начал сматывать шланги.
Илья, не идёт сегодня, хоть тресни. Запорю ведь работу!
Толян, ты соображаешь, что говоришь? После обеда сам Мидель будет здесь, и к его приходу мы должны, нет, просто обязаны закруглиться с работой, усёк?
Да не могу я. Руки дрожат так, что шов не по металлу, а по кости ложится. Запорю-ю-у! – захныкал он.
Вот так бы и дал по твоей бестолковке! Говорил же, пить меньше надо, тогда и руки дрожать не будут. Имей в виду, не сделаем эту долбанную руку, нас обоих с работы попрут. Но тебя-то за дело, а меня ты зачем под монастырь подводишь?
Тельнов сделал несколько нервных кругов вокруг пульта управления и кресла, в котором развалился, раскинув руки и ноги, НИЧ. Илья схватил графин с водой и сунул под нос Уварову.
– Пей, гад! Разбавь свою вонючую консистенцию и делай дело. Тебе за неё ого-го какие деньжищи капают.
При виде графина с водой Толик аж позеленел.
– Ты чё, смеёшься? Нашёл чем похмелить. Дай из НЗ. Ну не жмоться, Илья. Я оживу, сразу оживу и в пять секунд доделаю этого доходягу.
Это было последней каплей. Взбешённый Тельнов опрокинул всю воду из графина прямо в наглые глаза вымогателя.
– Вот тебе и выпивка и закуска, паразит! Ну-ка, живо за работу!
Сварщик утёрся, зло чиркнул спичкой, зажигая пламя горелки, и так дёрнул аргоновый шланг на себя, что стоявшая рядом Кострова, взвизгнув от неожиданности, отскочила к пульту, при этом локтем нечаянно скользнула по его панели.
Уваров откинул щиток на глаза, нацелился наложить шов на гнездо локтевого шарнира и вдруг почувство-вал, как кто-то перехватил его запястье и так сжал руку, что он отчётливо услышал треск своих костей и почувствовал невыносимую боль. Освобождаясь от захвата монстра, он бросил горелку и попытался вырваться. Зажжённая горелка упала на живот НИЧа и отвлекла его на какое-то время и сварщик высвободив наконец искалеченную руку с воем отскочил от робота.
Для удобства и в целях безопасности НИЧ был пристёгнут к раме кресла прочными эластичными бинтами. Помимо этого он был связан с пультом несколькими проводами и трубками. Человеческая оболочка робота хоть и с небольшим опозданием, но среагировала на ожог от факела горелки. И тут же прозвучали словно выстрелы резкие хлопки. Это один за другим стали рваться на теле НИЧа бинты крепления. К этой какафонии добавились тенькающие трели рвущихся проводов, как только робот стал подниматься с кресла.
Ситуация стала выходить из-под контроля. Лифто-вая кабина связывающая этот этаж с поверхностью находилась в нескольких метрах от кресла с НИЧем. Люди работавшие в это время в лаборатории с немым ужасом наблюдали, как робот расправившись словно с гнилой ниткой с аргоновым шлангом и сварочной проволокой, потянул к себе сварочный автомат…
Тельнов, прикрывая собой Зоечку, медленно отступал вглубь помещения. Заметив, что остальные лаборанты рванулись к лифту, Илья крикнул:
– Не привлекайте своим движением его внимания. Отступайте к грузовому люку и спускайтесь на четвёртый уровень.
Сам он спиной подталкивал Зою, отступая в другой конец помещения. Здесь находилась бронированная кабина, куда во время тестирования программы долж-ны были поместить НИЧа. И всё же в какой-то момент робот уловил движение людей. Кострова совершенно растерялась и только мешала Илье ощупывать рукой путь к отступлению. Робот неуверенно, раскачиваясь из стороны в сторону потом всё быстрее и быстрее начал клацать титановыми решётками-усилителями подошв, приближаясь к ним. Что им руководило в этот момент: его половина родного мозга или вживлённый кибермозг, оставалось только догадываться. Наконец Тельнов и Кострова упёрлись спинами в стенку бронекабины. Зоечка знала шифр к кодовому замку двери, но что то мешкала.
– Зоенька, лапочка, если ты сейчас же не откроешь дверь, он нас обоих так защекочет, что мы с тобой обхохочемся на всю оставшуюся жизнь!
Кострова вконец растерялась. Слёзы градом сыпались из её глаз.
Я забыла последнюю цифру!
Или ты сейчас же её вспомнишь, или… – Тельнов нагнулся к ящику со слесарным инструментом, стоявшему у бронекабины и уже от безысходности, – НИЧ был в трёх метрах от них, – швырнул гаечный ключ на бетонный пол рядом с роботом. Тот, смешно склонив голову посмотрел на гремящий предмет и снова уставился на Илью. Тельнов швырнул следующий ключ и снова повторился замысловатый поворот головы робота. Так продолжалось до тех пор пока в ящике не остался последний небольшой накидной ключ.
– Готово, – прощебетала за спиной Кострова и тут же Илья почувствовал, как она не очень деликатно, взяв за шиворот, втянула его во внутрь кабины и успела
захлопнуть дверь перед самым носом НИЧа.
Илья не сомневался, что его лаборанты и рабочие спустившиеся на четвёртый уровень дали сигнал тревоги по внутренней связи и Логов наверняка уже предпринимает всё возможное и невозможное для того, чтобы вызволить их из ловушки. На табло лифта в это время загорелось окошко под номером четыре, затем высветились – три, два, один. НИЧ заметил загоревшуюся лампочку табло сразу, но к лифту не пошёл, лишь скосил голову набок, словно прислушиваясь к гулу исходящему от механизма подъёма. Затем он снова повернул голову к бронекабине и через смотровую щель уставился на людей. Постукивая армированными титаном костяшками пальцев по бронированному стеклу он обошёл кабину вокруг и не найдя зазоров и отверстий за которые можно было зацепиться, вдруг неистово ударил по стеклу. Зоечка взвизгнув затихла в объятиях шефа. Они стояли затаив дыхание и не шевелясь, а Кострова даже закрыла глаза. НИЧу видимо наскучило стоять без движения и он, неуклюже развернувшись зацокал своими копытцами вглубь помещения при этом сокрушая всё на своём пути, сдирая со стен провода, плакаты призывающие сохранять секреты, опрокидывая стеллажи, разбивая вдребезги стулья, мониторы и каждый раз приостанавливаясь, чтобы полюбоваться своей работой.
Сколько времени продолжалось это побоище, Тельнов не засекал. Более того ему вдруг захотелось, чтобы этот бедлам вне бронекабины продолжался вечно. Во-первых, потому что когда всё закончится ему за ЧП отвесят по полной программе, во-вторых, Зоечка, эта неприступная кокетка сама обняла Илью и так поцеловала…
Увлёкшись поцелуями оба не сразу заметили, что к бронекабине стали подползать языки белой шевелящейся массы из лопающихся пузырьков пены.
Спустя три месяца Чащин обмывал с друзьями долгожданные майорские звёздочки в кафе «Вик-тория». Панков вскоре позвал новоиспечённого майора подышать на свежем воздухе. Снег уже стаял. Всё вокруг дышало весной. Олег глубоко затянувшись сигаретой, подмигнул товарищу.
Юрий Николаевич, а ты в курсе чем закончилась заварушка в институте?
Я руководил пенной атакой сверху, а вниз меня так и не пустили.
Ну, а я прибыл туда когда в лифт грузили специального робота доставленного из столицы. По силе они кстати были равны. Но пена помогла. Она дезориентировала бунтаря и робот-спасатель застал его врасплох. Но даже после этого они так потоптались там, что восстанавливать больше нечего было.
Панков затушил сигарету.
– НИЧа перевезли потом в головной институт, до-вели до кондиции и по слухам он уже работает в программе по освоению Луны. Миделя отстранили от работы за использование тела, пусть и бывшего наркомана без разрешения соответствующих структур. Подземный секретный филиал прикрыли, а на его месте планируют разместить гаражи. У тебя нет гаража? Имеешь полное право на место в нём!
И офицеры зябко поёживаясь вернулись в гулкое наполненное музыкой кафе.
Алчность
Вечерний поезд лишь на три минуты притормозил у перрона родного городка и вскоре мигнул мне своими прощальными огнями. Этот поезд увозил с собой последнее, что меня связывало с воспоминаниями о недавней армейской жизни. Всё, поиграл в кошки-мышки с боевиками на Кавказе, схлопотал ранение в руку и хватит с меня.
Закинув дорожную сумку за плечи, я шёл знакомыми улочками и широко, во весь рот улыбался редким прохожим, попадавшимся навстречу. Некоторые из них, особенно женщины, улыбались в ответ, чувствуя – это возвращается в своё родное гнёздышко солдат. Уточняю – бывший солдат! Маме о своём ранении и приезде сообщать не стал. Чего зря её пугать. Да и не выношу слёз, мокрых поцелуев и прочих сюсю-мусю. Сюрприз так сюрприз!
Я чуть ли не бегом домчался до своей двухподъездной девятиэтажки. Проходя мимо соседнего входа в здание, я насторожился. Моих ушей коснулись стран-ные звуки. Словно по мешку с костями били колотуш-кой, а этот мешок ещё и глухо вскрикивал и причитал. В годы моей нежной юности тоже бывало, что и дрались, и ради спортивного интереса шапки с голов честных жителей нашего славного городка срывали. Правда, лично я шапки, подурачась над ошеломлёнными людьми, кидал обратно. Но знал и таких, кто этим промышлял профессионально. На всякий случай я замедлил шаги. Вижу, из неосвещённого подъезда двое парней одетых в чёрные кожаные куртки, волокут слабо трепыхающееся тело, а третий, бритоголовый качок увидев, что я остановился и смотрю в их сторону, крикнул с явной угрозой в голосе:
– Ты чё вылупился, служба? Вали отсюда!
Мне грубость никогда не нравилась. Ни в школе, когда учительница, схватив за ухо, возила меня носом по доске, доходчиво объясняя решение задачки. Ни в ВДВ, когда оборзевший сержант старший меня всего на год-два, корчил из себя генерала. Один из юнцов снова пару раз ударил пытающегося вырваться из его рук человека. Я не мог разглядеть кого они метелили, так как было уже темновато, да и парни загораживали обзор.
Мальчики, что же вы так, трое на одного?
Слушай, ты, урод, если не испаришься через секунду, то будем делать из тебя девочку.
Парни утробно заржали, оценив шутку бритоголового на все пять.
– Значит, я ошибся, назвав вас мальчиками. Ладно, гомики, секунда прошла, пора приниматься за работу.
Бритоголовый изумлённо переглянулся со своими подельниками, на всякий случай заставил сложиться пополам жертву ударом левой, и затем все трое молча, кинулись на меня. Ребятки, несмотря на свою испорченную юность, были крепкими и накачанными. Но они по своей молодости ещё наверняка нигде не служили, тем более в десантуре. Не мотали километ-ры маршбросков с полной выкладкой в любое время дня и года, не тягали тонны железа в спортзале и не рубились до крови и синяков в рукопашном бою це-лых пять лет жизни, которой всё это время жил я.
Когда последний, самый неугомонный наглец соизволил прилечь рядом с двумя остальными, я подошёл к их жертве, с трудом распрямляющейся на непослушных ногах. Его лицо находилось в тени, но было видно, как улыбка выбелила зубы от уха до уха..
– Таран, это ты?!
Странно, но его голос не показался мне знакомым. Меня до армии пацаны действительно звали Тараном. Во-первых, я человек сам по себе упрямый, таранного типа, во-вторых, у меня и фамилия соответствующая – Таранов. А этот парень, видимо, живёт в соседнем подъезде, мало ли, может, и пересекались где с ним. Но повернув парня лицом к уличному фонарю, я с трудом, но узнал его. Это был Игорь Вайтенберг. Мы с ним вместе заканчивали одну школу, правда, учились в параллельных классах. Игорь опасливо покосился на поверженных отморозков.
– Ты на эту шушеру внимания не обращай, они ещё минут несколько полежат здесь, отдохнут, а там, флаг им в руки. Пошли, мой школьный сотоварищ!
– Куда? – Игорёк глупо ухмыльнулся и тут же скривился от боли в разбитых губах. Я подхватил с земли свою сумку и потащил его к подъезду.
– Провожу тебя до дверей родного очага, сдам в руки родичей, а потом побегу домой, мама ещё спать не легла. Вон, видишь, на кухне свет горит.
Вайтенберг проследил за моим взглядом.
– Я видел твою маму совсем недавно. Она говорила, что идёт в ночь на дежурство. Теперь глупая улыбка застыла на моём лице.
Не понял. А кто же там без неё хозяйничает?.
Игорь простодушно пожал плечами.
– Я думал, что ты знаешь об этом. Она же полгода назад сошлась с одним вдовцом, так что хозяйничает там, очевидно, твой отчим.
Для меня его откровение было холоднее ледяного душа на разомлевшее тело. После смерти отца прошло семь лет, и я свыкся с мыслью, что на всём белом свете только мы с мамой были самыми родными и люби-мыми и третий в нашей компании был явно лишним. Выходит тот, сидящий сейчас на кухне на моём стуле, за моим столом, стал ей роднее и ближе… Обида оглушила меня и материализовалась колючим комом в горле. Глянув ещё раз на родное окно, я решительно потащил Вайтенберга в его подъезд, игнорируя шипение и угрозы уползающих в тень сопляков.
Открыв входную дверь, Игорь глухо обронил:
– Осторожнее. Тут где-то табуретка со спичками и свечкой. Сейчас зажгу. Понимаешь, – он смущённо откашлялся, – у меня за неуплату электропроводку обрезали. А те трое не зря меня поджидали в подво-ротне. Месяц назад у Толика, ну того, бритоголового, я занял сто рублей, а вовремя отдать не смог. Меня поставили на «счётчик», и теперь я ему должен уже три тысячи. Вот только нечем мне с ним расплачиваться. Сам видишь – живу при свечах, как средневековый алхимик. Так что, как говорили древние, festina lente – поспешай медленно, иначе споткнёшься о что-нибудь.