Мусорный Фронтир: Риф

— Для живых тоже.

Мира сидела боком, чтобы видеть и меня, и свой сканер. После прошлого контакта сканер поселился у нее в руке так уверенно, будто стал частью кисти. Правая рука у меня была в фиксаторе, левая лежала на ремне. Я специально держал ее там, где Мира могла ее видеть. Иногда дисциплина начинается не с характера, а с того, что тебя поймали слишком много раз.

— Класс не трогаю. Нейросвязь тоже.

— Я не спрашивала про обещания. Я смотрю, не выдает ли тебя рука. Рука обычно честнее.

Я разжал пальцы на ремне. Не потому, что она приказала. Потому что она была права.

— Так лучше?

— Лучше. Теперь дыхание выровняй. Мне нужен пациент, который следит за дорогой, а не своей упрямой левой кистью.

Я посмотрел на экран. Карта снова дрогнула и мигнула желтым. Ян уже повел шаттл ниже.

Она верила не моему обещанию, а телу. Если дыхание сбивалось, любой мой план сразу становился медицинской проблемой. Я промолчал.

Свет впереди стал плотнее. Он шел широкими рваными полосами, протягивался через проход и тут же откатывался назад. Экран не выдерживал прямой вспышки и гасил часть картинки. САРА оставляла только ближайшие линии, Ян ругался шепотом и смотрел уже не на карту, а на стенки.

Ян ткнул пальцем в нижний угол экрана.

— Видишь правый край?

— Вижу только пятно.

— Не пятно. Там кронштейн. Обгорелый. Если бы проход был старый, его бы сорвало. Значит, поток здесь ходит рядом, но не прямо по стене.

— Идем по этой линии?

— Идем рядом с тем, что поток не сорвал.

САРА вывела маленькое окно.

[Логика маршрута: допустима]

Ян не оторвался от экрана.

— Спасибо.

[Не благодарность]

— А я беру то, что дают.

Он вел шаттл по чужим следам, которых я почти не видел. Обгоревший кронштейн. Темная полоса на плите. Несколько ровных царапин ниже, чем мог оставить случайный мусор. В одном месте на металле тянулись старые точки от микросварки. Кто-то когда-то крепил там временный маяк или ловушку, потом снял. Или не снял, а Риф сжег все лишнее. Ян видел путь там, где я видел грязь. После потери своей капсулы он не стал молчуном. Он просто перестал бросать слова в пустоту. Болтовня осталась там, где помогала: закрыть страх, подцепить чужую реакцию, выиграть секунду. А на маршруте он собирал ее в короткие команды и редкие, злые пояснения.

— Левее.

САРА дала малую тягу.

— Еще.

Шаттл сдвинулся. Левое крепление двигателя ответило низким гулом.

[Вибрация левого крепления: рост]

Мира посмотрела на меня, будто это я гудел.

— Я не трогал.

— Я запоминаю выражение лица.

— Какое?

— То, где ты решаешь вмешаться или нет.

Я хотел сказать, что она ошибается. Не сказал. Потому что она не ошибалась.

Световая полоса ударила по носу.

Экран побелел.

Ян не дернулся. Он закрыл глаза. Намеренно, на долю секунды раньше вспышки. Потом открыл, когда экран еще не вернулся, и вел шаттл по памяти движения. САРА не спорила. Значит, уже поняла, что сейчас человеческие глаза, которые успели увидеть до света, лучше слепого датчика после света.

— Три градуса вниз.

САРА подала импульс.

— Держать.

Вспышка ушла. Карта вернулась с новой стеной прямо перед нами. Я сжал ремень. Шаттл прошел в двух метрах от нее.

Двух метров в космосе обычно хватает для спокойствия. В узком рифовом проходе такое расстояние выглядело как оскорбление здравого смысла. По правому борту прошла сухая дрожь от мелкого мусора. Он скользнул по внешней раме, проверил, есть ли у нас лишняя обшивка, и улетел дальше.

САРА вывела.

[Новый контакт]

[Повреждение: не подтверждено]

[Правый кронштейн: не нагружать]

— Мы его и не нагружаем.

[Риф не обязан уважать наше виденье ситуации]

— Запиши это третьим правилом.

САРА не стала. Видимо, правила тоже надо заслужить.

Впереди проход расходился на три темные щели. Карта показывала две. Датчики показывали вообще одну. Свет шел через все три, но разными кусками. В правой щели вспышки были реже, зато там плавал крупный мусор. В средней свет бил чаще, но стенки выглядели ровнее. Левая уходила вниз и почти сразу терялась в сером шуме.

Средняя щель выглядела почти приглашением. Именно это и настораживало.

Ян даже не посмотрел в мою сторону. Весь он был в трех щелях впереди.

— Средняя просится сама. Вот это мне и не нравится.

— Теперь плохо, когда дорога не пытается нас убить? — уточнила Мири.

— Возможно, чистая дорога значит, что ее либо недавно прожгло, либо кто-то чистит ее для себя.

Мира не спорила с маршрутом.

— Оба варианта плохие.

САРА вывела.

[Правая щель: риск контакта]

[Средняя щель: риск световой перегрузки]

[Левая щель: данных недостаточно]

Я посмотрел на Миру.

— Мира, что скажешь?

— Правая. Если ударимся о мусор, я хотя бы пойму, что сломалось. Если нас ослепит в средней, мы будем гадать уже после.

— Ян?

Он чуть качнул головой, будто это и было подтверждением.

— Именно. Берем правую.

— Там мусор.

— Вот поэтому и берем. Мусор хотя бы ведет себя понятнее, чем красивая пустота.

САРА мигнула подтверждением.

Я не стал произносить приказ красиво. Просто дал короткую команду.

— Идем правой.

Мусор в правой щели оказался не россыпью, а медленным потоком старых крепежей, обломков плит и тонких стекловидных кусков, похожих на сломанную плазменную корку. Они шли вместе с легким боковым течением. Ян ввел шаттл под углом, чтобы поток скользил вдоль, а не бил в лоб. САРА считала мелкие угрозы так быстро, что экран превратился бы в кашу, если бы она все показывала. Она оставляла только то, что могло убить нас в ближайшие пять секунд. Хороший способ почувствовать заботу.

Фильтр снова щелкнул.

Мира не повернулась. По ее плечам было видно, что она уже ждала этого звука.

— Слышу фильтр.

— До следующей паузы дотянет?

— Дотянет, если следующая пауза не является фантазией.

Ян дернул уголком рта.

— Работаю над фантазией.

На внешней камере мелькнула новая группа царапин. Они не складывались в ровную метку или знак. Скорее показывали, как кто-то раньше протащил корпус или контейнер по этой щели. Ян увидел и сразу поменял угол.

— Идем за этим следом.

Я всмотрелся в грязную картинку и не сразу понял, что именно он поймал.

— За каким следом?

— За длинной полосой. Видишь?

— Вижу.

— Крупный груз здесь уже проходил. Его не развернуло. Если он шел с двигателем, то поток терпимый. Если его тащили, тем более.

— А если он потом умер за тем поворотом?

— Тогда мы скоро об этом узнаем.

Мира скосила на меня взгляд.

— Умеешь поддержать.

— Я экономлю ложь. Вдруг дальше понадобится.

В углу экрана мигнула строка.

[Ложь как ресурс: спорно]

— Не сейчас, САРА. — прокомментировал Ян.

Она убрала строку. Поняла, что экран сейчас принадлежит дороге.

Правая щель сузилась.

Свет здесь был слабее, но грязнее. Он отражался от каждой пылинки, от каждого куска плазменной корки, от старых царапин, от нашей же внешней рамы. Картинка не гасла, а множилась. На секунду я перестал понимать, где стена, где отражение, где мусор перед нами, а где повтор на испорченном датчике.

Ян вел по тени.

Свет врал. Тень от крупных обломков оставалась честнее, потому что она показывала, что между нами и вспышкой есть предмет. Он ловил эти тени, как другие ловят маяки. В одном месте тень дернулась не туда, и Ян сразу дал команду вниз. Через секунду сверху прошел тонкий обломок, который карта приняла за шум.

— Видел?

— Нет.

— И хорошо. Если бы успел увидеть, я бы уже поздно дернул. Там тень дернулась раньше обломка.

САРА вывела.

[Навигация по физическим теням]

[Точность: выше датчиков на текущем участке]

— Ян, не зазнавайся.

— Это будет не сложно. Слишком занят тем, чтобы нас не размазало.

— Просто веди.

— Вот этим и занимаюсь.

Даже Мира коротко улыбнулась.

Потом улыбка ушла. На панели центральной очистки загорелась желтая точка.

[Предохранитель фильтра B]

[Перегрузка]

— Мира, фильтр.

— Вижу. Уже лезу.

Она уже отстегивала боковой ремень. Двигаться в проходе при маневрах было нельзя, но сидеть и смотреть, как фильтр добивает предохранитель, тоже нельзя. Ян понял без слов и выровнял шаттл в самом широком куске щели. САРА приглушила тягу.

— У нас есть двадцать секунд чуть спокойнее. Я бы назвал это подарком, но подарок обычно не пытается тебя размазать.

— Спокойнее не значит спокойно.

— Других скидок нет.

Она добралась до панели, открыла малый кожух и дернула защитную ленту. Внутри стоял ряд тонких предохранителей. Один светился мутным желтым. Рядом лежал запасной, закрепленный в гнезде. Один. После него место было пустым.

— Предохранитель плавится.

— Меняй.

— Если сниму сейчас, фильтр на секунду уйдет в обход.

— Легким не понравится. Но одну секунду переживем. Меняй.

Она сняла предохранитель. Ничего не изменилось. Запаха не было. Вкуса тоже. Вдох стал жестче, будто горло изнутри провели мелкой тканью. Я услышал, как Ян перестал дышать ровно, как сам задержал вдох, как САРА вывела предупреждение и тут же убрала, потому что оно никому не помогало.

Мира вставила запасной. Предохранитель щелкнул. Желтая точка погасла.

САРА вывела.

[Предохранитель фильтра B: заменен]

[Запас предохранителей фильтра B: 0]

Так умирают большие планы. Без крика и без удара врага. Маленькое число становится нулем.

Мира закрыла кожух и вернулась в кресло.

— Дальше без перегрузок по фильтру.

Ян не отрывался от дороги.

— Скажи это Рифу. Я ему уже третий раз объясняю, что мы маленькие, бедные и не для героизма, но он делает вид, что не слышит.

Световая полоса впереди стала шире. Правая щель выходила в участок, где стены расходились, но света было больше. Очень много света. Он висел не ровной стеной, а рваными слоями, между которыми на доли секунды появлялась глубина. САРА уменьшила яркость экранов, но глаза все равно болели.

Я попытался отделить настоящую пустоту от световой лжи.

— Там проход?

Ян смотрел долго.

— Там много проходов. Вся проблема в этом. Свет рисует нам двери, а потом делает вид, что стенка всегда была на месте.

Старая карта больше не помогала. Она показывала один широкий коридор, а перед нами было пространство из плит, обломков, световых карманов и ложных глубин. Некоторые проходы наверняка были настоящими. Некоторые заканчивались стеной, которую свет прятал до последней секунды.

— Держим по правому следу?

— След ушел в свет. Дальше его уже не видно, и глазами там тоже почти нечего ловить.

САРА вывела.

[Рекомендация: остановка до восстановления датчиков]

Ян не дал строке повиснуть.

— Негде остановиться. Если зависнем здесь, нас либо сдует боковым, либо сварит в красивую неподвижную лепешку.

[Подтверждаю]

— Тогда не рекомендуй невозможное. Мне и своих фантазий хватает.

Пауза.

[Рекомендация снята]

Ян не извинился. САРА не обиделась. В хорошей команде иногда достаточно не тратить силы на лишнюю вежливость.

Мира посмотрела на сканер, потом на мою левую руку.

— Рик.

— Я здесь.

— Телом здесь. Головой уже у того, что впереди. Я вижу по руке.

Я посмотрел на пальцы. Они уже снова сжимали ремень, будто ремень мог превратиться в интерфейс, если хватит упрямства. Я медленно выдохнул, разжал и положил ладонь плашмя.

Мира кивнула на экран.

— Глазами. Без класса. Без попытки стать еще одним датчиком.

— Глазами.

САРА коротко мигнула нижней строкой.

[Требование: Пассивное наблюдение]

— Сейчас не время для педагогики.

[Именно поэтому]

Я почти улыбнулся. Потом свет ударил так, что стало не до улыбки.

Вспышка пришла сбоку, отраженная от нескольких плит сразу. Экран не побелел целиком. Он развалился на куски. Каждый кусок показывал свою версию пространства. В одной версии впереди была стена. В другой открытый проход. В третьей темный провал. Ян выругался без слов, одним движением плеча.

— Переходим на ручное зрение. Да, звучит как плохая идея, но остальные варианты уже умерли.

— Что значит ручное? — уточнила Мира.

— САРА, убери всю обработку видео, все что не с камеры. Мне сейчас нужна грязная правда, а не три слоя умной лжи.

САРА подчинилась.

С карты исчезли линии, расчеты, старый план, серые контуры. Осталась грязная внешняя камера, почти слепая от света. Ян наклонился к ней так близко, будто мог продавить взглядом экран.

— Рик, озвучивай мне только крупное. Не объясняй, не думай за меня, просто называй то, что может нас ударить. Мира, если он начинает говорить лишнее, бей.

— Есть. Но сначала словом.

Мы вошли в свет. Граница прошла по корпусу дрожью. Левый двигатель загудел ниже. Ян вел короткими поправками, почти незаметными. САРА показывала только камеру и три маленьких состояния внизу. Воздух. Тяга. Корпус. Все остальное ушло в темноту интерфейса.

Я говорил только то, что видел.

— Сверху крупный обломок. Медленно.

— Вижу.

— Справа темнее. Возможно, проход.

— Нет, тень от плиты.

— Слева свет режет стену.

— Там и пойдем.

— Там свет.

— Свет проходит, значит, есть щель.

Он был прав. Щель открылась на три секунды. Ян поймал ее, САРА дала малую тягу, и шаттл протиснулся между двумя стенами, которые на карте даже не успели появиться.

За щелью нас встретил мусорный поток.

Поток был небольшим, зато быстрым. Мелкие куски били по внешней раме как сухой град. САРА зажала часть предупреждений, оставив только самые опасные.

[Повреждение внешнего слоя: рост]

[Герметичность: держится]

[Правый кронштейн: контакт запрещен]

— Герметичность держится.

Мы шли дальше. Свет бил по глазам, даже через экран. От него начали болеть зубы. Может, на самом деле болела челюсть, потому что я слишком крепко ее держал. Риф не обязан быть справедливым к сенсорике.

В одном месте Ян резко отвернул от гладкого темного провала.

Я не увидел причины маневра и только крепче сжал ремень.

— Почему?

— Там нет мусора.

— И что это значит?

— Вся пыль вокруг идет туда и исчезает. Значит, там поток сильнее, чем видно.

Через секунду из провала вышла световая струя. Тонкая, почти белая. Она ударила по стене справа и оставила на металле яркое пятно, которое тут же остыло до темного. Если бы мы вошли туда, шаттл не успел бы даже красиво вспыхнуть.

Мира тихо выдохнула.

— Хорошо, что увидел.

Ян не ответил сразу.

— Не я. Мусор. Я просто наконец-то работаю с собеседником честнее карты.

— Все равно ты это увидел.

Он кивнул. Маленькая похвала дошла. Я видел по плечам. В этом шаттле уже не было места для лишнего груза, но для таких вещей место находилось.

Экран коротко пискнул.

[Тепловой скачок впереди]

[Вспышка вероятна]

— Сколько?

[3 секунды]

Ян ответил одним словом.

— Глаза.

Мы все отвернулись от прямого экрана, кроме него. Он смотрел вниз, на отражение в темной части панели. Свет ударил через три секунды.

Вспышка пришла иначе и не ослепила сразу.

Она открыла пространство.

На одну секунду Риф стал огромным. Камера перестала показывать только проход, щель и грязные линии у носа. Перед нами раскрылась глубина, где плазменные полосы висели между старыми плитами, а за ними, дальше и чуть выше нашего курса, стоял большой неподвижный силуэт.

Слишком ровное для скалы.

Слишком длинное для случайного обломка.

Корпус.

Я успел увидеть только силуэт. Вытянутое темное брюхо, короткий нос, боковую гондолу или то, что когда-то было гондолой. На секунду свет прошел по верхней кромке, и там появилась прямая линия, невозможная для природного камня. Потом вспышка сорвалась, глубина закрылась, и экран снова стал грязной близкой дорогой.

— САРА, азимут!

Она уже писала.

[Азимут сохранен]

[Отклонение от текущего курса: 34 градуса вправо, 11 градусов вверх]

[Дистанция: не подтверждена]

— Повтори на резерв.

[Сохранено в серый буфер]

[Дублировано в локальную память]

Ян выдохнул так, будто его ударили позже, чем остальных.

— Вы это видели? Скажите, что это был не мой мозг, который решил так пошутить.

Мира говорила спокойно, но сканер в ее руке дрогнул.

— Да. Видела.

— Большой корпус. Не кусок, не плита. Корпус.

САРА вывела.

[Классификация невозможна]

— Я не спрашивал классификацию.

Ян уже смотрел не туда, где был силуэт, а на наш текущий проход.

— Не сейчас. Даже не думайте. Я видел, как вы оба посмотрели в ту сторону. Нет. Мы туда не летим на шаттле, который сейчас держится на упрямстве и последнем предохранителе.

— Я только смотрю.

— Смотри на дорогу. Силуэт запомнили, координаты взяли, героически погибать можно будет потом и, желательно, никогда.

Мира не опустила сканер.

— И не идем к нему сейчас. У нас фильтр без запаса, перегруженное крепление и один пилот, который делает вид, что у него не дрожат плечи.

Экран коротко пискнул.

[Маршрут к силуэту: не строить]

[Причина: текущий шаттл не готов]

— Спасибо.

Свет вокруг снова стал близким и агрессивным. Большой корпус исчез, будто его никогда не было. Только строка с азимутом осталась внизу экрана. Я смотрел на нее дольше, чем надо.

Тридцать четыре градуса вправо. Одиннадцать вверх.

До цели было рано.

Пока перед нами лежало только направление к вопросу.

Мира заметила мой взгляд.

— Рик.

— Вижу дорогу.

— Нет. Ты отвечаешь мне, а сам держишь в голове тот корпус. Я вижу это по дыханию.

— Уже нет.

— Именно. Раз уже нет, не тянись за ним внутри головы.

Я заставил себя перевести взгляд на текущую камеру. Стена слева. Мусор справа. Ян ведет шаттл через свет, фильтр держится на последнем замененном предохранителе, кронштейн погнут, левая рука дрожит на ремне. Огромный неподвижный силуэт не решал ни одной из этих проблем. Он только обещал новые, если потянуться слишком рано.

— Смотрю на дорогу.

Ян кивнул.

— Вот ее и держи. Корпус никуда не денется, а мы можем.

Мы прошли еще один световой слой. Потом второй. На третьем САРА снова вернула часть карты, но старые контуры так и не включила. Теперь карта строилась только из того, что мы видели сами. Маленькая, бедная, живая. Левое крепление гудело, но держало. Внешний слой обшивки получил еще несколько мелких ран, но воздух оставался внутри.

Световая полоса начала редеть.

Она еще не заканчивалась, но становилась менее плотной. Между вспышками появились темные промежутки, в которых можно было успеть думать не только о следующей секунде. Ян нашел один такой промежуток и вывел шаттл в него боком, почти без тяги. На экране появилась серая зона впереди. До стоянки она не дотягивала. Скорее обещала, что где-то рядом может быть место, где Риф на несколько минут перестанет жевать корпус.

— Дальше будет тише. Не праздник, не курорт, просто Риф перестанет орать светом прямо в лицо.

— Насколько?

— Не знаю. Но если следующие десять минут нас будут пытаться убить обычными способами, я готов считать это улучшением.

САРА вывела.

[Поиск стабильного кармана: активен]

— Ищем карман без дальнего сигнала.

[Без дальнего сигнала]

Я снова посмотрел на азимут.

САРА не убрала строку.

— Оставь азимут.

[Оставляю]

— Но маршрут не строй.

[Не строю]

Мира убрала сканер чуть ниже.

— Хорошо.

Свет позади мигнул еще раз. Слабее. На мгновение в экране снова появилась глубина, но силуэта уже не было видно. Только темные плиты, мусор и проход, который уходил вперед. Риф закрыл то, что показал. Может, случайно. Может, потому что в этом месте все показывается только на секунду и только тем, кто и так занят выживанием.