Крылья ведьмы. Чары и Пламя

Глава 1

Ведьмы не дерутся, не сражаются на мечах и не участвуют в кровавых битвах.

Ну как не дерутся?

У них магия, чары, проклятия, зелья и жуткие настои. Мор, если уж сильно захочется.

Они не применяют кулаки и мечи, в их арсенале нет кинжалов и смертельных дротиков. За спинами не висят колчаны со стрелами.

Так было раньше. А сейчас…

Сейчас в Стейлортане идет война. Тихая, негласная, с жестокими законами, где любой, высказавшийся вслух, что имеет в себе колдовской дар, тут же отправляется в столицу, где его поджидает инквизиция.

Та самая инквизиция, некогда посчитавшая ведьм вне закона и объявившая любую магию происками демонических сил. Теперь они выискивали их. Рыскали по деревням– в поисках последних оставшихся. Потому что в один момент оказалось, что ведьмы – те единственные обладатели потусторонних сил, которые могут противостоять магически одаренным от рождения драконам. И только они могут помочь сдержать наши границы от вторжения парящих.

Ведьмой стало быть опасно.

Если где-то и находили хоть немного одаренную, тут же отправляли в столицу, город Тойрис. Там инквизиция решала, на какие блага пойдет ее дар: обеспечивать ли военных магическими и боевыми артефактами, ставить защиты и лечить раненых, участвовать в смертельных боях или оставить в столице для помощи находящимся в городах служителям. И то и другое – смерти подобно. В боевых условиях из ведьм вытягивали столько сил, что они уже не возвращались.

Ни одна ведьма не способна круглые сутки выдавливать свои резервы.

Инквизиция их выдавливала до тех пор, пока изнеможенная ведьма не падала замертво.

Тем, кто оставался в Тойрисе, повезло чуть больше.

Служители использовали их в своих целях, иногда довольно низменных. Тут можно поспорить, какая судьба хуже.

Первое время ведьмы пытались найти спасение у драконов, но быстро поняли, что для них мы – враги. И опасность от парящих еще больше, чем от инквизиторов. Драконы видели в нас угрозу. Ведь мы – те, кто могут влиять на них с помощью магии. Ни обычная сталь, ни копья, ничего их не брало. Зато мы, ведьмы, вполне могли заговорить что хочешь, сделав из обычного магическое оружие, пробивавшее защиту и броню парящих.

Драконы безжалостно уничтожали попавших на их территорию ведьм.

Ковены оказались между двух огней. Один нас использовал до самой смерти, другие сразу сжигали.

Мне, можно сказать, повезло. Когда начались гонения ведьм, моя мать уже была ими же и изгнана. Наш род исключили из ковена и закрыли ворота города навсегда. Вычеркнули из книг поколений. Именно поэтому нас даже не искали. Мы не существовали ни для ведьм, ни для инквизиции. А к драконам мы не совались.

Долгое время мы с матушкой проживали на окраине небольшой деревушки, неподалеку от границ. У неё и названия-то не было. Просто пограничная деревня. Здесь никто не искал ведьм. Ведь какая умная ведьма будет жить почти на границе двух воинствующих государств?

Мама была очень умной ведьмой.

Я тяжело вздохнула, вспоминая её, и взмахнула клинком. Мамы давно не было. Одинокий крестик на небольшом холмике за домиком у леса – это всё, что осталось от неё. Она умерла тихо, передав мне последний дар и мягко сжимая мои ладони, в которые вложила кулон на тонкой цепочке. Она последний раз ласково улыбнулась.

– Не грусти, я всегда буду с тобой. Не ропщи, у тебя удивительная судьба. Она на твоей стороне.

Я хмуро ухмыльнулась, вспоминая её слова. У мамы иногда просыпалось провидение, жаль, ей оно в жизни не помогло. Ведьмы не способны видеть свою собственную судьбу. Да и мне мало верилось в яркую звезду над своей головой. Она уже давно померкла для всех ведьм.

Я взмахнула клинком, рассекая тонким лезвием воздух. Ручка удобно лежала в моей ладони.

Хорошая работа. Прекрасный клинок.

Его мне сделал местный кузнец Ниб. Рыжий паренёк, с лукавым, задорным взглядом и вечной улыбкой на смуглом лице. Он протянул мне тонкий поясок с узкими ножнами.

– В подарок, – сказал, смущаясь собственного поступка.

Поясок я приняла и поблагодарила. Подарки нужно ценить. Не так уж часто мне что-то дают безвозмездно. Я беру у местных молоко, масло, муку и прочие продукты, а за это лечу их и деревенских детей. В деревушке меня считают просто травницей. До ближайшего городка не менее двух суток верхом. А я и роды приму, и какую хворь подлечу. Селяне относились ко мне с уважением, но ведьму во мне не видели. Да и куда им? Это просто люди. Бывало, я с ними в лес ходила, они – по ягоды да грибы, а я – травки собирала. Хорошая деревенька. И люди хорошие. Не все, конечно. Вон, сынок деревенского старосты то и дело косо поглядывал да задирал. Бабки поговаривали, что он глаз на меня положил. На ухо мне шептали, чтобы осторожнее была. Кто его знает? Паренёк вздорный, характерный, за словом в карман не лез, мог и старшим нагрубить. А что вы ожидали? В деревне, где у каждой семьи пятеро по лавкам, он был единственным сыном. Я же к советам старших прислушивалась и старалась сына старосты избегать. Мне лишние проблемы не нужны.

– Ты бы к кузнецу присмотрелась, – шептали мне всё те же старушки. – Хороший парень, и толк от него в семье будет. Одной-то жить опасно. Ты погляди, какая ясноглазая! Хоть волосы под платок прячешь, а видим, что и коса черная на зависть, и лицо хорошее собой. Природа постаралась, вылепила. Нельзя тебе одной.

Знали бы они, что мне хоть с кузнецом, хоть без, жить опасно. Ведьма я.

Я кивала, ласково улыбалась старушкам, да травки советовала от боли в костях. Но отвечать ни кузнецу, ни сыну деревенского старосты не собиралась.

– Тебе нравится? – спросил Ниб, смотря, как я кручу клинок в руках.

– Очень! – ответила я, любуясь тем, как сверкают грани острого лезвия на ярком солнце. – У тебя золотые руки.

– И сердце… – сказал он тихо. – Вечером… У реки… Не силен я в словах. Пойдём? Я с чистыми мыслями… Не подумай. Посидим.

Я сделала вид, что не услышала. Сунула клинок в ножны, улыбнулась пареньку и заторопилась.

– Пора мне, Ниб. Бабке Аринке обещала настой для младшего сделать. Лихорадит малого. Прознобило.

Кузнец тяжко вздохнул.

– Лечить надо. Ты если что нужно, приходи. Может, помощь какая-то. Так я всегда готов.

Я сощурилась. И верно, хороший парень. Но не я его судьба, не со мной будет счастлив. Видела я ладони его. Кривые дорожки. Уведут они парня в далекие края. Там и встретит он ту самую. И будет счастлив. Но сказать об этом Нибу не могу. Это же чары. Поэтому просто говорю:

– Помощи мне не надо, привыкшая я. А ты ступай. Отец твой на крыльце стоит, дожидается.

Ниб повернулся, покраснел и, махнув мне рукой, устремился к дому. Всё у него будет хорошо. Правда, через боль, препятствия и дальнюю дорогу. Жаль, себе я будущее посмотреть не могу. Не дано такое ведьмам. Сколько не вглядывайся в свою ладонь, а нитей не видно. Потому как ведьме знать свою судьбу не положено. Она в руках богини и высших сил.

Я развернулась и торопливо направилась по улице.

Домик мой был за деревней. Среди деревьев, там, где начинался лес. Густые кусты и молодая поросль скрывали моё жилище. Но слишком далеко в чаще жить тоже страшно, времена нынче неспокойные.

Но сейчас я пошла не домой. Помнила о настойке для бабки Аринки. А у меня как назло серый корень закончился. Вот я и направилась ближе к реке. Точно помнила, что видела там молодой куст.

Я вывернула на узкую тропу и прошла по ней к каменистому берегу.

Память меня не подвела. Обычно за корнем далеко уходить приходилось. И как этот сюда занесло. За водой спускалась и заприметила его.

Я присела у кустика. Весь выкапывать не стала. Пусть разрастётся. Всё мне меньше ходить по путаным лесным тропам. Лишь молодой отросточек мягко вытянула из земли, приговаривая ей благодарность за дары.

Сунула корень в карман и собралась домой. Настой делать долго, а время уже к вечеру клонило.

Я уже и шаг сделала, собираясь возвращаться, когда над головой испуганно взметнулась стайка мелких птах. И, возмущённо перекрикивая друг друга, унеслась между деревьев.

«Что их так испугало?» – едва подумала, как услышала всплеск воды. Повернулась и охнула.

Мягкими волнами к берегу прибило тело.

Я кинулась к нему.

«Вероятно, с границы притянуло, – думала попутно. – Раненый? Или мёртвый?»

Мёртвых я не боялась. Вот только подумала, что придётся землю поднимать да хоронить. Нехорошо, когда мёртвые не упокоены по-человечески. Мне-то не впервой, бывало, выносила река к нам погибших на границе. Иногда мужики натыкались на мёртвых. Всех хоронили. Не смотрели, наши или чужие. Под одним богом ходим. Смерть различия стирает. Обычно подальше в лесок затаскивали и там под деревцами прикапывали, поглубже, чтобы лесное зверьё не раскопало. Но это время, а меня бабка Аринка ждёт.

«Если мёртвый, – решила я. – Трогать не буду. В деревню с настоем пойду, тогда мужиков позову, пусть они захоронят».

Я подошла ближе. Присела. Волны мягко подталкивали тело на камни. Это был мужчина средних лет. Он лежал на спине. Не опухший как утопленники, но весь в крови и ссадинах, таких, что и лица разглядеть невозможно было. Не видно, где раны, где ушибы. Всё смешалось. Да и рубаха вся в крови. И хоть вода его омывает, а вокруг него расплываются кровавые пятна.

«Кровь ещё живая, – мелькнуло у меня. – Значит, и он живой!» Я ухватила его за шиворот рубахи и потянула на берег.

Уже здесь приложила руки к его груди, прикрыла глаза, вслушиваясь.

«Живой!»

Надавила на грудь слегка, давая импульс к жизни. Он закашлялся, выплёвывая воду и сгустки крови. Чуть приоткрыл глаза.

Я отшатнулась.

Фиолетовые, словно цветы луговые. Яркие.

Глаз таких я никогда не видела.

Мужчина блуждающими глазами скользнул вокруг. Остановился на мне. И вдруг внезапно схватил меня за руку и больно сжал запястье.

– Спаси, – хрипло выдавил он, и по губам потекла кровь, – отплачу!

Он кашлянул, глаза его начали закатываться, и мужчина снова потерял сознание.

Я высвободила руку из его обмякшего захвата.

Поднялась. В груди нехорошо так сжалось сердце. Испугалась я, видимо. Или нет? Я вслушалась в себя. Тревожно было. Ещё бы, утопленников и погибших к нам река выносила, а вот живых… Я поднялась. Мне отчаянно захотелось уйти и не смотреть на раненого. Было в нём что-то такое… Словно давящее. И этот хрип.

«Да, что же я, в конце концов, не человек! – выругала я себя. – Неужели раненого брошу?»

Я оглянулась. Солнце тянулось к закату. В такое время в лес из деревенских никто не пойдёт. И я, успокоенная, прикрыла глаза, призывая чары.

Глава 2

Я сняла с огня котелок с настоем и тут же водрузила на него другой. Задумчиво покосилась на лежащего на крытой скамейке мужчину. Принесла же нелёгкая. А я бросить его не смогла. Правда, странный он. И отчего-то вызывает во мне смутную тревогу. Я таких глаз, как у него, никогда не видела. Я вспомнила, как он схватил меня за руку. Сердце сжалось от неясного предчувствия. Кто же он? Инквизитор? Ведьмак? Колдун? Я кроме себя никого из колдовского круга или ковена никогда не видела. Да и инквизиторы к нам не заглядывали. Берегла нас богиня от таких гостей.

«А с появлением этого явно что-то изменится, – понимала я своим ведьмовским чутьём. – Главное, чтобы беды не принёс. Может, стоило его всё же у реки оставить?»

Я сплюнула трижды через плечо и шепнула: «Чур нечистых от селения и дома моего!»

Я снова покосилась на раненого. Его грудь тяжело вздымалась, слышался хрип. Я вздохнула и бросила ещё щепотку трав в варево. Эх, как бы бабка Аринка сама за настоем не пришла, не дождавшись меня. Собьёт с колдовской ноты, всё сначала придётся делать.

По комнатке потянулась тяжёлая энергия. Губы зашептали заклинание. Варево в котелке забурлило, окрашиваясь в мутно-зелёный цвет. Я вгляделась в него. Провела рукой над паром. Тот свернулся в замысловатый знак. Я вдохнула. Колдовство не давало гарантий и даже вспыхнуло алым, предупреждая: оставь его. Дым из котла свернулся в спираль и начал раскачиваться, подтверждая: подумай, может, не стоит спасать его.

Я оглянулась на раненого. Он лежал с закрытыми глазами, хрипы пропали и грудь почти перестала подниматься.

«Да как же бросить? – спросила я у колдовских чар. – Если есть хоть небольшой шанс, нужно помочь. А там уж и видно будет. Не возьму я такой грех на душу – иметь возможность, а не помочь. Я его сюда еле как доволокла. На еловых ветвях тащила. Хорошо, что недалеко от домика. Я хоть ведьма, и сил у меня больше, чем у простого человека, но я всё же девушка. Энергию ему свою дала, чтобы по пути не умер. Разве можно теперь бросить?»

«Подумай!» – пробурлил настой. Я дунула на него, и он застыл. Ещё бы я к зелью своему прислушивалась, как мне поступать.

В дверь домика постучали. Я торопливо метнулась к раненому, прикрыла его серой простыней. Ухватила железный бидон, плеснула в него из первого котла и вышла за порог. Там стояла в ожидании бабка Аринка. Всё ж не дождалась.

– Чего вы сами? – спросила я хмуро. – Я бы пришла.

Она рукой махнула.

– Куда тебе, девке, по темну ходить, это я бабка уже никому не нужна. Да и если с тобой что-то приключится, кто наше селение лечить будет?

– По полкружки, – сказала я. – Три раза в день пои. Уже через сутки в себя придёт. Но ты всё равно давай ему пить, пока настой не закончится.

Бабка руки заломила.

– Спасибо, дочка, что бы без тебя делали. – И сунула мне в руки медную монетку. Мелочь, но я искренне поблагодарила.

Проводила бабку Аринку взглядом и вернулась в дом. Котёл над огнём снова начал бурлить. Пар из него шёл клубами. Возмущённый, сизый. Я дунула на него. Налила в ведро и, взяв чистую тряпку, прошла к раненому. Скинула с него простынь. Теперь было видно, что одна рука у него свисает и начинает опухать. Лицо в глубоких порезах, как и тело, с которого я аккуратно сняла рубаху. Вернее, не сняла, а порвала да выбросила. Нечего там снимать было, лоскуты одни. На боку и груди были глубокие рваные раны. Я намочила тряпку и приложила к одной из них. Прикрыла глаза, проговаривая заклинания и призывая мощь природы. Ладони мои потеплели, когда через них потекла живительная сила. Она прошла через зелье и коснулась раны, я вздрогнула, ощущая, какая огромная энергия ответила мне.

«Да в раненом сила невероятная! – удивилась я и тут же про себя отметила: – Она и не позволила ему умереть. Может, всё же колдун? Скорее всего чернокнижник. Эх, этого не хватало. Если он с заставы, то искать его будут».

И хоть желание спасать раненого у меня убавилось, руки я не убрала. Продолжала шептать, мочить тряпку в зелье, смывать кровь и снова шептать заклинания и вкладывать в умирающего чары и природные силы. Его энергия, словно понимая, что я пытаюсь спасти хозяина, отвечала теплом. Хотя я и ощущала её насторожённость и недоверие ко мне.

«Интересно, после схватки с кем он получил такие раны? Драконы или инквизиторы? От драконов остались бы подпалины. Я слышала, они колдунов сразу в огне своём сжигают. Значит, инквизиторы? Вполне вероятно. Они с носителями колдовства не церемонились. А если им в руки попался столь сильный колдун, то использовали его вовсю. Может, он сбежать от них хотел? Вот поставлю на ноги и спрошу. Если поставлю. Если он захочет ответить. Вот только если мои догадки верны, то инквизиторы терять такую силу не захотят. По его следу пойдут. Будут искать живого или мёртвого. Нужно быстрее его лечить да отправлять из селения. Вон и дым говорил, мол, подумай хорошо, прежде чем помогать».

Я убрала руки, набираясь сил. Встала, поменяла зелье в ведре и снова уселась за лечение. Судя по ранам, маг попал в настоящую мясорубку. Ожоги, ссадины, кровоподтёки и рваные раны.

«Сильно тебя потрепали, – подумала я. – Может, всё же был в схватке с драконами? И выжил? Нет. Я видела тех, кто после драконов, приносила иногда река обожжённые тела».

Я сконцентрировалась на энергии мужчины, пытаясь сплести её со своей. Положила ладони на его лицо. Заклинание накладывала мягко. Ночь ушла далеко за полночь, а я всё сидела. Раны на теле затягивались медленно. Я ощущала сильнейший внутренний жар и давление. Оно словно рвалось из него, снова распарывая только что затянувшиеся шрамы.

«Что же с тобой не так? – хмурилась я. – Травки мои не помогают. Пожалуй, стоит приложиться ведьмовской силой. Может, внутренних ран много?»

Я попыталась прощупать его через провидение. Ладони жгло. Внутренняя сила колдуна была яростной и палящей. Я вздохнула и поднялась. Попробуем излечить его изнутри. Вот только, для внутренней регенерации нужно было другое зелье и его собственная воля к жизни. Остальное уже от меня не зависело. Я убрала руки, протёрла лицо мужчины. Теперь стало видно его черты.

«На лице шрамы останутся, – подумала я, рассматривая лик раненого. – Нет, это не колдун. А если и колдун, то точно не из наших земель. Черты у него тонкие, зауженный подбородок, островатый нос. Кожа, теперь было понятно, очень светлая. Может, северянин? Наёмник? Говорят, северяне очень отличаются от нашего народа. Я лично никогда их не видела. Даже когда с торговцем местным в город ездила. Но слышала, что глаза у них совсем другие. Видимо вот такие, как у этого бедолаги. А если не наёмник, а обычный раб? Скорее всего, выловленный инквизиторскими ищейками. Кто знает, для чего этот колдун прибыл в нашу страну, но попал в инквизиторские лапы. А вырваться из них практически невозможно. Но как они его выловили с такой силой? Хотя кто знает, что применяют наши инквизиторы».

Мыслей было много, больше от интереса. Всё же необычный был этот раненый. Я ещё раз протёрла его раны. Прикрыла глаза, призывая успокоение души, чтобы если и были боли, он не ощущал.

– Спи, – сказала я. – Тебе нужен сон.

Развернулась и пошла к котлу. Для меня ночь ещё не закончилась. Нужно было приготовить ещё одно зелье, на этот раз для восстановления внутренних повреждений. Я собрала необходимые травы и коренья, бросила их в кипящую воду и начала нашёптывать заклинания. С каждым словом вода в котле меняла цвет, пока не стала светло-голубой, символизируя исцеление.

Когда зелье было готово, я осторожно налила его в глиняную кружку. Подошла к раненому и аккуратно приподняла его голову, поднося кружку к его губам. Он, под моим ведьмовским воздействием, сделал несколько глотков. Я почувствовала, как его тело расслабилось, и дыхание стало ровнее.

– Так-то лучше, – пробормотала я себе под нос, убирая кружку и укрывая мужчину одеялом.

Его энергия теперь казалась спокойнее, словно она чувствовала, что хозяин находится в безопасности.

Я вернулась к котлу, чтобы прибраться и подготовить ещё немного зелья на случай, если состояние раненного снова ухудшится. Я понимала, что ночь для меня еще не закончилась.

Глава 3

Всю ночь я пыталась спасти жизнь раненого. Готовила новые отвары, заговаривала, читала молитвы своим богам. А потом так и отключилась, сидя у скамьи.

– Пить… – услышала я слабый надтреснутый голос. Вскочила и, протирая глаза, кинулась к столу. Зачерпнула из ведра заговорённой речной воды и вернулась к колдуну.

Окунула в воду чистый платок и выжала его на губы мужчины. Тот с жадностью их облизал, застонал, пытаясь попросить ещё.

– Извини, но пока много тебе нельзя. Если лучше станет, то к вечеру дам больше.

Я смочила ему губы ещё раз и потянулась. Он снова простонал что-то и смолк, когда я направила на него новое заклинание. Ему нужен сон. Магия колдуна, уставшая и обессиленная, укутала его, сплетаясь с моими заговорами.

– Работай, родимая. Вместе, смотришь, вытащим хозяина, – сказала я и направилась из дома.

Я потеряла много сил, и мне было необходимо восстановиться, иначе лягу вместе с колдуном. Воды в кадке почти не было, и я, поставив её на тележку, направилась к реке. Но не туда, где обычно набираю, а чуть дальше, там, где вчера искала корень. Воды реки уже прогнали муть, что навела я, когда вытаскивала колдуна, и берег снова радовал кристальной чистотой.

Я опустилась на след, где волокла мужчину. Призвала природные силы. Они замели его. А я внимательно всмотрелась в воды. Граница проходила через десяток миль. Там находилась застава. Небольшая, но хорошо укреплённая ведьмами. Значит, бой состоялся там. Или колдун сбежал с этой заставы. Если бы был бой, то тело выплыло бы не одно.

Я ещё постояла, размышляя, что же могло произойти на заставе. А потом снова призвала чары, прежде оглянувшись вокруг себя. Не появился ли случайно кто-нибудь из деревенских? Стояла тишина.

Набрав воду и водрузив её на тележку, я направилась к себе. Утро радовало пением птиц и лёгким шелестом листвы. Уже у дома я зачерпнула из кадки воды в ведро и, заговорив её, налила в рукомойник. Помыла лицо и руки. Запрокинула голову, ловя утренний свет и чистый лесной воздух. Энергия природы теплым потоком и ласковым прикосновением провела по моему лицу, впитываясь и преобразовываясь в колдовскую силу. Я с упоением вбирала в себя магию земли и воздуха. Снова ополоснула лицо. Холодная речная вода свободно отдавала свои силы мне. Я постояла ещё немного, вбирая в себя энергетику природы, а потом набрала в ведро воды из кадки и направилась в дом.

От внезапности, чуть не уронила ведро на пороге. Колдун сидел на скамье, опустив голову.

– Нечистые бы тебя побрали, – выругалась я и, пройдя к столу, водрузила ведро на него. – Быстро же ты очухался.

Мужчина медленно поднял голову. На заплывшем лице застыло удивлённое выражение.

– Ты… – сказал он. – Ты!

Мне показалось, что в его голосе проявились недоброжелательные нотки. Но эти слова дались ему со слишком большим трудом, и он начал заваливаться на бок. Я подскочила к нему и помогла улечься обратно на лавку. Поправила простынь. Прошла к печи, зачерпнула настоя из котелка и вернулась. Сунув руку колдуну под голову, приподняла её, помогая мужчине сделать несколько глотков.

– Раз в себя приходишь, можешь и попить больше.

Раненый приоткрыл глаза. Туманным взглядом всмотрелся в меня.

– Ведьма! – сказал он с каким-то нескрываемым пренебрежением. Я вздрогнула, как от пощёчины.

Неужели инквизитор?

– Не слишком-то вежливо, – произнесла я, возвращаясь к столу.

Он ничего не ответил. А когда я повернулась, то увидела, что мой подопечный снова отключился.

– Так-то лучше. – Я вздохнула. Может, придёшь в себя, тогда и выясним, кто ты. И чего это тебе ведьмы не угодили.

Сказала это, чтобы себя успокоить. Ведь если спасённый мной мужчина действительно является инквизитором, то я попала. Но вроде не похож. Хотя разве у меня есть с кем сравнивать? Инквизиторов-то я за всю свою жизнь тоже ни одного не видела.

Я достала хлеба и, намазав его маслом, что передала мне ещё вчера тётушка Хлоя, села завтракать. Попутно раздумывая, что делать со спасённым… колдуном или инквизитором, кто его знает.

Отдохнуть бы. Всё ж я ночь на ногах провела. Колдовские силы – это хорошо, но и физические стоит восстановить. А это только через сон. Я прошла к своей кровати. Узкая, деревянная, стоящая у небольшого окна. Подумала и легла прямо на одеяло. И правильно сделала. Не прошло и часа, как я услышала:

– Эй…

«Да что б его…» – я вяло поднялась.

– Чего тебе?

Посмотрела на мужчину.

Он снова сидел, но теперь кутаясь в простыню. И смотрел на меня. Взгляд его стал более осмысленным.

– Где я? – спросил он.

– Где бы ни был, скажи мне спасибо, что не на том свете.

Он хмыкнул, поморщился, провёл рукой по груди. И снова нахмурился. Пошевелил рукой и ногой.

– Ты лечила?

Я кивнула.

– Я местная травница. Чем смогла, помогла.

– Травница? – с недоверием переспросил он. Взгляд его стал колючим. Он провёл рукой по своему лицу. Нащупал два шрама, тянущиеся вдоль лба к виску и дальше к уху, и еще один, рассекающий щёку от края глаза до середины щеки.

– Чем смогла, помогла, говоришь? – мужчина ухмыльнулся.

– Эти были слишком глубокие, а я не бог, – хмуро резанула я.

Мужчина руку одёрнул.

– Граница далеко? – задал он очередной вопрос.

– Граница недалеко, – ответила я, усмехнувшись и встав. – А ты никак на заставу торопишься?

Он бросил на меня пронзительный взгляд. Ох, как его фиолетовые глаза вспыхнули.

– Хочешь идти, иди, – спокойно предложила я и направилась к печи. Начала чистить золу. Нужно было растопить и приготовить еду. – Вот только далеко в таком состоянии не дойдёшь. Твои раны едва зажили. Просто удивительная регенерация. Я думала, раньше чем через месяц, не встанешь.

Он застонал, уже не от боли.