Крылья ведьмы. Чары и Пламя

Глава 4

В сарае я набрала дров и прихватила вязанку хвороста. А когда вернулась в дом, бросила все это у порога и кинулась к скамье, где лежал раненый. Его трясло в лихорадке. Я остро ощутила присутствие смерти в доме. Серая тень словно бы скользила над раненым.

«Прочь! Не твой он!» – рыкнула я и вскинула руку, прогоняя видение. Тень расплылась облачком. Я облегченно вздохнула. Значит, еще есть шанс. Если бы его не было, прогнать тень смерти было бы не так просто.

Кинулась к столу, где стоял отвар. Набрала его и, вернувшись, попробовала заставить мужчину выпить. Мне пришлось насильно открыть ему рот и влить хоть несколько капель. Колдун горел огнем. Вся его кожа пылала.

Я набрала в котле остатки ночного зелья и начала судорожно протирать раненого. Почти час я боролась с попыткой колдуна покинуть этот свет. Никакие мои настои не помогали.

«Кажется, молитв, трав и зелий слишком мало!»

Я с опаской посмотрела на мужчину. Если я приложу яростные чары, это может быть замечено им. А если не сделаю этого, он точно умрет.

«Да как он заметит, – сказала я самой себе, – он же при смерти! Едва держится. Ему не до моих ведьмовских действий».

Я снова посмотрела на раненого. Тень смерти выглянула из-за стола. Она явно ожидала, что я буду делать. Я погрозила ей пальцем. Она ускользнула на безопасное расстояние к печи.

«И почему я такая сострадательная? Вот чувствую же, не к добру это», – задала я себе вопрос и положила ладони на грудь колдуна.

Давно я не призывала истинную силу ведьмы. Сельские болели довольно простыми заболеваниями, которые я с легкостью снимала обычными настоями и зельями. Бывало, баньку на травах советовала. Иногда, руками лечила. Сейчас же я чувствовала, что если и удастся вытащить раненого, то кровавой жертвы не избежать. Хорошо, что местные не знают о такой стороне моих знаний. Да и не показывала я селянам никогда свою истинную суть. Но сейчас выбора не было.

Я призывала силы, подвластные только ведьмам, природу, мощь богов и собственные чары. Заклинания поднятия уверенно текли с моих губ. Я сидела, вливая в раненого мощь природы, накладывала целительную силу богов, укрепляла собственными заклинаниями и щедро делилась энергией ведьмы. Чувствовала, как судорожно хватается его колдовство за мое, пытаясь вытянуть хозяина. С тоской слышала, как обрывается легкий щебет птиц, подлетающих к моему домику. Потом рычание небольшого зверя, переходящего в вой.

«Плохо, – мелькнуло у меня в сознании. – Слишком много жертв он тянет. Кто же ты, что тебе нужно столько сил?»

Волчий вой раздался совсем рядом с моим домом. Пронесся вокруг него и захлебнулся, навечно оставаясь в потоке моего заклятия. Наконец жар у раненого начал спадать. Тень смерти расплылась призрачным облачком и покинула мой домик. Я знала, что сейчас она собирает тех, кто отдал свою жизненную энергию во время моего ритуала. Я обессиленно рухнула на пол перед скамьей. Прикрыла глаза и отключилась.

– Травница, ты здесь? – разбудил меня голос раненого.

– Здесь, – вяло ответила я, вставая и потягиваясь. От неудобного положения спина затекла, и все мышцы казалось стягивает в один твердый ком. Я размяла рукой шею и оглянулась.

В доме было темно. Значит, уже ночь.

Мужчина шарил рукой рядом с собой.

Я взяла его ладонь в свою и сжала.

– Ты чего?

– Пить, – хрипло попросил он.

– Нельзя тебе, – ответила я. – Совсем нельзя. Настой в тебе травный. Пусть до утра будет. Вода смоет заклинание. А ты еще не в себе.

Он громко сглотнул и замолчал.

Я, не чувствуя собственных ног, направилась из дома. Нужно набрать воды. На пороге споткнулась о дрова. Чертыхнулась. Наклонилась, собрала их. Отнесла к печи. Зажгла лучину на столе. И только после этого принесла еще воды, поставила котел на огонь и бросила в него травок. Заговаривала, мешала, добавляя новые ингредиенты. Когда закончила, оглянулась на раненого. Он смотрел мимо меня пустым и равнодушным взглядом. Фиолетовые всполохи стали мутными и тусклыми. Его снова трясло.

«Неужели не выживет? Неужели зря все мои старания?» Я налила в настой молока, чтобы усилить воздействие, прикрыла глаза в немом зове. Природа откликнулась тоскливо и грустно, ревом маралихи, теряющей потомство. Я снова оглянулась. Тень смерти вновь находилась в доме. Она склонилась над раненым. Я ухватила метлу и взмахнула, проговаривая заклинание. Тень оглянулась, мне показалось, что под черным капюшоном мелькнула ухмылка.

«Прочь», – шепнула я.

Тень скользнула и встала у ног колдуна. В сумраке дома её стало почти не видно. Но я ощущала её присутствие.

Я подошла к мужчине и насильно влила ему в рот зелье. Он не проглатывал его.

«Точно помирает!» – с глубоким сожалением подумала я. Но все равно накрыла его простыней, намоченной в целительном составе. Начала окуривать тело, призывая силы природы и богов исцелить и поднять его. Слышала, как заскрежетали древние исполины деревьев, стоящие рядом с домом. Это был голос прощания со мной. Больше не сидеть мне под зеленой сенью их листвы, прячась от летнего зноя. Легкий звоночек прислал посыл от небольшой клумбы под окном. Вот и цветы мои потеряли силы. Долго на земле у дома не будет ничего расти. Я горестно вздохнула:

«Стоит ли столько вкладывать в умирающего? Ведь если я его не спасу, то считай, зря погубила деревья, цветы и животных лесных».

Тяжкий вздох разнесся по дому. Я замерла, прислушиваясь. Тень смерти поднялась рядом со мной. Её скрытый под капюшоном лик был обращен на раненого.

Я встала перед ней, зашептала слова, призывая защиту у высших сил. Тень покачала головой и расплылась в воздухе, словно давая мне ещё шанс попробовать.

И я пробовала. Я снова добавляла молоко в зелье, смотрела, как оно темнеет, намекая, что данный смертью шанс невелик. Но я продолжала.

«Что же с ним не так? – задавалась я вопросом. – Ведь чувствую, что лечение помогает, но словно изнутри его всё равно что-то убивает. Ощущение, словно я лечу внешнюю оболочку, но есть что-то закрытое от моего взгляда. Это оно умирает и тянет за собой колдуна».

Я пыталась увидеть, что там, но, видимо, у меня не хватало знаний.

Я создала новое заклинание. Напряглась, вытаскивая скамью на середину комнаты. Очертила её кругом и начала ритуал.

У двери, облокотившись о проем, стояла тень смерти и с интересом смотрела на меня. Под воздействием ритуала проявился серый кокон, сковывающий тело мужчины.

«Проклятие! – Я задумчиво всматривалась в кокон. – Пожалуй, я неправильно пытаюсь лечить колдуна. Судя по плотности, это очень сильное проклятие».

Я постаралась ментально прощупать его. Сила колдуна вгрызлась в кокон, но не могла его прогрызть. Действительно хорошее проклятие. Качественное.

Я отвернулась и пошла к погребу у печи. Там у меня были редкие травы и артефакты.

Ещё через полчаса я готовила новый состав. Бурлила вода в котле. Завывали над ним заклинания. Смешивались травы в ступке. В окне начало светать. Скоро утро, но я не отвлекалась. Последним ингредиентом я добавила в котел кровь чёрного козла. Она осталась ещё со времен моей матушки. Сильный состав, укрепленный её собственной силой.

Окунула в зелье простынь – та окрасилась в бурые пятна. Я накрыла ею раненого и снова зашептала заклинания.

Солнечные блики мягко скользнули по комнате, когда я наконец отошла от мужчины. Его дыхание стало более ровным. Кокон вокруг него стал прозрачным. Сила раненого пробивала его стенки, и я видела, как она начала соприкасаться с хозяином.

Я оглянулась. В какой момент тень смерти исчезла, я не заметила.

Я намочила новую простынь, укутала в нее раненого. Провела над ним рукой и устало улыбнулась. В нём искрилась жизнь. Теплая, трепещущая. И она разрасталась.

Я справилась.

До конца проклятие ещё не снято, но восстановление теперь зависит от внутренней силы колдуна.

Глава 5

Сложив в корзинку кувшин и тряпичную сумку для муки, я направилась в селение.

Тетушка Хлоя до верха налила молока. В деревне её коровы славились самым жирным удоем. Я знала, благодаря кому это, но помалкивала. Тетушка Хлоя была приветливой и приятной женщиной. Она одна воспитывала двух дочек, муж её добровольцем пошел в армию инквизиторов, да так и не вернулся. Я поблагодарила тетушку и вышла из её дома.

Заглянула на мельницу, где седой Олив отсыпал мне муки.

День был солнечный, и я в прекрасном настроении направилась домой. Но стоило мне свернуть к полю, как столкнулась с тремя парнями. Они сидели на пригорке, в руках одного был кувшин. Из него явно попахивало бражкой. Парней я узнала: Боел, сын старосты, и пара его дружков.

Завидев меня, Боел поднялся и растянул пухлые губы в усмешке.

– О, кто это у нас здесь? – развязно поинтересовался он, преграждая мне путь. Вскользь глянул на мою корзинку. – Молочка захотелось? Не поделишься, а то жажда мучает.

Он потянулся к моей корзине. Я нахмурилась, пряча её за спину. Глянула на его дружков.

– Неужели в селении не осталось работы, что вы уже днём пьёте?

– А мы разве обязаны с утра до ночи трудиться? – усмехнулся один из парней.

– Нам законы не писаны, и на чужого дядю мы не работаем, – зевнул второй и сделал большой глоток. – Не будь занудой, Рейя.

– И то верно, – продолжал скалиться Боел. – Присоединяйся к нам.

– У меня дела, некогда сидеть, – резанула я и постаралась обойти парня. – Да и тебе стоило бы направиться домой. Небось с ночи гуляете. Мать не потеряла? Ждёт, наверное.

Он подмигнул.

– Мать привыкла. Она невесту в дом ждёт. А я всё за тобой хожу да никак встретить не могу. Ты бегаешь от меня?

Я отступила. Дружки Боела поднялись.

– Так чего ждать? Сейчас мы её за белы ручки и в твои палаты.

– Я согласен, – оскалился Боел. – Все в селении знают, что на тебя кузнец засматривается. Я-то куда лучше кузнеца.

Он ухватил меня за локоть, притягивая к себе. Ведьмовские чары вскипели, окончательно разрывая сдерживающую их спираль клятвы. Колдовство было готово вырваться в полную силу, чтобы защитить меня. Я вовремя спохватилась, отдавая молчаливый приказ: нельзя.

– Отпусти! – прошипела зло.

– А вот и не отпущу, – пропел Боел и постарался ухватить меня за талию. Его дружки рассмеялись.

В это время послышался голос дядьки Карпа. Он был местным пастухом. Видать, коровы были где-то недалеко, а он пришел на наши голоса. Карп остановился в паре шагов от нас и поиграл плетью в руках.

– А я думаю, кто здесь снова буянит. Видимо, давно отец тебя хворостиной не гладил. Боел, ступал бы ты домой.

Дядька Карп отличался крутым нравом. И плевать ему, что перед ним сын старосты.

Боел фыркнул, смотря на меня.

– Повезло. Но не думай, долго бегать не удастся. Моей будешь.

Он скривил губы и, шатающейся походкой, направился к селению. Дружки, прихватив кувшин с брагой, поспешили за ним.

Я посмотрела на дядьку Карпа.

– Спасибо.

Он покачал головой.

– Ох, доведет он до беды. Будь с ним осторожнее, Рейя. Я бы на твоём месте подумал о кузнеце. Одной тебе никак. В этот раз я рядом оказался, в следующий раз может никто не услышать.

Я понимающе кивнула и, ещё раз поблагодарив дядьку Карпа, направилась к дому.

Глава 6

Два дня я находилась рядом с раненым. Он то приходил в себя, то снова проваливался в бессознательное состояние. Но смерть отступила. Я грела ему молоко. Когда он был немного в себе, поила его. Кормила жидкой кашей и читала заклинания силы. На третий день снова направилась в селение: молоко и мука закончились.

– Я вчера в соседнее село на ярмарку ездила, – наливая мне в кувшин, рассказала Хлоя. – Говорят, что в местных лесах рыщет целый отряд инквизиторских ищеек. Уже две ночи в близлежащих деревнях ночуют. Ищут кого-то.

Она покачала головой.

– Как бы к нам не нагрянули. Хотя, чего мы сказать-то можем? У нас беглецов нет. – Она на меня пристально посмотрела. – Ты никого в лесу не встречала?

Я улыбнулась.

– У нас всегда тихо. Если уж река и прибивает, то мертвецов, а они не слишком шумят. Кресты под деревьями – вот всё, что могут найти ищейки, – сказала я, стараясь придать голосу уверенности.

– И то верно, – вздохнула Хлоя. А потом улыбнулась и дала мне с собой сметаны и творога. Я была ей благодарна.

Назад я шла, размышляя.

«Не моего ли беглеца ищут? А если его? След на берегу я хорошо спрятала, не то что ищейка, зверь лесной не отыщет. Но нехорошо, что его ищут. А его ли? С другой стороны, таких совпадений не бывает. Кто же он, если на его поиски направили инквизиторских ищеек? Судя по силе, колдун он мощный. Но настолько ли, чтобы отправлять за ним отряд?»

С этими мыслями я вошла в дом и с порога услышала:

– Всё же ты не травница.

У меня сердце чаще забилось. То ли от внезапности, то ли от страха, что меня раскрыли. Я посмотрела на раненого. Он лежал на скамье, скинув с себя простыню и представляя мне совершенно нагое тело. Смущаться я не стала – сама же одежку его снимала. Прошла, поставила корзину на стол и направилась к сундуку. Там вытащила старые матушкины свободные штаны на завязках и кофту. Матушка моя была крупнее меня и в плечах шире. Не мужское, но всё же хоть что-то.

– Ты ведьма, – донеслось до меня. – Я видел, как ты колдуешь над варевом. Травницы такого не делают.

Я оглянулась, посмотрела на раненого. Взгляд фиолетовых глаз был ясным.

– А ты, вероятно, не колдун, – спокойно сказала я. – Я очень много сил в тебя вложила, но чувствую, что моя магия с трудом лечит тебя. Кроме того, проклятый ты. И проклятие выше моих сил.

Он ухмыльнулся.

– Вероятно, не колдун, твои травки и заговоры помогают лишь этому телу. И ты права, снять с меня проклятие полностью ты не сможешь.

Я зачерпнула из котла настой и подошла к мужчине. Кинула вещи на лавку, а ковшик протянула раненому.

– Пей.

Он ухмыльнулся, не торопясь брать настойку из моих рук. Взгляд его был прямой и пронзительный. Таким взглядом смотрят вельможи или короли на своих подданных. Надменный взгляд. Снова у меня закрались мысли, что передо мной инквизитор.

– Раз ведьма, то откажешься у меня лечить? – усмехнулась я.

Он покачал головой.

– Отчего же. Не думаю, что, вложив в меня столько сил, ты решишь вдруг отравить. Я благодарен тебе. Ты не знаешь меня, а всё же пытаешься вылечить. Но не стоит слишком усердствовать. Ты и правда не понимаешь, с чем столкнулась. Помочь мне ты не можешь. Не в твоих это силах, ведьма. Хотя я и удивлен. У тебя сильный дар. Но скажи мне, ведьма, как так получилось, что ты не на границе с таким даром? Я считал, что все ведьмы страны на страже границ. Как ты здесь оказалась?

Я с интересом смотрела на него. Видимо, я действительно совершенно не понимаю, кто передо мной. Спросить неудобно, скажет, глупая совсем. И я проглотила свой вопрос. Мужчина смотрел на меня требовательно и выжидающе.

– Не доверяешь мне? – прямо спросил он.

– А должна доверять? – передёрнула я плечами. – Ты прав, я не знаю кто ты. Если инквизитор, то, пожалуй, твоя благодарность станет мне боком. Если сбежавший колдун, тоже мало чего хорошего. Хлоя из селения говорила, в окрестностях ищейки рыщут, кого-то ищут. Не тебя ли?

Он ухмыльнулся и протянул руку, жестом приказывая мне помочь ему сесть. Именно приказывая. Я ощутила это всей кожей. Но всё же помогла. Он сел и взялся за одежду. Внимательно рассмотрел её. На губах его проступила язвительная усмешка. Мужчина перевёл взгляд на меня.

– Не инквизитор, не бойся, – уверенно сказал он и потряс вещами. – Более достойной одежды не найдётся?

Я усмехнулась, ткнула ковшом ему в руки и коротко сказала:

– Пей.

Отвернулась и вышла из дома. Ишь, его спаси, да ещё чем-то недоволен. Пусть радуется, хоть с замершим проклятием, но живой. Я сделала глубокий вдох и выдох. Огляделась. Два старых дерева, что уходили кронами в небо, стояли совершенно иссохшие. Листья пожелтели, свернулись и облетели с них за одну ночь. Моя клумба, так любовно взращённая, вся легла, став жухлой травой.

«Вот и вся благодарность», – сказала я про себя.

Тут же услышала:

– Не страшно тебе одной здесь жить, Рейя?

Я повернулась на голос и увидела приближающегося к дому сына старейшины.

– А ты никак решил мои страхи развеять, – спросила язвительно.

На его лице отразилась ухмылка.

– Я ведь по-хорошему пришёл. – Он встал у кадки с водой и облокотился на её край. – Ты девка красивая. А я парень из хорошей семьи. Может, чего попробуем?

– Ты свататься пришёл или пробовать? – я вопросительно приподняла бровь.

Боел поморщился.

– Пока не попробую, как свататься? Может, ты только лицом хороша, а так – бревно лежачее.

Меня в краску бросило.

– Шёл бы отсюда, Боел. Я с тобой ни пробовать, ни под венец не собираюсь.

Он выпрямился и диким звериным шагом приблизился ко мне. Я рванула к крыльцу. Боел успел ухватить меня за руку и дёрнуть к себе, обнимая за талию. Наглец прижал меня к стене дома. Руки его начали нагло шарить по моей рубахе, в попытке залезть под неё. Я начала вырываться.

– Уйди, худо будет!

– Поверь, будет хорошо, – он прижал меня к стене и начал елозить губами по шее.

– Прочь! – закричала я, пытаясь оттолкнуть его от себя и проклиная собственную невозможность проявить свою ведьму. Ведь тогда придётся бежать из селения не оглядываясь. Я упиралась и вырывалась. Мне были противны поцелуи Боела, и его руки, которые всё же задрали рубаху и начали прощупывать моё тело.

– Тебе понравится, – хрипел он прерывисто.

– А уж как тебе понравится, – прозвучал твёрдый голос, и парня буквально оторвало от меня. Я стояла, тяжело дыша и пытаясь прикрыться порванной рубахой.

Мой раненый стоял, держа Боела одной рукой за горло. Я только сейчас поняла, что он высок и крепок собой, хотя и провёл несколько дней в горячке. И даже одежда моей матушки была ему очень мала и выглядела несуразно. Но это волновало меня в последнюю очередь.

«Откуда столько силы в нём, ведь он ранен?» – удивилась я.

Мужчина уверенно держал парня, и ноги того в воздухе болтались.

– Пусти, – прохрипел он. – Я бате пожалуюсь.

– Да хоть Владыке, – растянул губы в усмешке мой раненый.

– Пусти его, – попросила я. – Он сын старосты местного.

Мужчина посмотрел на меня вопросительно и покачал головой.

– Я бы не отпускал. Ноги выдернуть да в лес выбросить, под елочку закопать. Пускай батя ищет сына недомерка.

Я, глядя в лицо раненого, даже не усомнилась, что он так и сделает.

– Не надо, – я подошла и положила руку ему на плечо. – Не бери грех на душу. Мне уйти придётся из здешних мест.

Он вздохнул и в лицо Боела грозно выдохнул:

– Ещё раз тебя здесь увижу, пеняй на себя. Ноги точно выдерну, чтобы дорогу сюда не топтали.

Он отшвырнул парня в сторону. Тот охнул, покатился кубарем, поднимая пыль и сухие листья. Потом вскочил и бросился бежать. Мужчина посмотрел ему вслед, повернулся ко мне и вдруг осел, схватившись рукой за грудь. Я кинулась к нему.

– Зачем ты вышел? Ты же раненый!

Он поднял голову. В фиолетовых глазах мелькнула насмешка.

– А кто меня лечить будет, если этот недоросль тебя обидит? Да и нехорошо выйдет. Ты меня спасаешь, как же я мог тебя оставить. Сама же говорила, не по-людски это.

Мне показалось, что он надо мной издевается. Всё же я подхватила его через плечо и помогла встать. Завела в дом и усадила обратно на скамью. Он откинулся на стену спиной и прикрыл глаза.

– А я вижу, не так уж у тебя здесь всё хорошо, ведьма.

– Я придумаю, как отвадить Боела от своего дома, – уверенно заявила я.

– Придумывай, – вздохнул он.

Я налила ему очередной отвар с молоком. Подумала и добавила в него успокоительного зелья. Повернулась, чтобы отдать, и замерла. Раненый смотрел на меня с большим вниманием.

– Звать-то тебя как, ведьма?

– А не всё ли равно? – пожала я плечами и, подойдя, протянула ему глиняную кружку.

Он её взял и выпил содержимое в несколько глотков, вытер губы тыльной стороной ладони. Шрамы на его лице не зажили и сейчас были пунцовыми. Я осторожно вытерла их заживляющей смесью. Он поймал мою руку, пристально смотря в глаза.

– Это не поможет.

Я освободила её и уверенно продолжила смазывать шрамы. Он усмехнулся.

– Не скажешь имя?

– Рейя, – ответила я и отошла.

– А я Изарт, – сказал он.

– Мне не обязательно было знать, – отреагировала я.

Он ничего на это не сказал. Я видела, как у него начали закрываться глаза. Подошла, осторожно уложила и прикрыла одеялом. Это была первая спокойная ночь

Глава 7

Зато утро меня встретило совсем не спокойно.

Я набирала воду в кадке, когда меня тихо, едва слышно, позвали:

– Рейя.

Я оглянулась.

Прячась за высохший дуб, стоял Боел, опасливо косясь на дверь моего дома.

Я усмехнулась.

– Осмелел? Один пришел, без дружков?

Парень оскалился.

– Тебе лучше не язвить со мной. Я тут кое-что узнал. Думаю, это повлияет на твою благосклонность ко мне.

Парень похотливо облизнул губы. Я поморщилась.

– Что ты узнал, Боел?

Он поманил меня пальцем. Я, не выпуская ведра из рук, подошла. Если что, этим ведром и огрею.

Боел расплылся в приторно-сладкой улыбке.

– Разговоры ходят, что ищейки поблизости рыщут. Беглеца ищут. Мне кажется, я могу им подсказать, где его искать.

Он прищурился и потер руки. Обвел взглядом погибшие деревья и остановился на высохшей клумбе.

– Интересные у тебя дела творятся, – мурлыкнул Боел злобно.

«Вот же гад! – подумала я. – Нужно было разрешить моему раненому ему ноги выдернуть. И язык заодно».

– Чего ты хочешь? – спросила хмуро.

Он снова облизнул губы.

– Ночь. Всего одна ночь. Сегодня. И я к тебе больше близко не подойду.

Я крепче сжала ручку ведра. Как же хотелось проклясть парня прямо здесь и сейчас. Но если правда, что инквизиторы поблизости рыщут, то проклятие они за версту почувствуют.

– Решай, – прогнусавил Боел. – Я тебя вечером в доме Линды ждать буду. В крайней хате. Я часто там ночую. Так что думай… Не придешь, жди поутру ищеек. Заодно и тебя проверят. А то уж слишком ты умная травница. Может, в тебе какой другой дар есть.

«И почему я до сих пор не прокляла его?»

– Пошел вон, – сказала я и направилась к крыльцу.

– Вечером, на закате, – тихо сказал парень мне вслед. – Решай сама. Я подожду до вечера.

Я вошла в дом и устало вылила воду в котел.

Покосилась на раненого. Он спал. Я вздохнула и начала делать новое зелье.

Сегодня Изарт смог встать и даже прогулялся перед домом. Недолго. Мне казалось, он пытался колдовать. Я ощущала легкие вибрации силы. Но силы не обычной: горячей, такой, словно бы костер рядом горел. Вернулся он злой и весь в поту. По лицу бежали капли. Он слегка покачивался.

– Тебе не стоит так напрягаться, – подметила я, оценив его обессиленный вид.

Изарт глянул на меня раздраженно.

– Ведьме не стоит учить, что мне делать.

– Ты не здоров, – упрямо повторила я, пропустив мимо ушей презрительное «ведьме».

– Ты не представляешь насколько, – хмуро выдал он и глянул на мой чан. Поморщился. – Давай свое зелье. Ты ведь мне его варишь?

Я кивнула. Он вернулся на свою скамью и сел, вновь прикрыв глаза.