Пять военных цветов. История дружбы длиною в жизнь
- -
- 100%
- +
Однажды в полдень небо было мрачным, словно собирался дождь.
Чжан Сяоин вчера работала в ночную смену и проспала всё утро. После обеда она снова в одиночестве пришла к большому дереву на небольшом холме рядом с офисным зданием и начала пристально наблюдать за муравьями, густо выстроившимися в длинные колонны на земле, и пытаться их сосчитать. Она считала муравьев, но снова и снова терпела неудачу, потому что, пока она считала, откуда-то появлялась новая группа, и ей приходилось думать, нельзя ли найти более эффективный способ… Чжан Сяоин бегала туда-сюда, постоянно следуя за длинной колонной муравьёв, пытаясь найти их источник. Муравьи непрерывным потоком суетились, перенося пищу по стволу дерева и по земле, но, казалось, всегда двигались туда-сюда по одному и тому же маршруту. «Как же эти муравьи прокладывают путь между своим гнездом и источником пищи?» — Чжан Сяоин очень заинтересовался этим вопросом.
Через некоторое время Чжан Сяоин, казалось, что-то обнаружила и сама улыбнулась: «О, так вот где ваш вожак, ха-ха, наконец-то нашла! Должно быть, это он. Какого он уровня? Как ему удалось отдать приказ, чтобы столько муравьёв — больших и маленьких — действовали сообща? У него потрясающие лидерские качества». Бормоча про себя, она внимательно наблюдала за этой длинной колонной муравьёв, суетливо снующих туда-сюда. Рядом с кучкой травы из земли выступало песчаное муравейник, в которое множество муравьёв торопливо втискивались. «Насколько велико это улей? Сколько же муравьёв там внутри? Как они живут? Лежат на боку? Или один на спине у другого? Или… Интересно, очень интересно». Чжан Сяоин сделала отметку у входа в муравьиный улей и ушла.
За ужином Чжан Сяоин живо и увлекательно рассказала Чжоу Юймэй и Цзи Бин о своём важном открытии, нарисовав при этом захватывающую картину, которая сразу же пробудила их любопытство, и они решили после ужина отправиться на место для осмотра.
Втроем, полные воодушевления, они направились к холмику, который Чжан Сяоин отметила. Раздался гром, и вскоре должен был обрушиться ливень, а длинная колонна муравьёв ещё более суетливо переносила пищу. Чжан Сяоин привела Чжоу Юймей и Цзи Бина к месту своего важнейшего открытия и, идя по маршруту муравьёв, разбрасывала принесённые с собой крошки от булочек. Муравьи тут же бросились к ним, словно к сокровищу. Один крупный муравей с круглым брюшком, казалось, занимался распределением добычи. Через мгновение муравьи начали переносить пищу в строгом порядке. Чжоу Юймей и Цзи Бин с увлечением наблюдали за происходящим под комментариями Чжан Сяоин, и постепенно все трое подошли к входу в нору. Вдруг Чжан Сяоин тихо сказала: «Смотрите, эти крупные муравьи, очевидно, являются муравьиными чиновниками, которые сидят здесь и наслаждаются плодами чужого труда».
Чжоу Юймей задумчиво сказала: «Да, мир так обширен, и у всех животных есть свой особый образ жизни. Муравьям нелегко: их крошечные тельца в любой момент могут оказаться в смертельной опасности, но они, похоже, всё равно остаются очень оптимистичными и трудолюбивыми. По-настоящему, пока жив — трудись без устали!»
Цзи Бин вдруг о чем-то вспомнила и воодушевленно сказала: «Кстати, вы слышали историю про муравья и слона? Мне её рассказывал папа, когда я была маленькой».
Чжан Сяоин сразу же ответила: «Если это история, которую рассказывал твой папа, мы обязательно должны её услышать. Давай, рассказывай!»
Чжоу Юймей взглянула на Цзи Бина и улыбнулась. Цзи Бин прочистила горло: «Хорошо, тогда я расскажу вам обоим историю, которую когда-то рассказывал мне мой папа! Слушайте внимательно, она очень забавная. Давным-давно, на тропинке в маленькой деревушке, слон устал от долгой дороги и присел отдохнуть. Одна из ног слона, к несчастью, наступила на огромное муравейное гнездо, и муравьи, которые не погибли под его тяжестью, начали отчаянно выползать наружу, а некоторые даже залезли на слона. Постепенно муравьев на слоне становилось всё больше и больше, ведь этим маленьким муравьям казалось, что слон мягкий и на нём так уютно! Но, видите ли, когда муравьи густо покрыли слона, ему стало неудобно — всё тело ужасно чесалось, и ему пришлось встать и сильно встряхнуть своё огромное тело. Знаете ли вы, что произошла ужасная ситуация: от этой внезапной тряски маленькие муравьи, которые так наслаждались, один за другим свалились на землю. Муравьи, упав, закричали во всю глотку: «Как больно!» «Ай!» В этот момент на шее слона осталась только одна стойкая муравьиха, которая своим крошечным тельцем крепко обхватила шею слона. Увидев это, муравьи, упавшие на землю и без перерыва кричавшие от боли, пересилили боль и хором закричали: «Задушите её! Задушите её!»
Цзи Бин ещё не успела закончить, как Чжоу Юймей и Чжан Сяоин уже смеялись так, что не могли выпрямиться.
Цзи Бин продолжала рассказывать историю с серьезным видом: «Это еще не конец. Прошло немало времени, и муравьи, упавшие со слона, не могли смириться с этим. Сдерживая боль, они стали совещаться, как отомстить слону. Один маленький муравей решил, что придумал отличную идею, и вызвался отомстить за всех. Он изо всех сил добежал до слона, залез в небольшую ямку в земле и высунул наружу одну свою тоненькую ножку. Вскоре мимо пробегал маленький кролик. Увидев эту сцену, он очень удивился и спросил муравья: «Что ты делаешь? Почему высунул одну тоненькую ножку наружу?» Муравей огляделся по сторонам и, находясь начеку, тихо прошептал кролику: «Тсс! Не шуми, я собираюсь отомстить за своих приятелей и подставить подножку этому ублюдку-слону!»
Когда Цзи Бин дошёл до этого места, Чжоу Юймей и Чжан Сяоин уже хохотали до слёз.
Чжан Сяоин, смеясь, сказала: «Хватит, у меня живот уже болит от смеха. Как твой папа может рассказывать такие истории? Умираю со смеху».
Чжоу Юймей прижалась к Цзи Бину и не могла выпрямиться от смеха: «Это так забавно! Похоже, твой папа не всегда такой строгий».
Чжоу Юймей, Цзи Бин и Чжан Сяоин, хотя и покинули дом и город, постепенно привыкали к отдалённой и однообразной жизни в казарме, одновременно находя в ней удовольствие и обогащая свою жизнь.
Чжоу Юймей была направлена в политический отдел, где помогала сотруднику Лю в пропагандистской работе, включая показ фильмов, организацию выступлений на крупных мероприятиях, вещание, фотографирование, ведение досок объявлений и управление читальным залом. Среди всех этих задач самая простая, но в то же время самая сложная, которая часто приводила Чжоу Юймей в состояние, когда ей было и смеяться, и плакать не знала, и из-за которой она даже не могла спокойно поесть или поспать, — это ответственность за режим дня всего корпуса: сигнализация!
В войсках все моменты распорядка дня обозначаются военным горном — конечно, не путем игры на трубе, а путем точного и безошибочного воспроизведения записи на грампластинке. На первый взгляд это не кажется сложной задачей — разве это не просто проигрывание пластинки?! Простите, но ни в коем случае не стоит недооценивать эту задачу: помимо того, что сама Чжоу Юймей должна была круглосуточно держать руку на пульсе времени, ей также приходилось в каждый момент точно и безошибочно устанавливать иглу на нужную дорожку большой грампластинки — а это действительно нелегкая задача.
В то время солдатам не разрешалось носить часы, поэтому Чжоу Юймей постоянно носила с собой военный рюкзак, в котором лежал будильник, напоминавший ей о времени звучания горна! В течение долгого времени Чжоу Юймей каждый раз нервно просыпалась ранним утром, рано приходила в радиостудию, пристально следила за будильником и ждала, когда запустят граммофон с записью сигнала, пока секундная стрелка часов не укажет на 6 часов, чтобы точно и безошибочно прозвучал громкий сигнал подъёма.
Однажды ранним утром, когда на небе едва забрезжил рассвет, Чжоу Юймей снова внезапно вскочила с постели. Увидев, что на будильнике всего 4 часа 18 минут, она снова легла, решив поспать ещё немного. Едва перевернувшись на другой бок, она, не успокоившись, снова повернулась к будильнику, надеясь ещё раз убедиться, что не ошиблась во времени. Легнув обратно, она снова тщательно обдумала ситуацию: до сигнала пробуждения оставалось менее двух часов. После некоторой внутренней борьбы она в конце концов решила просто встать.
Чжоу Юймей была очень ответственным человеком, серьёзно относилась к работе и предъявляла к себе строгие требования. Закончив умываться и чистить зубы, она привела в порядок военную форму, положила будильник в военный рюкзак и на цыпочках вышла из общежития.
Придя в радиостудию, она открыла окно — свежий воздух обдало лицо, и новый день снова начался. Сразу же она включила оборудование для прогрева, убралась, и вскоре всё было готово.
Прошло полчаса, и Чжоу Юймей вдруг почувствовала, что её клонит в сон, и она склонилась над столом.
Будильник «тик-так, тик-так» отсчитывал каждую минуту и каждую секунду…
Небо постепенно светлело, а Чжоу Юймей, сама того не заметив, погрузилась в сон…
За окном, на недалекой улице, появились люди, идущие на утреннюю смену или возвращающиеся с ночной, и все обсуждали:
«Почему сегодня не слышно звука горна?»
«Сегодня ещё будет утренняя зарядка?»
В этот момент часы уже показывали 6:19…
Чжан Сяоин прибежала в спешке и громко крикнула: «Юймей, Чжоу Юймей, товарищ Чжоу Юймей, как ты могла проспать? Звучит горн! Быстрее!» Торопливый крик Чжан Сяоин мгновенно разбудил крепко спящую Чжоу Юймей. Она подняла голову и посмотрела на будильник: «О нет!»
Чжан Сяоин, стоя рядом, нетерпеливо подгоняла её, а Чжоу Юймей подбежала к магнитофону и с большим огорчением сказала: «Что делать? Уже на 19 минут опоздали, а на утреннюю зарядку — на 4 минуты. Что делать?» Чжан Сяоин только подгоняла её: «Просто дуй уже, чего ты там стоишь как вкопанная?»
В этот момент, задыхаясь от бега, вбежал секретарь Лю и, не заходя в комнату, спросил: «Что тут происходит?»
Чжоу Юймей посмотрела на секретаря Лю и робко прошептала: «Я встала рано, потом немного заснула, прислонилась к столу, и, не зная как, уснула…»
Сотрудник Лю с хуцзянским акцентом, взволнованно и беспомощно, сказал: «Быстрее дуй в рожок».
Чжоу Юймей и Чжан Сяоин почти в один голос спросили: «Что дуть?»
«…» Делопроизводитель Лю взглянул на свои часы и тут же принял решение: «Сигнал к построению!»
Чжоу Юймей тут же взяла иглу и быстро, точно и осторожно установила её на дорожку «Сигнал к построению», но в этот момент Чжан Сяоин, стоявшая рядом с Чжоу Юймей, чихнула и случайно задела её правую руку, в результате чего игла резко соскочила на дорожку «Срочный сбор». Мгновенно по всему институту раздался громкий «Сигнал к срочному сбору».
Деловед Лю ещё больше занервничал: «Что за дела? Почему заиграл сигнал «Срочный сбор»? Теперь у нас большие неприятности».
Чжоу Юймей строго посмотрела на Чжан Сяоин, а та, выглядя совершенно беспомощной, отошла в сторону и тихо пробормотала: «Прости».
Делопроизводитель Лю посмотрел на Чжан Сяоин и сердито сказал: «Как посторонние люди могут так просто входить и выходить из зоны ограниченного доступа?»
В этот момент подошёл начальник политического отдела Юй и сердито спросил: «Что происходит?» Поскольку все на мгновение растерялись, «сигнал к экстренному сбору» продолжал громко звучать снова и снова. Когда начальник Юй торопливо спросил, в чём дело, Чжан Сяоин тихо напомнила: «Быстрее выключите аппарат». Чжоу Юймей, которая в этот момент выслушивала выговор, сразу сообразила и поспешно сняла иглу с пластинки.
Сотрудник Лю с сильным чувством вины доложил директору Ю: «Директор, прозвучал не тот сигнал, это моя ошибка, моя ошибка». Директор Ю взглянул на Чжоу Юймей и Чжан Сяоин: «Что за безобразие!»
Делопроизводитель Лю проводил директора Ю и, вернувшись, строго сказал: «Чего вы тут стоите? Включите музыку. Впредь не допускайте таких ошибок, тщательно проанализируйте свои действия». Сказав это, он недовольно ушел. Как только делопроизводитель Лю ушел, Чжоу Юймей и Чжан Сяоин посмотрели друг на друга, не зная, плакать ли им или смеяться. Чжан Сяоин посмотрела на мучающуюся угрызениями совести Чжоу Юймей: «Давай же включи музыку, чего ты там стоишь как ошеломлённая?» Чжоу Юймей словно вдруг опомнилась, быстро и ловко нашла среди множества пластинок одну с музыкой, поставила её на проигрыватель, и постепенно зазвучала лёгкая мелодия…
На улице за окном люди, полагавшие, что объявлен экстренный сбор, и поспешно бежавшие к спортивной площадке, очевидно, получили ложную информацию о сигнале. Теперь они шли группами по трое-четверо, показывали пальцами, обсуждали и разглядывали происходящее… Чжоу Юймей вдруг что-то вспомнила и сказала Чжан Сяоин: «Ты такая надоедливая! Почему ты чихнула не раньше и не позже, а как раз в самый неподходящий момент? Так поступать неправильно». Чжан Сяоин была очень смущена: «Эх, да, прости, как я только могла…»
На плановом заседании отдела по политическим вопросам Чжоу Юймей подверглась резкой критике. Чжоу Юймей, всегда отличавшаяся сильным характером, на заседании не могла сдержать слёз и, задыхаясь от рыданий, пообещала, что в будущем будет более строго требовать к себе и больше никогда не допустит подобных ошибок. Учитывая производственные нужды, руководство дало Чжоу Юймей специальное разрешение носить часы. Узнав об этом, Чжан Сяоин с огорчением спросила Чжоу Юймей: «Юймей, ты же из деревни, а можешь себе позволить купить часы?» Когда она это говорила, Цзи Бин все время подмигивала Чжан Сяоин: «Слишком прямолинейно, это обидно!»
Глава 2
Войска — это как «революционная большая семья»: все помогают друг другу, поддерживают друг друга, здесь царит напряжённая, но упорядоченная атмосфера, а также строгость и оживлённость. Вскоре «пять военных красавиц» были направлены на обучение в разные учебные курсы.
Цзи Бин и Ван Лин были направлены в медицинскую школу на двухлетнее обучение.
Тянь Сяоси отправилась на годичный курс подготовки фармацевтов для всей армии.
Чжан Сяоин отправилась на шестимесячные курсы связистов в военном округе.
Чжоу Юймей прошла шестимесячный курс подготовки киномехаников в военном округе.
Из простодушных, наивных, солнечных и жизнерадостных студенток они, пройдя подготовку и закалку в войсках, превратились в квалифицированных медсестёр, фармацевтов, телефонисток и киномехаников. Пролетело более трёх лет, каждая из них росла и совершенствовалась, но, как бы то ни было, они по-прежнему оставались озорными и шаловливыми…
В телефонном отделении на пульте то загорался красный индикатор, то зелёный, то сразу несколько красных и зелёных индикаторов чередовались одновременно — царила суматоха, но Чжан Сяоин, несмотря на загруженность, умело и слаженно принимала и переключала каждый звонок.
Вечером дверь телефонной станции медленно приоткрылась, и в щель просунулись две озорные головки. Чжан Сяоин, сосредоточенно и напряженно переключавшая звонки, этого совершенно не услышала и не заметила.
«Мяу, мяу, мяу-мяу», — Чжоу Юймей подражала кошачьему мяуканью, и Цзи Бин не смогла сдержаться и «хмыкнула» от смеха. Чжан Сяоин обернулась, увидела своих двух озорных подруг и немного строго сказала: «Что вы опять вытворяете? Заходите! По дороге не видели секретаря Нин?»
Цзи Бин немного небрежно ответила: «Эх, нет! И ты, только не говори опять: „Серверная — зона ограниченного доступа, посторонним вход запрещен“».
Чжоу Юймей поддержала её: «Именно, мы же не посторонние. Я сегодня привезла диски и заодно заскочила в город, купила несколько пакетиков фасоли с пятиспециями, специально принесла тебе один».
Цзи Бин улыбнулся: «Эти орешки с пятиспециями очень вкусные. Сяо Юнь, ты ешь орешки, а я заменю тебя на дежурстве».
Чжан Сяоин бросила на них взгляд и сказала: «У вас двоих сегодня опять какие-то коварные планы, да?» Цзи Бин и Чжоу Юймей, улыбаясь, ответили, что просто хотят потренироваться. Чжан Сяоин не поверила и, улыбаясь, сказала: «Давайте так: за то, что вы думали обо мне, когда покупали фасоль с пяти специями, сегодня разрешаю Цзи Бин позвонить домой. А ты, Юймей, в прошлый раз звонила «тете», так что сегодня позвони Ван Лин, но обязательно соблюдайте правила — по 3 минуты на человека». Цзи Бин и Чжоу Юймей радостно хором ответили: «Да, будем строго соблюдать правила!» Обе девушки были в восторге и спорили, кто позвонит первой, но в конце концов все-таки Чжоу Юймей первой дозвонилась до центрального телефона больницы, где работала Ван Лин: «Первое внутреннее отделение? Прошу соединить с Ван Линь». В этот момент одновременно загорелись несколько маленьких зеленых лампочек на дисплее входящих звонков, и Чжоу Юймей растерялась. Чжан Сяоин, которая сидела рядом с Цзи Бинь и ела фасоль с пятиспециями, поспешила на помощь и жестом показала Чжоу Юймей, чтобы та подошла к отдельному телефону в соседней комнате. Цзи Бин действовала быстро, тут же побежала в соседнюю комнату и соединила звонок: «Ван Лин, это я, Юймей сейчас подойдет». Чжоу Юймей вбежала и взяла трубку, а Цзи Бин вернулась в телефонную будку. Увидев, как Чжан Сяоин умело справилась с только что возникшей суматохой, она с восхищением сказала: «Ты всё-таки опытнее! В конце концов, ты прошла специальную подготовку, молодец! Давай я тоже попробую.» Похвалив Чжан Сяоин, она подняла её с места, сама села за пульт, надела наушники и, подражая Чжан Сяоин, стала работать оператором. Чжан Сяоин не забыла о Чжоу Юймей, разговаривавшей по телефону в соседней комнате, взглянула на будильник и громко крикнула: «Время истекло, соблюдайте правила». Чжоу Юймей ответила: «Сейчас, ещё две фразы».
Цзи Бин посидела немного, но ни одного звонка не поступило. Увидев за дверью таз с замоченной в воде одеждой, она велела Сяоин поскорее пойти стирать. Эти слова напомнили Чжан Сяоин о деле, и она сказала Цзи Бин: «Да, я пойду поскорее постираю одежду, она уже почти полдня пролежала в воде. Если что-то понадобится, позови меня». Как раз в этот момент Чжоу Юймей вошла в телефонную будку, увидела, как Чжан Сяоин поднимает таз с одеждой, и сказала: «Я не превысила время, ровно три минуты. Иди-ка поскорее стирай белье, здесь мы вдвоём, не волнуйся». Чжан Сяоин была вытолкнута за дверь аппаратной, а Чжоу Юймей и Цзи Бин были в восторге. Чжоу Юймей попросила Цзи Бина сначала дозвониться до неё домой, а потом до Ван Лин, а сама пошла в соседнюю комнату, чтобы продолжить разговор; Цзи Бин с радостью согласился.
Ван Лин снова получила звонок от Чжоу Юймей и радостно спросила: «Чем вы занимаетесь? Почему только что связь внезапно прервалась?»
«Ничего страшного, Сегодня у Сяоин дежурство, мы с Цзи Бином отвлекли её, чтобы она пошла стирать бельё, а Цзи Бинь сейчас разговаривает по телефону со своей мамой», — ответила Чжоу Юймей.
Ван Лин, казалось, вдруг что-то вспомнила: «Кстати, Юймэй, хочу тебе кое-что сказать. Мой брат сказал, что в ближайшие дни собирается зайти в вашу больницу, чтобы навестить одного солдата из его части, который там лежит. Но мне почему-то кажется, что он использует это как повод, чтобы увидеться с тобой». Услышав, что речь снова зашла об этом, Чжоу Юймэй ответила: «Какая ты зануда! Что ты имеешь в виду?»
Ван Лин всё же хотела докопаться до правды: «Эй, а что же на самом деле происходит? Уже больше трёх лет, а это остаётся загадкой. Я много раз спрашивала брата, но он ничего не говорит, словно сестра Цзян. Просто расскажи мне».
Услышав это, Чжоу Юймей невольно выпалила: «На самом деле ничего особенного, но как ты думаешь, мой брат — хороший человек?»
Услышав этот вопрос, Ван Лин тут же ответила: «Да ты что! Мой брат просто супер! Он меня очень оберегает. Знаешь, однажды, когда я шла в школу, несколько мальчиков из нашего класса специально перегородили мне дорогу, а один даже подарил мне шоколадку, в которой была записка с признанием в любви. Я рассказала об этом брату, и угадай, что было?»
Чжоу Юймей с нетерпением спросила: «И что же?»
Ван Лин продолжила, живо описывая происшедшее: «Мой брат сказал: „То, что тебе кто-то нравится, — это нормально, но тебя нельзя обижать“. Потом он разыскал тех ребят и хорошенько их отчитал, сказав: „Когда меня нет, вам нельзя обижать мою сестру“. А тому мальчику, который подарил мне шоколад, он сказал: „Шоколад впредь оставляй себе, а просто береги мою сестру“».
Чжоу Юймэй с любопытством спросила: «Что значит „его не было“?»
Ван Лин ответила: «Эх, в те времена наша семья жила на станции, в глуши. Родители посовещались и отправили моего брата учиться-проживать в городской школе «Ба-И». Мама тогда очень переживала, часто тайком проливала слёзы, а я ещё и говорила, что она меня не любит».
Чжоу Юймей невольно воскликнула: «А, так вот в чём дело».
Ван Лин с любопытством спросила: «Что значит „так“? Ты давно знала моего брата?»
Чжоу Юймей не продолжила тему Ван Лин и спросила: «А куда потом уехал твой брат?»
Ван Лин недоуменно спросила: «Потом? Что значит „потом“? Куда он уехал?»
Чжоу Юймей поняла, что проговорилась, и отмахнулась: «А, ничего, просто так спросила».
«О, мой брат, не знаю, что с ним случилось, но какое-то время у него внезапно сильно ухудшилось настроение, упали оценки, он перестал играть со мной, когда приезжал домой на каникулы, и целыми днями замыкался в своей комнате. Однажды он внезапно заявил отцу, что не хочет больше учиться и хочет пойти в армию. Как раз как раз начался набор, и он ушёл служить», — рассказывала Ван Лин о прошлом своего брата.
«А, так вот в чём дело», — невольно вырвалось у Чжоу Юймей.
«Что значит „а, так вот в чём дело“? Что ты имеешь в виду?» — с любопытством переспросила Ван Лин.
«О, ничего!» — отмахнулась Чжоу Юймей.
Ван Лин по-прежнему была любопытна и продолжала расспрашивать: «Ты ещё не сказала мне, знакома ли ты с моим братом?»
Чжоу Юймей была вынуждена сказать: «Мы все были в спортивной команде «Средней школы 8-1». Ван Лин удивлённо спросила: «Что? Ты тоже училась в «Средней школе 8-1»? Разве ты не из какой-то деревни в провинции Шэньси или Сычуань? Как же ты оказалась в «Средней школе 8-1»?
Чжоу Юймей намеренно сменила тему: «О, кстати, я тебе кое-что расскажу. Цзи Бин — настоящая подставачка. Ты же знаешь Ян Лин, ту военнослужащую из Хайчжоу, которая учится в одном отделении с Цзи Бин? Вы с ней еще и однокурсницы по медицинскому училищу. Цзи Бин постоянно рассказывала мне, как она подлизывается к старшей медсестре, какая она двуличная. А я, раньше у меня с Ян Лин были неплохие отношения, но Цзи Бин постоянно говорила мне об этом, а я решила, что должна твердо стоять на стороне подруги, ведь за друзей нужно идти на всё, и перестала общаться с Ян Лин. Эх, скажи, стоит ли злиться? Позавчера я видела, как они вдвоём шли пообедать, держась за руки и весело болтая, а теперь, когда я встречаюсь с Ян Лин, мне становится неловко — это просто сводит меня с ума». Чжоу Юймей долго жаловалась.
«Ты, да ты настоящая деревенская девчонка, уже больше трёх лет служишь в армии, а как же ты не изменилась, ха-ха, похоже, Цзи Бин точно раньше тебя наденет военную форму с четырьмя карманами», — раздался в трубке смех Ван Лин.
«Что ты там говоришь? Кто обо мне плохо отзывается?» — Цзи Бин тихо вошла, появилась рядом с Юй Мэй, сделала вид, что сжимает ей шею, и в шутку сказала.
«Ван Лин, спаси меня! Кто-то подслушивает наш разговор, спаси меня!» — со смехом закричала Чжоу Юймей.
В трубке снова раздался смех Ван Лин. Цзи Бин и Чжоу Юймей продолжали дурачиться, а Чжоу Юймей, не переставая смеяться, сказала: «Я готова была за друзей и душу отдать, а в итоге меня предали. Как печально».
«Ах да, да, да, есть важная новость», — Ван Лин, словно вдруг что-то вспомнив, поспешила поделиться с подругой, а Чжоу Юймей и Цзи Бин стали перебивать друг друга, пытаясь забрать трубку: «Какая новость?»
«Вы там в глуши, не в курсе новостей. Говорят, что военнослужащим, возможно, разрешат поступать в гражданские университеты», — сказала Ван Лин. Услышав эту новость, Чжоу Юймей нетерпеливо спросила: «Что? Что? Повтори еще раз?»
«Я слышала, что, возможно, военнослужащим разрешат поступать в гражданские университеты», — повторила Ван Лин.
«Правда? Это правда или выдумка? Откуда ты это слышала? Есть какие-то конкретные подробности?» Чжоу Юймей всегда усердно училась и получала отличные оценки по всем предметам. После поступления на военную службу работа в политическом отделе дала ей больше возможностей следить за важными событиями в стране. Волна реформ и открытости способствовала восстановлению системы вступительных экзаменов в вузы, а перед каждым кинопоказом показывали «краткую сводку новостей», и образ Тан Вэньшэн и Ван Хайжун с их достоинством и изяществом глубоко запечатлелся в её сердце. Она восхищалась такими профессиональными женщинами, и в глубине души у неё зародилась мечта, превосходящая по масштабу «скорейшее повышение до офицерского звания и ношение военной формы с четырьмя карманами» — это было стремление однажды стать такой же, как они. Хотя она и не знала, что эту профессию называют «дипломат», испытывала к ней глубокое восхищение… Поэтому в повседневной жизни она стала уделять больше внимания чтению газет и изучению новостей, следя за важными событиями в стране и в мире. Она начала лучше понимать, что такое реформы и открытость, какие возможности и изменения они принесут простым людям и всему обществу, а также как военнослужащим следует воспринимать влияние этой волны реформ и открытости. Поэтому, услышав новость о том, что военнослужащим, возможно, разрешат поступать в гражданские университеты, Чжоу Юймей проявила особый интерес и вновь поинтересовалась: «Ван Лин, откуда ты это слышала? Есть ли какие-то конкретные подробности?»