Пять военных цветов. История дружбы длиною в жизнь

«В прошлое воскресенье я ездила домой и слышала, как мой папа упомянул об этом в разговоре по телефону. Поскольку я знаю, что ты и Сяоин хорошо учитесь, я подробнее расспросила об этом у папы. У вас, возможно, есть шанс, а у меня и Цзи Бина, которые только что закончили медицинское училище, скорее всего, нет. Если бы я знала об этом раньше, не пошла бы учиться в медицинское училище».

Чжоу Юймей сразу же воодушевилась и тут же спросила: «Ван Лин, помоги нам сначала узнать побольше подробностей. Какие конкретные правила? Есть ли официальные документы? Прошу тебя».

«Кстати, пусть Цзи Бин спросит у своего отца, информация должна быть более точной», — предложила Ван Лин.

Цзи Бин, стоявшая рядом, поспешила сказать: «Хорошо, я позвоню домой и спрошу у папы. Ван Лин, мы только что вернулись из учебы, давай поможем этим девочкам. Если они поступят в университет, это будет честью и для нас, «пяти военных цветов», верно? Ладно, я отключаюсь».

Чжоу Юймей сразу же помогла соединить звонок с домом Цзи Бинь, и та надела наушники: «Мама, это снова я, дайте папу». В трубке раздался ласковый женский голос: «Что такое? В чём дело? Разве мы не только что разговаривали? Не звони так часто, это плохо сказывается на репутации».

«Я знаю, но на этот раз дело важное, я хочу поговорить с папой, нужно спросить об одном», — сказала Цзи Бин.

«Алло, Биньбинь, в чём дело?» — из трубки раздался глубокий голос с сильным акцентом из Сишань. Узнав голос отца, Цзи Бинь сразу спросила: «Папа, разрешают ли военнослужащим поступать в гражданские университеты? Такое бывает?»

Отец Цзи Бинь очень любил дочь: «О, у тебя хорошие источники информации. Ты только что поступила в медицинское училище, не может быть, чтобы ты сразу же собиралась поступать в университет. Подожди два-три года, посмотрим, будет ли у тебя возможность поступить в военно-медицинский институт».

«Дело не во мне, а в моих хороших подругах — Чжоу Юймэй и Чжан Сяоин. Одна из них — стрелок Чжан Сяоин, которую ты когда-то хвалил. Мы только что разговаривали по телефону с Ван Лин, и она нам об этом рассказала», — подчеркнула Цзи Бин.

«О, такие слухи ходят, но официального документа пока нет», — ответил отец Цзи Бинь.

«Значит, такая возможность есть? Верно?» — продолжила спрашивать Цзи Бин, а Чжоу Юймей, стоя рядом, прижалась ухом к наушнику Цзи Бин, пытаясь уловить хоть какую-то свежую и точную информацию.

«Пока ещё ничего не ясно, всё будет определяться официальным документом. Военные должны соблюдать дисциплину при любых обстоятельствах, понятно?» — чётко заявил отец Цзи Бина.

«Поняла! Папа, когда ты приедешь? Когда приедешь, обязательно привези мне побольше вкусностей», — тон Цзи Бина изменился, и она начала кокетничать.

«Ты должна строго требовать от себя, впредь не звони домой так часто, помни о репутации», — вновь напомнил отец Цзи Бина.

«Поняла, я ещё хочу сказать пару слов маме», — сказала Цзи Бин.

«Биньбинь, стало холодно, обязательно одевайся потеплее и ночью хорошо укрывайся одеялом. Обязательно накрывайся тем военным одеялом, которое я прислала в прошлый раз — в горах холодно», — мама Цзи Бинь взяла трубку и напомнила дочери, чтобы та берегла себя.

«Хорошо, хорошо, когда папа приедет в следующий раз, пусть обязательно привезет мне побольше еды». Пока Цзи Бин продолжала болтать по телефону с мамой, Чжоу Юймей уже была в восторге. В этот момент Чжан Сяоин вошла, приоткрыв дверь, и, нахмурившись, спросила: «Что происходит? Сколько времени ты уже разговариваешь? Это же нарушение правил». Чжоу Юймэй, не в силах сдержать внутреннее волнение, таинственно сообщила Чжан Сяоин: «Хорошие новости: скорее всего, военнослужащим разрешат поступать в гражданские университеты. Это самая свежая информация».

«Что? Что? Что ты сказала?» Чжан Сяоин любила математику, можно сказать, была ею «одержима». Став военнослужащей, она работала телефонисткой и, применяя математические методы для расчёта упорядоченного соединения линий, разработала систему оптимизации, за что была отмечена начальством. Она всегда надеялась, что у неё появится возможность поступить в университет, и время от времени говорила: «Если не будет возможности поступить в университет, я готовлюсь к увольнению со службы». Поэтому, услышав эту неожиданную новость, она перестала обращать внимание на Цзи Бина, который всё ещё разговаривал с мамой, и стала настойчиво расспрашивать Чжоу Юймей.

Чжоу Юймей взволнованно сказала: «Сяоин, видишь, как важно, что мы регулярно выходим на связь с внешним миром? Иначе, сидя здесь, в горной глуши, мы бы ничего не знали и, возможно, отстали бы от жизни. Скажу тебе честно: пока ты ушла стирать белье, мы воспользовались моментом и позвонили Ван Лин. Поскольку она была на ночной смене, у неё было достаточно времени, и благодаря этому она смогла своевременно сообщить нам эту новость. Затем Цзи Бин позвонила её отцу. Знаешь, Цзи Бин специально рассказала его отцу, что ты интересуешься поступлением в университет. Сегодня Цзи Бин заслужила похвалу, в следующий раз мы добавим ей 3 минуты в качестве награды».

«Правда? Мы все можем подать заявки? Когда? Как подавать? Можно ли, как в провинции, поступать на любой факультет любого университета?» Чжан Сяоин явно воодушевилась этой хорошей новостью и совершенно не обращала внимания на Цзи Бинь, которая всё ещё разговаривала по междугороднему телефону.

«Пока ещё ничего не ясно, это всего лишь слух, разве Цзи Бин не пытается выяснить подробности?» — сказала Чжоу Юймэй Чжан Сяоин, пытаясь выручить Цзи Бин.

Увидев, что Цзи Бин всё ещё разговаривает, Чжан Сяоин сказала: «Скорее переходи к делу: когда начнётся набор? Как подавать заявки? Расскажи подробнее…»

«Хорошо, мама, тогда я позвоню в следующий раз, повешу трубку!» Цзи Бин, похоже, вообще не услышала слов Чжан Сяоин. Повесив трубку, она совершенно спокойно посмотрела на Чжан Сяоин и с озорной улыбкой сказала: «Видишь, как мы важны! А в следующий раз нас ещё пустят?»

Чжан Сяоин беспомощно ответила: «Конечно, конечно, конечно, но зачем ты повесила трубку? Я ещё не спросила, когда начнётся набор и как подавать заявки?»

Цзи Бин воодушевилась и начала торговаться: «Вот как: ты обещаешь, что впредь раз в две недели я смогу звонить домой, и тогда я расскажу тебе, как у нас дела».

Чжан Сяоин с беспомощной улыбкой ответила: «Хорошо, но ни в коем случае не дай секретарю Нин об этом узнать». Похоже, Чжан Сяоин действительно очень хотела узнать новости, поэтому готова была пойти на нарушение требований о добросовестном выполнении служебных обязанностей и соблюдении правил.

Цзи Бин протянула руку: «Одних слов недостаточно, давай пообещаем». Чжоу Юймей тоже поддержала: «Да, пообещаем». «Хорошо, хорошо, хорошо, пообещаем!» Чжан Сяоин безвольно протянула палец и заключила договор с обеими. Цзи Бин и Чжоу Юймей громко провозгласили условия договора: «Пообещаем, что сто лет не изменимся, а кто изменится, тот будет щенком. Раз в две недели, по 5 минут, нет, по 8 минут». Чжан Сяоин училась на математическом факультете, ко всему относилась со всей серьёзностью и строгостью, и, не дождавшись, пока они закончат завязывать «крестик», поспешно сказала: «5 минут! Это правило! Обязательно! Быстрее, скажите, когда начнётся запись? Как записаться?» Чжоу Юймей и Цзи Бин переглянулись и улыбнулись, а затем хором ответили: «Не знаем!»

«Какие вы противные, вы обе такие противные», — Чжан Сяоин начала гоняться за Чжоу Юймэй и Цзи Бин. После недолгой потасовки Чжоу Юймэй строго сказала Чжан Сяоин: «Ладно, хватит шутить, пока нет конкретной информации, лучше поспеши с подготовкой». Цзи Бин тоже добавила: «Кстати, ждем официального документа, мой папа специально на этом настаивал». Чжан Сяоин, похоже, почувствовала, что её «обманули», так как она так и не поняла ничего, и сказала: «Пообещание не считается». Чжоу Юймей и Цзи Бин хором ответили: «Нельзя менять слова, не смей отказываться!»

Вдруг дверь компьютерного класса открылась, и вошла секретарь Нин с серьёзным выражением лица: «Что здесь происходит? Компьютерный класс — зона ограниченного доступа, почему здесь такая суматоха?»

Все сразу замолчали, и Цзи Бин поспешно сказала: «Извините, извините, мы просто зашли навестить Сяоин, она сказала нам, что чувствует себя не очень хорошо». Говоря это, она все время подмигивала Чжоу Юймей и Чжан Сяоин.

Чжоу Юймей тоже поспешила добавить: «Да, мы просто зашли проведать Сяоин». Цзи Бин улыбнулась секретарю Нин: «Секретарь Нин, мы уходим. Сяоин, пей побольше воды и поскорее прими лекарство». Затем, взяв Чжоу Юймей за руку, она, продолжая говорить, направилась к выходу: «Секретарь Нин, до свидания! Сяоин, хорошо отдохни». Чжоу Юймей поддержала её и тоже подмигнула Чжан Сяоин. Как только обе вышли из компьютерного зала, они рассмеялись и как по команде сказали: «Сяоин опять получит выговор!»

Эта группа простодушных, жизнерадостных и веселых военнослужащих-женщин отправилась в путь, стремясь учиться друг у друга, помогать друг другу и стремиться к своей мечте. Цзи Бин и Ван Лин во время обучения в медицинском училище два года подряд получали звание «отличниц»; Чжан Сяоин же за добросовестность в работе однажды была награждена поощрительной грамотой; Чжоу Юймей три года подряд признавалась «передовым примером следования примеру Лэй Фэна»; а Тянь Сяоси стала всем известной «поклонницей звезд», то есть, как говорят сегодня молодые люди, «фанаткой знаменитостей». Все «пять военных цветов» втайне напрягали силы, соревнуясь, кто первым получит звание офицера и наденет военную форму с «четырьмя карманами» — в то время это было самым прямым и простым символом «счастья». Достижение цели — это самое большое счастье!

Отец Тянь Сяоси был учителем рисования в средней школе, и под влиянием семейной обстановки она с детства любила рисовать, особенно маслом. Тянь Сяоси, как и следует из её имени, была похожа на тонкий ручеек — чистая, спокойная, прозрачная, обычно не слишком разговорчивая. Во время обучения новобранцев она называла себя «тётей» Чжан Сяоин и доставляла всем много радости. Благодаря своему таланту к рисованию и красивому каллиграфическому почерку она быстро стала активной участницей армейской жизни и часто приглашалась в политический отдел для помощи в работе.

После года обучения Тянь Сяоси стала ловкой и оперативной фармацевткой, а также навела порядок в аптеке, за что часто получала похвалу от руководства. В свободное время Тянь Сяоси увлеклась актерами типа Го Кайминя и Тан Гоцяна, а журнал «Массовое кино» стал для неё любимым чтением, от которого она не могла оторваться.

Вечером Тянь Сяоси дежурила в ночную смену. Завершив все рабочие дела, она села, достала из ящика последний номер журнала «Массовое кино» и с удовольствием стала его листать.

«Выдайте лекарство!» — крикнула медсестра средних лет из окна выдачи аптеки, но Тянь Сяоси, увлечённо читавшая «Народное кино», словно находилась в другом мире и совершенно не слышала… Медсестра за окном занервничала, стала сильно стучать по стеклу и громко кричать: «Выдайте лекарство!»

Тянь Сяоси «очнулся» от звуков за окном, смущённо сунул журнал «Массовое кино» в ящик: «О, простите!» — протянул руку, взял рецепт и поспешил отдать лекарство. Медсестра средних лет с некоторым недовольством сказала: «Молодой человек, так не пойдет, это мешает работе!» Тянь Сяоси, смутившись, смирился с упреком и только повторял: «Извините!» Вскоре Тянь Сяоси забрал лекарства, передал их медсестре за окном и снова искренне сказал: «Простите!» Медсестра средних лет, взяв лекарства, продолжала ворчать: «В рабочее время не работать как следует, быть рассеянной — это недопустимо! Зачем гоняться за звездами? Это бред, мечты наяву!» Провожая взглядом уходящую медсестру, Тянь Сяоси глубоко вздохнула и невольно пробормотала: «Все, меня опять отругают, какая неудача!»

Тянь Сяоси как раз пребывала в унынии, когда пришёл сотрудник политического отдела Цяо. Цяо работал в политическом отделе больницы и раньше всегда страдал от того, что не мог найти в коллективе человека, с которым у него был бы общий язык. С тех пор как талантливая Тянь Сяоси была направлена на работу в больницу, Цяо был в восторге: помимо того, что он привлекал её к помощи при проведении крупных мероприятий, они ещё и часто обменивались мнениями по поводу живописи и каллиграфии. Поэтому, когда Тянь Сяоси была на дежурстве, он часто находил повод зайти к ней поболтать.

Сотрудник Цяо подошёл к окошку выдачи лекарств: «Сяоси, сегодня вечером ты дежуришь?»

Тянь Сяоси ответила раздражённо: «Да, опять мне не повезло».

Секретарь Цяо был очень любопытен: «А что случилось?»

Тянь Сяоси с беспомощной улыбкой ответила: «Эх, не буду об этом говорить! Секретарь Цяо, у вас что-то по делу?»

Сотрудник Цяо улыбнулся: «Я сейчас работаю над одной картиной маслом и хотел бы услышать твое мнение. Можно зайти?»

«Заходите», — как только Тянь Сяоси услышала, что речь пойдет о живописи, её настроение сразу улучшилось, и она тут же открыла дверь аптеки. Войдя, сотрудник Цяо развернул свою недавно написанную картину. Увидев эскиз картины, рассказывающей весеннюю историю, Тянь Сяоси восторженно и удивлённо воскликнула: «Вау, просто великолепно! Вы мне об этом не рассказывали, а она уже почти готова?»

«Я рисовал его в последнее время, в общей сложности ушло больше двух месяцев, но мне всё время казалось, что картина не идеальна. Поэтому я и хотел попросить вас высказать своё мнение. Я планирую сначала выставить эту картину в нашем институте на «Международный женский день», а затем постараюсь принять участие в выставке военного округа в этом году. Поэтому я хотел бы пригласить вас принять участие в работе над этой картиной — там слишком много моментов, которые нужно доработать и улучшить. Что скажете?» Было видно, что сотрудник Цяо относится к делу очень серьёзно и с нетерпением ждёт мнения Тянь Сяоси.

«Просто великолепно! Эта картина — яркая тема, чёткие цвета, чёткая глубина. М-м-м, мне нравится! Вы уже почти закончили, а мне ещё есть чем заняться?» — Тянь Сяоси, любуясь картиной, высказала своё мнение, а затем с юмором ответила на приглашение секретаря Цяо.

Сотрудник Цяо улыбнулся: «Конечно, есть чем заняться! Пока это всего лишь набросок, есть слишком много моментов, которые нужно доработать и усовершенствовать. У меня уже иссяк творческий потенциал, поэтому я и хочу, чтобы вы присоединились». Тянь Сяоси с радостью согласилась.

Ранним утром Чжоу Юймей выкроила время, чтобы почитать вслух иностранный язык в небольшом лесопарке рядом с офисным зданием. Вдали были видны некоторые отдыхающие, вышедшие пораньше на прогулку и зарядку. Недалеко за спиной Чжоу Юймей подошёл мужчина средних лет: высокого роста, с густыми бровями, бронзовой кожей и благородными манерами. Он приветливо спросил: «Молодой товарищ, доброе утро! Изучаете английский? Редкое дело! Редкое дело!» Чжоу Юймей подняла голову, увидела этого незнакомого отдыхающего и вежливо кивнула.

«Из какого ты отдела?» — с улыбкой спросил незнакомец, не собираясь сразу уходить.

«Из отдела по политическим вопросам», — ответила Чжоу Юймей.

«А зачем ты изучаешь иностранный язык? Готовишься поступать в университет?» — поинтересовался незнакомец.

«Да», — улыбнувшись, ответила Чжоу Юймей и пошла дальше. Не пройдя и нескольких шагов, она невольно обернулась и, увидев, что незнакомец всё ещё смотрит ей вслед, невольно подняла руку и дружелюбно помахала ему; незнакомец тоже помахал ей рукой и улыбнулся в ответ.

После завтрака Чжоу Юймей рано пришла в читальный зал. Открыв окно, она встретила яркие лучи утреннего солнца и, слушая веселое щебетание птиц за окном, почувствовала себя просто прекрасно! Она ловко приступила к мытью пола, вытиранию столов и уборке читального зала, готовясь встретить новый день. С тех пор как в глубине души у Чжоу Юймей зародилась новая мечта, она начала тихо и упорно трудиться, прекрасно понимая, что эта мечта очень далека и её можно только хранить в сердце, молчаливо прилагая усилия!

Чжоу Юймэй — девушка с сильным характером. До поступления в среднюю школу она жила в уездном городке Шанчуань вместе с мамой, которая не уехала с войсками. Умная и рассудительная, по манерам и внешнему виду она была типичной «девчонкой из провинции». После поступления в среднюю школу она переехала в интернат «Средняя школа «Ба-И», где усердно училась и стала чемпионкой по спринту. Когда она только поступила на военную службу, её мечта была простой и чёткой: усердно работать, чтобы как можно скорее получить офицерское звание! С приходом волны реформ и открытости, особенно после того, как она услышала новость о том, что военнослужащим, возможно, разрешат сдавать местные вступительные экзамены в вузы, и увидев на экране множество образов карьеристок, в её душе незаметно зажглась искра мечты. Она ценила каждую секунду: носила с собой тетрадь с английскими словами, чтобы в любой момент записывать и заучивать их; по вечерам, после сигнала «отбоя», она зажигала лампу и училась до поздней ночи; утром вставала на час раньше сигнала горна, чтобы заняться утренним чтением…

Вскоре Чжоу Юймей привела читальный зал в порядок — он стал светлым, аккуратным и чистым.

Пациенты приходили в читальный зал только после утреннего обхода врачей или завершения дневных процедур, поэтому Чжоу Юймэй могла использовать это время для учебы.

Настенные часы в читальном зале показывали 10:30 утра, и пациенты начали постепенно собираться в читальном зале. Кто-то читал газеты, кто-то листал журналы, кто-то возвращал книги, а кто-то брал их напрокат — Чжоу Юймей работала упорядоченно и с энтузиазмом.

Чжоу Юймей застряла над одной математической задачей, которую решала утром; она пересчитывала несколько раз, но результаты не сходились, и в корзине для бумаги рядом с её рабочим столом черновики уже сложились в небольшую горку. Двое пациентов, хорошо знакомые с Чжоу Юймей, начали помогать ей с расчётами. Постепенно к ним присоединилось всё больше людей, и весь читальный зал превратился в класс для повторения уроков. Один из отдыхающих вдруг что-то вспомнил и радостно воскликнул: «Ах да! Два дня назад в наше отделение поступил старший инженер. Говорят, он окончил известный пекинский университет — один из лучших в стране. Он очень хороший человек, я могу пойти к нему и спросить — наверняка у него найдётся решение». Остальные отдыхающие, помогавшие решать задачу, сразу же стали подбадривать его, чтобы он поспешил обратиться за помощью — все хотели проверить правильность своих рассуждений и вычислений.

Один высокий пациент сказал: «Иди-ка к нему, посмотри, верна ли моя подход». Это был механик Ван, который обычно знал всё на свете, поэтому все называли его «Старый Бык»!

В читальном зале все продолжали спорить, каждый выдвигал свои соображения, но ни один из них не совпадал с правильным ответом. Вскоре курортник, который пошёл спросить у инженера, вернулся: «Говорю вам, инженер сказал, что подход инженера-механика Вана правильный, он считает, что правильный ответ в книге, возможно, является опечаткой». Инженер-механик Ван, услышав это, был особенно доволен: «Я же знал, что мои вычисления верны». «‘«Старый Бык» — это и есть «Старый Бык»!» — кто-то в шутку похвалил «Старого Быка». «Не может быть, в книге же не может быть ошибки», — не согласились некоторые.

«Инженер проводит лечение, утром он, скорее всего, не сможет прийти, но, ознакомившись с задачей, он сказал, что расчёты механика Ван правильные», — ещё раз подчеркнул санитар, который бегал за ответом к инженеру.

Наступил обеденный перерыв, и все разошлись, унося с собой свои вопросы. Медсестра из соседнего отделения прибежала позвать Чжоу Юймэй к телефону, сказав, что звонят из отдела по политическим вопросам, дело срочное. Чжоу Юймэй поспешила ответить на звонок.

«Алло, это Чжоу Юймей», — сказала Чжоу Юймей, взяв трубку.

«Чжоу Юймей, сегодня вечером будет кинопоказ, а днём нужно отремонтировать проектор. Повесьте объявление в читальном зале, что днём он будет закрыт», — сказал сотрудник Лю.

«Поняла. Какой фильм?» — спросила Чжоу Юймей.

«„Убийство на Ниле“», — ответил сотрудник Лю.

«Правда? Здорово!» Повесив трубку, Чжоу Юймей услышала, как окружающие медсестры и пациенты тут же стали спрашивать, какой фильм. Она загадочно ответила: «„Убийство на Нило“». Сказав это, она поспешила в читальный зал. Вернувшись в читальный зал, Чжоу Юймей, следуя просьбе сотрудника Лю, написала объявление и повесила его на дверь читального зала. Затем она собрала учебные материалы, аккуратно сложила их в рюкзак, заперла дверь читального зала и направилась к офису.

Ван Лин, закончив ночную смену и отдохнув полдня, во второй половине дня, взяв таз с чистым нижним бельём, мылом, расчёской и тапочками, направилась в баню. У Ван Лин были распущены волосы; она шла с тазом мимо баскетбольной площадки, где несколько отдыхающих играли в баскетбол. Ван Лин намеренно шла вдоль края площадки и уже почти вышла за её пределы, как вдруг сзади прилетел баскетбольный мяч и «хлопнул» ей по спине. К счастью, она крепко держала таз в руках, иначе всё его содержимое разлетелось бы по полу. Ван Лин очень рассердилась, обернулась и громко сказала: «Какой неприятный!» В этот самый момент невысокий, ловкий и энергичный молодой человек, очевидно, изо всех сил пытаясь догнать мяч, одним рывком подбежал к Ван Лин и стал извиняться: «Простите, простите, простите». Разгневанная Ван Лин и спасший мяч молодой человек встретились взглядами. Ему было, судя по всему, двадцать три-двадцать четыре года, у него была короткая стрижка «под ноль», он был одет в синюю спортивную форму, его лицо было красным, а с него струился горячий пот; он смотрел на раздражённую Ван Лин, готовую взорваться, с видом невинного просьбы о прощении, держа в руках баскетбольный мяч. Не знаю почему, но, глядя на этого мокрого от пота и полного энергии молодого человека, Ван Лин, которая только что собиралась выйти из себя, вдруг решила: «Ничего страшного».

Парень начал извиняться: «Извините, мне очень жаль!» И как раз в тот момент, когда он повернулся, чтобы бежать обратно на баскетбольную площадку, он смело подмигнул Ван Лин, сделав забавную гримасу. Затем, одним быстрым движением, ловко отбивая мяч рукой, он метко забросил его в кольцо.

«Отличный бросок!»

«Кра сиво!»

Взгляд Ван Лин почти следовал за ловкой фигурой парня, пока мяч не оказался в сетке корзины.

Чжоу Юймей в проекционной комнате тщательно проверяла и обслуживала кинопроектор. Сотрудник Лю, стоявший рядом, был занят рисованием афиши к фильму и время от времени говорил Чжоу Юймей: «Когда закончишь проверку аппаратуры, подготовь экран — сегодня вечером показ будет на спортивной площадке, людей наверняка соберётся много. Ещё свяжись с бригадой водителей, чтобы они доставили плёнку».

«Поняла». Чжоу Юймэй работала методично, ловко и умело, поэтому, естественно, была хорошим помощником секретаря Лю. Задания, которые он ей поручал, всегда выполнялись на отлично. Поэтому сегодня, согласно указаниям секретаря Лю, Чжоу Юймэй шаг за шагом выполняла все необходимые приготовления.

Было холодно, к тому же дул северо-западный ветер шестой силы, поэтому Чжоу Юймей и секретарю Лю потребовалось немало времени, чтобы установить экран на спортивной площадке. Затем Чжоу Юймей расклеила афиши фильма на доске объявлений на спортивной площадке. В мгновение ока весь институт закипел от волнения.

«Сегодня вечером будет новый фильм, зарубежный, — „Убийство на Ниле“».

«Поужинаем пораньше, чтобы занять хорошие места».

Те, кому предстояла ночная смена, узнав о хорошем фильме, были не в восторге, и молодые медсестры изо всех сил пытались договориться со старшими коллегами о смене смен.

В отделении анестезиологии все обсуждали фильм. Цзи Бин, увидев объявление о фильме, была в восторге, ведь сегодня вечером у неё не было дежурства, а на лице Ян Лин явно читалось недовольство, поскольку ей предстояло дежурить ночью.

Цзи Бин умела ладить с людьми, но в кругу близких друзей тоже часто «посплетничала». После смены Цзи Бин радостно побежала к киногруппе и, увидев Чжоу Юймей, только что вернувшуюся с установки экрана с покрасневшими щеками, заботливо сказала: «Ты наверняка устала! Холодно, да? Не хочешь выпить горячей воды? Слышала, что сегодня вечером опять придется развозить пленку, но ничего страшного, я приготовлю тебе поздний ужин». Чжоу Юймей, продолжая заниматься своей работой, ответила: «Да! Показ фильма, и довольно далеко, три дома подряд, мы — вторые». Цзи Бин вдруг не смогла сдержать самодовольства и сказала: «Эй, как ты думаешь, я должна радоваться? У Ян Лин сегодня ночная смена, он просто в ярости, а я так рада!» «М-м», — только «м-м» ответила Чжоу Юймей, больше ничего не сказав.

«Ты слышала, что я сказала? У Ян Линя ночная смена, как думаешь, мне стоит радоваться?» — повторила Цзи Бин.

Чжоу Юймей по-прежнему была занята работой, бросила взгляд на Цзи Бинь и слегка улыбнулась: «Слышала. Ты просто радуешься, что сегодня у тебя нет ночной смены и можно пойти в кино. А у Ян Лин ночная смена?»