Смертельное искусство. Невообразимая история тхэквондо
- -
- 100%
- +
В том случае, когда всё пойдёт хорошо, он станет наследником Генерала. Они годами не могли найти общего языка, но сейчас и они пытаются.
Младший Чой обращается на публике к своему отцу не иначе как «генерал» или «сэр», и их жизнь наполнена тхэквондо. У них мало хороших личных воспоминаний. Вот одно из тех, что позже мне расскажет Чой Джун Хва, делясь своими детскими впечатлениями о Южной Корее. Он провёл много ночей, лёжа на полу позади отца, когда тот играл в покер с другими генералами. Мальчик вдыхал сигаретный дым, смешанный с запахом закусок, саке и «Джонни Уокера». Все генералы пили скотч. Джун Хва слышал голос отца, голоса мужчин и громкий смех.
– Пап, не проиграй! – шепнул Джун Хва, пытаясь не заснуть на полу.
– Я никогда не проигрываю! – ответил генерал. Он в действительности никогда не проигрывал, так как всегда знал результат любой азартной игры прежде, чем она начнется. И в этом было главное несчастье Джун Хва. 13
– Учиться тхэквондо легко! – говорит Генерал в микрофон. – Вот почему оно распространяется по всему миру, подобно лесному пожару. Когда-нибудь оно будет и на Луне, и среди звезд!
Это первый день семинара, но Чой уже мечтает о бессмертии. Он с энтузиазмом встаёт на кулаки, энергично отжимается на костяшках. Мы аплодируем. Ему восемьдесят два года. Он говорит нам, чтобы мы читали книги, его книги, особенно «Моральный путеводитель», в котором он учит жить праведно и честно.
– Тхэквондо – это не только удары и пинки! – напоминает он нам, говоря о том, что тхэквондо – это прежде всего наука делать правильные вещи. Делать так, как всю свою жизнь пытается делает он сам, даже когда ему это не удаётся.
В тот день Чой оскорбил соорганизатора семинара Сона Мён Су и его учеников, обладателей чёрных поясов из Королевской Академии ТКД. И они покинули семинар.
Показательные выступления во второй день проходят лучше, чем в первый. Чёрный пояс, пятый дан в прыжке, с разворотом на 180 градусов, боковым ударом разбивает 4 доски. Кто-то объясняет, что тхэквондо – это единственное боевое искусство, в котором используется техника ударов с разворота. Затем с разбега в прыжке разбивается ещё одна доска на высоте более двух метров.
Однако Генерал вновь пребывает в плохом настроении. Помимо определения «фальшивый», Чоя до конца семинара «заклинивает» на фразе: «Его бы убили в бою». Как будто битва состоялась в соседнем кафе. Он часто использует слово «самоубийство» в качестве глагола.
– WTF – все самоубийцы! Они сами не знают, что делают! – величественно заявляет он.
Генерал ненавидит тхэквондо WTF – стиль, разрешённый на Олимпийских играх и стиль, которым управляет Ким Ун Ён – главный враг Чоя. Он также ненавидит каратэ, хотя на этой основе и создавал своё тхэквондо. В течение всего семинара он высмеивает оба этих боевых искусства. Генерал просит очередного обладателя чёрного пояса начать формальный комплекс под названием Той Гё (который Чой создал и назвал в честь неоконфуцианского учёного XVI века). Затем останавливает на втором движении, так называемом «печальном ударе пальцами» – ударе в пах, и просит повторить его. 14
– Почему ты убираешь руку после удара? – спрашивает Генерал.
Чёрный пояс объясняет, что он отрывает мошонку противника.
– Нет! – говорит Чой. – Это тебе ни каратэ и ни WTF!
Ошибка напоминает Генералу анекдот:
– Одна женщина говорит подруге: «Не женись на парне, изучающем WTF». «Почему?» – спрашивает вторая. «Потому что у него нет оружия».
Мы смеёмся, поскольку, видимо, в WTF слишком часто отрывают мошонки. Но по большей части мы смеёмся, потому, что за эти несколько минут Генерал не кастрирует нас.
– Я хочу, чтобы вы посмеялись, потому что вы слишком серьезны, – говорит он.
Генерал Чой защищается от ударов своего сына Чоя Джун Хва (справа) и Пака Чун Тэка, моего первого инструктора. Фото предоставлено Генералом Чоем.
В последний день семинара появляется Боб Уолл – легендарный боец, выигравший много чемпионатов каратэ и снявшийся в трёх фильмах Брюса Ли (каратист, которого в финале фильма «Остров Дракона» убивает Брюс Ли). Он появляется, чтобы ещё больше рассмешить нас: встаёт в передней части зала и продаёт телефонные и кредитные карты, интернет-услуги и разную сувенирную продукцию (открытки, брелоки, содержащие фотографии Генерала Чоя).
– Вы можете себе представить, сколько это будет стоить?! – вопрошает Уолл. – Цена сильно возрастает после смерти человека!
Он добавляет, что Генерал дал чёрный пояс девятый дан звезде Голливуда Чаку Норрису, у которого 182 школы. Норрис считает себя учеником Чоя, как и другие кинозвезды – Джеки Чан и Уэсли Снайпс. По заявлению Уолла, они являются обладателями специальных карт, накапливающих мили авиаперелётов. И мы, как и они, можем копить баллы.
– Вы могли бы полететь сюда бесплатно! – утверждает Уолл.
Как будто по сценарию, Чой встаёт и продолжает:
– Каждый должен принять участие в этой кампании. Вы должны рассказать о ней своим ученикам. Мы сделаем её лучшей в мире компанией, поддерживающей боевые искусства.
Пока Генерал Чой и Боб Уолл рекламировали услуги друг друга, помогающие бойцам всего мира избавляться от лишних денег, грандмастер из Монреаля Тран Трю Кван заснул прямо за главным столом. Может быть, Кван не нуждался в телефонных карточках. Или, может быть, он как и я, так же ошеломлён этими людьми, похожими на персонажей комиксов из прошлого века.
1. Хоть десять тысяч противников встанут против него
Шел 1938-й. Год Тигра по китайскому календарю. Эта история началась с игры в покер. Но, по сути, с того момента началась и вся история тхэквондо. Казалось, это был самый отвязный день в жизни молодого Чоя Хон Хи. Он жил в маленьком домике, в деревне Йонгвон, в Северной Корее, когда Япония рвала эту страну на части. Солнце династии Чосон катилось к закату. Но двадцатилетний Чой, полный бунтарских настроений, как и большинство корейцев, отказывался забыть своё прошлое. Он унаследовал от отца маленькие, острые глазки и подбородок, который держал горделиво поднятым вверх, что заставляло его выглядеть выше своих метра пятидесяти двух.
Чой готовился через два дня ехать в Японию, получать образование. Дома он оставлял супругу, на которой был женат чуть ли не с подросткового возраста, и дочь. В Стране восходящего солнца обычно притесняли корейцев, но ему было суждено получить прекрасное образование и первым в семье, окончить школу. Поездка была бы честью для Чоя, даже несмотря на то, что он должен был поменять своё корейское имя на японское. Ведь тогда правительство островного государства запрещало людям даже говорить по-корейски. 15 16
В тот вечер при свете керосиновой лампы мать дала ему денег. Она достала из кармана толстую пачку купюр и предупредила: «Прошу тебя, будь осторожен, не потеряй это!». Долгие годы мать много и тяжело работала. От заката до рассвета она продавала тофу и сшитую одежду, чтобы собрать достаточно денег. Женщина сложила купюры пополам и просунула их в потайной карман на поясе сына. Однако когда она пошла спать, Чой тайком выскользнул на улицу и направился прямиком в игорный дом, где резались в хватху – разновидность корейского покера. Чой с семи лет был азартен, курил и любил выпить. Он был игрок по натуре, как и его отец, который долго и успешно владел частной пивоварней. Отец избегал жену, двоих детей и самого Чоя ради кисэн – корейской гейши. По старой традиции династии Чосон жить с кисэн было обычным делом. Но, согласно той же традиции, мужчина не должен был отказываться от первой жены. 17
Эта кисэн уже погубила не одного мужчину, и произвела сильное впечатление на мальчика. Он думал, что она была современнее и утончённее его матери. Когда кисэн стала мачехой Чоя, ему было шесть лет. В то время он впервые попробовал карты, табак и алкоголь. Она же увлекалась опиумом, ходила в местную таверну, готовила великолепную еду, пела песни и играла классическую корейскую музыку, которую в те годы исполняли кисэн. Наивный, упрямый и снисходительный, отец Чоя отдавал ей всё, что имел. И в конце концов проиграл столько денег, что был вынужден продать пивоварню. В те дни молодой Чой редко навещал мать, жившую на другом конце деревни в полной нищете. 18
Однажды он попытался принести ей суп, но кисэн, догадавшись об этом, послала человека, чтобы тот выбил чашку из рук мальчишки. Чой чувствовал себя раздавленным, наблюдая как собаки лакают еду вперемешку с грязью. Он навсегда запомнит это чувство. Когда кисэн умрёт в возрасте тридцати восьми лет, а Чою будет десять, отец, по конфуцианской традиции, вернётся к своей первой жене. Его родители редко разговаривали друг с другом. И не отец, а мать, по большей части, поднимала сына на ноги. 19
Чтобы поддержать семью, мальчик помогал на их небольшом участке земли, ухаживал за садом, кормил скотину и делал тофу. За это получал лишь побои от отца, удары которого были подобны молнии. Весь процесс приготовления тофу – замачивание, измельчение, отбивание и растягивание – был настолько увлекательным, что на всю оставшуюся жизнь Чой полюбил соевый творог, ибо он напоминал ему о матери. По традиции, отец должен был есть первым. Мать ставила на стол еду, в то время как вся семья ждала. Брат выглядывал через приоткрытую дверь, чтобы увидеть, оставит ли отец хоть немного от обеда. Но только вкусный запах попадал ему в нос.
Лишь Чою исполнилось двадцать, он бежал от всего этого сломя голову. В 1938 году, когда мать дала ему деньги и пошла спать, Чой исчез из дома. Он встретил нескольких друзей и Хо Хак Суна – местного борца.
Чою нравились посиделки за игрой в покер. Он был большим игроком и играл настолько хорошо, что без труда мог вычислить шулера. А при необходимости мухлевал и сам, но только не в тот день, так как за столом собрались большие профессионалы.
Игроки по очереди делали ставки, стуча о стол разноцветными картами. По ходу игры положение Чоя становилось всё более удручающим, и он подумал: «Это странно, что я не выигрываю». Но в надежде исправить положение, продолжал и продолжал играть. 20
Некоторые из карт в хватху называются поэтично: Журавль или, например, Солнце. Однако Чою в те минуты было не до поэзии, и он, достав остатки денег, продолжал делать новые ставки. К сожалению, быстро проиграл всё, что дала ему мать, но убеждал всех продолжать игру. Рассвет был ещё далеко, и Чой сказал, что должен вернуть себе хотя бы часть потерянной суммы.
Наконец, Борец встал, чтобы идти, бросив при прощании:
– Цель игры в том, чтобы выиграть. Я уже достаточно долго ждал.
Чой хотел было наброситься на него. Но понял, что это будет выглядеть так, как если бы лиса прыгала на тигра. Он мог драться, ведь в пятнадцать, вместе с каллиграфией, изучал тэккион у своего учителя. Правда, сегодняшний соперник не оставлял ему никаких шансов. Когда они ещё сидели за столом, Чой недалеко от себя увидел толстую бутылку с чернилами. Интересно, представлял ли он заранее последующие несколько секунд: почерневшую в глазах комнату, Борца, кладущего его деньги в карман, свою руку, нащупывающую бутылку чернил, и то, как он посылает эту бутылку прямиком Борцу в лоб? Бутылка вдребезги! Бинго! 21
Борец упал на спину, а кровь и чернила заливали его лицо. Пока другие сидели в оцепенении, Чой подошёл к поверженному, вытащил из кармана деньги, отсчитал из пачки те, что проиграл и вышел из комнаты. Никто не пытался остановить его. Все знали, что Борец будет за ним охотиться.
Чой Хон Хи на фото слева. Фото предоставлено Генералом Чоем.
Чой бежал домой и спрашивал себя: убил ли он человека? Столько крови! Что сделают его родители? Он, его брат и сестра всегда слушались отца, изучавшего труды Конфуция, и ещё до открытия пивоварни ставшего доктором китайской медицины. Их умы были так перегружены обязательствами, и традициями, а «домашнее» конфуцианство так искажено, что бабушка Чоя хранила свои отрезанные ногти, потому, что уважение к родителям означало уважение к каждой части своего тела.
Вместе с тем, неконфуцианские ценности, жившие в нём и его современниках, сочетали суеверия, интуицию, свободу, знания и страсть с пьянством. В Чое послушание благополучно уживалось с рисовым вином и гейшами, а драка после проигрыша в покер обещала большие проблемы его родителям. 22
Возвращаясь домой после игры, думал ли он, что первой проблемой, для родителей было его рождение в 1918-м? Это был год Лошади, когда японское правительство арестовало, пытало и казнило 140 000 корейцев, подозреваемых в сопротивлении Японской империи. Чой родился тщедушным и, казалось, не проживёт долго. Его мать была из состоятельной семьи. Она ненавидела своего мужа и каждый раз после родов уходила от него, унося младенца в комфортный отцовский дом. Её отец же, относился к ней, как к прислуге, ибо дочери после вступления в брак не должны были возвращаться к своим родителям. Она переносила унижения ради своих восьмерых детей, лишь троим из которых суждено было пережить двухлетний возраст. Позже мать будет ворчать: «Лучшие умерли, а самый худший и слабый уцелел, чтобы стать для меня настоящей головной болью». В первые четыре года своей жизни Чой, самый младший, был самым слабым и низкорослым. В отчаянии мать каждую ночь тянула его за ноги, чтобы сделать выше. 23 24
Чой думал только об одном – жив ли Борец. Он так боялся родителей, что избегая собственного дома, полиции и всей деревни прошел шестнадцать километров до железнодорожной станции. Двадцать часов он ехал на поезде до порта Пусан, где пересел на судно, идущее в Киото. Тот день, казалось, символизировал всю его последующую жизнь, в которой он создавал проблемы, а затем бежал от них.
Спустя несколько месяцев после прибытия в Киото, Чой встретил земляка, рассказавшего, что Борец поправился и считает дни до возвращения обидчика. Чой чувствовал себя обречённым, и чтобы защититься, начал изучать карате шотокан. Это было японское боевое искусство, привезённое Гичином Фунакоши в 1922 году из Окинавы в Японию. Наблюдая за занятиями, Чой убедился в сокрушительности ударов, нацеленных в сердце, солнечное сплетение или другие жизненно важные точки. 25
Начавшееся в 1938 году увлечение карате усилило в Чое ту черту, которую в странах Запада ассоциируют с японскими пилотами-камикадзе или же с самураями, жившими много лет назад. Чой назвал это качество Неукротимый Дух. «Идеальный ученик тхэквондо в любой ситуации будет скромен и честен. Когда же он столкнётся с несправедливостью, то будет действовать без малейшего колебания и страха, с Неукротимым Духом, независимо от того, кто этот противник и превосходит ли он числом». 26 27
Тем не менее Чой не занимался карате долго. Он действительно тренировался в Киото несколько лет, не забывая про Борца, и позже утверждал, что достиг уровня чёрного пояса второго дана. Эксперты же оспаривают это утверждение, говоря, что, согласно стандартам самого Фунакоши, никто не мог достичь второго дана за такой короткий срок. На самом же деле, за всю историю лишь один кореец – Вук Кук Ли достиг второго дана. Возможно, Чой и повысил самостоятельно свой уровень. Ведь он усердно бил деревянные доски, месил песок, чтобы набить кулаки, и тренировался так много, что пропустил свой первый год в школе. И это стало ещё одной причиной не возвращаться домой. 28
Карате в Японии оказалось для Чоя полезным. Местные жители постоянно оскорбляли его самого и его корейских друзей: говорили, что они воняют чесноком, без причин нападали и относились как к слугам. Чой постоянно дрался. Японские хулиганы унижали корейцев многие десятилетия, как и сама Япония с 1894 года буквально растаптывала Корею. Одна из драк Чоя началась после того, как он заступился за друга, попросив двоих обидчиков перестать запугивать парня. Преследователи восприняли такое поведение как вызов и дождались смельчака после школы. Когда они подошли, он ударил одного из них в лицо. Шею упавшего Чой немедленно придавил ногой к земле, да так, что лишь деревянные сандалии поверженного, взмыли в воздух. Второй предпочел убежать. А Чой, отпустив побеждённого, был поражён силой и осознанием собственной власти.
Чой одинаково боялся Борца и своих родителей, поэтому оставался в Японии ещё четыре года, сказавшись больным. Он экономил деньги и посылал их матери. И вот, окончив среднюю школу в двадцать четыре года, наконец, почувствовал себя уверенным, чтобы встретиться лицом к лицу со своими страхами. Он вернулся в родную деревню, гордо неся новую швейную машину для матери. Это был 1942 год, середина Второй мировой войны. Япония орудовала в Азиатско-Тихоокеанском регионе, но для Чоя, казалось, не было других проблем, кроме встречи с односельчанами и Борцом.
Вскоре, после возвращения Чоя в деревню, Борец случайно увидел его в сосновой роще неподалёку. Тот пинал ногами тонкие деревья и разбивал руками глиняную черепицу. Борец решил, что Чой был в приступе сумасшествия, ведь издалека это никак не походило ни на одно известное боевое искусство. Уже позже друг объяснил, что Чой был вполне нормален, просто занимался карате, способным убить с одного удара. В конце концов, Борец решил оставить «сумасшедшего» в покое. Вот так карлик победил своего противника без борьбы. Но с этого проблемы Чоя только начинались.
2. Супердержава за каждой из сторон
Во время Второй мировой войны Чой морит себя голодом, чтобы избежать призыва, а когда это не удаётся, то избивает японского полицейского. Однако в 1943 году его и других 4300 корейских студентов всё равно забирают в состав Императорской армии Японии. Чоя отправляют в 30-ю дивизию, дислоцированную в Пхеньяне, на территории нынешней Северной Кореи. Непобедимая Япония в альянсе с нацистской Германией и фашистской Италией захватывали мир. Всего за шесть недель Япония уничтожила около 500 000 мирных жителей в прежней столице Китайской республики – Нанкине. Захватчики ставили медицинские опыты на заключённых в Маньчжурии. А в Бирме, Тайланде и Корее пленники умирали от тяжелой работы, сотни тысяч молодых женщин и девушек были отправлены в сексуальное рабство в качестве «женщин для утешения» японских солдат. 29 30 31
Даже сегодня нешироко известен факт, что многие корейцы добровольно сражались на стороне японцев. Однако Чой был бунтарем, а потому в Пхеньяне присоединился к тайному плану мятежа и побега из расположения части. Позже план будет назван «Пхеньянский инцидент». 32
В те тяжёлые дни Чой воровал корм у лошадей, а из-за пыток и смертей, невольным свидетелем которых он становился, начал постепенно терять рассудок. Несколько солдат в его части взбунтовались, но их заточили в военную тюрьму. Был случай, когда корейский заключённый Юм, чтобы выйти на свободу, стал притворяться сумасшедшим. Во время переклички он, голый, залез под самый потолок на балку, балансировал там, мочился вниз и кричал: «Эй, япошки, пейте!». Охранники схватили «чокнутого» и только через три дня вернули в камеру избитого и со следами пыток. Друзья предупреждали Юма больше не провоцировать охрану, но тот не слушал. Однажды он пропал. Только после войны друзья встретили его уже реально сумасшедшего, потерявшего рассудок от пыток. 33
А ещё один сослуживец Чоя скрылся в пыли под половыми досками на пять дней. Затем пробрался на плац, где на сорок дней залёг в одну из стоявших здесь же корзин, накрытую соломой. Японские военные, ежедневно тренировавшиеся рядом, даже не подозревали, что он был внутри. Гражданские корейцы, владевшие этими корзинами и работавшие на японцев, скрытно кормили соотечественника. Но он, изнурённый страхом, видевший ад и рай, не раз умиравший и воскресавший, в конце концов, сошёл с ума и скончался от тифа. 34
Чоя и ещё двадцать девять таких же бунтарей чуть было не постигла та же участь. Они надеялись победить в перестрелке с японцами и бежать, чтобы присоединиться к лидеру повстанцев Киму Ир Сэну. Человеку, который вскоре возглавит Северную Корею. Однако один корейский солдат, оказавшийся японским шпионом, донёс на Чоя и других лидеров заговора. В ноябре 1944 года их всех схватили. В день, когда арестовали Чоя, он планировал встретиться с людьми в одном местечке на плато Бу Джин. Его мать, не подозревавшая об аресте, пошла искать сына в зарослях кустарника на том плато. Она проделала пешком долгий путь до города, где кое-кто из знакомых ей сообщил, что видел Чоя неподалёку от заброшенной деревни. Женщина, несмотря на пронизывающий холод, нашла покинутое селение, где лишь двери скрипели на ветру. А тем временем японцы выгнали отца Чоя в отдалённую шахтёрскую деревню, расположенную в горах. Так разрушились остатки семьи. 35
Через несколько дней допросов японцы поместили Чоя в изолятор. Как-то он повернул голову, чтобы взглянуть на одного из друзей, но охранник тут же заорал: «Ублюдок!» и влепил ему сильную пощёчину. Так Чой учился всегда смотреть вперёд – вплоть до своей возможной казни.
В камере он и другие бунтари сидели тесно, словно булыжники в мостовой, а когда их выводили на воздух, стояли без движения при температуре ниже нуля в одном нательном белье.
Через какое-то время Чой притворился полностью раскаявшимся, и охранники позволили ему практиковать в камере карате, что помогло сохранить рассудок. Рука-копьё, нога-меч, прямой и боковой удары ногой, а также другие техники ударов руками и ногами весьма впечатлили японцев. Однако Чой был готов к новым испытаниям и даже смерти. Охранники переоборудовали одну из комнат в тренировочный зал и попросили тайно обучать их японскому боевому искусству – каратэ. Изо всех сил крича в этой комнате, Чой наслаждался боевыми искусствами. Как и раньше, благодаря технике каратэ, он достиг несоизмеримо большего, чем физическая сила.
Семь месяцев спустя суд вынес Чою приговор за нарушение закона о военной службе (дезертирстве). Его осудили на семь лет тюрьмы и перевезли отбывать наказание в Пхеньян, но он был счастлив, что избежал казни. Чой предположил, что жизнь теперь может измениться к лучшему. Да и тюрьма эта была больше, охранялась не японцами, а корейцами. 36
Как только Чой прибыл на новое место, охранники ввели его в камеру. Он остановился в дверях, увидев троих заключенных. Один из них лежал с гнойной незаживающей раной в боку на чёрной от грязи простыне. Двое других выглядели искалеченными: их тазовые кости и плечи выпирали наружу, а тела были покрыты струпьями. Они прокажённые, подумал Чой. Стены камеры испещрены кровавыми следами от раздавленных вшей. Место для туалета воняло сильней, чем прокисшее саке, а постели – покрыты гноем и кусочками кожи других заключенных. Чой содрогнулся, и ему стало не по себе от мысли, что его могут даже ненадолго оставить здесь.
– Этих бродяг следовало бы давно прикончить! – сказал охранник-кореец. – Какая польза от того, чтобы переводить на них рис и бобы ещё семь лет?
Он повернул Чоя, а второй охранник-кореец пинком направил новичка в камеру.
Чой был в таком шоке, что даже заплакал. И на то были серьёзные причины, ведь он не знал, чем болели его сокамерники. Кто-то ему говорил, что струпья проказы очень заразны. Заключённые верили, что страдают из-за испорченных бобов, так как ничего другого им не давали. Но, конечно, это было от общей антисанитарии, царящей вокруг.
Если бы Чой не умер от заразы, он рисковал умереть от стыда за корейских охранников, усердно выслуживавшихся перед японцами. «Как могут корейцы быть такими же садистами, какими были японцы?!» – спрашивал он себя. В конце концов, это ещё не была Корейская война. Когда японцы в 1910 году напали на его страну, почти все, кто не относился к аристократии, отказались сотрудничать с захватчиками. Тем не менее к тридцатым годам японская оккупация имела корейское лицо. Корейцы окружили себя корейскими «женщинами для утешения», а японская полиция наполовину состояла из оккупированных корейцев. 37
В 1945 году Чою в заключении открылся весь ужас вражеского завоевания. И хоть он поклялся драться за свободу и поднять Корею с колен, его тело было отравлено тюремной заразой.
В один из летних дней корейский охранник мистер Ким проходил с ведром холодной воды. Он расплёскивал воду, чем дразнил заключенных. Ким – это популярное корейское имя. Оно означает «золото». Это имя всю жизнь и до самой смерти преследовало Чоя.
Охранники редко давали заключённым напиться вдоволь, и расплёскивающаяся вода из ведра Кима была настоящим мучением. Как и все узники, Чой страдал кожными заболеваниями. Каждый день носилки с трупами проплывали мимо их камеры.
– Эй, воды надо? – громко вопросил Ким, остановившись у камеры Чоя. – Пусть это будет приз! Я дам немного воды той камере, где окажется самый лучший певец. Как вам предложение?